Герой для героя

Запах нашатырного спирта неприятно обжег ноздри, заставляя поморщиться и проснуться. Всемогущий приходил в себя медленно, чувствуя тяжесть век и неясность сознания. Но когда пелена сна медленно развеялась, Тошинори распознал болезненные ощущения в спине, в особенности шее и пояснице. Как оказалось, он спал сидя на стуле. За столом. За железным столом, к которому… были прикованы его руки. Яги смотрел перед собой на стол и не мог понять, почему его запястья сдавливают стальные наручники на удлиненной цепи, проходящей под небольшой перекладиной, не дающей поднять руки над поверхностью стола выше чем на четверть метра. А затем он поднял глаза. За противоположным концом стола сидел директор UA, а за его спиной чуть в стороне стояли Тринадцатый и Снайп. Тошинори решительно не понимал, что происходит. Недзу сидел на стопке книг, поставленной на стул, сцепив лапки в замок и серьезно смотря в лицо бывшего Символа Мира. Стрелок и Тринадцатый молчали. Ситуация начала нервировать. Яги переводил взгляд с одного на другого, а после уставился на пушистое существо перед ним. Что-либо спрашивать или говорить мужчина не спешил. Тем более, что последнее, что он запомнил перед тем, как вырубиться, была Полночь с каким-то мужчиной, которая использовала на нем свою причуду, и вот теперь он просыпается в наручниках в помещении, напоминающем допросную полицейских участков. В голову лезли разного рода мысли и предположения, которые Тошинори старательно игнорировал. Он хотел бы сначала узнать, где он и что все-таки происходит. — Я догадываюсь, о чем ты думаешь, Всемогущий, — негромко начал директор. — Сразу отвечу на несколько, наверняка, интересующих тебя вопросов. Сейчас ты находишься на подземном этаже UA, в одном из помещений, ранее использовавшихся для практических занятий с учениками. Сейчас глубокая ночь, примерно два-три часа. Теперь что касается вопроса, почему ты здесь, — мягко, как всегда, но без и намека на улыбку говорил Недзу. Он сделал паузу, вздохнул и продолжил несколько более грубым голосом: — Ты здесь, потому что подозреваешься в предательстве геройского сообщества и сговоре с Лигой Злодеев. Сухие потрескавшиеся губы с силой сжались в тонкую полоску, глаза расширились от шока, а руки дрогнули, и ни одна из этих деталей не укрылась от внимательного взгляда Недзу. Но расценены они были немного неправильно. Директор посчитал реакцию Всемогущего удивлением тому факту, что герои знают о незаконной деятельности бывшего Символа Мира, но он также оставлял вероятность, что бывший герой в шоке оттого, что его обвиняют в столь страшном преступлении. В прочем, комментировать слова гениальной мыши он не спешил, упрямо стискивая зубы и не произнося ни слова. Яги думал. Пазл начал складываться еще на той парковке, но все произошло слишком быстро и сложить полную картину Всемогущий не успел. Сейчас же такая возможность предоставилась. Если в данный момент он находится в академии на своего рода допросе и обвиняется в измене и предательстве, а попал он сюда после того, как его загнала в ловушку Полночь, значит, скорее всего теми, кто следил за ним и Тадаши, были герои. И раз после поимки он проснулся не в полицейском участке, а именно в академии, да еще посреди ночи, получается, что работали только преподаватели UA. Конечно, это может быть неверным суждением, но чутье подсказывало — все так, как предполагает бывший Герой Номер Один. Логическая цепочка продолжала выстраиваться: если за ними следили учителя академии, они, наверняка, узнали в Тадаши Многоликого, а значит, когда Урью разделился с ним и не вернулся спустя пятнадцать минут, у него возникли проблемы в лице группы профессиональных героев. «Черт, остается лишь надеяться, что Тадаши удалось скрыться». Недзу, видевший запустившийся во Всемогущем мыслительный процесс, благородно дал ему время на подумать. И стоило Яги, наконец, уделить внимание своему собеседнику, как директор подал сигнал Тринадцатому и тот поставил перед мышью небольшую коробку, в которой Тошинори рассмотрел капсулы, судя по всему, изъятые у него при аресте, довольно пухлый конверт, пистолет и что-то еще. Обстоятельства играли против Всемогущего. — Думаю, ты уже понял, откуда взялись столь серьезные обвинения, — Недзу аккуратно вскрыл конверт и достал стопку плотных листов формата А5. — Здесь их обоснования. Маленькие лапки протянули бумагу задержанному и Яги с опаской взял в руки, как оказалось, фотографии. Бумага была плотной, но не глянцевой и на ней довольно четко были отпечатаны изображения того, как Тошинори, собственной персоной, приветливо улыбаясь, пожимал руку Многоликому посреди оживленной улицы. Конечно, мужчина узнал этот момент. Его засняли пару дней назад, когда он был на свидании с Тадаши, запечатлев происходящее точно до того, как Урью изменил свою внешность. Похоже, за ним в тот день кто-то проследил и очень удачно поймал момент. Тошинори не мог сказать, видел ли снимавший способности Многоликого, но на представленных фото злодей сверкал своей настоящей моськой. Но, как бы то ни было, Всемогущий подумает трижды, прежде, чем раскрывать способности парня, если будет задан вопрос о них. Если подумать, Всемогущий, вообще, не обязан что-либо говорить на этом допросе, он, как и все граждане Японии, имел право на молчание. И право на адвоката. Однако, бывший герой что-то очень сильно сомневается, что ему предоставят возможность воспользоваться последним. Его задержали без вмешательства героев, не причастных к образовательному процессу в академии и без полиции, он был уверен в этом больше, чем на девяносто процентов. Значит, скорее всего, о том, что бывший Символ Мира взят под стражу, что даже в мыслях звучит абсурдно и ужасающе, не знает никто, кроме администрации UA. Раз посторонних в данный конфликт не вмешивали, значит, Недзу не хочет придавать, несомненно, страшную ситуацию широкой (неширокой, в прочем, тоже) огласке. И его желание вполне понятно. Новость о предательстве и измене Всемогущего, национального и мирового героя, Героя Номер Один, пусть и бывшего, Символа Мира, в конце концов, вызовет такую катастрофу, что жутко представить, какие последствия она за собой принесет. Из самых очевидных: резко упадет уровень доверия граждан к героям, возрастет число злодеев и их преступлений, начнется всеобщая паника. Но главным остается то, что люди потеряют к героям доверие, начнут подозревать в каждом злодея под геройской маской. О том, какие проблемы вызовет арест Всемогущего в экономике и политике, Яги не думает — это уже дело десятое. Важно то, что Недзу приложит все усилия, чтобы конфликт не был обнародован. Что означает, об адвокате можно даже не мечтать. Директор пойдет на все, чтобы катастрофы не случилось. И нарушить права одного, как он думает, предателя, в таком случае, даже не преступление. Яги его понимает. Потому об адвокате и защите своих прав пока не заикается. — Как ты можешь видеть, — продолжил Недзу, — доказательства к обвинениям у нас есть. И избежать ответственности у тебя не получится. Если только, — внезапно начал директор и сделал небольшую паузу, заставляя направить на него свое внимание, — не окажется, что в твоем предположительном предательстве виновата причуда Многоликого или кого-то еще из Лиги Злодеев, — Яги удивили слова его собеседника. Он немного не понимал, что привело Недзу к таким выводам. — Видишь ли, мы до сих пор точно не знаем, какой причудой обладает Многоликий. Поэтому честно скажу, что я и все учителя UA хранят надежду на то, что этот злодей — хозяин ментальной причуды, способной воздействовать на мозг и сознание человека. Обвинения будут сняты, если мои надежды, какими бы сомнительными и несбыточными они не казались, оправдаются и выяснится, что ты стал сообщником Лиги не по собственному желанию, а под чужой причудой, — Недзу смотрел точно в глаза бывшему Символу Мира и тот действительно прочел в чужом взгляде печальную надежду на чудо. — Поскольку Сотриголова использовал на Многоликом свою силу, я смею предположить, что эффект от предположительной причуды злодея должен быть снят. Поэтому, — в звериных черных глазках кроме надежды появилась просьба, а голос изменился с мягкого и вежливого на молящий: — прошу, Всемогущий, скажи, что ты не контролировал свои действия до этого момента. Скажи, что тебе просто промыли мозги. Врать Тошинори не хотел и не умел. Да и бессмысленно это. Закрыв глаза, Всемогущий с лицом, выражающим лишь раскаяние и скорбь, медленно отвернулся. — Ясно, — упало в гробовой тишине помещения, где последние несколько секунд не было слышно даже дыхания. Тяжесть и боль этого единственно слова прочувствовали все, услышавшие его. За стеной, в которую было вставлено армированное стекло Гезелло (с одной зеркальной стороной), наблюдавшие беседу по камерам Загрузчик и Полночь в сердцах выругались, сжимая и разжимая от бессилия кулаки. — Прискорбно. Но в таком случае мне ничего не остается, кроме как причислить тебе обвинения в измене и предательстве, а также в соучастии Лиге Злодеев. Яги продолжал молчать. Мужчина не проронил ни единого слова с самого начала беседы. И сделано это было с определенной целью. Всемогущий не собирался покорно принять на себя предъявленное, тем более, что ничего из перечисленного он не совершал. Тошинори хранил молчание, чтобы дать директору выговориться и показать ситуацию со своей стороны. Мужчина хотел увидеть конфликт глазами Недзу, а уже после начать защищаться. — Что ты скажешь в свое оправдание, Всемогущий? — обратился к нему с прямым вопросом директор. — Или будешь и дальше молчать? Нет, больше молча глотать обвинения он не собирался. Он уже узнал почти все, что хотел. Единственное, разве что, чего ему не сказали, так это что с Многоликим. Яги не знал, схватили ли его и стоит ли ему волноваться о его дальнейшей судьбе. В прочем, спросить об этом у него как раз предоставился шанс. — Я понимаю, как это выглядит, — медленно начал бывший Символ Мира издалека. Говорил он тихо и неторопливо, думая над каждым своим словом. Голова была опущена, а глаза избегали зрительного контакта. Оправдаться ему будет нелегко. Особенно если учесть, что доверие к нему утеряно. — Но вы делаете выводы лишь по тем фактам, которые вам известны. Однако, это неполная картина. Не зная всех деталей, вы пришли к неверному ответу, директор. Я не предавал ни вас, ни академию, ни геройское сообщество. И я не являюсь сообщником Лиги. Честно говоря, я даже не знаю, где они и чем занимаются. Только прежде, чем показать вам ситуацию своими глазами, я хочу кое-что узнать, — Всемогущий, наконец, поднял глаза, сверкающие решительностью, на своего собеседника. — Многоликий. Скажите мне, вы схватили его или нет? — Нам пришлось потратить много сил, — начал директор, заставив сердце в груди Тошинори болезненно сжаться в страхе, — двое из наших учителей серьезно пострадали, погоня длилась почти полчаса, — руки моментально оледенели, по телу пробежал холодок, а кровь в венах будто бы прекратила свое движение, — но, в конечном итоге, Многоликий был взят под стражу и доставлен в академию. Обреченно-разочарованного вздоха Всемогущий сдержать не сумел, накрывая ладонью веки. Этого-то он и боялся. Нужно было подумать. Подумать и решить, как спасать свое положение. Нужно было оправдать Тадаши и себя в глазах директора, а после, если им дадут шанс, оправдаться еще и перед Урью. Причем без последнего все, чего до этого пытался добиться Тошинори, рухнет как карточный домик. Многоликого схватили не кто-нибудь, а учителя академии, коллеги Всемогущего. Схватили после того, как они с Яги разошлись на перекрестке. А кроме всего прочего, парня после этого еще и увезли не в участок или тюрьму, а в UA. И все это произошло по вине Тошинори. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы выстроить логическую цепочку из видимых фактов. И Многоликому, наверняка, не составит труда прийти к неприятным выводам с того, что он видел на поверхности. Парень может решить, что все было подстроено. Он может вернуться в самое начало их связи и предположить, что Яги изначально был не на его стороне, что вся администрация академии знала, что Урью просил Тошинори о встрече один на один. И что все их встречи, все свидания и откровенные разговоры, все поцелуи и проявления симпатии были фальшью, обычной актерской игрой. Что Всемогущий воспользовался чувствами Урью, чтобы узнать о его причуде, его характере, его слабых местах и передать полученные сведения директору и другим героям. Тадаши может решить, что Тошинори с самого начала готовил план по захвату наивного влюбленного дурочка. И если Многоликий, придя к таким выводам, убедит себя в их подлинности, все развалится к чертям. Все то колоссальное доверие, которое Яги выстраивал на протяжении их встреч, вся работа, проделанная им с целью перенаправить, перевоспитать некогда злодея, все моменты искренности и откровенности парня, который всего лишь запутался в своей жизни — все это пойдет прахом из-за того, что Всемогущий был слишком неосторожен, что не смог скрыть от коллег свою связь с бывшим злодеем, что позволил Тадаши попасть в руки героям! Урью перестанет ему доверять, перестанет слушать, будет чувствовать себя преданным. И кем? Человеком, которого он долгое время уважал, а после ставшим тем, за кого парень, не раздумывая, отдаст свою жизнь! Многоликий ведь по-настоящему влюблен в него и верит каждому его слову. Верил, если быть точнее. — Смотрю, тебя эта новость не обрадовала, Всемогущий, — холодно заметил Недзу. — И после этого ты говоришь, что не предавал нас. — Все не так, как вам кажется, директор. Просто… Многоликий, он… — Тошинори отчаянно искал подходящие слова, чтобы не выдать своих куда более, чем дружественных отношений с Тадаши. Говорить при посторонних было трудно. — Знаю, что в это сложно поверить, но он не злодей. — Что ты такое говоришь?! — вскрикнул Тринадцатый. — Всемогущий, ты не в себе! Как ты можешь говорить, что Многоликий не злодей после случившегося в летнем лагере и Камино?! После того, как этот парень стал членом Лиги Злодеев! — Я прекрасно понимаю, что я говорю, — довольно резко, но сохраняя слегка пошатнувшееся спокойствие, произнес бывший Символ Мира. Тринадцатый дернулся было в сторону Всемогущего, собираясь продолжить спор на повышенным тонах, но его вовремя остановил директор, дав слово герою в отставке. — Когда я сказал, что не имею ничего общего с Лигой, я говорил правду. Все потому, что Многоликий покинул ряды Лиги Злодеев еще в Камино. Сразу после того, как они сбежали. — Многоликий ушел из Лиги? — удивился Снайп. — Да. В прочем, вступал он туда тоже с определенной целью, а не ради того, чтобы стать их членом. — Что за причина? — напрямую задал вопрос Недзу. Однако, в ответ он получил лишь сухое: — Я не могу сказать. — Что значит «не могу сказать»? — вновь вспылил взволнованный Тринадцатый. — Решается твоя судьба, тебя могут посадить, а ты отказываешься раскрывать мотивы злодея, из-за которого попал в такое положение! Да что с тобой такое, Всемогущий?! — Недзу-сан, — стараясь игнорировать слова Тринадцатого, Яги обратился к директору с одной просьбой, — я не могу сказать этого при посторонних, — его слова, конечно же, возмутили стоящих за спиной мыша и находившихся за стеклом героев, но Недзу быстро дал понять, что вмешиваться пока не стоит. — Я готов рассказать вам обо всем. Но только наедине. Не хочу, чтобы кто-то, кроме вас, знал об этом. — Твою просьбу я услышал, — спокойно ответил руководитель академии, чувствуя нарастающее напряжение за своей спиной. Слова Всемогущего начали казаться заманчивыми. — Одного лишь не могу понять. Отчего такая скрытность? О том, что Многоликий, как и ты, у нас, не знает никто, кроме администрации UA, — подтвердил догадки Тошинори директор. — Дело в том, что… — нехотя начал мужчина. — Информация слишком… личная. И я буду безмерно благодарен, если она останется в как можно более узком кругу лиц. Яги с мольбой и надеждой взглянул в черные глазки-бусинки белой мыши. Недзу думал. Директор понимал, что Всемогущий после трагедии в Камино больше не обладает прежней силой и даже цепь наручников порвать вряд ли сможет, но кто знает, что еще может скрывать Символ Мира, особенно после того, как выяснилось, что бывший герой определенное время поддерживал контакт с одним из Лиги Злодеев? Сам Незду бойцом не был от слова совсем и, случись что, постоять он за себя не сможет. Стоящие за его спиной герои, по сути, были подстраховкой на тот случай, если Всемогущий поведет себя агрессивно. Но, в принципе, сейчас директор не чувствовал ни агрессии, ни подвоха от героя в отставке. Кроме того, Яги не уточнял, насколько приватной должна быть обстановка. Если ему важно, чтобы разговор не слушали, с этим можно что-то придумать. — Тринадцатый, Снайп, — обратил к ним ровным уверенных тоном белый зверек, — покиньте помещение и отключите микрофоны в камере. — Что?! Директор, но… — Выполняйте. Это приказ. Видеокамеры пусть будут включены, но разговора вы слышать не должны. Скрипя зубами, герои нехотя, но все же вышли из допросной и встали за односторонним стеклом, отключая подачу звука в микрофоны, установленные вместе с камерами видео-наблюдения. Конечно, им не нравилось, что их выставили за дверь, как несмышленых детей при разговоре взрослых, но за невыполнение приказа директора можно было поплатиться куда более серьезно. На экранах и по ту сторону зеркала Гезелло Всемогущий, после того, как «посторонние» ушли, расслабился в плечах и выдохнул. А после заговорил. К великому сожалению про, никто из наблюдателей беседы с директором читать по губам не умел. — Спасибо, что откликнулись на мою просьбу, — начал Тошинори, тщательно обдумывая, что и как сказать, чтобы Недзу не посчитал услышанное полнейшим абсурдом. — Всемогущий, я, как и все участвовавшие в захвате Многоликого, безмерно благодарен тебе за многие годы, которые ты защищал нас, оставаясь Символом Мира. Я знаю, какую цену тебе пришлось заплатить за то, чтобы люди могли жить спокойно, не боясь ступить за порог собственного дома. И мне искренне жаль, что ты попал в такую ситуацию. Я не хотел верить своим глазам, когда увидел фотографии, и надеялся, что ты не по собственному желанию сотрудничаешь с Лигой, но ты утверждаешь обратное. — Недзу-сан, — прервал его монолог мужчина, — я никого не предавал. И с Лигой меня ничего не связывает. Слушайте, я понимаю, что без доказательств мои слова не имеют никакой ценности, но тем не менее я не лгу вам. Единственный, с кем я поддерживал связь, это Многоликий. И он не является членом Лиги Злодеев. Он не является злодеем. — Я не понимаю тебя, Всемогущий. Почему ты защищаешь его? Не является злодеем? Тогда почему он участвовал в нападении на Лагерь и Камино? — Я все объясню. Я знаю его намного лучше любого из героев, возможно, даже любого из людей. Мне известно об его причуде, немного о прошлом. И да, он как-то говорил, зачем вступил в Лигу и как это произошло. Но все причины упираются в одну… в одну очень щепетильную тему, — Яги было трудно говорить о таком, но он осознавал, что сказать это придется. — Это покажется странным, скорее даже несусветной глупостью, абсурдом, но проблема в том, что… — сейчас или никогда. Тошинори придется раскрыть главный секрет Тадаши, чтобы попытаться спасти его от тюрьмы. — Многоликий в меня влюблен. Ожидания Тошинори оправдались — даже директор, которого вполне можно назвать самым невозмутимым существом в академии, не смог сдержать удивления. — Влюблен? — Да. И его чувства искренни, я провел с ним достаточно времени, чтобы в этом убедиться, — смущенно отводя взгляд, произнес Символ Мира. — Как раз эта причина заставляла парня принимать такие решения, как вступление в Лигу, уход из нее же, похищение меня и прочее. — Как влюбленность злодея привела к твоему похищению, я примерно могу себе представить, — задумчиво пробормотала себе под нос мышь, — а вот как связаны между собой чувства и вступление в ряды нашего главного врага, а также все вытекающие из этого шага последствия, понять не могу. — Тут все сложнее. Для того, чтобы разобраться, придется вспомнить теракт в торговом центре два года назад, когда я впервые и встретил Многоликого, — начал Всемогущий кое-как дотянувшись до своего затылка, чтобы его почесать — наручники, пускай и были на длинной цепи, все же мешали. Герою в отставке предстоит долгий рассказ. — Дело в том, что тогда в пожаре — я уже говорил вам об этом — Многоликий спас мне жизнь, помог нам обоим выбраться оттуда. Как раз тогда он и почувствовал симпатию ко мне. Парень рассказывал мне как-то, как сам не верил в такую несусветную чушь, чтобы он, почти что злодей, со звоном втрескался во Всемогущего, — тон из напряженного постепенно перешел в более расслабленный, мягкий, теплый даже. Недзу внимательно слушал Тошинори, и не думая перебивать разговорившегося героя. — Парнишка пытался не обращать внимания на влюбленность, но, как это бывает, сердцу не прикажешь. Многоликий, как он сам выразился, вляпался по самое не хочу, став походить на «цыпленка, умирающего от любви к лебедю». Дурак, и надо же было такое сравнение подобрать, — на тонких и сухих губах даже расцвела улыбка, а со вздохом вырвался легкий смешок. Осознав, что он отвлекся от темы, Всемогущий вернул себе чуть более серьезный тон. — В общем, парень сходил по Всемогущему с ума. А потом… Потом он узнал о том, что скрывается под образом Символа Мира. И, что удивительно, его ничуть не оттолкнуло мое покореженное и разбитое тело. В итоге с ума он начал сходить уже по Тошинори Яги, — снова тихо засмеялся блондин, смотря на свои закованные руки. Но улыбка на его лице продержалась недолго. — Правда, Многоликий с помощью своей причуды смог узнать еще и о моих травмах. Конечно же, будучи по уши влюбленным, парень захотел мне помочь. Тем более, что у него для того было достаточно сил. Он убил очень много времени, нервов и сил на то, чтобы найти способ вылечить меня и, на удивление, ему это удалось, — Яги, наконец, поднял глаза на директора, пересекаясь с черными бусинками серьезным взглядом. — Недзу-сан, Многоликий обладает потрясающими способностями. Его потенциал просто огромен. Парень совершенствует свою причуду с самого детства и утверждает, что до сих пор не знает, где ее предел. Он смог найти способ, как поправить мое здоровье при помощи своей силы, — восторженно рассказывал мужчина. — Только вот, имея все необходимые ресурсы для того, чтобы начать мое лечение, Многоликий не имел самого важного — возможности встретиться со мной. И как раз тогда его нашла Лига. Сам он туда не напрашивался, ему предложили вступить. И парень из любопытства решил взглянуть, что из себя представляют эти злодеи. В итоге он пришел к выводу, что через главного моего врага будет проще подобраться ко мне, да и к тому же, его интересовали причуды членов Лиги. Но подробности об этом позже. В общем, главной целью для Многоликого являлось — связаться со мной так, чтобы об этом никто не знал. В конечном итоге парень добился исполнения одного из «подпунктов» своей задачи и после Камино покинул Лигу, разорвав с ней все связи. Так что пытаться расспрашивать его о ней — лишь пустая трата времени и воздуха, он знает об их планах столько же, сколько и мы с вами, — серьезно заявил Всемогущий, глядя прямо в черные маленькие глазки напротив. Естественно, Недзу эта информация не понравилась. Все же он рассчитывал выпытать из Многоликого хоть какие-то сведения о главном враге геройского сообщества. Тошинори же тем временем продолжил: — После ухода он не трогал меня, пока я был на реабилитации, а стоило мне выйти на работу, как он сделал первый шаг. После похищения я не сказал вам об этом, но парень попросил меня встретиться с ним один на один. Что я на свой страх и риск сделал. При встрече Многоликий удивил меня, предложив сделку. От которой я не смог отказаться. Он предложил мне полное лечение моих старых ран, в замен попросив мелочь, по сути. Несколько свиданий в романтической обстановке — вовсе не плата за возможность прожить остаток своих дней как нормальный здоровый человек. Я согласился. И все это время, что я вел себя подозрительно, я был с ним: либо на операциях, либо на свиданиях. За то время, что я поддерживал с ним контакт, он успел полностью восстановить мне желудок и поджелудочную. Так что Многоликий кто угодно, но точно не злодей. Недзу не сразу смог найти, что ответить на длинный монолог героя. Его тревожили противоречия. С одной стороны — Всемогущий должен был сообщить обо всем сразу хотя бы лично директору и тогда всего этого: подозрений, захвата и наручников на запястьях бывшего Героя Номер Один — не было бы, с другой стороны, а кто знает, что могло бы случиться, расскажи Символ Мира о тайной встрече после похищения. В прочем, гадать о том, что могло бы быть, уже нет смысла. Сейчас нужно думать о будущем. Многоликий схвачен и находится в академии. И никакой пользы в поиске Лиги от него, если верить словам Всемогущего, нет. Что тогда делать с этим злодеем? Посадить в Тартар? Отпустить? — И что тогда ты предлагаешь мне с ним делать? — вместо того, чтобы копаться в голове в поисках ответов, Недзу решил спросить мнения того, кто знаком с Многоликим куда как ближе и может дать хотя бы направление в мыслительном процессе. — Я… Эм… — Тошинори замялся. Не потому что не знал, что ответить на заданный вопрос. Идея у него как раз была. Но, думалось Символу Мира, столь безумная, что шансы, что ее одобрят, стремительно близятся к нулю. — Я думал об этом, но… Боюсь, вы вряд ли пойдете на такое. Да и самого Многоликого на это подбить будет нелегко. — Говори, — с нетерпением бросил директор, чувствуя, как вопит его шестое чувство. — Дело в том, что… Мне кажется, из Многоликого может выйти очень сильный и достойный герой, — не видя никакой реакции на морде собеседника, Яги продолжил. — Я хотел самостоятельно без чьего-либо вмешательства осуществить свою безумную идею. Воспитать из него героя. Но вы все же вмешались. И раз уж на то пошло, я хотел бы попросить вас не спешить и не отправлять парня в тюрьму. Хотя бы не сразу. — И какую альтернативу тюрьме ты предлагаешь? — предчувствуя рискованную авантюру, спросил Недзу. — Дайте ему шанс. Испытательный срок. Просто оставьте его под своим наблюдением в UA. Пускай он попробует учиться с другими студентами академии. Ходить на занятия, проходить все экзамены и тесты на ровне со всеми. Пусть он попробует себя в качестве ученика геройского курса. Мне кажется, если его направить, он сможет влиться в жизнь академии и как минимум выкинуть из головы мысль о злодействах. Я знаю, это безумство, сумасшедшая авантюра, но почему не попробовать? Его пребывание на территории академии можно будет выставить, как экспериментальное исправительное мероприятие. Подумайте об этом, директор. Это может сработать. Если потребуется, ограничьте его свободу действий, мою тоже, раз доверие ко мне потеряно, но, прошу, дайте ему шанс. Недзу глубоко задумался. Идея действительно сумасшедшая, но иногда именно самые бредовые и глупые идеи оказываются наиболее удачными. Если подумать, директор ничего не потеряет оттого, что оставит злодея в академии. Здесь он будет под наблюдением и контролем, окруженный профессиональными и будущими героями. А если его… чувства к Всемогущему искренни и сильны, парнем можно будет еще и манипулировать через Символа Мира. А ведь это только поверхностный взгляд на последствия удержания потенциального злодея в UA. Если копнуть глубже, вполне вероятно, что плюсов и минусов у этой рисковой затеи куда больше. Из очевидных же — если сработает, геройское сообщество получит вместо сильного врага, сильного союзника. Со внешним вниманием и законами директор вполне в состоянии справится, так что СМИ и правительство ребром в вопросе перевоспитания Многоликого не станет. Кроме того, Недзу так до сих пор и не знает, какими способностями наделен Многоликий. Но раз тот способен восстанавливать внутренние органы с нуля, можно предположить, что причудой тот обладает очень даже серьезной. А с уходом Символа Мира серьезные причуды героям не помешают. — Что ж, я… Пожалуй, я мог бы воплотить твою идею в жизнь, — видя, как приободрился мужчина напротив, директор поспешил слегка остудить его пыл: — Но! Мне нужно все как следует обдумать. И кроме того, я не уверен, что сам Многоликий пойдет на это. — Если вы позволите мне с ним поговорить, убедить его, думаю, он пойдет. Но есть одна загвоздка, — мышь внимательным взглядом уставилась на Тошинори. — Дело в том, что Многоликий скорее всего не знает, что вы схватили и меня тоже. Он может решить, что к его поимке причастен я. Что я его предал. Если я потеряю его доверие, мы лишимся потенциального союзника. А его сила может быть очень полезной для академии. Дайте ему увидеть меня. Можно закованного, так будет даже лучше, просто чтобы он понимал, что я в том же положении. — То есть я правильно понял, что нужно, чтобы парень удостоверился, что ты не помогал нам в его захвате? — Всемогущий, не отрывая серьезного прямого взгляда от черных глаз-бусинок, кивнул. — Что ж. При том факте, что мне сейчас нужно время, чтобы обдумать твое предложение оставить злодея в академии, я могу разве что отдать приказ не выводить его из сна. — Он не в сознании? — удивился Яги. — Да. Чтобы схватить его, пришлось воспользоваться снотворным. В него вкачали огромную дозу — для простого человека смертельную, но даже после этого он сопротивлялся до последнего. Я приказал сообщить мне немедленно, если парень проснется, но пока мне не сигнализировали об этом. Так что да, Многоликий спит. И, думаю, тебя устроит такой расклад: во сне он вряд ли будет задумываться о том, причастен ли ты к его поимке. — Да, думаю так будет даже лучше. Пусть спит. А после просто дайте мне с ним увидеться и поговорить. — Значит, мы договорились. Многоликий спит, я думаю, ты ждешь. Поставив жирную точку на их разговоре, директор резко встал из-за стола и медленным уверенным шагом покинул допросную. Всемогущему оставалось лишь провожать взглядом его скрывшуюся за тяжелой дверью спину. Теперь нужно ждать. Ждать и надеяться на благосклонность директора.