Нелюбимый якудза: Русская невеста.

Повествование от лица Анастасии ~~ С Василием Петровичем я пробыла в баре ещё немного. За это время он несколько раз заказал безалкогольное пиво. По моей просьбе, мужчина заказывал мне молочные коктейли и задавал уточняющие вопросы о том, как я себя чувствую, что испытываю к своему жениху и о том, что я планирую делать для возращения на родину. На вопросы о своём самочувствии отвечала уверенно, но о чувствах к похитителю я не знала что сказать, как и не знала, что сделать для возращения на родину. Не скажу, что я ужасно боялась или ненавидела мужчину, похитившего меня, просто мне не нравилось, как моя жизнь изменилась по чужой прихоти. Моя жизнь заключалась только в том, чтобы ходить «получать» образование в техникуме и проводить время с друзьями или сидеть в стенах квартиры, бороздя интернет вместе со своими родственницами, по которым больше всего скучала. Временами мне было скучно, но моя жизнь была спокойной со студенческими радостями и проблемами без отношений с противоположным полом. Господин Акихико дал мне приключения, которых подсознательно я хотела, но не желала в серьёз. Благодаря этим приключениям я познакомилась с хорошими людьми. Жених обещал дать мне спокойную жизнь в браке с нелюбимым мужчиной. Хотела ли я замуж вообще за кого либо? Вряд ли. Брак серьёзный шаг и ответственность, но я ни когда не буду готова к такой ответственности. Я не была готова в ущерб своей гордости ставить чьи-то желания выше. Особенно желания мужчины, не посчитавшегося с моими желаниями. Я не ненавидела и не боялась, а злилась на своего похитителя. Злилась, что он так круто поменял мою жизнь. Но больше всего я злилась, что пусть и маленькая частичка меня сочувствовала из-за безответных чувств, а романтичная женщина, скрытая глубоко внутри меня, тянулась наружу. Она хотела оказаться в кольце объятий сильных рук, почувствовать мужской мускусный запах вперемешку с дорогим парфюмом и снова быть обласканной сладкими речами комплиментов о том, как она хороша и как сильно её любят. Обозлённая часть меня хотела наорать на жениха и, по возможности, избить чем-нибудь тяжёлым или просто сломать что-нибудь. А в целом я хотела плакать и смеяться как психически неуравновешенная из-за противоречивых чувств, но собеседнику я сказала, что ничего не чувствую к похитителю, пытаясь заодно и себя в этом убедить. Так будет легче. На последний вопрос я думала также долго, как и на второй. С Мерилин за два дня мы обсуждали достаточно много не плохих на первый взгляд планов возвращения, так что я не знала что ответить. Живя с Мерилин, я научилась основательно обдумывать каждую мысль, прежде чем озвучить вслух. Идей как вернуть домой у меня не было. Следовательно, и планов у меня тоже никаких не было. Я просто на просто не знала что делать. Не сразу я призналась, что не знаю, как вернуться домой. Василий Петрович на это только улыбнулся и покровительственно заверил, что мне не о чем беспокоиться и что я вернусь домой в ближайшее время. Эти слова меня очень обрадовала. Я даже не подумала о возможных рисках, и на радостях была готова согласиться на любую авантюру. Но мой новый знакомый ничего криминального не предложил. Как только ливень на улице прекратился, мы отправились в забронированный по телефону номер в ближайшем отеле. Здание нужного отеля я заприметила ещё в нескольких метрах. Высотка ярко сияла, отражая темно-голубыми стёклами с зеркальной поверхностью солнечные лучи. Сначала отель поразил меня свой не обычной обтекаемой плавной формой. Но после того, как я вошла с Василием Петровичем через стеклянные массивные двери в просторный огромный холл со свисавшей с потолка на цепи радужно переливавшейся хрустальной люстрой, забыла как дышать. Убранство холла напоминало залы древнего замка. Гипсовые массивные лепнины весели под потолком со всевозможными узорами в английском стиле, которые хорошо согласовались с колоннами в древнегреческом стиле, шириной в несколько плотно прижавшихся человек. В античный стиль, плавно и ненавязчиво вписывались элементы интерьера средневековой Европы и современные. Красота и величие, казалось бы, не сочетаемых элементов разных эпох интерьера, завлекали меня. Я не могла оторвать глаз от светлых стен, удобной деревянной расставленной мебели для отдыха гостей отеля перед регистрацией, от красных расстеленных длинных ковров на полах широких коридоров. Особенно причудливо на фоне холла казались работники отеля в своей форме с бейджиками имён и обязанностями. Пока Василий регистрировался у стойки администрации, я смогла рассмотреть, чем занимаются работники в формах разных пёстрых цветов. Мужчины в красных цветах суетливо ходили по холлу с чемоданами постояльцев. Мужчины и женщины в оранжевом костюме регистрировали новоприбывших или принимали ключи от номеров, отбывающих клиентов. Мужчина в золотистом форменном костюме провожал новоприбывших гостей в номера. Горничные в синих платьях бегали то к администраторам, то в сторону номеров, чтобы провести уборку или подготовить для постояльцев их временные квартирки. Работники в фиолетовых цветах с важным видом быстрыми шагами выходили из столовой и ресторанов с подносами с напитками, закусками, дорогими сигарами с пепельницами. Работники подходили к богатым постояльцам и обслуживали их. Женщины в голубых платьях толкали перед собой тележки с едой, накрытых колпаками, в сторону номеров. Молоденькие парни в зелёных костюмах с сумками, на которых были нарисованы конверты, часто сновали туда-сюда, разнося почту для гостей и других работников. Швейцары, встречавшие гостей, как павлины расхаживали у дверей. Один из них как раз проводил нас к стойке для регистрации. Охранники, с гарнитурой в ухе с правой или левой стороны, были облачены в чёрные жилетки с белыми рубашками классических костюмов. На спинах жилеток и пиджаков красовалась надпись с большими буквами желтого цвета на английском «секьюрити». Охранники в основном стояли на определённых местах, изредка подсказывая заблудившимся гостям направление. В общем, у сотрудников отеля кипела работа и ни у кого не было свободной минутки. Постояльцы тоже суетились. Кто-то только приехал или наоборот собирался уезжать. Гости лихорадочно проверяли свой багаж. Родители часто кричали имена своих детей, если малышня далеко из любопытства отбегали. Один из постояльцев в костюме вальяжно сидел в кресле, пил крепкий коньяк или другой алкоголь и курил сигару, лениво отгоняя от себя как назойливых мух сотрудников отеля. Судя по его взгляду и тому, как часто мужчина смотрел на часы, он кого-то ждал. Рядом с ним также вальяжно сидели другие мужчины, о чём-то рассказывая друг другу. Нас зарегистрировали достаточно быстро. Василий Петрович взял меня за руку и повёл в номер следом за провожатым в жёлтом костюме. Наши апартаменты располагались в левом крыле на шестом этаже. Проводник открыл номер нашим ключом и потом отдал Василию. Также сотрудник предупредил нас на английском, что на случай непредвиденных ситуаций у стойки администрации есть запасные ключи и что один дают горничным для уборки номеров, с разрешения постояльцев. Мой спутник отказался от этой услуги, объяснив, что данный номер мы занимаем до вылета самолёта. Мужчина в желтой форме записал в блокнот просьбу клиента и приступил к экскурсии по номеру. Комнат в номере было всего две с раздельной ванной комнатой и туалетом В первую очередь, как только мы прошли в небольшой коридорчик, работник проводил нас ванную и туалет, что мы убедились, что всё работает или наш номер сменят на точно такой же номер, но с исправной сантехникой и оборудованием. Сантехника работала исправно, поэтому мы отправились в следующие комнаты. Второй для экскурсии стал гостиный не большой зал, но достаточно просторный и не захламлённый мебелью. Тут стоял обеденный стол с двумя стульями с одной стороны. С другой стороны стояли кресла с журнальным столиком, на котором уже лежал свежий номер газеты с важными новостями о стране и мире в целом. Сотрудник отеля взял два пульта с журнального стола и подошёл к нам. Один из пультов был от телевизора, стоявшего напротив кресел с журнальным столиком. Проводник нажал на кнопку. Телевизор включился. Мужчина пощёлкал на пульте каналы, демонстрируя, что телевизор работает. Затем он выключил телевизор и положил пульт на тумбу с плазменным телевизором, сообщив, что на тумбе есть журнал с каналами и расписание телепередач. Второй пульт был от установленных кондиционеров в гостином зале и спальне. Сотрудник объяснил, как им пользоваться и так же сказал, что на журнальном столе есть инструкции на разных языках. Следом мы зашли в спальню. Комнатка была вполовину меньше зала, но тоже была свободной. Две односпальные кровати стояли в метре друг от друга, визуально отделённые не большими тумбами с лампами. В спальню мы зашли, чтобы проверить исправность второго кондиционера и чистоту постельного белья. Номер был в порядке и чист по высшему разряду, не смотря на то, что эти апартаменты предполагались для среднего класса. Как только экскурсия закончилась и временные жильцы, в лице Василия Петровича и меня, убедились, что номер в полном порядке во всех смыслах этого слова, сотрудник в жёлтом костюме удалился. Мой новый знакомый запер за ним дверь и вернулся в спальню. Я сразу начала задавать вопросы, о том, как скоро я вернусь домой. Мужчина поначалу опешил от моей напористости, но придя в себя, ответил на мой вопрос, обнадёживая от заранее надуманных проблем. Василий Петрович купил билет на самолёт ещё в баре. Вылет назначен на восемь вечера, без пересадок. Время перелёта займёт девять с половиной часов, к утру я прибуду на родину, что, несомненно, радовало меня. В голове я уже представляла, что буду делать и есть. Возникла хоть и не очень радужная картина, но, тем не менее, меня она порадовала. Моя жизнь скоро станет прежней ничем не примечательной. Я снова буду учиться на нелюбимую профессию, сидя за одной партой с надоедливой подругой. Класс. Что ещё можно сказать. На радостях я забыла о самом главном. Я забыла о предосторожности. И вспомнила об этом не сразу. Без маскировки было лететь опасно. Мерелин говорила, что господин Акихико якудза с верными «Псами». Она говорила, что его люди работают во всех сферах на важных должностях, и они найдут меня с лёгкостью, если я выйду только за порог, не успев сделать и шага. Перспектива быть пойманной мне не нравилась. Я сразу же рассказала своему земляку об опасениях быть узнанной и что мне нужна нужно замаскироваться под кого-нибудь не заметного. Василий на это хмыкнул. По городскому телефону мужчина вызвал посыльного отеля. Посыльный прибыл спустя минут десять примерно. Соотечественник отдал задание купить одежду для пожилой дамы и листок с названием какой-то косметики и ещё чего-то. На мой немой вопрос виде приподнятой брови, он дал понять, что объяснит всё позже. Получив распоряжение и деньги, посыльный удалился, и мы снова остались один на один. И, конечно же, я начала засыпать его вопросами. -Зачем мне одеваться в старушку, если я могу одеться парнем? -Зачем?- Повторил вопрос мужчина и сразу продолжил. – Твой жених не так глуп, как ты думаешь. Твой похититель будет проверять искать тебя в первую очередь среди девушек и парней, а вот среди бабушек он вряд ли будет тебя искать. К тому же ты слабо похожа на парня. Тебя выдаёт мягкая походка от бедра и сами бёдра. Не хотела признавать, но мой собеседник реально был прав. Меня и правда будут искать среди молодых девушек и парней. Господин Акихико появился в квартире Мерилин второй раз после прогулки. А на прогулке я как раз была замаскирована под парня. - Думаю, вы правы. Но одна одежда не сделает меня старушкой. - Ты права, поэтому я послал посыльного кое-что купить. Но эго будет не достаточно. Тебе нужно отрепетировать старческую походку и тембр голоса, иначе всё пойдёт насмарку. До прихода посыльного Василий помогал мне тренировать старческую неуклюжую медленную походку. Было немного сложно, но я старалась, как могла. Василий делал замечания и советовал, как лучше согнуть колени и сгорбить спину. Суставы в коленях немного побаливали, как и позвоночник в спине. Представить было сложно, как пожилые люди ходят так постоянно, не жалуясь на боль, если мне молодой было неудобно так ходить. Наверное, они привыкают к своей неудобной походке со временем, не заметно для себя. Через четыре часа, с приходом посыльного, настала небольшая передышка. Работник принёс пакеты с обновками и отдал заказчику, отчитываясь, что находится в пакетах. В одном пакете были обновки. Во втором пакете была коробка с обувью популярного производителя обуви из кожи, который заслужил уважение покупателей качеством и комфортом своих изделий. Другие пакеты с покупками были для Василия. Мужчины осмотрел покупки и довольно кивнул, давая понять, что заказчик доволен выполненной работой. Василий оплатил курьеру за труды и просил передать горничным, принести через час в номер ужин. Посыльный записал пожелания в еде двоих клиентов, время подачи и удалился. За час до еды, Василий настоятельно попросил примерить меня обновки. Что ж, я не стала препираться и «Модный приговор» начался. Одежда выбранных фасонов и цветовой гаммы мне не нравились, но они как нельзя лучше характеризовали статус начитанной, набравшейся опыта за прожитые годы пожилой и очень мудрой доброй женщины. Одежда и обувь были в самую пору, как на меня сшили. Я попробовала пройтись ранее отрепетированной неуклюжей походкой. В зеркале моё отражение выглядело достаточно уморительно. Особенно когда я горбилась и ходила перед зеркалом, то в одну строну, то в другую, не забывая шоркать ногами в кроссовках. Василий Петрович видя, что я дурачусь, не стал мешать, а наоборот поддержал. Через нескольку минут он уже водил меня под руку и помогал репетировать походку. Так и правда было легче ходить, притворяясь слабой и немощной старушкой. Подурачились мы, пока громко во входную дверь номера не постучала горничная с ужином. Василий ушёл в гостиную открыть дверь. Чтобы не помять одежду и случайно не испачкать её за ужином, я переоделась обратно в свои шмотки. Из гостиной умопомрачительно пахло аппетитной едой. Я вышла из спальни. Обеденный круглый стол был уже накрыт. Василий стаял в полпути к спальне, чтобы, наверняка, позвать меня к столу. Трапезу, не смотря на дружелюбное общение, мы разделили в полном молчании. По сильно залегшим морщинам на лбу соотечественника было видно, что мужчина о чём-то сосредоточенно думает. Отвлекать от мыслей мужчину не хотелось, а тем более иметь наглость спросить, о чём он думает. Я была уже достаточно сыта, так что покинула стол первой и начала снова репетировать походку и тренировать голос, чтобы не выдать себя в аэропорту. Вскоре Василий прошёл в спальню. До моего, скорее всего, второго перелёта остался час. Было решено одеться в маскировку бес спешке сейчас. Мужчина на время вышел из спальни, чтобы не смущать меня своим присутствием. Я благоразумно согласилась и быстро переоделась в одежду для старушки и обула новую обувь. Позже мы собирали чемодан. Он был в одном из купленных пакетов. В совсем не большой и очень компактный чемодан Василий Петрович сложил мой рюкзак и мою мальчишескую одежду. Осталось дело за малым: собрать волосы в причёску и нанести макияж. Волосы Василий собрал в простой и неуклюжий пучок на макушке. Из прилизанной части причёски торчали петли петухов, а пучок пот вот грозился рассыпаться. Я распустила пучок и расчесала свои волосы, чтобы опять собрать их. Мой пучок получился ничуть не лучше. Он тоже грозит вот-вот рассыпаться, но, по крайней мере, у меня не было видно петухов. Пучок кое-как я зафиксировала резинками. После Василий Петрович взял не большой бумажный подарочный пакет и выудил оттуда лакированный ящик. Чёрный глянцевый ящик оказался футляром. Ровным рядом внутри лежали стеклянные желтоватые капсулы с прозрачным содержимым. Сбоку лежал укол-помпа для ампул. С недоумением я посмотрела на Василия. -Для чего это? – Я спросила с подозрением, чувствуя подвох. -Это ампулы для морщин. -Эм… И сколько их надо? – Смотрела неуверенно и с опасением. -Тебе хватит чуть меньше половины одной. Ты молодая, эффект подействует сильнее и пройдёт относительно. К посадки всё пройдёт. -И куда это колоть надо? – Я озвучила более пугающий вопрос. -В точки на лице. И заранее предубеждаю твой вопрос. Я знаю, куда и как колоть. Это заявление немного утешало, но не успокаивала. Вдруг мне будет больно или у меня на эту хрень будет аллергия. Страшно, но что не сделаешь ради побега. Буду надеяться, что всё пройдёт хорошо и без проблем. Если думать о проблемах, то они появятся. А они мне нужны? Нет. Так что мне следует расслабиться и довериться человеку, которого я знаю всего один день, не смотря на то, что это безрассудно. Василий Петрович взял одну ампулу и вставил в причудливый инструмент. Кончик ампулы хрустнул. В шприц тут же потекла жидкость. Я постаралась максимально расслабиться, хотя получалось это с трудом. Я нервничала и невольно вертелась, чем раздражала соотечественника. Василий отметил косметическим карандашом точки для уколов, чтоб не промахнуться. Процедуру мужчина сделал достаточно быстро. Боли от прокалывания кожи я почти не почувствовала, а вот содержимое заставило пищать. Содержимое нещадно щипало под кожей. Постепенно на лице появлялись морщины как естественные старческие. Я подошла к зеркалу посмотреть, как я выгляжу, и принялась лихорадочно изучать саму себя. Из зеркала на меня смотрела приятная старушка с молодыми глазами. Лицо осталось привычным, если не считать большое количество морщин. Морщины, причудливо изгибались на лице, когда я корчила рожицы чтоб проверить, как сильно изменилась мимика. Улыбаться и кривить лицо в других эмоциях стало сложней, да и больно было. Одежда на мне идеально подчеркивала мою «старость» и идеально смотрелась. Я чуть сгорбилась, согнула колени и немного раздвинула ноги. Странная поза тела казалась теперь не смешной, а естественной и гармоничной вкупе со старушечьим лицом. Единственное, что выдавало бы меня, так это руки. Но эту проблему быстро решили. Под кожу Василий ввёл жидкость «старения». Под кожей рук болезненно защипало. На кистях появились морщины. Теперь, когда маскировка была готова на все сто процентов, можно выдвигаться. Василий Петрович оделся в классический костюм, и мы покинули номер, а следом и отель, перед выходом. Мы сели в одну из машин такси и загрузили багаж. Водитель получил от моего спутника указания ехать в аэропорт. Машина плавно и достаточно быстро поехала по дороге в названный аэропорт, в свете городских фонарей и огней вывесок витрин. Я сидела на заднем сидении и смотрела с интересом в окно на город в ночных сумерках. В темноте город казался более причудливым и сказочным. Если бы на фоне ещё играла расслабляющая музыка в стиле Chill Drive, то вид из окна возможно даже успокаивал бы. Я смотрела на мелькавшие за окном здания домов, небоскрёбов офисов, с красными огоньками на крышах, и не высокими строениями магазинов. Я смотрела на город, мысленно блуждая по улицам своего родного городка. Ещё не много и я вживую смогу прогулять по родным каменным джунглям, проходя мимо мрачных прохожих с хмурыми лицами, мимо родителей с шумными детьми и молодых парочек, смотрящих только друг на друга. Я не заметила, как скоро мы приехали и когда остановился автомобиль у входа в аэропорт. Люди с чемоданами то входили, то выходили из-за постоянно открывающихся автоматических стеклянных дверей. Я так засмотрелась, что не сразу заметила, что Василий Петрович звал уже явно не первый раз. -Мама, мы приехали. Мама, ты меня слушаешь? – Мужчина умело притворялся обеспокоенным. -Прости, сынок. – Я старалась говорить, как можно устало и хрипло. – Я задумалась. Я так сильно соскучилась по твоим братьям и внукам. Василий вылез из такси первым. Я как можно аккуратно и медленно вылезла из салона автомобиля. «Сын» вытащил из багажника чемодан. Потом я вложила свою руку ему на локоть, и мы поковыляли к хорошо освещённому главному зданию аэропорта, где начался квест под названием «добраться до самолёта». На входе стоял контроль безопасности. Через сканер охрана проверила содержимое багажа и соответственно нас через рамки. Ничего противозаконного в моих вещах не было. Нас пропустили в зал без проблем. Просторный зал встретил нас шумной беготнёй прибывающих и отбывающих пассажиров и женским голосом из динамиков, объявляющим о посадке, вылете и отмене рейсов. В центре зала на широкой колонне с большими плазменными телевизорами, работающими в качестве табло, на экране которых яркими буквами были написаны номера рейсов и их статусы. Нужный нам рейс был в статусе «checkin». Как мне объяснил Василий Петрович, этот статус означал, что пассажирам пора регистрировать документы и билет. Билет у нас был. Нужно было только его распечатать на одном из терминалов. Но кроме билета для регистрации нужен был ещё заграничный паспорт. А его у меня его не было. Так что регистрация была под угрозой срыва. А о возращении домой можно было забыть и подавно. Но как выяснилось, я зря переживала. Соотечественник распечатал на одном из терминалов билет и спокойно подвёл меня к кассе регистрации. В руки работнице он отдал работнице билет и документ с синей обложкой. Не веря своим глазам, я на лицевой обложке прочла вдавленные внутрь золотистые буквы на английском и русском языке, которое сложились в два желанных слова «заграничный паспорт». Стараясь не выдать своё удивление и замешательство, я чуть опустила голову, исподлобья глядя на Василия. Когда он успел сделать паспорт, да ещё и с моим лицом в морщинах, я не понимала. Спавшее всё время подозрение, открыло глаза и неприятно заворочалось, щекоча моё нутро шерстью. В голове возникали мысли, одна не приятней другой. Как и когда он успел сделать документы на меня, было большой тайной. Вполне возможно, что кто-то сделал паспорт, а потом незаметно отдал его мужчине. Но кто и когда? Ни кто вроде не подходил Василию, и он не мог не заметно взять документ. Разве что он говорил в такси с водителем и сидел рядом на переднем сидение. Хотя вряд ли. Возможно, я зря себя накручиваю. А возможно и не зря. Кто его знает, откуда взялись эти чёртовы документы. Спрашивать у Василия Петровича о документах не стала. Я благоразумно прикусила язык, чтобы не создавать себе проблем. Мерелин научила меня не только думать, но и держать язык за зубами, если ситуация вроде бы выгодная, но и не забывать держать ухо востро. Этим советом я и пользовалась. Василий зарегистрировал мои документы и провел меня к залу ожидания на второй этаж. Зал был полон стульев и ожидающих пассажиров свой рейс. Я села на свободное место. Василий сел рядом и расслаблено вдохнул. - Половина дела уже сделана. Мужчина говорил ободряюще, положив мне ладонь на плечо в знак поддержки. В ответ я только кивнула. О чём говорить я не знал. Я боялась не выдержать и начать расспрашивать спутника о том, откуда взялись документы, чем создам себе лишние проблемы из-за съедающего меня любопытства. К моему удивлению соотечественник, сам того не зная, перевёл мой интерес в другое русло, за что я была очень благодарна. К тому же тема нашего разговора была достаточно для меня важной. Это было связано с тем, что мне делать при полёте и посадке. -Как ты понимаешь, лететь тебе предстоит одной. Я не смогу тебе дальше ничем помочь, но заказал тебе помощницу на всё время перелёта. - Зачем? – Я удивилась, не понимая, зачем мне нужна помощница. -Она присмотрит за тобой, подтверждая твой возраст, а заодно присмотрит за тобой и поможет. Если что, она прикроет тебя. -Понятно. – Что ж, помощь мне возможно и действительно не помешает. Но будет ли эта помощница в курсе ситуации, в которую мы её впутаем? Вот в чём вопрос. - Эта женщина в курсе ситуации? -Можно сказать что так. – Василий ответил поначалу уклончиво, но заметив мою настороженность, договорил. – Она знает, что ты молодая девчонка. А остальное я преподнёс с выгодной для нас стороны. -Хорошо. Вздохнув, я согласилась, без возражений. Лишняя помощь нам действительно не помещает, особенно на борту самолёта. То, что я буду лететь на самолёте не первый раз и так ясно. Без сознания в доме Акихико я явно была сутки или пару дней. Вывод напрашивается сам собой. Меня так быстро мог доставить только самолёт или вертолёт. Если мой жених ехал с целью похить меня, то заранее всё подготовил, чтобы ни кто не мешал и не задавал раздражающих вопросов. Большие деньги всё решают в этом мире. Свой первый перелёт я не помнила. Хотя и напрягала свою память. Точнее кое-что помнила, но не была уверена в этих воспоминаниях. Как в полусне я помнила чужое тепло, крепкие объятия и спокойный стук чужого сердца в ушах. Чужая рука нежно гладила мою щёку. Слипшиеся от долгого сна глаза, я с трудом приоткрыла. Яркий свет слепил, из-за чего я хмурилась и сонно ворчала. Мужской голос мурлыкающе что-то говорил, но я не помнила, что говорили, и, похоже была не в состоянии понять, что мне говорят. Мужчина убаюкиваю, ворковал. Его голос я слышала из широкой груди и над макушкой. Голос был приятным успокаивающим. Я сама не заметила, как разомлела и заснула в чужих объятиях, возвращаясь в царство снов. На весь зал ожидания очередной раз раздался женский голос на английском языке, объявляющий о прилёте и отлёте. Василий Петрович легонько потормошил меня за плечо, отвлекая меня от странных, относительно приятных, воспоминаний и возвращая меня в реальность. Нам было пора. К своему удивлению от воспоминаний к моим щекам прилила кровь. Я была смущена и растерянна из-за своих чувств. Что-то внутри меня всколыхнулось болезненной таской и слабым желанием оказаться снова в этих объятиях обласканной. Я была зла на себя, что испытываю эти чувства к своему похитителю. Чувства к мужчине, который безумно любит меня и пытается насильно вернуть к себе, игнорируя мои сопротивления и попытки сбежать. По коридору посадки к самолёту я медленно ковыляла в сопровождении «сына» в смешанных чувствах. Я была вроде и счастлива, что, наконец, попаду домой, но и расстроена из-за зарождающейся, возможной, влюблённости к похитителю, ростки которой нужно было искоренить из моего наивного никогда не любившего сердца раз и навсегда. До самолёта мы добрались без происшествий. Другие пассажиры осторожно обходили нас, стараясь случайно не толкнуть милую «старушку» с «сыном». Случайно задевшие нас торопыги, бросали на бегу свои извинения и продолжали спешно бежать к концу коридора с ручной кладью на посадку. Мой спутник проводил меня до конца коридора. Мы тепло обнялись и попрощались как близкие родственники. Василий оставил меня на попечение работников аэропорта, оставаясь позади и провожая взглядом. Галантный джентльмен, в лице охранника в костюме с жилеткой, предложил мне свой локоть и проводил до самолёта, где передал меня в руки заботливых бортпроводниц. Это были японки с приятными лицами с неброской косметикой в авиационных костюмах тёмно-вишнёвого цвета с бежевыми блузками почти бледного цвета кофе Лотте и с повязанными белыми платками на шеях, на манер пионерского или скаутского галстука. Не смотря на то, что стюардесс было всего шесть или пять, они юрка сновали по салону самолёту и помогали пассажирам рассесться по местам и пристроить ручную кладь в багажные шкафы над сидениями. Некоторых пассажиров в солидной одежде отводили в бизнес и первый классы. Встретившая меня стюардесса проводила по салону эконом класса по узкому, но свободному, коридору с тремя рядами сидений с двух сторон. Моё место, было почти в середине салона, рядом с иллюминатором, из которого я могла видеть хорошо освещённую яркими прожекторами площадку, расчерченную белой краской, как автомобильную дорогу. Туда-сюда ездил служебный транспорт. Ходили или бегали люди в дорожных жилетках со светоотражающими полосками. Работники загружали багаж пассажиров и проводили проверки самолётов перед отлётом: заправляют топливный бак, проверяют шасси, бортовое оборудование и персонал. Самолёт, в котором я сидела, не стал исключением. Его тоже проверяли перед отлётом. Пассажиры как раз расселись по местам и готовились к отлёту. Этим моментом и воспользовались люди моего жениха. Я не заметила когда в салон самолёта вошли мужчины в классических костюмах и женщины в кимоно, которые ухаживали за мной. Несколько мужчин стояли у выхода. Двое других шли следом за женщинами по салонам, которые дотошно осматривали лица каждых пассажиров в компании бортпроводниц, проверявших билеты. Когда же я заметила этих людей, искавших, явно мою несчастную персону, то ужаснулась чуть ли не до панических конвульсий в моём теле, мысленно посылая нахуй свою влюблённость. Очередь проверки билетов медленно и неотвратимо приближалась ко мне. Я извертелась на месте, в попытки скрыться за креслами перед собой, лихорадочно в голове пытаясь придумать план как избежать встречи с бывшими служанками и выскочить из самолёта, пробежав быстро мимо мужчин на выходе, как с хвостовой стороны пришла стюардесса и женщина в строгом костюме. Я замерла на месте, как только услышала просьбу предъявить билет. Нагнувшимися пальцами я достала из кожаного ридикюля свой билет и заграничный паспорт с лицом в морщинах и, стараясь не выдать свой ужас, протянула стюардессе в форме. Бортпроводница бегло проверила документы, поставила на билет метку и вернула назад. После этого она обратилась ко мне на английском. -Мадам, Власова, ваш сын заказывал помощницу. Мисс Валентай будет сопровождать вас в течение времени всего полёта. Служанки и другие проводницы были всё ближе и ближе. Я не стала терять возможность и попробовала разговорить женщин, чтобы люди Акихико прошли мимо меня. -Да, сын говорил, что нанял мне личную помощницу. Прошу обращайтесь ко мне по имени. Мисс Валентай кивнула в знак, что всё сказанное мной приняла к сведению и села на сидение рядом со мной, чтобы познакомиться с клиенткой поближе. Спереди кто-то из пассажиров возмутился наглости служанок, досматривающих лица молодых девушек и парней. Многим пассажирам это не понравилось, и их можно было понять. Кому понравится, что его пристально рассматривают. Ладно, когда это делают близкие родственники или любимый человек после долгой разлуки, с любовью всматриваясь в каждую частичку твоего лица. Но совсем другое дело, когда тебя рассматривает незнакомый человек, которого ты видишь впервые. Если многим нормальным людям может быть неприятно или не по себе из-за пристального чужого взгляда, то людям с фобиями ещё хуже. Пристальный взгляд может стать триггерами для некоторых фобий. Когда очередь дошла до меня, мне стоило больших усилий, чтобы не сжать голову в плечи под чужими взглядами и сидеть ровно, а также быть смелой чтоб возмутиться, когда у меня настоятельно попросила билет бортпроводница. Только я собиралась что-то сказать, как говорить начала моя компаньонка. -Ваша коллега при мне уже проверила билет моей клиентки. Можете убедиться в этом. - Мисс Валентай обратилась ко мне. – Вы позволите? В ответ я протянула отмеченный билет, который успела спрятать с паспортом в ридикюль. Валентай протянула мой билет стюардессе. Женщина проверила его с паспортом, под внимательными взглядами служанок в кимоно и вернула назад, извинившись за беспокойство. Я постаралась сделать сочувственное лицо. Как можно более скрипучим голосом начала делать вид, что я любопытная пожилая леди. -Ни чего страшного, я всё понимаю. Работа у вас такая. Лучше скажите, если не секрет, вы кого-то ищете? -Да, ищем кое-кого. На мой вопрос ни то злобно, не то устало ответила служанка в кимоно. Ворчавшие до этого передо мной пассажиры резко замолчали, как замолчали и их соседи. Всем было интересно кого ищут и из-за кого всех побеспокоили. Люди всегда любят погреть уши. Я коварно улыбнулась уголками губ и продолжила спрашивать дальше, удовлетворяя любопытство всех желающих слушателей. -А кого, если не секрет. Шпиона или преступника какого? Пассажиры замерли, боясь пошевелиться и случайно издать хоть звук. Все были в ожидании ответа. И ответ не заставил себя ждать. Заговорила служанка в желтом кимоно, которая до этого отвечала на мой вопрос. -Не шпиона и не преступника, бабушка. Мы ищем невесту нашего начальника. Будь она неладно эта чертова иностранка. Говорила служанка гадости в мою сторону в сердцах. Похоже, женишок мой устроил дома пиздец на виражах прислуге и адову головомойку. Я конечно не злорадная, да и прислуга меня не обежала, но картина, наверное, грандиозная была. Даже не знаю сожалеть или радоваться, что не видела своими глазами как весь особняк раздражённым ульем на ушах стоял. -А что ж вы так жестоко о невесте начальника своего? Натворила она чего-то? – Играть роль любопытной бабули, я продолжала задавать вопросы и давала шанс выговориться служанке, а заодно выяснить что да, как и удовлетворить любопытство окружающих. -Сбежала… - Служанка горестно вздохнула, помолчав немного, а потом продолжила с досадой в голосе. – Сидела спокойно несколько дней, не трепала никому нервы и права не качала. Тихо сидела, а потом раз и сбежала. Как сквозь землю провалилась, негде найти её не можем. А главное что беды ни чего не предвещало. Не выдержав, служанка жалобно всхлипнула, пуская слёзы. Боже, королева драмы. Любопытных слушателей всхлипы проняли. Все сочувственно охали и вздыхали. Тут мне надо плакать и смеяться в истерически нервном припадке, а не ей. Но в место этого я продолжила допытываться. -А какая хоть невеста: красивая или так, на любителя? Мужская половина пассажиров навострила уши, под недовольные ворчание своих спутниц, которые, между прочим, тоже слушали. Женщины слушали нас, в отличие от мужчин, в желании услышать, с трепещущими от нетерпения сердцами, услышать романтичную историю. - Очень красивая. Щёки румяные как яблоки. Волосы как шёлк русые с золистым отливом. А ещё молодая и воспитанная. Одним словом иностранка. – Пошарив по карманам кимоно, женщина выудила сложенную фотографию, размером с половину листа А4. – Вот, взгляните какая она. На фотографии была я, расслабленная на фоне белого полотна в красивом платье пастельного голубого цвета с пышной фетровой юбкой длинной едва достающей до колен. Платье облегало торс, подчеркивая, почти отсутствующую, талию и подтягивало большой живот. Зелёные глаза смотрели на фотографа и смотрящих людей на фотографию с ярким огоньком любознательности. Уголки губ были приподняты вверх в невинной улыбке. Русые волосы с золотистым отливом собраны в два хвостика, а свободные длинные до плеч прядки обрамляли лицо. В общем, выглядела я как невинный пухленький ангелочек. Не помню, чтобы я была в таком платье. Я была в платье похожего фасона и цвета, но точно не в этом. Да и не помню я вообще, чтобы меня фотографировали. Приглядевшись к фотографии внимательней. Не сказать, что присматривалась очень долго и пристально, но достаточно внимательно, чтобы заметить недочёты. Примерно в сантиметры от угла правой губы у меня была небольшая родинка оттенка тёмного шоколада, а на фотографии её не было. Да и вся фотография была странной, какой-то не естественной, будто кто-то рисовал меня по памяти или под чью-то диктовку описания внешности. Короче, как я поняла, это была не фотография, а нарисованный в фотошопе портрет, который, хоть и был нарисован по памяти, но очень хорошо передавал мою внешность и любой человек, увидевший его, мог с лёгкостью заметить меня в толпе. Некоторые любопытные слушатели, что были смелее встали со своих мест увидеть лицо прекрасной сбежавшей невесты какого-то господина. Вскоре мой портрет начал кочевать из рук в руки желающих неравнодушных к истории пассажиров. Некоторые мужчины присвистывали, отпуская комментарии на подобие «какая милашка!» или «И кому может понравиться такая девка». Как только портрет вернулся к служанке, я пожелала им удачи в поисках, и продолжился досмотр оставшихся пассажиров. После истории оставшиеся пассажиры заранее доставали билеты и паспорта, позволяя проверить их без возражений. Все очень сочувствовали женщинам в кимоно и, как я, желали удачи с поисками. Досмотр билетов закончился достаточно быстро. Никто так и не догадался, что любопытная сморщенная старушка с мягкой улыбкой, на самом деле молодая сбежавшая невеста, которая грамотна замаскировалась. С каждым шагом удаляющихся расстроенных служанок моё настроение росло вверх. Скоро я буду дома. Как только служанки удалились с подчинёнными из салона самолёта, входная дверь закрылась за ними. Через пять минут по громкой связи приятный женский голос на английском, а потом на японском языке, объявил о скором вылете. Одна стюардесса встала в начале салона третьего класса и под инструктаж из динамиков, показывала жестами, где аптечки, огнетушители и куда идти или что делать в случаи чрезвычайных ситуаций при захвате самолёта, ну или в случае вынужденной посадке. После инструктажа было сказано пристегнуть ремни безопасности. Все пассажиры выполнили задания. Рядом ремнём щёлкнула мисс Валентай. Я повторила за ней и застегнула ремень безопасности. Прижалась спиной к спинке кресла, стараясь расслабиться. Компаньонка была расслаблена и смотрела на меня с любопытством. Скоро самолёт поехал по бетонной дороге, набирая скорость для взлёта. Я внутренне сжалась, в лёгкой панике. Железная птица, разогнавшись, плавно оторвалась от земли в небо. В моём животе странно защекотал страх, как если бы я качалась на качелях. Примерно такое ощущение от взлёта я ощущала вместе с трепетом. Я смотрела с неким восторгом в иллюминатор, как земля медленно отдаляется. Постепенно аэропорт, в свете прожекторов, и ночное Токио становятся всё меньше и меньше, скрываясь за тёмно-голубыми облаками, казавшимися бледно серыми на фоне тёмного неба. Чем выше взлетал самолёт, тем ярче сияли звёзды. Я смотрела через наглухо закрытое окно и не обращала внимания на людей, сидевших рядом. Мисс Валентай сидела рядом, не отвлекая от окна. Но всё же я услышала, как она тяжело вздохнула, из-за чего я к ней повернулась. Женщина с едва заметными морщинами, вдумчиво смотрела в одну точку с беспокойством. Это заставило меня напрячься и не уверенно поинтересоваться. -Мисс Валентай, что-то случилось? Компаньонка не сразу отреагировала на мой вопрос. Но когда осмыслила что говорю я с ней, задумчиво хмыкнула и тихим голосом, чтоб не услышали, и также не уверенно спросила в ответ. -Та девушка на фотографии… - Женщина замолчала, явно боясь до конца озвучить своё предположение вслух. На её лице было видно борьбу нерешительности с желанием узнать правду. Второе всё же победило и, прежде чем я ответила, она снова заговорила. – Те люди искали вас, верно? -Да. Эти люди искали меня. – Говорила я уже естественным голосом. Притворяться старушкой больше не было смысла. - На бумаге был мой портрет. -Но почему вы сбежали и кто ваш жених? Как бы тихо я не говорила с компаньонкой, на креслах рядом с нами заёрзали. В щели между сидениями перед нами мелькнуло лицо женщины европейской наружности. Не разглядев говоривших собеседников, любопытная пассажирка, явно стала на кресло коленями и выжидающе уставилась на нас, ожидая услышать ответ на вопрос мисс Валентай. Но когда я не заговорила, она подала голос сама. -Ну не томите. Расскажите, пожалуйста, вашу романтичную историю. На громкий голос пассажирки обратили внимание ещё больше таких же нетерпеливых людей. Вскоре весь салон третьего класса со стюардессами сидел и ждал, что же я расскажу. Любопытство людей очень разрежало. А рассказывать в сотый раз свою историю с похищением и побегом не хотелось тем более. Язык заболит болтать. Да и какая мне выгода от того что я расскажу свою историю чужим людям. Мерилин я рассказывала о себе, потому что хотела разжалобить и получить возможную помощь. Василию свою историю я рассказала, потому что он надавил. Да и банально хотелось выговориться. - А с чего вдруг я должна делиться с вами частью своей личной жизни. К тому же подслушивать, а тем более вмешиваться в чужой разговор не прилично. Вас этому не учили. – Взглянув на всех выразительным взглядом, я заставила всех стыдливо опустить головы. Всем хоть и было интересно услышать обо мне, но совесть не позволяла людям нагло продолжить допытываться. Я решила этим воспользоваться, включив в себе вредную женщину с жаждой наживы. Оглядела всех пассажиров ещё раз, выдерживая драматическую паузу, а затем закинула наживку. - Что ж, я вижу, что вы воспитанные люди и совесть вам не позволит перейти черту, но вы невольно стали тоже участниками в моей истории, так что у меня есть для вас предложение. Что вы готовы предложить мне за мой рассказ. Я не прошу ценного или чего-то дорогого. Можно любую мелочь. Конфетку, например. Но за бесплатно ничего рассказывать не буду. Я начала ждать, что мне могут предложить. Пассажиры принялись шариться по карманам и вещам в ручной клади. На что люди только не пойдут, чтобы узнать ответы на терзающие их вопросы. Стюардессы подсуетились и подкатили тележку с различными напитками и едой, на которую люди складывали плату. Вскоре на большой тарелке появилась небольшая горка из батончиков, небольших шоколадных плиток, различных кондитерских фабрик, и леденцов. Этого было вполне достаточно, чтобы разговорить меня. Я сообщила, что этого достаточно и, наигранно тяжело вздохнув, я в нескольких словах рассказала свою историю без ярких красок и описания своих чувство. Но интонацией в голосе прекрасно дала понять слушателям, что вся произошедшая ситуация мне мягко говоря очень не нравится и меня злит всё что связано с ней. Пассажиры прониклись и до конца полёта меня не беспокоили. Впечатлённые историей молодые женщины хоть и были в ужасе от похищения, но украдкой томно вздыхали, представляя, как их похищают их возлюбленные. После рассказа я спокойно сидела на своём кресле, изредка переговаривалась с мисс Валентайн или ходила по коридору несколько раз до санитарной комнаты, чтобы размять ноги. Сидеть на одном месте без движения было достаточно проблематично. Мышцы болезненно затекали. А сон не шёл. Спать вообще не хотелось. Хотя вокруг большая часть мирно сопела или похрапывала, подперев ладони под щёки. Я же в основном смотрела в окошко на огни ночных городов, сиявших сквозь облака фонарями, рекламными щитами и различными вывесками и витринами. Смотря на ровные ряды некоторых огней, я пила сок вприкуску с честно заработанными шоколадками и ждала конца посадки. Перелёт и посадка прошли без происшествий. Спавшие пассажиры к посадке проснулись сами или были разбужены заботливыми бортпроводницами. Был проведён инструктаж как при взлёте. Все снова застегнули ремни безопасности и были готовы к посадке. Я уже предвкушала небольшую прогулку по незнакомым, но известным улицам столицы родины, а потом поеду домой. Самолёт со всей осторожностью приземлился и проехался по бетонной расчерченной площадке. Летающая машина остановилась, но вход открыли не сразу. Пассажиры встали со своих мест, только после того, как встала стюардесса с первого ряда и сообщила, что посадка прошла успешно и можно покинуть салон. А также женщина наставительно напомнила пассажирам не забывать свои вещи. Вокруг защёлкали ремни, и пассажиры встали со своих мест. Стюардессы помогали достать багаж. Все покидали самолёт по очереди. Торопыги спешили, толкаясь и ворча, что очередь слишком долгая. Я шла в середине очереди к выходу с ридикюлем в руках, который к моей одежде не подходил. Перед посадкой я успела переодеться в свою мальчишескую одежду. Морщины пропали с моего лица. Я опять была молодой и относительно красивой девушкой. Самолёт я покинула по трапу, радуясь, что я свободна. В приподнятом настроении с едва заметной улыбкой я пошла к зданию аэропорта, не ожидая неприятного сюрприза. У входа, сложив руки на груди, стоял мой жених. С усмешкой он смотрел на меня, ожидая мою реакцию. Я с ужасом смотрела на мужчину. Мои ноги чуть не подкосились. На ломаном русском он с подъёбкой спросил. -Далеко намылилась, милая? Я икнула, понимая, что это конец. Мужчина медленно шёл ко мне. Я начала отступать назад, пока не споткнулась и не начала падать на спину. Господин Акихико побежал, чтобы успеть подхватить меня, но было поздно. Я закрыла глаза, ожидая испытать боль, но боли не последовало. Вздрогнув всем телом, я открыла глаза. Спросонья, я не сразу поняла, лежу в постели в своей комнате с сестрой. Из кухни был слышан шум телевизора с утренними новостями и возня. Похоже, мама готовила завтрак на всю семью. Осознав где нахожусь, я приняла сидячее положение и с облегчением вздохнула, проговорив потом: -Я дома… Это был всего лишь сон… Из кухни послышался голос матери. Пора было просыпаться и идти на не любимые уроки в школу. Я встала с постели, и мой рутинный будничный день начался с утренних процедур, знакомых всем с детского сада, и повторяемые из дня в день до пенсионного возраста. Первый пункт туалет и тёплая ванная, которая усыпляет, а не бодрит. А мыться в холодной воде с утра пораньше, когда хочется вернуться в постель, та ещё пытка. Следующий пункт шкаф со школьной одеждой. Боже как я ненавижу эту чёртову бесформенную жилетку с номером школы на шевроне, в которой все ходят как из одного инкубатора. Но юбку, я ненавидела больше. Поэтому я ходила в штанах. В них было легче ноги задрать, чтобы попинать одноклассников в целях самозащиты, и быстро бегать. В юбке тоже легко это делать, но неприлично. Одевшись, я пошла на кухню за стол. Еда, сготовленная мамой, была как всегда очень вкусной и питательной. От кружки с чёрным чаем шёл чёрный дымок. Вид и запах завтрака немного приподнял мне настроение. Я село за стол и начала завтракать, в пол уха слушая телевизор в полном молчании. По телевизору шли утренние новости, прогноз погоды, гороскоп и другие позитивные репортажи. Ведущие улыбались в камеру сидя за столом, счастливо щебеча о всякой ненужной ерунде. Почти каждые пять минут они желали зрителям доброе утро и дурачились, делясь своим настроение. Обычно меня бесили радостные ужимки ведущих, но сегодня мне было не до них. Я витала в своих мыслях, не замечая, когда мама заплетала мои волосы, а следом и ворчащую сестру. Если проигнорировать недовольное ворчание сонной сестры, то завтрак прошёл в мирной обстановке. Сегодня обошлось без привычных скандалов. Первой кухню после завтрака покинула мама. Она взяла свою сумку и пакет с перекусом и ушла на работу. Следом, по очереди, кухню покинули мы, чтобы сложить учебники. У меня девятый класс. Пропущу хоть один урок, и потом хрен сдам экзамен. В школу с Алёной я пришла к первому уроку. Всю дорогу сестрица что-то рассказывала, но я не обращала внимание. Я тупо молча кивала, когда надо в знак согласия и делала вид, что я слушаю. В кабинет русского языка я зашла за несколько минут до звонка и села на стул заднего ряда за одну из парт, откуда я могла видеть раздолбаев одноклассников и сплетниц одноклассниц. Как белая ворона, я сидела в гордом одиночестве и наслаждалась спокойствием. Вместо уроков я целый день думала только о своём сне. Жених из царства морфея вызывал у меня тоску и желание быть любимой и особенной для кого-то. Закадычных друзей из сна у меня в классе, как и в школе, не были. Почти все люди, что мне снились, не существовали в реальности и никогда не встречались мне. Этот сон не стал исключением. На своём ночном видение я пыталась не заострять внимание, но нет-нет и мысли возвращали картинки из сна, заставляя зацикливаться на чувствах из грёз. Меня это, откровенно говоря, расстраивало. Как я не старалась забыть сон, заставивший летать бабочки в моём животе, он не отпускал меня. Дошло до того, что образ господина Акихико преследовал меня в других снах и в реальности. Мужчина был всегда поблизости, но не подходил ко мне. Я даже начинала думать, что схожу с ума. Но потом со временем сон забылся, и я начала жить обычной жизнью, спокойно готовясь аттестационным экзаменам.