Неопубликованное

Когда Намджун приказывает по рации возвращаться, Тэхен недовольно поджимает губы, но все-таки тратит несколько лишних мгновений на попытку запихнуть в рюкзак еще больше консервов. До точки сбора он добегает последний, запыхавшийся, со стекающими по лицу каплями пота, но довольный. Намджун ничего не говорит, но Тэхен знает — скажет. Посадит около себя, посверлит взглядом, а потом вывалит на него все, что он думает о его выходках. Напомнит, кто тут лидер их несуразного местами сопротивления, а кто Ви. Но все это будет только после двухчасового марш-броска, и беспокоиться заранее о чем-то пусть не приятном, но привычном смысла нет. — Нашел что? — легонько пихает его в плечо Юнги, спрашивая. У него на щеке новая царапина, а под глазом разливается яркая синева. — Рыбу, — гордо жмурится Ви, а потом послушно подставляет голову под ладонь. Они строятся быстро, отточенными месяцами движениями занимая нужную позицию и держа оружие наготове. Первыми идут Намджун и Хосок, за ними Чимин и Тэхен, а замыкает отряд Юнги, который вообще-то недавно оглох на одно ухо, но хуже стоять на стреме от этого не стал. Когда третий этаж остается позади, Тэхена дергает что-то сказать: — Мы разве не прошли сейчас местный медпункт? Намджун тормозит на очередной ступеньке, и остальные делают также — но если лидер оборачивается, то Хосок продолжает сканировать дальнейший путь от греха подальше. Сюрпризов на их жопы и так хватает. — На что ты намекаешь, Ви? — у Намджуна не лицо, а непроницаемый кирпич, мрачный такой, в трещинках. Тэхен не отстает в сокрытии эмоций и с постной миной выдает, мол, просто сказал, к слову пришлось, скучно идти, ага. Именно поэтому, а не из-за ребенка, что умер на их базе буквально вчера. Тэхен вообще чувствует себя жутко виноватым за то, что радуется, что не знал мальчика — он расквасился бы до такой степени, что с лежанки из старых курток его было бы не поднять. И все, финита ля комедия, ребятам пришлось бы добывать еду и воду для неполных пятидесяти человек на базе без него, а это — плюс двести к опасности и минус двадцать к добыче. И хорошо, его мог бы, гипотетически, заменить собой Сокджин, но тут еще поспорить можно, а не лучше бы тогда вчетвером. — Осталось двадцать минут до обхода, мы не можем… — пылко, хоть и шепотом объясняет Намджун. — Да-да, конечно, — перебивает Тэхен, но в отличие от смысла сказанных им слов, интонации кричат об обратном. Намджун молчит, сверля друга тяжелым взглядом и тратя драгоценное время. Тэхен, в принципе, ничего от него не ждет, но и не удивляется, когда лидер напряженно бросает: — У тебя пять минут. Не успеешь до прихода охранника, я тебя сам убью. Ви неуместно улыбается и разворачивается. До нужной двери идти всего ничего, но парень все равно старается двигаться быстрее, что с тяжелым автоматом и полным рюкзаком за плечами не так-то просто. На двери красуется бордовыми цифрами «712», а чуть ниже — «Пункт медицинской помощи». Тэхен хватается за дверную ручку, а потом чертыхается — та, естественно, закрыта. Мрачный взгляд, впрочем, сменяется на облегченный, когда Тэхен не видит признаков сигнализации. Замок выламывает как нечего делать. По ощущениям у него ещё три с половиной минуты — и это вообще-то очень мало. Тэхен быстро осматривает белый кабинет и бросается к шкафчикам. В первом — шприцы и перчатки, во втором — анестетики и противовоспалительные, в третьем — антибиотики. Тэхен ни секунды не думает — сгребает в здесь же найденный пакет все. Последняя минута в его голове подходит к концу, и Тэхен рвется повернуть обратно — он, в принципе, забрал все, что мог — вот только дуло пистолета, приставленного к голове, немного меняет планы. — Повернись, — требует человек за спиной, — медленно. И без всяких штучек — или я стреляю. Ви сглатывает, потому что пусть и подозревал, что когда-нибудь оплошает, умирать все равно не хочется и как-то страшно. Ноги не слушаются, ощущаются, как деревянные, но Тэхен пересиливает себя, оборачивается. Перед ним парнишка, наверное, еще моложе, чем он, но рука, что держит Тэхена на мушке, не дрожит. — Кто ты? — Я Ви, — не скрывает Тэхен, потому что кажется, что ложь приблизит его к смерти за считанные секунды. Охранник — а это, судя по одежде, он — хмыкает. Кажется, знает его имя, слышал. — Ви значит? — Тэхен кивает. — И что же ты здесь делаешь, Ви? Сопротивленцу так и хочется потрясти пакетом с лекарствами в руке, мол, ты что, слепой, не видешь, но здравый смысл, которого у Тэхена обычно кот наплакал, пересиливает дурной характер. Вместо этого Тэхен выдает честное, пусть и приправленное долей сарказма: — Ворую лекарства. — Зачем? Тэхена так и подмывает спросить парня — Чон Чонгука, если верить бейджу — все ли у него в порядке с головой. Тот, кажется, замечает что-то такое по лицу Ви, потому что мило надувается (и если вы спросите Кима, то он скажет, что это жуть как неуместно для охранника (но, ладно, мило)). — Ну? — требовательно повторяет Чон. — На базе ребенок умер, — опять не скрывает Тэхен — не та это информация, что сможет повредить сопротивлению. — Не хотелось бы повторения, знаешь? Чонгук кивает, и Тэхен фыркает. Ага, понимает он его, как же. В голове уже где-то минус две минуты — и это очень плохой знак. Для кого, впрочем, непонятно — либо охранник успевает убить его, либо кого-то из команды, пошедшего на поиски. Есть еще вариант, где успевают убить Чона, а они уходят без потерь, но Тэхену такой исход вероятным не кажется. — И что мне с тобой делать? — спрашивает Чонгук, и Ви только сильнее убеждается, что этот паренек еще совсем ребенок. Как только на такую работу взяли. Глаза у Чонгука черные-черные, но взгляд уже не такой решительный, как вначале. Тэхен вздыхает. — А что? Отпустить меня решил? Поверил и расчувствовался? — А ты мне разве врал? — и опять взгляд такой, Тэхен аж зубами скрипит, наивный-наивный. И как этого ребенка застрелить, если представится возможность, непонятно. — Нет, — на большее сил не хватает. — Отпустить я тебя не могу, сам понимаешь. — Понимаю, — кивает Ви, а потом, мысленно отмечая минус три минуты, добавляет, — но и ты пойми — если что-нибудь не решить прямо сейчас, за мной придут мои ребята, и кто-нибудь из нас все равно сдохнет.