Неопубликованное

      Всю свою жизнь (за исключением совсем уж малых лет) Чонгук занимается одним большим и очень ответственным, по словам его матери, Делом. Конечно же, это не мешает ему посещать местный колледж, где он с трудом, но все же учится на первоклассного повара, но слишком часто Дело не дает ему хорошенько проспаться и порадоваться жизни, как радуется, например, его друг Чимин. В любом случае, каждое утро Чонгука начинается с молока и им же заканчивается, но имейте в виду, что это не повод принижать его значимость.       Так, очередным утром Чонгук натягивает на себя любимые спортивные штаны и майку, отлично подходящую для все еще жаркого сентября, и следует привычной дорогой к пристройке за домом, откуда слышится недовольное мычание коров. По пути он ожидаемо сталкивается с уставшим старшим братом, Джонхеном, который всегда встает еще раньше него, чтобы помочь матери с дойкой, но никогда не жалуется, зная, что сильно помогает ей. Поджатые губы Джонхена расплываются в улыбке, когда он видит растрепанного брата.       — Как спалось?              — Прекрасно, — бурчит Чонгук в ответ. — Лучший первый день каникул.              — По крайней мере, у тебя все еще есть каникулы, — хмыкает Джонхен.              — А у тебя отпуск, — напоминает Чонгук. — Ладно, я пошел. До вечера.              — Собираешься куда-то?              — Может доедем с Чимином до Большого города. Проветримся.              — Хорошо, Гук, — кивает Джонхен, — но не забудь взять телефон.              — Я уже не маленький.              — Но все еще мой младшенький.              Чонгук фыркает, но улыбается, оставляя брата позади. Его путь лежит через комнату с бутылками, и она — первый этап того самого большого и очень ответственного Дела. В первую очередь Чонгук достает стерилизованные с вечера бутылки и складывает нужное количество, сверяясь с распечатанным списком, в мягкую сумку, чтобы стекло не разбилось. Как и всегда, он справляется за несколько минут, а затем следует глубже в пристройку, где его мать уже ждет его. Миссис Чон, как ее называют местные англичане, упирает руки в бока и просит Чонгука поторопиться, потому что свободное время, Чонгук, не для бедных.              — У меня каникулы, ма, некуда спешить.              — Это тебе некуда, молодой человек, — недовольно напоминает миссис Чон, — а всем, кто покупает у нас молоко, оно нужно уже к завтраку.              Чонгук недовольно ворчит, но все же занимается Делом, разливая свежее молоко по бутылкам. Оно довольно жирное и, Чонгук отлично знает, вкусное, поэтому под конец он не удерживается и макает палец в одну из бутылок, затем облизывая его. Ему везет, что его мать в это время пытается отпихнуть одну корову от другой и ничего не видит.              — У нас новый покупатель? — спрашивает Чонгук перед тем, как уйти. — Разве в этом доме кто-то живет?              — Ах, дорогой, — вдруг взмахивает руками миссис Чон, — это наш новый сосед в конце улицы. Он, как и мы, переехал из Кореи, но пока что его английский оставляет желать лучшего. Будет прекрасно, если вы подружитесь! Он выглядел таким одиноким, когда я видела его. Тем более, боюсь, как бы бедного мальчика не начала обижать местная шпана.              — Эээ, — чешет макушку Чонгук, — с чего бы им это делать?              — Ох, милый, подростки такие злые, когда дело касается особенностей других. Но ты у меня чудесный мальчик, я знаю.              — Спасибо?              — А если поторопишься, то будешь еще чудеснее.              — Есть, мэм! — смеется Чонгук и подхватывает с пола сумку.              В 6:23 утра Чон Чонгук, будущий повар и чудесный сын, отправляется развозить молоко соседям.              Едва ли весь проделанный им путь стоит большого внимания. Крутить педали велосипеда, сверяясь со списком при каждой остановке, для парня еще с детства является обычной рутиной, но при этом все еще большим и очень ответственным Делом. Так, за двадцать минут Чонгук успевает завести приличное количество бутылок, отправляясь к новому соседу в последнюю очередь. Одна часть его надеется, что этот новый корейский мальчик все еще спит, как спят многие из тех, кому он доставляет молоко, ведь отдавать деньги Чонгуку им не нужно — он лишь доставщик, а с оплатой разбирается его отец. Два года назад они даже смогли позволить себе организовать оплату картами, хотя сперва это было больше затратно, чем удобно. Другая часть Чонгука надеется, что этот «Ким Тэхен, дом 13, 3 бутылки» выйдет, чтобы встретить его, потому что слова матери определенно посеяли в Чонгуке зерна интереса.              Лучше бы они этого не делали, правда. Не заинтересуйся Чонгук этим парнем, то все осталось бы на круги своя* и ничего из того, что случится, не случилось бы. Но, конечно, это все лишь предположения, потому что никто не может с полной уверенностью говорить о том, что было бы, изменись хоть один момент временной мозаики, первым пазлом которой оказался Чонгук.              В любом случае, того, что Чонгук стучится в дверь, никак не изменить, как нельзя изменить, например, время солнечного затмения. Через года Чонгук узнает, что, вообще-то, это сделать можно, но это уже немного более поздний пазл истории, который, пока что, стоит отложить в сторону.              Чонгук стучится, намереваясь познакомиться сразу после вручения трех бутылок свежего молока и одного напоминания о том, что в конце недели Чонгук заберет тару обратно. В это мгновение парень совсем не ожидает чего-то по-настоящему странного, но кто бы вообще стал ожидать на его месте?              — Секунду!              Приглушенный стенами дома голос заставляет Чонгука перестать стучаться, но не убавляет его любопытства и нервозности. Чонгук никогда не был экстравертом или интровертом в полной мере, но он все еще смущается при новых знакомствах. Чтобы занять руки, Чонгук достает из сумки последние бутылки, не забыв перед этим пригладить непослушные отросшие волосы.              — Еще одну! — выкрикивает Ким Тэхен, заставляя Чонгука слабо улыбнуться запыхавшимся ноткам. Кажется, он все же помешал чему-то.              Ну, в любом случае, не тому, о чем Чонгук мог бы подумать.              — Привет, — здоровается на корейском открывший (наконец-таки!) дверь Ким Тэхен. Очень и очень странный, загадочный и красивый Ким Тэхен, совсем не обращающий на ступор Чонгука внимание. — Ты должно быть сын миссис Чон? Я Тэхен! Приятно познакомиться с тобой. Ты же не макал свой палец в мое молоко, верно?              — Ха, что?              Не то чтобы Чонгук не встречал странных людей, но он безусловно шокирован всем… этим. Во-первых, ему, конечно, стоило бы оправдаться насчет своего пальца, потому что, окей, этот Тэхен никак не мог знать об этом (да сам Чонгук не уверен, в какую из бутылок он макал палец, чтобы попробовать молоко!), а во-вторых, кому-то стоило предупредить Чонгука, что этот парень будет в платье. Длинном и строгом, глубокого синего цвета, но все же платье, подчеркивающем красивую фигуру.              — Значит, макал, — расстроенно констатирует парень. — Ты, конечно, милый, принц, но, пожалуйста, не делай так больше. Это негигиенично.              — Я, — теряется Чонгук, — извини?              — Хорошо, если ты разделишь со мной завтрак.              — Я… что?              — Завтрак… как там тебя зовут?              — Чонгук.              — Если ты разделишь со мной завтрак, Чонгук, я забуду о том, что ты сделал и ничего не скажу твоей матери. Идет?              Чонгук лишь на секунду задумывается, прежде чем выдает сухое «ладно» и просит подождать, пока он затащит велосипед с улицы во двор. Все это время он разрывается между неловкостью за то, что сделал (и как этот Тэхен догадался?), и злостью на неприкрытый шантаж, который в отношении себя Чонгук терпеть не может, но, в итоге, когда он возвращается к Тэхену, из его рта вылетает лишь тихое «пойдем»?              — Ага, вперед. И можешь называть меня «хеном».              Тэхен машет ему рукой, призывая следовать за ним, и его платье красиво подметает пол, когда он разворачивается. Чонгук не глупый и знает кое-что о транссексуалах, но из-за этого же понимает, что Тэхена не совсем справедливо причислять к ним. Да, на нем платье (очень хорошо на нем сидящее), но с каждым новым шагом вглубь чужого дома, Чонгук убеждается кое в чем другом. Невозможном и невероятном, но все же.              — Присаживайся, — просит Тэхен, заводя Чонгука на свою кухню, заставленную разным барахлом и коробками с надписями на корейском вроде «сбор папоротника 2018» и «постельное белье и носки». — Извини за беспорядок, я все еще пытаюсь обустроиться здесь после переезда.              — Ничего страшного, — заверяет Чонгук, рассматривая длинную нить, проходящую над плитой. — Это цветы?              — Это плющ, — поправляет Тэхен, указывая на нить, — первым делом нужно обезопасить себя, а уже потом приступать к работе.              — Вот как, — мямлит Чонгук, в этот момент замечая черную кошку около холодильника. Он не дурак, так что платье, цветы, кошка и дом под номером тринадцать довольно быстро наталкивают его на очевидный ответ. — Ты… ведьма?              Чайник, который Тэхен включил сразу же, стоило им зайти на кухню, приветливо свистит и чуть погодя отключается. Все это время предполагаемая ведьма задумчиво смотрит на своего гостя и хорошо, Чонгук готов признать, что ляпнул это, не подумав. Стоило сначала узнать, есть ли у ведьм какой-то кодекс на такие случаи: возможно, об этом запрещено говорить вслух?              — Ты думаешь, я косплеер?              Красивые темные глаза опасно сверкают, и Чонгук окончательно решает, что этот парень один из тех, кто полностью погружается в роль. Это даже впечатляет.              — Нет, не думаю, — лжет Чонгук, не желая расстраивать Тэхена. В конце концов, он испортил его молоко, а мама просила с ним подружиться.              Ведьма хмыкает.              — Думаешь. Ну да ладно. Что предпочитаешь: сгоревшую яичницу или такие же тосты?              На стол Тэхен тут же ставит два предложенных блюда и вопросительно смотрит на гостя. Чонгук удивленно выгибает бровь:              — Это месть за молоко или ты не умеешь готовить?              — Где ты видел парней, которые умеют? — обиженно поджимает губы Тэхен. — Я умею варить зелья, но еда…              — Я учусь на повара, так что отлично готовлю. Приготовить тебе что-нибудь?              Вообще-то, Чонгук собирался встретиться с Чимином буквально через час, но вина за молоко все еще с ним. Да и Тэхен выглядит так, как выглядит смирившийся со своей казнью узник, когда смотрит на свою яичницу и тосты, так что Чонгуку его банально жаль.              — Не из чего готовить. У меня дома только полуфабрикаты и различные травы. А! И молоко теперь.              Тэхен выглядит действительно расстроенным, поэтому Чонгук говорит то, что говорит.              — Тут есть круглосуточный магазин вниз по улице. Единственный. Я сейчас доеду до него и вернусь с продуктами, окей? Ты, главное, не ешь пока это все. Я слышал, в горелом много канцерогенов.              Он уже успевает дойти до двери, когда его нагоняет смущенный Тэхен.              — Слушай, не нужно. Я просто хотел познакомиться, потому что не знаю тут никого, а ты уже собираешься готовить мне завтрак. Извини, бывает, что я перебарщиваю.              — Все нормально, хен, — заверяет Чонгук. — Будет круто дружить, ну знаешь, с ведьмой.              Пусть Чонгук и не верит.              В то утро он готовит Тэхену завтрак (жаренные лепешки с сыром и томатами), а затем долго извиняется перед Чимином, ведь поезд, который мог отвести их в Большой город, они благополучно пропустили.        От кого: Чимин-щи Ну ты и мудак мог бы сразу сказать! Я проснулся из-за тебя в шесть утра

Кому: Чимин-щи не злись!!! хен. 💜

От кого: Чимин-щи не думай разжалобить меня этим Т_____Т Малявка! Ладно, расскажи хоть, что стряслось

Кому: Чимин-щи я отвозил молоко новому соседу мама просила с ним подружиться эээ и он пригласил меня на чай Вооооот, а еще он походу косплеер он ходит в платье, живет в доме 13, по всей кухне у него развешаны травы а! и у него есть черная кошка и он типа весь из себя такая Ведьма

От кого: Чимин-щи Кхм вот только не надо опять рассказывать мне свои мокрые сны и вообще мог бы придумать оправдание получше

Кому: Чимин-щи ЛОЛ, хен

      Таким образом, первый день каникул проходит для Чонгука в какой-то странной атмосфере. Весь вечер он прокручивает в голове образ нового знакомого и не может не восхититься невероятным талантом Тэхена к игре. И масштабам! Купить (или снять? Чонгук не уверен) дом с нужным номером, завести черную кошку и спокойно разгуливать в платье по дому, полному «магических» трав, лишь для того, чтобы отыграть роль, сможет не каждый. Чонгук бы точно не смог, но он, в принципе, не фанат косплея и ролевых. Все, что его интересует, кроме учебы и помощи родителям, укладывается всего в несколько слов: фотографирование всех и всего. Если он все же не станет поваром, то постарается пробиться, как фотограф (он даже присмотрел недорогие курсы, но это больше мечты, чем настоящие планы).              В любом случае, он оказывается не против еще поболтать с новым соседом, поэтому тринадцатый дом снова оставляет напоследок. К слову, дом самый обычный: ни тебе мрачных темных стен, ни черепов по газону. Чонгук спрыгивает с велосипеда и думает, что у Тэхена еще есть время исправить это упущение.              — Чонгук!              Тэхен, судя по всему, рад своему раннему гостю. Он приглаживает свою юбку, струящуюся к полу крупными складками, и широко улыбается. Чонгук улыбается в ответ и передает парню бутылки с молоком.              — Куда тебе столько? — интересуется он у ведьмы.              Тэхен пожимает плечами.              — Одну бутылку мне, одну Салли, одну на зелье. Хочешь зайти? Если ты, конечно, свободен.              Они проходят в дом, и Чонгук удивленно отмечает, как все изменилось за один день. Все картонные коробки исчезли, оставив вместо себя причудливые (магические, ага) вещи. Сухие и свежие цветы расставлены в вазах и горшках, висят под потолком и над плитой. Пахнет, бесспорно, волшебно.              Тэхен опять приглашает Чонгука на кухню, и на этот раз парня встречают разогретые в микроволновке готовые блинчики с творогом. На удивление, съедобные. Они оба болтают с набитым ртом, нисколько не смущаясь, и в результате Чонгук узнает о Тэхене много нового. Правда, он и предположить не может, что из этого правда.              — В Тэгу у нас тоже есть Ковен, но серьезно, даже в этом маленьком городе на краю Англии больше перспектив карьерного роста, чем там. Конечно, я мог бы поехать в Сеул, но конкуренция там, сам понимаешь.              Тэхен рассказывает о том, что мечтает возглавлять Шабаш, имея при этом славу лучшего лекаря в Англии. Его лицо сияет, когда он рассказывает об этом, и Чонгук понимает, что Тэхен действительно верит в то, что говорит.              — Так, эээ, — тянет Чонгук, немного смущенный своим открытием, — ты специализируешься на лечебной магии? Странный выбор для ведьмы.              Тэхен фыркает и одновременно с ним фыркает Салли, гипнотизирующая парней, пока они ели. Кошка поднимает хвост и спрыгивает со стола, оставляя Чонгука с ощущением, что его сейчас затопили презрением.              — Не обращай на нее внимания, — говорит Тэхен. — Она просто тоже не в восторге, что я взял это направление за основу. Салли всегда хотела, чтобы я специализировался на любовных чарах.              — Любовных чарах?              — Ага. Но не думай, что я этого не умею.              — Ладно.              Чонгуку нравится болтать с Тэхеном. За три недели он успевает несколько раз приготовить для него несложный завтрак и узнать немного о так называемой магии, в которую Чонгук не верит, пусть Тэхен никогда не выходит из роли и кажется очень убедительным. А потом, в очередной раз зависая с Чимином в круглосуточном кафе, Чонгук понимает, что прошла уже бо́льшая часть его каникул, а он все еще не сделал ничего интереснее знакомства с косплеером. Он все также разносил молоко, все также фотографировал людей во время прогулок и все также пытался досмотреть третьесортный американский сериал. Возможно, было бы веселее, пригласи Чонгук Тэхена погулять с ним и Чимином, но у того, кажется, и без них есть компания.              Чонгук замирает с приоткрытым ртом, и кусочек говядины, которую он жевал, вываливается на стол.              — Фу, Чонгук, — бубнит Чимин, доставая бумажную салфетку, — ну ты и свинья.              — Чимин!              — Что? Хочешь сказать, что нет?              — Посмотри в окно! Это он!              — Кто?              — Тэхен!              Наверное, все друзья отчасти такие, поэтому неудивительно, что скепсис на лице Чимина переваливает за сотню поинтов, пока он поворачивает лицо в сторону окна. Он не то чтобы не верит Чонгуку, что у него в друзьях есть парень-ведьма в юбке, но ладно, согласитесь, звучит это нереально, ага. Факты, впрочем, налицо: по тропинке в окружении трех женщин действительно идет парень в темно-синем платье. У него нет бутафорской женской груди, но ткань в этом месте идеально обхватывает тело молодого мужчины, сразу намекая, что платье сшито по индивидуальному заказу. Кроме того, удивительным оказывается то, что Тэхен не выглядит глупо. Он накрашен, но лишь с целью выровнять свой тон лица и подчеркнуть идеальные пухлые губы. Чимин, как и Чонгук, никогда не был в Корее, но знает, что мужчины там не смущаются пользоваться таким. В любом случае, этот парень-ведьма выглядит так, как Чонгук и рассказывал — невероятно.              — Боже, — выдыхает Чимин, комкая салфетку в руке, — этот Тэхен реально не твой мокрый сон.              — Конечно, нет, — фыркает Чонгук, не отрывая взгляда от окна. Он кажется обеспокоенным, когда спрашивает. — Кто эти женщины? Думаешь, они из его тусовки косплееров?              — Разве такие есть?              — Наверняка, — кивает Чонгук.              Эти женщины, почему-то заставляют его нервничать. Трудно передать словами, но если к Тэхену Чонгука всегда непонятно тянет, то от данных «ведьм» парню хочется убежать, предварительно забрав своего соседа. Возможно, часть вины лежит на их мрачном темном макияже со стрелками, доходящими чуть ли не до висков, но о вкусах, как говорится, не спорят.              Когда «ведьмы» начинают скрываться за углом, Чонгук достает свой бумажник и спешно выкладывает на стол нужное количество фунтов. Он лихорадочно облизывается, выбираясь из-за стола и снимая свою кожаную куртку со спинки стула.              — Нам нужно проследить за ними.              Чимин стонет и хлопает себя ладонью по лицу.              — Чонгук.              — Хен, послушай, это будет потрясно — мы узнаем что-то новое о нашем крохотном городе. Мы жили здесь всю жизнь, но даже понятия не имели, что где-то здесь есть такие прокачанные косплееры. Было бы круто познакомиться с ними!              — Преследование незаконно, — пытается воззвать к остаткам разума Чонгука Чимин, понимая при этом, что все тщетно: именно так в фильмах всегда и начинаются проблемы. Но не может же он отпустить своего импульсивного друга одного?              Им везет, что они успевают увидеть, куда заворачивают ведьмы с Тэхеном. Улочки их города довольно пустынны, но это только по сравнению с мегаполисами — пока парни бегут вниз по улице, с ними успевает поздороваться куча народа, начиная их друзьями и заканчивая парикмахером из местного салона.              Наверное, прежде чем история начнет набирать обороты, стоит заострить внимание на одной простой вещи: Чонгук всегда очень внимательно слушает. Можно подумать, что ничего в этом особенного нет, но на деле, стоит Чонгуку взяться за что-то, он всегда четко помнит инструкцию. Отсюда часто появляются и завистники, думающие, что успех парня держится лишь на одной удаче. Чонгук бы не стал смеяться таким людям в лицо, потому что, скорее всего, в момент, когда бы это сделать стоило, он оказался бы слишком занят новой игрой на планшете. Хорошая жизненная позиция, вот что. Но вернемся к нашим баранам: все, что Чонгуку рассказывал Тэхен, он слушал очень внимательно, даже если думал (и думает), что это самая обычная ложь.              Не судите, да не судимы будете.              Чонгук думает, что пропустил поворот. В его защиту стоит сказать лишь то, что он, в силу своего воспитания, судит слишком однобоко, забывая, что если откинуть очевидное, всегда останется самая невероятная, самая фантастическая догадка, которую за правду было бы смешно принять. Но все же…              — Это тупик, — констатирует Чимин. — Так что или они вскочили на метлы и улетели, или телепортировались.              — Или мы пропустили поворот, — неуверенно мямлит Чонгук, рассматривая окружающие их дома.              Чимин утешающе кладет ему руку на плечо.              — Ты же знаешь, здесь больше нет других поворотов.              — И как ты это объяснишь? — возмущается Чонгук. — Кажется, это ты не веришь в ведьм.              — Эй, ты тоже, — закатывает глаза Чимин. — Тут просто может быть какая-нибудь скрытая дверь или погреб, не тупи.              Это имело бы смысл, если бы стены не были абсолютно гладкими, а земля ровной. Единственное, что Чонгук согласен принять за секретный вход (просто потому что больше нечего) — это мусорный бак с черным котом рядом.              Чонгук замирает, а потом спешно опускается на корточки и вытягивает руку в неловком жесте по направлению к животному.              — Салли?              Кошка, так и не признавшая в Чонгуке друга своего хозяина за столько времени фыркает и показательно отворачивается.              — Эй, Салли, девочка, — сюсюкается с ней Чонгук, — не злись на меня. Я не собираюсь у тебя отбирать Тэхена.              Со своего места Чимин присвистывает:              — Да ты не в своем уме.              — Это кошка Тэхена, — цыкает на друга тот, — если она здесь, то и Тэхен рядом.              — Ага, и она сейчас возьмет и отведет нас к нему. Прямо через стену.              — Отвали, — бурчит Чонгук и возобновляет свои сюсюканья. — Салли, лапушка, ну серьезно, почему ты ревнуешь? Я обещаю тебе…              Чимин смеется.              — Даже я не верю тебе.              — Хен, отвали.              — И с чего ты взял, что она ревнует Тэхена к тебе? Может, ей просто не нравится твоя унылая рожа.              — Чего? — ахает Чонгук, почти обижаясь.              — Ну, а кто вечно ноет: «Хен, я так устаю, каждый день вставать в самую рань, чтобы разнести молоко, хен, мои фотографии отстой, а уж про блюда я совсем молчу, я недавно добавил три листика базилика вместо двух, это катастрофа, я ничтожество»?              Чонгук ворчит, что все было не так, когда поднимается и растирает затекшие ноги. Его рассеянный взгляд скользит по невозмутимой кошке, мусорному баку и пустой упаковке «Tate's bake shop», а потом еще и еще раз, в результате чего Чонгук пораженно вертит головой.              Чонгук, действительно, один из тех, кто слушает очень внимательно.              — Чимин-хен, — медленно начинает он, — подними вон ту упаковку от печенья.              — Зачем?              — Чтобы выкинуть ее.              — Возьми и выброси сам, раз тебе нечего делать.              — Ха! — пораженно смотрит на друга Чонгук. — А это имеет смысл!              Чимин стонет, не в силах выдержать весь этот фарс спокойно. Он беспокоится, не впал ли его друг в детство, или это все утренние повторы Доктора Кто так на него влияют. В любом случае, такое утомляет очень и очень сильно.              — О чем ты говоришь?              Не отвечая на вопрос, Чонгук подбирается ближе к упаковке из-под печенья и аккуратно поднимает ее с земли. Нет ни грома ни молний, когда он делает это, но черная кошка Тэхена вдруг срывается со своего места и подбегает к Чонгуку. Она не делает ничего больше, просто выжидательно смотрит, и Чонгуку даже чудится, что на мгновение он слышит в своей голове что-то вроде «а ты умница», чего, конечно, не может быть.              — Я, конечно, рад, что ты бережешь природу и все такое, но не хочешь все-таки ответить на мой вопрос? — ворчит Чимин, пока Чонгук мнется у мусорного бака.              — Тэхен как-то сказал мне, — вздыхает Чонгук, смущаясь того, что пришло ему в голову, — что ведьмы всегда пытаются оградить себя от людей самым надежным способом из всех самых надежных.              — Ага, и каким же?              — Мусором. Люди никогда не подбирают и не выбрасывают мусор, даже если до мусорного бака всего один шаг.              Салли мяукает как раз в тот момент, когда Чонгук отпускает упаковку, и та летит к остальным отходам. Какая-то секунда — и вот, мусорный бак отъезжает в сторону, открывая взору ошарашенных парней ступеньки, ведущие куда-то под землю.              — Матерь Божья, — шепчет Чимин. — Сваливаем.              Чонгук, уже занесший ногу в направлении подземной лестницы, резко останавливается. Он выглядит таким разбито-растерянным, когда смотрит на друга, что будь на месте Чимина любой другой человек, имеющий чувства — он бы растаял. Но дружба на то и дружба, чтобы хотя бы попытаться.              — Нет, Чонгук, даже не вздумай. Что я скажу твоей матери, когда тебя захватят в рабство сектанты в этих катакомбах?              — Они просто косплееры.              — Косплееры? — повышает голос Чимин. — Просто косплееры с подземным убежищем? Не смеши меня. Вот что, мы убираемся отсюда сейчас же.              — Извини, хен, но я пойду в любом случае, — качает головой Чонгук и начинает спускаться вслед за тут же стартанувшей вперед кошкой. Салли бежит медленно, постоянно оглядываясь, и Чонгук с восторгом допускает мысль, что, возможно, Тэхен где-то и в чем-то не врал. Может же кошка понимать, что происходит? Вот так вот, по-настоящему, разбирая человеческую речь и мотивы? Может же?              Стоит спуститься так глубоко, что ругань Чимина лишь отдается в ушах, мусорный бак возвращается на место, оставляя Чонгука в непроглядной, жуткой темноте, но это все — секунды. По стенам голубыми вспышками проходится свет. Волшебный и мягкий, он приводит Чонгука в восторг, когда к нему приходит понимание, что источником этого света являются разноцветные камни.              Конечно, кроме красоты, Чонгук замечает и червей, кишащих в стенах из земли, и несколько обглоданных косточек. Все это вызывает беспокойство, но не такое сильное, чтобы в панике повернуть назад. В конце концов, он ведь по-настоящему мечтал сделать что-нибудь интересное во время каникул.              «Не знала, что быть оттраханным, а потом съеденным — интересно».              Взвизгнув, Чонгук чуть ли не преодолевает оставшийся путь кувырком. Его сердце быстро бьется от испуга, а глаза лихорадочно осматривают лестницу. Пусто.              «Шучу. Только оттраханым. В Англии каннибализм у ведьм не в почете».              — Кто здесь? — шепчет Чонгук, боясь, что, подняв шум, сделает только хуже.              «Только я».              Кошка мяукает и раздраженно машет хвостом, из-за отсутствия внимания. Дождавшись, когда Чонгук посмотрит на нее, Салли начинает снова бежать, и тому не остается ничего больше, кроме как следовать за ней. В голове у Чонгука при этом зреет, как огромный абсцесс, догадка, о которой думать, на самом деле, не хочется. Он не верит в такое, но отчего-то не исключает. Волшебная говорящая кошка. Подумаешь.              Лестница, на самом деле, ведет не очень глубоко. По ощущениям, Чонгук минует около трех этажей, когда ступеньки резко заканчиваются, оставляя его на круглой площадке с тремя идентичными дверьми.              — И какую мне выбрать? — спрашивает Чонгук, осознанно обращаясь к кошке.              В этот раз Салли не отвечает. Она даже не оборачивается, продолжая гипнотизировать двери, и Чонгук понимает, что выбор ему придется сделать самому. Немного отстойно, если подумать: Чонгук хорош во многих вещах, но вот удача — с удачей все трудно.              Отпечатков ботинок на земле или пыли на дверях не наблюдается, так что логика Чонгуку не помогает. Он мнется так еще около минуты, прежде чем выбирает крайнюю правую дверь — просто потому что. Кошка мяукает и рыбкой проскальзывает за ним внутрь, а затем ускоряется, и Чонгуку приходится перейти на бег, чтобы поспевать за ней. Благо, что и в этих узких коридорах прекрасное освещение от камней и идти на ощупь не приходится.              «Не останавливайся», — слышит Чонгук знакомый голос в голове, но одновременно с этим слышит и стоны множества людей, эхом отражающиеся от стен. Невольно он тормозит, понимая, что источник звука совсем рядом. Низкая дверь, мимо которой черная кошка Тэхена пробежала на всех парах, оказывается по его левую руку. Чонгук толкает ее совсем легко, тут же получая когтями по голени. «Бежим, идиот».              Можно подумать, что Чонгук глупец или герой, но правда состоит лишь в его любопытстве, которое годами мариновалось в его скучной жизни и вот, созрело, лопнуло, стоило лишь одному загадочному красавцу в платье заманить Чонгука в свой дом. Так что в том, что он полез куда не нужно, Чонгук не виноват. Виноваты обстоятельства. Надуманные в основном, но все же — он срывается с места со внезапно образовавшимся комом в горле и бежит так быстро, как только может, не запоминая ни одного поворота, но его это волнует в последнюю очередь. Ему просто очень сильно хочется найти Тэхена и увести его.       Стоны, которые Чонгук слышал до этого, наконец-то утихают, и оставшийся путь он проводит практически спокойно. Лишь дрожь в руках выдает его, но судить Чонгука, кроме кошки, некому. А Салли и не судит: она наконец-то тормозит около неприметной двери и скребется по дереву когтями. Усы кошки подергиваются, пока она ждет момента, когда дверь откроется, и когда это случается, Чонгук слышит в своей голове, видимо, все-таки ее недовольный голос.              «Этот идиот пошел за тобой».              — Чонгук? — задушено выдыхает Тэхен и хватает его за руку. — Какого черта ты здесь, Чонгук?              — Тебе очень идет, — говорит вместо ответа Чонгук, имея в виду юбку-карандаш, в которую Тэхен, судя по всему, переоделся в подземелье, и падает в обморок.              Но не судите его.              Он всего лишь любопытный маленький мальчик (его возраст и очевидную влюбленность просим оставить без внимания).              — Класс.       

🔮🔮🔮

      Если говорить о традициях британских и шотландских Шабашей, можно уложиться в несколько емких и простых слов, попутно объяснив, почему лучше не брать у местных жителей в долг деньги (если не хотите лишиться своей печени, потенции или удачи, конечно же).       Полная и абсолютная секретность — вот что связывает все Шабаши, устраиваемые в дождливой Англии, и обморочный Чонгук, пристроенный на диване из заменителя кожи, в окружающую обстановку не вписывается. Его немного детское лицо застыло в тревожной гримасе, и Тэхену приходится несколько раз одернуть себя, когда рука так и тянется разгладить глубокие складки на чужом лбу. Он долго и со вкусом рассматривает своего непрошенного гостя и никак не может решить, что ему делать.       — Как он попал сюда?       Салли, которой был задан вопрос, прыгает на диван к Чонгуку, чтобы оказаться на уровне глаз Тэхена, сидящего на полу, и отвечает:       «Он увидел тебя со Старейшинами на улице и проследил. Подсказку про мусор ты сам ему дал».       — Да как он мог принять это за чистую монету? — едва слышно хнычет Тэхен, потирая переносицу.       «Теперь боишься неприятностей? Нужно было думать об этом до того, как начать чесать языком».       — Но я же видел, что он не верит!       «Так и скажешь всему Шабашу, когда они решат тебя выпереть».       — Ну спасибо.       «Не за что».       Тэхен не самая сильная ведьма, но он, определенно, талантлив и потому знает, что из-за такой небольшой оплошности, выгнать его не выгонят, а вот на мозги покапают знатно. Еще и к невероятно идиотскому правилу с платьями и юбками добавят женское нижнее белье, чокеры и макияж — серьезно, Тэхен не удивится ничему. После того, как он переехал из Кореи в Англию в поисках хорошего наставника по лечебной магии (в родной стране прекрасно лечили лишь внешние недостатки, концентрируясь на красоте тела), способность удивляться улетучилась. Во-первых, обзвонив все доступные ковены в поисках свободного местечка, Тэхен наткнулся на неожиданное открытие. В Великобритании, древней и почетающей традиции, мужские и женские Шабаши существовали только отдельно. Связано это было с довольно сексисткой вещью, при которой ведьмаки и колдуны специализировались лишь на атакующей, защитной и ритуальной магии, тогда как ведьмы и колдуньи — на приворотах, порчах и всяких лечебных штучках, в которых Тэхен и был заинтересован. Стоит ли упоминать, что в Корее, как и в большинстве прогрессивных стран, такой проблемы не было? Конечно же, решение нашлось: ведьмы, занимающие территорию от Истборна до Уэртинга, согласились принять Тэхена в свой ковен и научить всем известным им лечебным заклинаниям и зельям, но лишь при условии, о котором нетрудно догадаться. Тэхену не трудно было чтить чужие традиции, надевая платья и называя себя ведьмой, а не ведьмаком, но иногда это доставляло проблемы. Отсюда следует и «во-вторых» — Тэхен не был готов встретить в крохотном английском городишке своего «принца» (так Чонгука упорно называла Салли), пока он вынужден носить женские шмотки. Не то чтобы платья и юбки смущали его самого или Чонгука (Тэхен видел, что тот смотрит на них скорее с восхищением, чем с отвращением), но все же — Тэхен хотел бы иметь возможность выглядеть при парне, который ему нравится, так, как хочет он, а не кучка английских снобов.       — Чонгук-и, — мягко зовет ведьма парня, пытаясь привести его в чувства, — просыпайся.       Это срабатывает лишь потому, что Тэхен по-настоящему делает успехи в лечебной магии. Пока что он не так силен в зельях, как его наставники, но все, что касается непосредственного воздействия на пациента, у него получается хорошо. Даже отлично, судя по тому, как плавно и мягко приходит в себя Чонгук.       — Ты в порядке?       Чонгук кивает, даже не понимая, о чем его спрашивает сладкий голос, и лишь ощутив длинные музыкальные пальцы в своих волосах, он окончательно приходит в себя.       — Хен! — с облегчением выдыхает он. — Нам нужно выбираться отсюда.       Чонгук выглядит крайне обеспокоенным и даже не пытается отвести от Тэхена взгляда, чтобы рассмотреть окружающую обстановку. Не то чтобы он увидел бы много нового — котлы, книги о магии, пузырьки для зелий и куча лечебных трав есть и в доме Тэхена, но сам факт его страха заставляет задуматься.       — Ты увидел здесь что-то? — проницательно спрашивает ведьма, тут же бросая недовольный взгляд на Салли.       «Не смотри на меня так», — ворчит кошка, — «он сам полез, я его предупреждала».       — Я-я просто… они… все вместе… и там были какие-то странные… мужчины?       — Да господи боже, — стонет Тэхен, хватаясь за руку Чонгука на эмоциях. Он не обращает внимания, но Чонгук пусть и медленно, но поворачивает свою ладонь так, чтобы переплести их пальцы. — Как ты мог нарваться на оргию с чертями? Они случаются не так часто.       Чонгук растерянно пожимает плечами:       — Ты тоже участвуешь в таком?       — Боже, нет, — ворчит Тэхен, — еще чего не хватало. И так заставляют платья носить.       — Тебя заставляют?       — Ну, — признается ведьма, — убедительно настаивают. Расскажу тебе по пути. Пойдем.       — Куда это?       — Отведу тебя домой. Сегодня все равно празднуют, не думаю, что кто-то заметит, что меня нет на рабочем месте.       — Это твоя работа? — неверяще уточняет Чонгук, пока Тэхен помогает ему подняться.       — И учеба, и работа вместе, нужно же ведьмам как-то зарабатывать деньги.       Прежде чем уйти, Тэхен тушит огонь под котлом, от которого в стороны расходится странный запах (это всего лишь вербена, смешанная с валерианой, Чонгук-и) и оставляет на своем столе записку.       Чонгук цепляется за руку ведьмы сразу же, как они выходят в коридор, и так и не отпускает ее до самого дома, ничуть не смущаясь факта, что идет за руку с парнем, одетым в дорогую белую блузку и узкую юбку-карандаш.       И как тут смущаться, когда Тэхен выглядит действительно горячо?       — Почему ты переоделся? Ты же шел в это ваше место в платье, — интересуется Чонгук по пути, пытаясь отвлечься. Картина того, как пожилых и молоденьких девушек насилуют странные красные существа, все еще стоит перед его глазами.       Тэхен на его вопрос фыркает и поправляет свободной рукой юбку.       — Это «наше место» называется Шабашом. Раньше так называли лишь торжественные собрания, но сейчас ведьмы на постоянной основе встречаются и работают вместе, поэтому значение слова немного расширилось. А юбкой, — хмыкает Тэхен, — просто пытаюсь выбесить одну стерву, которая завидует моим красивым ногам.       — Вау. Весело.       — Не то слово.       Именно с этого момента и разговора Чонгук понимает, что пропал: он не знает, как сможет продолжить спокойно жить, разнося молоко и учась готовить простую еду в обычных кастрюлях — а не ведьмовские милкшейки в медных котлах, или что там готовит Тэхен. Чонгуку очень хочется быть причастным к магии — неважно, как, ведь он все еще молод и все еще без ума от вещей типа Хоббита и Гарри Поттера. А еще… еще ему очень не хочется покидать самого Тэхена.       Конечно, все хорошее когда-нибудь заканчивается, и под хорошим здесь имеются в виду каникулы, которые Чонгук окрестил в голове как «самые потрясающие в жизни». Он все еще должен разносить молоко, но теперь у него совсем нет времени на то, чтобы оставаться с Тэхеном и готовить ему ранний завтрак.       — Извини меня, — говорит Чонгук каждый раз, когда вынужден покинуть друга сразу после того, как пришел.       — Нет проблем, Чонгук-и, я понимаю, что тебе нужно учиться. Ты и так не был мне обязан готовить, хотя я очень благодарен.       — Но, хен, мне в радость это. Мне… нравится проводить время с тобой.       Конечно, Тэхен мог бы задуматься и загнаться, почему. Вдруг Чонгуку нравится в нем лишь его магия, а не личность? Образ, а не внешность? Загадочность, а не характер? Конечно, Тэхен мог бы, но даже если не брать во внимание то, что такое поведение не в его характере, есть другая причина, почему он полностью спокоен на этот счет.       Перемотаем немного пленку.       — Мне сегодня приснилась такая глупость.       «Тебе всегда снится всякий бред» — лениво приоткрывает глаза Салли. Тэхен знает, что она не в восторге, что он разбудил ее с утра, чтобы поболтать перед работой, но это только ее проблемы. По-хорошему, Салли должна сопровождать его везде, но ее хватает лишь на редкие вылазки до Шабаша. Ленивая задница.       — Нет, это была одна из тех вещих глупостей, понимаешь?       «Не очень».       Тэхен щелкает кошку по носу, нарываясь получить когтями несколько болезненных царапин, и поясняет:       — Мне снилось, как мое молоко портят чьи-то руки, а потом надевают на мой палец обручальное кольцо. Сумасшествие, правда?       «Неужели, скоро найдется твой принц, и ты отстанешь от меня?».       — Ни за что! Куда ты без моего нытья о коротком сроке годности гепатоцитного зелья?       «Да блин».       — Нет, ну кто додумался добавлять в него кровь ласточек? Она так быстро портится!       «Только не снова».       Уверен ли Тэхен на сто процентов, что Чонгук тот самый парень из вещего сна? Нет. Не потому, что нельзя быть уверенным на какой-либо счет полностью, а потому что он уверен на триллионы миллионов процентов, даже если таких не бывает.       Чонгук его принц, и думать тут больше не о чем.       Разве что о том, какой костюм на свадьбу он все-таки хочет.       …розовый.