С нуля

Неохотно, но в школу я все-таки пошел. На душе уже лучше, хотя все равно терзало какое-то скрытое беспокойство. Зайдя в класс со звонком, только и успел занять свое место. Спасибо и на том. Весь урок Джудайме заметно нервничал, ерзал на стуле, словно на иголках, у него два раза падала ручка, за что он получал пару недовольных взглядов учителя. Такое странное поведение сложно было не заметить. После звонка я сразу же подошел к нему. На мои расспросы о том, что случилось, я не получал в ответ чего-то большего, чем «ничего». — Я же вижу, что вы чем-то обеспокоены! — голос дошел уже до крика, ребята в классе опасливо оборачивались. За весь «диалог» Тсуна ни разу не посмотрел мне в глаза. Да что, черт возьми, такое? Сам же говорил про дружбу, а мне даже не может объяснить причину своего странного поведения. — Все в порядке, Гокудера-кун, — попытка выдавить из себя улыбку. Что ж. Удачно. Плюхаюсь на свободное место рядом. Как правая рука Десятого я же имею право знать, что случилось? Или неужели это настолько личное, что мне нельзя рассказать? — Я пойду, выйду. Свежим воздухом подышу, — говоришь уже на пути. Недолго думая, иду за тобой. А направлялся ты в туалет. О, да, безусловно, там свежий воздух. Стою у двери, не решаясь зайти следом. И все же толкаю дверь. Наклонившись к крану, Десятый умывался. Моего прихода он по ходу не слышал. — Черт возьми... — странно слышать это от Джудайме, и ещё страннее слышать, зная, что это сказано в пустоту. Честно, вот сейчас я уже зол. Неужели так трудно рассказать? Совершенно не думая, хватаю за плечи и разворачиваю лицом к себе. Надо же, хоть сейчас ты мне в глаза смотришь. Пусть и крайне удивленно. — Гокудера? — Десятый, может, вы все-таки расскажете? Это касается меня? Пожалуйста, скажите все, как есть! Прошу вас! Я не достоин быть вашей правой рукой? — поток слов лился неостановочно, завершаясь еще парой глупых предположений. Я бы так и простоял, говоря какую-то чепуху, если бы меня не вернули в сознание мокрые руки Тсуны, накрывшие мои. — Гокудера-кун, прости... — мои руки просто сбросили с плеч. Он опять уходит. За какие-то доли секунд решаю предпринять еще одну отчаянную попытку, настигая уже на пути к выходу, обнимая сзади, скрещивая свои руки на его груди. — Пожалуйста, не уходи... Тсуна... — знал бы он, как тяжело мне дались эти слова. Это первый и единственный раз, когда я так неподобающе, неуважительно обращаюсь к Джудайме. Вздрагиваешь, как ударенный, разворачиваешься ко мне лицом. Закрываешь глаза. Медленно тянешься ко мне. Эй, стоп! Сто-о-о-п! Пара сантиметров - катастрофическое расстояние. Что вообще происходит? Зачем, Джудайме? Вы же знаете о моих чувствах... И не прильнуть к этим губам, и не отстраниться. Не удивительно, что первый ход все же делает Тсуна. Неопытно, а отчасти неуверенно, но безумно мило проталкивается в мой рот языком. Такие неумелые движения только заводят. Так, опять стоп! О чем я думаю? Что он вообще делает? Чужие руки крепко держат меня за воротник белой рубашки, не позволяя отстраниться. По правде говоря, и желания-то не было отстраняться. Отвечаю на поцелуй, прижимаю ещё ближе к себе, держа за талию. Мысли меня уже покидают, оставляя все на орган, находится который чуть ниже живота. На секунду оторвавшись друг от друга, чтобы глотнуть побольше воздуха, мы снова сплетаемся в едином поцелуе. — Джудайме, если вы продолжите, я за себя не отвечаю, вы знаете, — говорю, хотя даже если бы знал, что он против, я бы уже не смог остановиться. — Ладно... Я согласен... — голос отстраненный, ему, как и мне, уже пофиг на все окружающее. Мысль о том, что мы будем в не наилучшем положении, если кто-то зайдет, все же посетила меня, и я, завлекая за собой Джудайме, ввалился в кабинку, одной рукой запирая её изнутри. Не особо хочется, чтобы нам кто-то помешал. Очередной поцелуй, стягиваю с Десятого жилетку, затем расстегиваю рубашку, ремень брюк... Как будто пленка на глазах, в голове дым, все плывет. Движения рук уже как будто сами по себе, машинальные, а школьная форма летит вниз, оголяя худощавое тело. Цепочка поцелуев тянется ниже, оставляя засосы на шее, груди, животе и спускаясь до паха. Стоя уже на коленях, провожу рукой по возбужденной плоти Савады, вызывая у того томный стон. — Стой, Гокудера, не надо... там... — Тише, Джудайме. А если кто-то услышит? — в ответ Десятый только пристыжено прикрывает рот рукой. Провожу языком по всей длине, накрывая головку губами, насаживаясь на член полностью, до боли в горле. Пофиг на приступ тошноты, сейчас единственная цель — доставить удовольствие Джудайме. Рукой массирую основание члена, задевая яички, в то время как сдавленные стоны Десятого только раззадоривают мою похоть. — Гокудера-а... хватит... — сдавленный стон. Стараюсь расслабить горло и вобрать как можно больше. Ускоряю темп, чувствуя, что Десятый уже на пределе. Несколько немного резких движений головой и Тсуна, вскрикнув, кончает мне в рот. — Гокудера... — вставая с колен, ловлю удивленный, немного извиняющийся взгляд. Наклоняюсь к самому уху Десятого, вновь вдыхая дурманящий запах его карамельных волос. — Можно? — обжигающий шепот. В ответ только немного неуверенный кивок головой. Обещаю, в этот раз все будет по-другому, несмотря на обстановку. Закидываю ноги Тсуны себе на бедра, крепче прижимая к себе. Мыслей насчет смазки не было никаких, кроме одной-единственной. Облизываю два пальца, обильно смочив их слюной. — А теперь потерпите, пожалуйста... — тот же шепот на ухо. Надавливаю пальцами на сжатое кольцо мышц, проталкивая два пальца внутрь. Тсуна вскрикнул, пытаясь сдвинуть ноги, только сильнее вжимаясь в перегородку. — Вы в порядке, Джудайме? Мне прекратить? — Не-е-т... Продолжай... Неуверенные движения пальцами, постепенно набирающие темп, Тсуна вроде привык, только изредка постанывал мне в плечо. Не спеша вынимаю пальцы, расстегивая брюки... И как я опять позволяю себе быть сверху? Ну что за идиот. Медленно вхожу в Десятого, пытаясь заглушить всю боль поцелуем, хотя чувствую, как по его щекам текут слезы. Замираю, позволяя Саваде привыкнуть к чужой плоти внутри себя. Чуть подождав, начинаю размеренно двигаться, прижимая Босса к себе, заставляя стонать от боли. Тем не менее, ритм задан, и уже не я один получаю удовольствие. Крышу сносит окончательно, когда чувствую, что Тсуна сам поддается вперед, толкаясь мне на бедра. С медленных боязливых движений секс перерастает в яростные, немного по-звериному грубые толчки. Нескрываемые стоны, вскрики эхом разносятся в несильно удачно выбранном помещении. Где-то в далеке звенит звонок, а я вот тут трахаю Босса в школьном туалете. Вроде недавно сам себе клялся в том, что не подойду к нему. И что теперь. Долго я бы продержаться не смог. Кончив во второй раз, Савада содроганием мышц ануса вызывает оргазм и у меня. Приобняв Тсуну, беззвучно опускаюсь на колени с тяжелым дыханием. Черт. Я опять сделал это. Я жалок... Полностью безнадежен.