и дыхание твоё - бризом на моей щеке.

- Прошу вас, - Сокджин распахнул перед Юнги дверь каюты и театрально поклонился, усмехаясь. Юнги вскинул брови. На свою путёвку, подаренную друзьями, он даже не взглянул с того момента, как она оказалась на его журнальном столике. Благо не выкинул. Он даже понятия не имел, какая каюта поступает в его распоряжение. Но никак не ожидал, что это будет сьют с балконом. И даже не мини, а вполне себе небольшая квартирка в Сеуле, да ещё в каком-нибудь недешевом районе. - Вот оно как, - протянул Юнги бросая сумку к стене и рассматривая своё обиталище на ближайший месяц. - Нравится? - в голосе Сокджина слышались довольные нотки. Очень хотелось начать ворчать просто из вредности, но придраться было не к чему. Каюта была поделена на две части. Зона гостевая с выходом на балкон, и спальная с огромной кроватью. - Здесь ещё отдельная ванная, так что ты в самом деле можешь изолироваться ото всего мира, но... - Но? - Юнги напрягся, потому что слишком хорошо знал старшего, тот любил уже добившись своего, ставить какие-то новые условия. - У меня есть просьба, Юнги. Проведи сегодняшний вечер в нами, - Сокджин не спрашивал. - Мы скучаем по тебе. Давайте отметим твой День Рождения у нас с Джуни в каюте. Звучало безобидно и Юнги вздохнул. В конце концов, он ведь тоже скучал по друзьям и они совсем не виноваты в том, что он такой идиот. Впрочем, какой-то подвох он всё равно чувствовал, только пока не мог понять - какой. - Договорились. - Отлично! Твой личный стюард... - У меня и такой есть? - Да, Юнги. Я обещал тебе минимальное взаимодействие с окружающим миром, помнишь? - Сокджин вздохнул. - Так вот, твой личный стюард зайдёт за тобой ближе к десяти и проводит к нам. - Замётано. Юнги остался один. Замер посреди каюты и снова осмотрелся. Номер не был похож по оформлению на то, что обычно показывают на всяких сайтах круизных кампаний. Зато приятно радовало содержимое. И цвета отделки, светло-бежевые и приятно кофейные, заставляли расслабиться. Ничего лишнего, никаких дурацких орнаментов на обивке диванов и кресел, никакого покрывала леопардовой расцветки на кровати. Небрежная роскошь, которая не давит и заставляет почувствовать себя кем-то важным... Важным для людей, которые всё это для него устроили. Юнги, если честно, был очень благодарен за всё, что друзья делали для него невзирая на его тупое совершенно поведение. Он оттащил сумку с вещами к шкафу, но разбирать не стал, так и бросив. Прошёлся туда-сюда, заглянул в мини бар, довольно улыбнулся, но не стал трогать алкоголь, совершенно справедливо полагая, что пить перед встречей с друзьями, которые хотят его поздравить с его чёртовым праздником, чтоб ему провалиться - моветон. Не сказать, что раньше Юнги что-то останавливало от подобного поведения, но вот именно сегодня он решил не вызывать гнев Сокджина и укоризненные взгляды Хосока и Намджуна. Последний вообще, как капитан этого лайнера, имел полное право за плохое поведение выкинуть его за борт. До десяти вечера была ещё уйма времени и Юнги решил, что провести его во сне - самое верное решение. * Ему, кажется, впервые за долгое время ничего не снится и Юнги глаза открывает, когда горизонт на западе окрашен закатными красками, а небо уже меняло свою прозрачную голубизну на более глубокий цвет, почти синий. «Vengo del mar»*, а именно так назывался лайнер, на котором ему предстояло совершить путешествие длинной в месяц, со всех сторон окружало море. Спокойное, величественное и отражающее в себе небо, причудливо переливаясь под последними лучами солнца и искрясь у линии горизонта, словно там распахнули сундук с драгоценными камнями. Юнги насладился этим зрелищем с балкона. А после прикрыл глаза и подставил лицо приятному ветру, солёному и тёплому, от которого внутри что-то совсем забыто защекотало. Пожалуй, он, в самом деле, слишком долго предавался жалости к себе. Слишком долго прятался от мира. От жизни. Конечно, любителем весёлых тусовок, больших скоплений народа и прочего Юнги никогда не был, но вот такое путешествие раньше не воспринял бы в штыки поначалу, как сделал это теперь. Он знает - Сокджин хочет ему помочь, как и остальные . Просто Сокджину достаёт смелости вечно выдёргивать его из зоны комфорта, ругать и вести себя, словно он - строгая гувернантка при безмозглом ученике. Юнги усмехается криво. Он, конечно, всё понимает. Но понимать и менять что-то в своей жизни - суть две разные вещи. Где бы взять желание снова поверить в себя? Где бы взять смелости, чтобы снова в итоге так безоглядно и сумасшедше влюбиться? - Клин клином вышибают, - говорил ему Хосок. - Тебе нужно общаться с людьми, встречаться с кем-то начать. Зачем? Чтобы снова узнать, какой он никчёмный? Какой неинтересный, какой... От него ждали в прошлых отношениях чего-то запредельного. Дорогих подарков, красивых ухаживаний. Но не ждали его самого. - Да он просто постаскуха, вот и всё! - уже даже Намджун тогда разозлился, хотя вывести из себя этот монолит спокойствия казалось почти невозможным. - Юнги, ты и сам это понимаешь, что между вами не было ничего даже отдалённо похожего на любовь! Хватит уже, вылезай из своей раковины. Где гарантия, что за её пределами Юнги не ждёт то же самое повторно? Не у всех так, как у Намджуна с Сокджином. Не все, встретившись впервые в старшей школе, понимают, что всё - судьба. И плевать им на все «нельзя», «аморально», «странно». Они просто забили на это всё так крепко, что в итоге даже родители с обеих сторон смирились. Через некоторое время смирение переросло в теплую радость за своих детей. Но не у всех так. Юнги горько улыбается. Не у всех. У него вот отец его до сих пор видеть не хочет. Брат с ним не разговаривает. Только мама осталась на его стороне. Это, конечно, многое для Юнги значит. Он трепетно относится к ней. Но всё равно больно от того, как семья приняла эту сторону его жизни. Юнги возвращается в каюту, чтобы набрать номер стюарда, заказывает ужин и кофе, потому что с утра маковой росинки во рту не было. Ужинает он также на балконе в обществе какой-то наглой чайки, которая уселась на перекладину и уставилась на него заинтересованным взглядом. Юнги фыркнул только на это. И признал, что вот такая компания ему по душе. * Стюард приходит за ним без пяти десять. Юнги закончил переодеваться и даже побрился нормально и расчесался. В зеркало стало смотреть гораздо приятнее, он сам себе перестал напоминать замученного жизнью бомжа. Сон и ванная этому очень поспособствовали. Всё ещё не хотелось особо никуда идти, но он пообещал Сокджину и если надумает нарушить обещание, тот с него потом три шкуры спустит. Юнги уже давно понял, что со старшим лучше не спорить, он только с виду принцесса фей, а на деле вцепится как берсерк и горло перегрызёт, если что ему не понравится. Дал же Бог друзей. Юнги вздыхает. Каюта Сокджина находится не так далеко от его собственной. Она кажется чуть просторней, немного иначе обустроенной, но там всё также преобладают кофейные оттенки в отделке и Юнги, сам себе напоминая любопытного кота, заглядывает в дверь. Видит знакомые лица, расслабляется. - Юнги! - Сокджин радостно вскакивает. - Наконец-то ты выглядишь как человек, а не его жалкое подобие. - Спасибо, хён, я тоже рад тебя видеть, - кисло отвечает тот. - Не обижайся на правду, - фыркает Намджун, который из своей формы уже успел переодеться в штатское. - Так, я не пойму, меня пригласили, чтобы оттачивать оскорбления? - возмущается Юнги скорее наигранно. - Я, может, тогда к себе вернусь? Но Сокджин и вскочивший с места Хосок тянут его на диван. Атмосфера дружеская, приятная, не напрягающая и ни к чему не обязывающая. - А Гуки вы с собой не взяли что ли? - Гуки у нас теперь барменом на другом лайнере подрабатывает. Решил на всё лето, хочет язык подтянуть, да и просто дома ему скучно, - фыркает Хосок. - Всегда у него шило в заднице было, - тепло улыбается Юнги. - Приятно, что он этим правильно распоряжается. - Сам не нарадуюсь. Им приносят напитки, фрукты и разные закуски, скоро на столике не остаётся места, приходится вытащить стол с балкона и поставить рядом. Минут через двадцать в дверь снова стучат и Юнги удивлённо смотрит на оживившегося Сокджина. Он не думал, что они ждут кого-то ещё. - Знакомьтесь, кто ещё не знаком. Чимин и Тэхён, - Сокджин подталкивает вновь пришедших к их столу. - Мои бывшие студенты. Парни кланяются. Один совсем по-свойски усаживается рядом с Хосоком и, судя по всему, они уже знакомы. А вот второй смущённо и робко устраивается рядом с Сокджином, напротив Юнги. Маленькое очарование, иначе не скажешь. - Чимини, угощайся. Мидии хочешь? - Я не люблю морепродукты, хён, - бормочет тот, а потом берёт какую-то фруктовую канапешку и поддевает её своими пухлыми совершенно невозможно красивыми губами. Что за нахер вообще?! Юнги усилием воли глаза от Чимина отводит. Ему нет дела до бывших студентов Сокджина, нет дела до парней вообще. Ему хочется просто отдыхать и проводить время с друзьями. Всё. Через какое-то время напряжение отпускает. Юнги лениво и в своём привычном стиле вливается в разговор. Джин, Хосок и Намджун произносят тосты в честь его Дня Рождения, Тэхён громко гудит: «Поздравляю, хён, если бы знал, что тут именинник, купил бы подарок!». Юнги шутит: «С тебя бутылка рома и ты прощён». Тэхён лукаво блестит глазами, видимо, принимая это за чистую монету, но Юнги не жалко, так что он просто хмыкает и откидывается на спинку дивана. Чимин, которому уже в голову, видимо, дал коктейль, наклоняется чуть вперёд и говорит: - С меня тоже подарок, Юнги-хён. С Днём Рождения. Юнги заторможено кивает. Он не хочет, конечно, думать о том, какой подарок от младшего хочется получить. Совсем не думает ни о чём лишнем, в котором могут быть замешаны эти маленькие пальчики. - Слюни подбери, - ржёт на ухо Хосок. - Не понимаю о чём ты, - невозмутимо замечает Юнги. - Конечно, бро, - фыркает тот. - Только когда решишь съесть этот прекрасный десерт, не забудь это сделать в каком-нибудь укромном месте, где вас никто не потревожит. У Юнги не столько от слов друга, сколько от картинок, подброшенных пьяным воображением, скручивает внизу живота жарко и стыдно. - Я не собираюсь есть никакой десерт, ясно? - шипит он. - Как и заводить отношения. Сколько раз об этом нужно сказать, чтобы вы поняли и отъебались от меня? Хосок смотрит на Юнги серьёзно в ответ, так что у того пыл моментально угасает. Он недовольно фыркает и отворачивается от друга. Впрочем, надолго его обиды не хватает, так что пьяные шуточки и разговоры снова затягивают Они сидят часов до четырёх утра, потом походкой пьяного краба разбредаются по своим каютам. Юнги вообще смутно понимает, как умудрился найти нужную дверь, попасть ключом куда надо и не споткнуться о порог. Разбить нос в первый день плавания - не самое приятное, что могло бы с ним случится. Юнги забирается в душ, надеясь водой хоть немного привести себя в чувство. И ему, в самом деле, становится немного легче. Потому уже в более адекватном состоянии он переодевается в пижаму и лезет в разворошённую ещё с вечера кровать. Накрывается одеялом, утыкается носом в подушку, блаженно закрывая глаза. Ему снится тихий пляж, залитый закатным светом, тёплый белый песок и свисающие над водой лапы пальм. Мерцающие в вышине первые звёзды, несмелые и игривые, небрежно рассыпанные по небу. А ещё объятия. Приятные и очень родные. Юнги думает, что его давно никто вот так не обнимал. И ему немного тоскливо, что это просто сон.