Разве мы играем в шахматы?

Хлопья снега не спеша падали на землю. На заднем фоне глухо звенел Биг-Бен. Солнце давно село и позабыло про эти закоулки. — Господин, сегодня довольно холодно. Не желаете ли вы закончить прогулку и сесть в дилижанс? — Нет. Холод стал мне столь привычен, что он больше не имеет значения для меня. — Как скажете, господин, — Себастьян был учтив и хладнокровен - это оставалось неизменным. Безмолвная тишина нагнетала, но лишь она могла дать облегчение. Скрип снега под ногами раздражал, причинял боль. Но эта боль была настолько безразлична, настолько вечна, что стала сливаться с тенью графа. Шаги размерены… Создают иллюзию безупречности. В душе железный, настолько въевшийся в кожу хаус ненависти и контроля… — Ау! — Сиэль поглощенный в свои раздумья не заметил, как врезался в какой-то предмет. Почему Себастьян его не остановил? Мальчик открыл глаз после удара и взглянул на объект столкновения. Это… Девушка. Она была неподобающе одета… Для девушки. Мужские штаны держались на ней за счет изношенных подтяжек. Белая рубаха смотрелась на ней похабно и неопрятно. Серый гаврош, который прятал взгляд хозяйки, совершенно не сочетался с черными, испачканными в грязи ботинками. Сиэля удивило подобное одеяние дамы. Женщины, даже самого низшего класса, не позволяли себе надевать мужские элементы гардероба. Первая мысль Фантомхайва гласила, что это жалкая оборванка, не чтившая законов общества. Но безупречные, белокурые локоны, спадавшие на плечи, и белоснежные руки, не знавшие работы, сбили его с толку. Следующим Сиэль ждал извинений со стороны проходящей, но их не последовало. — Вы одеты не по правилам, — Парень решил сделать девушке замечание. — Неужели для вас ничего не значат социальные нормы? — Граф проговорил все спокойно, но презрение сочилось из него произвольно. Если она не удостоила его извинениями, то почему он должен с ней церемониться? Сиэль снова ждал «искупления» со стороны девушки. Но последовал лишь смешок. Она подняла голову. Их взгляды встретились. Фантомхайв прочитал в ее глазах вызов, не меньшее презрение, что исходило от него секунду назад. В ней не было… Страха. Белокурая будто не чувствовала его статуса. — Правила? — Ее голос дрогнул, а потом послышался смех. Нелепый и обворожительный, но в тоже время тихий. Нет. Она не боялась, что ее услышат. Она желала, чтобы к ней прислушивались, ловили каждый ее звук. — Правила? — Повторилась она. — Правил нет, — почти прошептала девушка. Дворецкий наблюдал за этой сценой с интересом, внимая каждому слову, каждой эмоции этих двоих. Мадемуазель была явно необычна и финал этого разговора нельзя было предугадать наверняка. — Есть лишь контракт. Себастьян был заинтригован. Последняя фраза вывела Сиэля из ступора. «Почему именно так подобраны слова? Что она знает?» — пронеслось в голове главы семьи Фантомхайв. Блондинка больше не удостоила графа вниманием. Убрала руки в карманы и прошла мимо парня, демонстративно задев его плечом. Он может приказать схватить ее. Но зачем? Себастьян наблюдал за всем с энтузиазмом. Существовала версия, что у нахалки тоже контракт с демоном, но внимание привлекли не одежда, не поведение, не ее взгляд. Объектом для интереса демонической сущности стал… Запах. Необыкновенный аромат… Он бы смог узнать его из тысячи. Его хотелось вдыхать бесконечно и одновременно жестоко выжить из своих легких. Он столь потрясающ и тонок, что не может не носить звание омерзительного. Так знаком и непонятен. Так пахнут необычные души… — Себастиан! Схватить… — Не стоит, — спокойно проговорила незнакомка, не давая Сиэлю закончить приказ. Мальчик замолчал от неожиданности, что его прервут. В его глазах читался вопрос «Почему?». Девушка почувствовала этот вопрос на себе. Она слегка прищурила глаза и через плечо промолвила: — Ты любишь играть. А все хорошие игры начинаются со встречи, — мимолетная улыбка скользнула на ее лице, но она исчезла также быстро, как и появилась. Она отвернулась, но не решалась пойти дальше. Белокурая рассчитывала на продолжение диалога. — Вы очень дерзки в своих речах, адресованных моему господину, — в разговор вмешался дворецкий. — Господин… Какое громкое слово. Все зациклены на статусах… Почему я не могу разговаривать с вашим господином, как того пожелаю? Почему вы считаете, что он выше меня? — В этих словах не было ни упрека, ни обиды. Все речи произносились без лишних эмоций. — Потому что мое одеяние не так дорого? Потому что я хожу без сопровождения? Основываясь на этом, вы решили, что его материальное положение превосходит мое. Но если не брать финансы, а рассмотреть душу. Быть может… я останусь в выигрыше? После этих слов Михаэлис не сумел сдержаться и пропустил легкий смешок. Ведь он может с уверенностью сказать, что душа Сиэля Фантомхайва бесценна. — Вы смеетесь?.. Смеетесь? — девушку позабавила реакция Себастьяна. — Хотя… Возможно, вы имеете право смеяться… Ведь вы… - мадмуазель хотела продолжить, но остановилась на полуслове. — Думаю, еще рано говорить, — после этих слов блондинка удалилась. Граф Фантомхайв и его дворецкий продолжили свой путь. Спустя некоторое время Сиэль все же сел в экипаж и направился к поместью. Всю поездку он не проронил ни слова. — Господин… — Молчать. Я хочу насладиться тишиной, — сказал мальчик, прерывая попытку демона заговорить. — Как скажете, господин. За окном сменялись пейзажи. Камни, попадающие под колеса, вызывали небольшую тряску. А в голове Сиэля звучали слова той нахалки «Ты любишь играть. А все хорошие игры начинаются со встречи». В детстве такой репликой леди Элизабет «оправдывала» свой незапланированный приезд. За этими словами следовали смех, долгие игры в догонялки, игрушки и море веселья. Звонкий смех двух ребятишек наполнял необъятный сад. «Смех…» — глухим эхом пронеслось в голове графа. «Что это?» — произвольно отозвался Сиэль своим мыслям. Как бы он не был богат, смех, забавы, веселье были для него непозволительной роскошью. Улыбка была непосильной ношей. Каждый визит Лиззи, Сиэль должен был переступить через себя и хотя бы украдкой улыбкой одарить девушку, чтобы после не застать ее слез. Он любил эту девочку. Хотя слово «любил» звучит слишком громко и непонятно. Нельзя было назвать его к ней отношение любовью, скорее привычкой. Он был ей обязан. Обязан за ее чувства. Обязан за ее веру. За то, что она хочет отдать себя, а он не принимает… За ее отрешенную любовь. Сиэль свыкся со своей ролью будущего мужа, с ее ролью будущей жены. Но он не хочет жениться на ней. И дело не в собственных прихотях или бессмысленных капризах. Дело в желании подарить ей счастье. Счастье, которого она так жаждет. Сейчас у них все хорошо, благодаря расстоянию. Благодаря ему, она не надоедает Сиэлю своим оптимизмом, а он не отравляет ей жизнь своим безразличием. Их отношения обречены на провал. Они просто оттягивают неизбежное… По своим причинам. Элизабет — желание любить и быть любимой. Стремление постичь счастье, о котором пишут в книгах сказок. Сиэль — чувство долга и боязнь разрушить последний лучик света в этом жестоком мире… в этом дерьме. Нежелание потушить огонек той, кто любит его. Леди Элизабет не подходит ему. Его миру. Она не употребляется в контексте его жизни. Слишком наивная, слишком светлая, слишком… безгрешная. Транспорт остановился, и все мысли развеялись. — Мы приехали, господин, — Себастьян учтиво открыл дверь графу и помог ему вылезти. Пройдя в поместье, Фантомхайв направился в кабинет. — Себастьян, подай зеленый чай, — почему его выбор пал на зеленый? Он ассоциируется с его размышлениями. Прозрачные, не имеющие насыщенного аромата, вызывающие горечь при чрезмерном употреблении. — Конечно, мой господин, — дворецкий удалился. «Господин… Какое громкое слово» — снова врезалось в сознание Сиэля. Ранее, столь привычное обращение, сейчас начинало резать слух. Через пару минут Михаэлис принес чай. — На десерт… — начал было Себастьян. — Без десерта. Без ужина, — отрезал граф. — Вы не в первый раз перебиваете меня сегодня, — подметил демон. Он не часто наблюдал такую раздраженность за хозяином. Сиэль был поражен подобному замечанию. Он поднял взгляд на Себастьяна, изогнул бровь в непонимании и саркастично спросил: — Я должен извиниться? — этот вопрос вызвал у дворецкого полуулыбку. Несмотря на непривычное состояние, господин все равно остается собой. — Нет. Я же всего лишь дворецкий, — парировал Михаэлис. — Вам еще что-нибудь нужно? — Нет. Можешь идти, — Фантомхайв хотел побыть один. Создавалось впечатление, что ему все мешало. Отвратительный чай, стены, прислуга, Элизабет… мир. Сгорело бы все это к чертям! Пришло время сна. Дворецкий переодел графа в подобающую одежду. Но он чувствовал, что от господина исходит волнение и жгучее раздражение. Сиэль не засыпал, а смотрел в потолок с отреченным видом на только для него зримую точку. Михаэлис не видел его таким с… с сегодня. — Она вас беспокоит? — поинтересовался Себастьян. — Нет, она всего лишь сумасшедшая оборванка, — поспешил ответить мальчик. Себастьян улыбнулся тому, как нелепо глава семьи Фантомхайв выдал свое беспокойство. Но все же не стал комментировать данную оплошность и, потушив свечу, ушел. Сиэль понял ошибку ранее сказанных слов, но сейчас ему было все равно. Раньше он не плевал на свои ошибки. Раньше он не пил то, что ему не нравится. Он не задумывался об ошибочных отношениях с Элизабет. Раньше он не прощал неуважение к своей персоне. Черт! Как эта девчонка одной встречей сбила его привычный образ жизни… Как она заставила его думать о ней весь вечер… Как она оставила после себя след в его сознании… Кто она такая? Хотя, это неважно. Нужно просто забыть, выбросить из головы. Раньше он не пытался забыть о гнетущем… Он это уничтожал.