Музыка громче

Музыка громче, глаза закрыты Это нон-стоп! Ночью открытий Делай, что хочешь я забываюсь Это нон-стоп! Не прекращаясь Музыка громче, глаза закрыты Это нон-стоп! Ночью открытий Буду с тобой самой примерною Утро в окне и мы будем первые Каждую пятницу и субботу, каждую выходную ночь сотни людей веселятся в клубах и пабах города. Кто-то едет с предвкушением, кто-то с чувством, что все надоело, но все равно все торопятся в места массового скопления ночных жителей. Переступив порог заведения, начинают осматриваться. "Бармен, два виски с колой!" — и понеслось. Все вокруг в едином экстазе. Связаны музыкой, виски-колой, водкой, дорожками кокаина в туалете и запахом секса в воздухе. Музыка продолжает отстукивать бит, а люди продолжают ей повиноваться. Музыке и будоражащему кровь алкоголю. — Привет, — развязный крик на ухо, и он оборачивается, закусывая губу, бегло осматривает стоящего напротив парня. Такой же, как он, искатель приключений, прожигатель жизни. — Привет, — кивает, предлагает место рядом. — Выпьем? — легкий кивок, и высокий парень присаживается рядом, не переставая двигаться в такт громкой музыке, отбивая ритм длинными пальцами, обвитыми кольцами, по барной стойке. — Арсений, — он протягивает руку, и парень бьет по ней раскрытой ладонью, отвешивая звонкую пять. — Антон. — Ты один? — стараясь перекричать музыку, Арсений наклоняется ближе, ловя себя на мысли, что отражается в темных глазах парня. Кажется, они зеленые, если освещение не обманывает. — Ага, — светловолосый радостно улыбается, а затем тянет его за руку танцевать. — Пойдем танцевать, пойдем же, — неугомонный вызывает улыбку, и вот они уже вместе в водовороте тел, в едином ритме громкой музыки. Высокий Антон красиво двигает бедрами, ни на минуту не выпуская стакан с выпивкой из рук, щурится, словно довольный кот, объевшийся сметаны, и, кажется, совсем не против ощущать чужие руки на своих бедрах. Или он просто слишком пьян, или слишком раскован, в любом случае Арсению ничего не стоит обхватить его руками за талию и крепче прижать к себе, двигаясь с ним в едином ритме, ощущать, как зад парня теснее прижимается к его бедрам, ощущать своими руками жар чужого тела. Музыка громче, глаза закрыты Это нон-стоп! Ночью открытий Делай, что хочешь я забываюсь Это нон-стоп! Не прекращаясь! Мокрая дорожка поцелуев по шее, и парень откидывает голову на его плечо, продолжая танцевать и двигаться. Чужие руки под одеждой, губы находят чужие — мягкие, со вкусом алкоголя и сигарет. Жадный поцелуй, пальцы задевают соски, слегка сжимают их, и парень выгибается. Такой чувственный, такой податливый. Жаркое дыхание, прикосновения, тела потные, разгоряченные, и музыка громче. — К тебе или ко мне? — хрипло шепчет Арсений, оглядываясь по сторонам в поисках места, где можно разложить этого ласкового и нежного парня во всех позах. — К тебе, — шепчет он на ухо, и Арсений тянет его за руку на выход, на воздух. Тут музыка тише, но в головах двоих она и не думает утихать. Каким-то чудом ловят такси, заваливаются в теплый салон. Темноволосый называет адрес, и Антон вряд ли его вспомнит, если его попросят повторить. Да и важно ли это сейчас? Водитель везет молча, старается делать вид, что оглох на оба уха сразу и что пошлые хлюпающие звуки, раздающиеся на заднем сидении, это вообще не из его машины. — Еще, еще, глубже, — после этих слов темноволосого попутчика и вовсе увеличивает громкость радио, позволяя громкой попсовой музыке полностью пропитать салон его Лады Приоры. Останавливает, где велено, смиренно ждет, ведь заплатили гораздо больше заявленного. Брюнет возвращается с бутылкой красного вина и пиццей, хохоча заваливается в салон. Ну и ночка, кому рассказать, но лучше не стоит. — А тебе есть восемнадцать? — своевременный вопрос между третьим и четвертым этажом вызывает гомерический смех у обоих, он прекращается, как только парень подается вперед, хватая Арсения за воротник футболки, и они вместе вываливаются из лифта. — Подожди, дверь открою, — шепчет Арсений, одной рукой прижимая к себе парня, второй — пытаясь засунуть ключ в замочную скважину. Наконец это ему удается, и в полутемном коридоре остается верхняя одежда. Антон эротично, насколько позволяет выпитое ранее, нагибается, ставя на пол полупустую бутылку вина, а на комод улетает початая коробка пиццы. Руки на бедрах, спускаются ниже, сжимают ягодицы. Парень со стоном прижимается ближе, позволяя стащить с себя узкие рваные джинсы, позволяя чужим рукам щипать, ласкать, поглаживать, отдается моменту и этому горячему голубоглазому красавчику, спиной ощущая прохладные простыни, мягкий матрас и жар чужого тела. Чужие губы спускаются ниже от самой шеи к груди, обволакивая языком напрягшиеся соски. Арсений слегка покусывает их, вырывая из груди парня протяжный выдох. Тот выгибается, и длинные пальцы запутываются в темных волосах. — Да… Не останавливайся. — Ни за что, — жарко шепчет Арсений, в ответ припадая губами к впадинке пупка, от которого тянется дорожка волос и исчезает под резинкой боксеров. Горячее дыхание опаляет головку, мокрый язык скользит снизу вверх по увитому венами члену, и он оживает в чужих руках, повинуется чужому языку. — О, Господи, — парень вскрикивает, закусывает ребро ладони, второй рукой сжимает края простыни. — Арс, — протяжный стон эхом отдается от стен полутемной комнаты, и Арсений на мгновение отстраняется, чтобы дотянуться до тюбика смазки и презервативов, лежащих на тумбочке. — Арс… Я должен сказать… Сейчас. — Что? — шепчет Арсений, целуя порывисто, страстно, рывком разводя в стороны длинные ноги, и парень, закусывая губы, шепчет: — Блять. — Что ты хотел сказать? — Арсений смотрит так, что слова и мысли тут же выветриваются из головы, и парень вновь выгибается, когда первый, скользкий от смазки, палец проскальзывает внутрь. — Я… — Ты не девственник и я у тебя не первый, — второй палец следует за первым, и парень, тяжело дыша, отрицательно качает головой. — Я просто предупредить хотел… — Что… — мурлычет Арсений, с придыханием проворачивая в тесных горячих стенках мышц три пальца, ощущая, как тело парня подрагивает, выгибается, повинуется, а сам Антон хрипло постанывает, комкая в руках простыни, и от этого зрелища с легкостью можно кончить. — Я, когда кончаю, кричу… Очень громко… Очень, — шепчет Антон в мягкие губы, обнимая крепче чужую шею. — Кричи, я очень хочу, чтобы ты кричал, когда будешь кончать подо мной, — ироничный шепот и толпы мурашек по всему телу. Антон со стоном жмется ближе. — От меня уже несколько раз парни уходили… Я просто кричу… — Кричи, — вновь шепчет Арсений и плавно толкается вперед, впиваясь в раскрытые губы, жадно, требовательно, короткими ногтями царапает ягодицы, толкается глубже, раз, другой, третий, четвертый, глубже, чаще, сильнее. Антон задыхается собственными стонами, скулит, сжимает чужие ягодицы, легонько впиваясь в них ногтями, и от этого Арсений двигается еще быстрее, тяжело дышит, срывается на стоны, вбивается в податливое тело резче, быстрее. Шлепки тел, стоны, вскрики, легкое поскрипывание кровати отбивается от стен. В какой-то момент эти звуки тонут в оглушительном протяжном "А-а-а-а-а-а-а-а". Антон кричит, вцепившись одной рукой в темные волосы на затылке партнера, второй — надрачивает сам себе, и протяжное "А-а-а!" — становится громче, почти оглушает, кажется, в квартире от этого крика звенят все стекла, в стену напротив и по батареям начинают стучать встревоженные соседи. А после наступает тишина, Арсений тяжело дышит и старается не двигаться, остро ощущая рядом тепло человеческого тела. Антон курит и молча смотрит в потолок. — Тебе было больно? — наконец Арсений решается нарушить тишину и приподнимается на локте, стараясь разглядеть лицо своего партнера. — Нет, это был самый охуительный секс в моей жизни, — Антон закусывает губу. — Прости… Я пытался тебя предупредить. — Нет… Это просто неожиданно и… Громко, — Арсений, улыбаясь, касается губами чужих губ. — Ты не сердишься? Тогда можно я в душ схожу? — Антон приподнимается, и Арсений кивает, наблюдая за тем, как высокий парень скрывается в дверях душевой. На мгновение вновь становится очень тихо, а после тишину квартиры оглушает трель дверного звонка. Арсений натягивает боксеры, искренне недоумевая кого там принесло в два часа ночи, в полутьме через что-то запинается, и это что-то со звоном падает на пол. Матеря треклятую бутылку вина, мужчина включает свет и, не глядя в глазок, рывком открывает двери и удивленно замирает при виде двух девушек в полицейской форме и соседки в бигудях и халате, живущей этажом ниже. — Вот он, вот он мерзавец, людей убивает! — тут же шипит соседка, тыча в Арсения своим кривым пальцем и прячась за спину стражей порядка. — Капитан полиции Варнава, — невозмутимо произносит высокая и переглядывается с той, что пониже. — Капитан Сысоева, — хмурится вторая, оглядывая Арсения в одних трусах, стоящего в дверях собственной квартиры. — Нарушаем? Из вашей квартиры были слышны крики, соседи жалуются, — невозмутимо продолжает капитан Варнава, и Арсений пожимает плечами. — Так это… — Кровь! — внезапно голосит соседка в бигудях, и Арсений, обернувшись, успевает увидеть кровавое пятно на пушистом светлом ковре в прихожей. Капитан Варнава срабатывает оперативно, впечатывая потенциального преступника в стенку и застегивая на его руках наручники. — Где труп? — капитан Сысоева с табельным оружием в руках вступает в квартиру, и в этот момент дверь душевой открывается, и из нее выходит голый высокий светловолосый парень, ероша волосы полотенцем. — Стоять, руки! — кричит Сысоева, направляя на него пистолет, и парень от неожиданности роняет полотенце и тоже начинает кричать. — Твою мать, — как-то мечтательно и с придыханием протягивает капитан полиции Варнава, без стыда разглядывая обнаженного парня, стоящего с поднятыми руками. — А-а, это вы кричали? — соседка в бигудях, смущенно краснея, опускает вниз свои бесстыжие глаза и хихикает в кулак. — Так неловко вышло. — Так что, трупа нет? — капитан полиции Сысоева явно недовольна, что ее вызвали не на труп, а на двух голых парней, поэтому подходит к Арсению первой, молча освобождая его руки от наручников. — Блять, — Антон, словно очнувшись ото сна, мигом прикрывается полотенцем и юркает в комнату. — Извините за беспокойство, так сказать... Знаете, всякое бывает, — Варнава уходить не спешит, топчется на пороге, видимо, надеется увидеть что-то или кого-то еще, но из комнаты доносится лишь запах дыма. — До свидания, — улыбается капитан полиции. — Не курите в постели. — Спасибо за совет, не будем, — в тон ей отвечает мужчина, и Варнава вздыхает. — А у вас хороший вкус. — До свидания, — Арсений почти рывком закрывает дверь и, выдохнув, приваливается к ней, потирая запястья. Кажется, эту ночь он запомнит надолго. Антон сидит на смятой постели, курит, одновременно застегивая джинсы. — Ты куда? — Арсений хватает его за руку, отбирает сигарету и затягивается ею сам. — Мне лучше уйти, от меня одни неприятности. Секс был охуительным, спасибо за эту ночь, но… — договорить Арсений ему не дает, молча прильнув к теплым губам, скользит руками по оголенной спине, зарываясь пальцами в светлые волосы, прижимает ближе. — Не пущу. — Ты что… Соседи опять полицию вызовут, — Антон, смеясь, выгибается, вновь ощущая спиной каждую вмятину на разобранной постели, давится воздухом, кусает губы от ощущения чужих рук и губ по всему телу. — Арс, я же… — Кричи, — шепчет Арсений и жмет на кнопку музыкального центра, стоящего на тумбочке, делая музыку громче… Жар разливается губы прикованы Все начинается снова и снова… Скорость взрывная — я забываюсь Это нон-стоп! Не прекращаясь!