Двое

      Через линзы ампливизора видно, как на белой равнине, упиравшейся в серые, почти отвесные скалы, расположились линии колючей проволоки и противотанковых ежей. Укрепления конусом расходились от стальных ворот гигантского тоннеля, ведущего в недра горнодобывающего комплекса.       Потрепанные обстрелами ворота еще сохранили на себе изображение имперской аквиллы несмотря на то, что за ней прятались кровожадные орки. Над скалами же поднимался уже ставший привычным гвардейцам и СПО черный жирный дым. Что зеленокожие там жгли, будучи в осаде не первый месяц, решительно непонятно.       Эля Шатова, рядовая 9-го вальхальского пехотного полка – хотя слова «пехотный» и «полк» слишком льстили сборищу чудом уцелевших недобитков в шинелях и при лазганах – стояла в блиндаже, приникнув к ампливизору, закрепленному на треножнике. Поворачивая оптику и отмечая риски на штативе и данные лазерного дальномера, девушка переносила на картонную карточку карандашом ориентиры. Несмотря на железный протез вместо правой руки, почерк оставался крайне читабельным и даже красивым.       - Дядя Виталий, задание выполнено. Ориентиры для ведения огня нанесены на карту! - отложив карандаш, Шатова развернулась от ампливизора вглубь блиндажа.       «Дядя Виталий» - а в присутствии бойцов, «лейтенант Багаров» - к которому она обращалась, сидел за раскладным столом, заполняя журнал. Рядом, на стене висел стандартный для гвардии плакат «Сожги еретика, убей мутанта, уничтожь ксеноса». Впрочем, плачевная численность полка гвардии позволила ненадолго позабыть о втором пункте, и Эле, жаловавшейся на «облученных предков, оставивших ей искаженную внешность» ничего не угрожало.       Прямо под плакатом пустовало место связиста. Тот, пользуясь свободной минутой и разрешением лейтенанта, вышел перекурить с остальными адъютантами.       Багаров поднялся из-за стола и с хрустом выпрямил спину – несмотря на близость фронта, бумажной работы у офицера не убавлялось.       - Давай посмотрим, что там у тебя получилось.       Эля протянула лейтенанту карточку и встала рядом, заискивающе и с улыбкой заглядывая ему в лицо. Багарову даже не пришлось перепроверять данные по значениям ампливизора – за весь срок боевой операции на этой планете, их позиции не сдвинулись ни на дюйм, и он давно уже выучил все возможные ориентиры для огня на этом участке фронта.       Всего их было пять.       На бумажке были отмечены знакомые ориентиры в правильной последовательности – ворота, подбитый орочий драндулет совсем недалеко от них, груда камней… «Ориентир 6 – Скала, 400 метров». А вот этот виден был впервые.       Багаров поискал по углу и дальности неизвестный ориентир. Из белого сугроба едва поднимался серый валун. В глаза совершенно не бросался, что плохо.       - Но он там есть, и мне он прекрасно виден, - заявила Эля, поняв по рискам на штативе ампливизора, куда всматривается лейтенант. – Конечно, это не танк, но мне показалось, что иначе ориентиров будет мало!       - Этот вычеркни. Остальные нормально, пойдет, - ответил Багаров, не оторвавшись от оптики. Стоило неудачно поморгать, как валун смазывался и исчезал. Глаза даже заслезились от напряжения. Все-таки, это очень плохой ориентир.       Эля, пока лейтенант мучал глаза, вычеркнула лишний ориентир и аккуратно подтерла стрелку, ведущую к нему, даже следов не осталось.       - У тебя уже очень хорошо получается, - Багаров потрепал немного расстроившуюся эльдарку по голове. - Вот тебе методичка по наведению авиации, вернешь обязательно. Мне самому ее выдали недавно, - Багаров протянул Эле бурую книжицу с посыпавшимся переплетом. Девушка аж засияла – ей же доверили учебную литературу для офицеров! – Изучишь и запишешь последовательность действий для вызова авиаудара по нашей местности…       - Красная ракета! – внезапно в блиндаж ворвался перепуганный связист. От него безумно воняло лхо.       - Как? Где? – воскликнула Эля, перемахивая через стол с картами к ампливизору. С эльдарской ловкостью такой трюк не являлся проблемой. Бумаги даже не шевельнулись.       Через окно виднелась еще висящий в воздухе красный светлячок, быстро опускавшийся и гаснувший. Запустили откуда-то из передних окопов. Это сигнал о вылазке орков.       Эля приникла к оптике.       Рубеж 500 метров. Никого.       Рубеж 1000 метров. Пусто. Где орки-то?       Рубеж 1500 метров. Это уже становится подозрительно.       Ворота в горный комплекс…       Закрыты.       - Никого нет, товарищ лейтенант! Врагов не обнаружено… - доложила Эля, отскакивая в сторону от оптики, к которой рвался Багаров.       - На скалах смотрела? – ровным, но с легким налетом нервного возбуждения, голосом поинтересовался он. Командир вращал ампливизор не только по горизонтали, но и по вертикали, шаря взглядом отроги. Орки могли и не лезть через ворота посреди дня.       - Ой… - вырвалось у Эли. Об этом она как-то не подумала сразу.       - Так, слушай мою команду, - не отрываясь от ампливизора велел Багаров. – Дуй на позицию и готовься к бою. Бегом марш, а я тут разберусь со всем… Мне нужна связь с резервом, если атака подтвердиться, нам нужен каждый солдат тут.       Нахлобучив ушанку и махнув рукой возле уха, Эля выскочила из блиндажа, прихватив возле входа лазган.       С позиций наблюдательного и командного пункта открывался прекрасный вид, но девушка нырнула в крытый досками и снегом, петляющий проход. Бежать пришлось, пригнувшись и в полумраке, но для эльдарки это не становилось помехой.       Проход вывел прямо в траншею, где дежурило ее отделение. Почти добежала!       Поворот налево, мимо ячейки Сергея. Тот привалился к брустверу и замер, выжидая орков. На промелькнувшую Элю даже не оглянулся.       Элина ячейка следующая!       Чуть не растянувшись на скользком дне окопа, эльдарка ворвалась на свою позицию. Но она была уже занята. Ефрейтором отделения по кличке «Дед» и, по иронии, человеком, заменившим Эли в гвардии родню.       - Ну и где ты изволила шляться? – поинтересовался вальхалец. В руках он сжимал сигнальный пистолет. Тот еще дымился.       - Д-дед, орки же наступают! – прошипела Эля, чтобы не выдать позицию криком перед зеленокожими. – Сам почему не на позиции?       Дед лишь горько усмехнулся.       - Нет никаких орков, но вот искать тебя по всему фронту у меня желания тоже нет. Ты опять пропадала у лейтенантика?       Эля поджала губы и отвернулась. Да как же так?       - Значит, была с ним. Я запретил тебе учиться у него тактике! – зашипел вальхалец. – Жить надоело, что ли?       - И ради этого ты поднял на уши всех на ближайшем километре? Так же нельзя! – прервала ефрейтора Эля.       - Ой, подумаешь. Побегают, не умрут, - пожал плечами Дед. – А вот ты вполне можешь, если не прекратишь дурью маяться с Багаровым!       - Дядя Виталий меня не выдаст!       - А ему и не придется. Комиссар и так узнает о твоих занятиях.       - Да откуда ему узнать-то? Я одна из тысячи, не говоря о местных….       - А продолжая обучаться у Багарова ты только больше подставляешься! – Дед схватил Элю за плечи и встряхнул. - Тебе не затеряться среди офицеров – комиссар каждого в лицо знает. «Сожги еретика, убей мутанта, уничтожь ксеноса». У него эти слова выжжены на подкорке мозга, и он не остановится, пока не убьет тебя! Он же почти догадался…       Эля вырвалась из рук вальхальца.       - Тебе просто не понять! – злобно проскрежетела она. – Я не ради себя рискую!       - Как будто важно, ради кого ты подставляешь голову под расстрел!       - О, Император благословенный, да не узнает комиссар ничего! Я уже почти месяц учусь, и ничего!       Ефрейтор покачал головой. У него не хватало емких аргументов, чтобы справиться с остроухой стеной подлинно ослиного упрямства.       - Если не прекратишь, - Дед тяжело вздохнул. Эти слова давались ему тяжелее предыдущих. - я донесу комиссару, что вы с лейтенантом… занимаетесь неуставщиной!       У Эли сердце пропустило удар от такого заявления. Неуставные отношения строго запрещены, а если узнают, то офицеру это чернейшее пятно в личном деле. После такого в лучшем случае разжалуют с нанесением тяжких телесных перед строем. Даже если узнают, что донос был ложным (а это может случиться далеко не всегда), репутация Багарова перед подчиненными будет навсегда испорчена.       - Т-ты…. не посмеешь! – голос Эли все же дрогнул. Она не готова была ломать жизнь лейтенанту. Он – хороший и не виноват в том, что она его уговорила.       У Эли сжались кулаки от негодования.       - Еще как посмею! Ты же для меня всё…       - Давай! – девушка сорвалась на крик. - Разбей своему командиру жизнь, но я все равно буду учиться! Без него, так с Ружновым! А если ты и от него избавишься, то я стану учиться по книгам.       - Да откуда?       - Я найду способ их раздобыть. И ты мне подал прекрасную идею, как это можно сделать! – выкрикнула Эля и покинула ячейку.       - Э-эленька, родная… подожди! – где-то за спиной у Деда изменился голос. Да пусть хоть соловьем запоет, ее это не проймет!       Может, она и погорячилась с угрозами? Нет! Пусть почувствует, каково это, когда угрожают таким отвратительным непотребством!       Пройдя по окопу буквально полсотни метров, Эля наткнулась на проход в тыл. Там уже сгрудилась толпа незнакомых людей в бурых, почти гражданских куртках и дурацких касках, больше напоминавшим шахтерские. В руках «шахтеры» держали дешевые автоганы – пороховые штурмовые винтовки. Примитив, по сравнению с гвардейским лазганом.       А таким не самым хорошим оружием в этой системе вооружали только Силы Планетарной Обороны – ополченцев, недотягивающих по подготовке до Имперской Гвардии. За весь необъятный Империум утверждать нельзя, но на конкретно этой планете с автоганами ходило подавляющее число СПОшников.       Какой-то низковатый солдат - видимо, командир, но местная система знаков отличия настолько запутана, что у Эли от нее кружилась голова - из местных ругался с сержантом Ружновым. Разница в менталитете была видна невооруженным глазом – пока СПОшник весь извертелся, вальхалец даже не шелохнулся.       - …Ложная?! – гнусаво выкрикнул боец СПО. - Ты хочешь сказать, что мы подрывались на этот сраный мороз с пушками только потому, что какому-то вашему дебилу померещилось и он поднял тревогу просто так? Мы требуем компенсацию!       «Компенсанцию!» - поддержали остальные СПОшники.       Только этот дружный вопль заставил Ружнова поморщиться. Эля разобрала в тихом выдохе вальхальца короткое «ля», выражающее дикое утомление от надоедливых местных.       - Будет вам компенсация, договоримся, - спокойно уверил сержант СПОшника и подозвал Сергея. Сергей имел непомерные таланты в поисках еды и курева даже среди вальхальцев – больших охотников разнообразит стол чем можно. Ведь на их родной планете из питания только каша из водорослей и трупный крахмал.       Из вещмешка Сергея извлекли две банки первоклассной тушенки и пачку лхо-палочек местного производства. СПОшник смерил подношение презрительным взглядом и отступил к своим. Сбившись в кучу они, видимо, проголосовали о размере дани и, наконец, выдали вердикт:       - Её, - командир даже пальцем указал.       Эля из интереса взглянула в указанном направлении – что же местных так могло заинтересовать где-то позади нее? Там же только боевые ячейки, да спешащий за эльдаркой Дед – и не сразу осознала, что показывали-то, собственно, на нее.       - Вы погорячились с выбором, - учтиво поправил СПОшников сержант. Только пронзительный взгляд и нахмуренные брови выдавал его разбушевавшийся гнев.       - Нисколько! – возразил командир СПО. – Её. До утра, а то без женщин тут совсем тяжело. Сами, небось ее пялит…       Речь местного вояки резко прервалась ударом Деда. Ветеран многих боев, сражавшийся даже с орками в рукопашной, уронил противника, прижал к земле и принялся молотить кулаками. На лице от каждого удара оставался багровый фактурный след, даром, что руки у старика в толстых варежках.       СПОшники схватились было за оружие, но над их головами воздух расчертила очередь лазерных импульсов. Солдат окружила половина взвода, встав над окопом надгробными изваяниями. У каждого в руках – лазган. Один – с огнеметом, чей огонек трепыхался на ветру, готовый превратиться в поток пылающего прометия.       Эля попыталась подскочить к Деду, успокоить его, но Ружнов жестом приказал не лезть и лично оттащил ефрейтора о избитого СПОшника. Вальхалец шипел и норовил как-нибудь достать обидчика, но сержант ловко вывернул ему руки и толкнул в руки товарищей. Этим воспользовались СПОшники, оттащив командира обратно в свой отряд.       - Фоманфофание уфнаеф оф эфом! – выплевывая осколки зубов и сверля вальхальцев щелочкой опухшего глаза прокричал командир, размахивая кулаком. Учитывая, что его оттаскивали его же подчиненные, акт агрессии выглядел очень комично.       - А командование и так обо всем знает, - раздался сверху голос. На бруствере стоял мрачный лейтенант Багаров. В окружении хмурых вальхальцев, со скрещенными на груди руками, презрительным взглядом исподлобья и кривым оскалом он выглядел невероятно угрожающе. СПОшники оробели, даже слегка пригнулись. - Я уж связался с вашим… «кэпом Джонсоном», вроде как? И он любезно пообещал не выгораживать вашу шайку перед комиссаром. Ведь если комиссар узнает о ваших домогательствах до моего солдата, то разбираться не станет – всех к стенке поставит!       Солдаты, так и застыв, вперили взгляды в своего избитого командира. Не имея возможности членораздельно говорить, он только махнул рукой, мол, опустите оружие.       Вальхальцы же, безопасности ради, лазганы не опустили, но заметно расслабились, как только местные стрелки позабрасывали автоганы за спины. Огнеметчик вскарабкался из окопа, давая СПОшникам возможность уйти.       - Как насчет извиниться? – встрял Сергей, не позволив солдатам убраться поскорее. – Я ведь могу дополнить, что вы и до меня домогались.       Ошалевшие от наглости и возможности не иллюзорно погибнуть СПОшники не рискнули защищаться и заместитель командира решился переговорить с Сергеем о «скромных извинениях перед их соратником». Не прошло и минуты, как отряд СПО вписал в потери к фингалу под глазом и сломанной челюсти еще и десяток банок тушенки, банку консервированных ананасов колечками к особому удовольствию Сергея, и «исключительно для командира братских вооруженных сил» бутылочку с чем-то бодрящим.       Уход местных вояк позволил ненадолго выдохнуть всем, кроме ефрейтора.       - …Пустите, я убью их всех! – Дед все не унимался, даже когда СПОшники уже ушли, несмотря на то, что все отделение вокруг уговаривало его успокоиться.       - Отставить! Шуму развели, еще орки реально нагрянут, – рявкнул лейтенант, спустившись в окоп и пройдя между гвардейцами.       - Сам помолчи! Хорош орлик, девчонку мою порт… – Дед переключился на Багарова, но лейтенант тут же зарядил ему звонкий хук в челюсть. Удар выдался смазанным, несильным, но очень звучным.       Замолкли все, не рискуя тоже получить. Больше всех, правда, удивился огребший ефрейтор. Осторожно касаясь рукой лица, он крайне недоуменно уставился в пространство.       - Когда старший по званию приказывает, солдат должен выполнять, - злобно бросил лейтенант. - Да мне срать, что у тебя «благодарность Императора». Похоже, у нее уже вышел срок действия. Подумай над своим поведением. Императору не нужны неуправляемые солдаты! Рядовая Шатова, ко мне!       Эля подчинилась. Встав рядом с Багаровым. Он скомандовал отделению продолжать следить за фронтом, и поставил сержанта перед фактом, что забирает Шатову для работы под свою ответственность.       - Может, не стоило говорить так… грубо? – тихо спросила Эля, когда они с Багаровым отошли уже далеко от окопа. – Он же меня защищал.       - Хорошие намерения не равняются хорошим поступкам. Да и вообще он в последнее время совсем неуправляем стал. Гром сказал, что это после встречи с комиссаром. Тебя обсуждали, пока ты сидела в карцере… Уж не знаю, о чем они там конкретно говорили, но Дед сам не свой с тех пор – а ведь ему не стоит слишком волноваться, сердце шалит...       Эля не подала виду, что догадывается о теме разговора. Слова Деда «он же почти догадался» не с потолка появились. Комиссары охотятся на нарушителей дисциплины, «поддерживают боевой дух», иногда расстрелами, и строго выполняют предписания Имперского Кредо.       Сожги еретика.       Убей мутанта.       Уничтожь ксеноса.       А Эля попадает сразу под два пункта – будучи ксеносом-эльдаром, она немного отличалась от людей, и официальной причиной ее внешности назвали небольшие мутации после жизни в радиоактивном подулье. С более пуританским руководством Элю бы не приняли в гвардию и расстреляли сразу, как она пересекла порог военного лагеря. Однако, полку вальхальских недобитков страшно требовалось пополнение, поэтому на острые уши и миндалевидные глаза рекрута даже не посмотрели.       А если комиссар с запозданием начал что-то подозревать?       Бред, конечно. Будь у комиссара малейшие подозрения, то Эля мигом оказалась бы в медсанчасти пристегнутой к койке, пока комиссар с врачом проводили бы исследование ее происхождения. Впрочем, Эле удалось пережить несколько медицинских вмешательств в прошлом, но ни врачи, ни комиссар не устроили консилиум о неправильном строении ребер и чрезмерном обилии нервных волокон в обрубленной руке.       - Да это, наверное, из-за моей тогдашней драки на звездолете. Вот и попросили за мной проследить, чтобы не влипла опять в историю, - пожала плечами Эля. Считать страхи Деда весомыми она не желала.       Какое-то время гвардейцы шли молча.       - Как вы узнали про… их требования? – немного робко спросила Эля.       - Влад, - коротко объяснил лейтенант. - Он сидел неподалеку с лонглазом, у него своя вокс-станция малого действия. Я недавно выхлопотал у техников. Ты когда-нибудь меняла ящик из-под гранат, доверху наполненный лхо, на маленькую шкатулочку с антенной? А вот мне довелось.       - Теперь понятно, почему от вас месяц уже не пахнет куревом, - улыбнулась эльдарка, но тут же поняла, что Багаров не знает о ее разговоре с ефрейтором. - Дядя Виталий, Дед… Он…       - Он применит весь свой авторитет, чтобы не позволить нам заниматься. Не волнуйся, это я предусмотрел.       - Правда?       - Если бы я не мог представить возможные последствия своих решений, как бы я стал лейтенантом? – со смешком выдохнул Багаров.       Это немного успокоило Элю. Настолько, что можно было сосредоточиться на мыслях об авиаударах.        ***              Эйфория от учебы кружила Эле голову до самого вечера, когда взвод перевели с передовых позиций к теплым баракам, сменив группой из СПО. Девушка даже не думала о будущем, о том, что ей явно предстоит неприятный разговор с Дедом…       Разговор настиг в бараке, пока остальные бойцы еще занимались гигиеной перед сном. Эля, разучивая под нос порядок действий для авиаудара, складывала на табурете шинель. Получалась крайне аккуратная стопка. Увлекшись этим действием, эльдарка даже не заметала, как в комнату вошел ефрейтор и закрыл за собой дверь на засов.       - Эля, девочка моя, - Эля, вырванная из грез, даже подскочила, - ну вот чего ты так нарываешься на пулю в затылок? – увещевал Дед, обессиленный рухнувший на табуретку.       Эля демонстративно надулась и отвернулась в сторону поправить лазган у стенки. Вот что ей ответить на такие запросы?       - Комиссар тебя подозревает, - продолжил старик. - Он сам меня специально вызывал, уточнить о твоем происхождении.       - И как? Ты рассказал, как пожалел маленькую и очень глупую эльдарку, когда ее в лесу поймал Гром? – Эля скинула валенки и уселась с ногами на кровать, обняв подушку.       - Конечно же нет! Мы и не успели поговорить толком, нас отвлекли. Больше мы к этому разговору не возвращались.       - Вот! Не возвращались же! Может, он и забыл уже об этом незначительном разговоре? Будто у него других дел нет.       - Роман Андреевич никогда ничего не забывает! – категорично отрезал Дед. - Я хорошо его знаю. Любое неудачно оброненное слово остается в его памяти.       - Тогда почему он забыл обо всем, чему научился в своей… пр… пр…       - Схоле Прогениум. Как ты вообще умудрилась такое забыть? – всплеснул руками ефрейтор.       - Именно! Почему он не помнит, как выглядят эльдары без масок? Или получил контузию и все из головы высыпалось?       Дед шикнул на нее, стоило Эля произнести слово «эльдары», громче, чем полушепотом, и продолжил, сам перейдя на тихую речь:       - Так в этом-то и загвоздка! Не мог он такое забыть…       - Значит, он и так знает, кто я такая! –заявила Эля. – И не собирается меня казнить, иначе бы сделал это уже давно.       - Это только пока, а что будет завтра?       - Завтра и узнаем! Проблемы надо решать по мере их появления, а основная проблема сейчас это орки, вот ими и стоит заниматься.       Дед сразу не нашел, что ответить. Насупился, сел на краешек кровати.       - Обычно девочки в куклы играют, а ты решила по серьезному поиграть в солдатиков?       - Да я вышла из возраста, в котором в куклы играют, еще до твоего рождения! – разозлившись, бросила Эля.       - И за такой длительный срок мозгов так и не набралась, - не моргнув глазом, парировал старик и потыкал эльдарке пальцами по макушке. - Неужели, реально котелок не может дойти до того, что тебе не следует высовываться? Командование еще закрывает глаза на то, что не совсем человек, но, чем чаще ты высовываешься, тем больше шансов привлечь чье-нибудь внимание.       - Меня прикроют наши.       - Коне-ечно, - потянул Дед, - Все дружненько под расстрел и пойдем. С тобой ведь тут все отделение нянчится. То Влад тебя предупредит о моем приходе, то серж сделает вид, что все так и должно быть. Но вечно это продолжаться не будет. Думаешь, что произойдет после того, как мы вернемся за пополнением на Вальхаллу? Думаешь тебя оставят в строю? А это произойдет очень скоро – сразу после окончания боев на этой чертовой планетке.       Эля поджала губы и отвернулась. Такой аргумент крыть нечем – от номинального состава полка их осталось всего пара тысяч, включая всяких новобранцев, подцепленных под шумок с мест боев. Им даже не следовало соваться на эту планету, силенок может не хватить, но штаб решил иначе.       - Мне казалось, я на хорошем счету у командования. Дядя Виталий…       - Получила медальку, и сразу напридумывала себе фраг пойми что. Пойми ты, таких "отличившихся" в империуме миллионы. У меня таких побрякушек ящик наберется. И что мне это дало? Помогло, только выбить квартиру семь… - Дед резко осекся, и на мгновение замолчал, смотря себе под ноги. Эля уже подумала, что разговор окончен, но старик продолжил. - А Багаров... Багаров – добрячок. Он только рад повозиться с тобой, а все это «обучение» лишь повод. Тьфу! После пополнения он просто забудет о тебе.       У Эли самой собой сжались кулаки. Лейтенант Багаров был образцовым офицером, он умел расположить к себе других людей и руководить взводом. Добродушный нрав редкость в гвардии, но у него получалось сохранить его в большинстве случаев.       Эля отвернулась к стенке – ругаться с Дедом по поводу лейтенанта не хотелось.       - И чего же тебя так тянет к такому изощренному самоубийству? – не поднимая взгляда продолжил старик. - Нервишки пощекотать охота? А то орки как-то уже ни о чем, подумаешь, зеленые твари. Ха, пустяк!       - Я тоже много чего видела, - тихо проговорила в ответ Эля. - И в голове у меня все это не укладывается. Мой первый бой. В кошмарах, слава Императору, не снится, но я о нем все равно помню. Целое отделение стерло с ландшафта за секунду, будто и не было никого там… Не помню, за что мы тогда воевали, и зачем мы поднялись в атаку, но то отделение... Я уверена, что этого могло не произойти.       - Эля, это норма, - махнул рукой Дед. Он свыкся с особенностями имперской доктрины много лет назад. - Ты еще слишком молода, и со многими опасностями не сталкивалась.       - А если наше отделение будет следующим? – с жаром перебила его Эля, аж подскочив на кровати. - Просто кто-то скажет «вперед», и мы поднимемся, чтобы умереть через пару мгновений ни за что. Это же даже не достойный размен, а просто бессмысленная гибель. Кто-то там, сверху, наверняка ошибся и не подготовился, как следует к тому бою. И теперь этот бой не идет у меня из головы.       - Хватит! - Дед резко вскочил с кровати, от чего Эля вздрогнула. - Да ты знаешь... Знаешь, что за такое... такие мысли с тобой любой офицер сделает?- Дед зашагал по комнате перед Элей. - Сейчас же. Выброси из головы эти глупости! Ты никогда. Слышишь? НИКОГДА! Не сможешь стать офицером и решать судьбы людей, потому что ты ксенос. Таких в принципе не повысят. Чудо, что ты до сих пор жива во всей этой мясорубке, но не стоит лезть на рожон. Узнают о твоем происхождении, и все. Бух! – Дед изобразил выстрел из болт-пистолета. – Так что вот мой приказ! Сдать все учебные документы. Сейчас же.       Дед резко выбросил руку вперед ладонью вверх.       - Но Дед…       - Доча, хватит. Меня это не разжалобит. Сейчас же!       Эля опешила – Дед никогда не называл ее «дочей» - но, глядя в его суровое, изъеденное морщинами лицо, не посмела возразить и вытащила из-под матраса заполненные боевые карточки и карты. Пачка получилась достаточно ощутимой.       Как же ей хотелось швырнуть эти записи, чтобы они разлетелись по всей комнате! Но такой жест он просто не поймет.       - Подавись, папаша… - Эля небрежно впихнула в руки вальхальцу бумаги и направилась к выходу. Внутри у нее все пылало от обиды. непонимания и злости. Но она знала, что если сейчас он прикажет ей остановиться, то она просто проигнорирует приказ. И плевать на возможное наказание!       Только вот Дед даже не думал останавливать Элю. Он так и стоял посреди комнаты и даже не обернулся, когда она вышла. По его щекам текли редкие слезы. Скомкав бумаги, он не глядя запихнул их в печку-буржуйку. Еще секунда, и в руках у него появилась лхо-самокрутку, которую старик попытался зажечь. Получилось далеко не сразу от нервной дрожи в пальцах.       «Дед, а Эля, она действительно…»       Неожиданный шепот словно над самым ухом заставил бойца вздрогнуть и резко оглянуться. Самокрутка выпала из вмиг ослабевших рук. В сердце словно воткнули иголку.       Но никого рядом не было.       - Он знает… - прошептал старый вальхалец держась за сердце. -Знает... Как же ты не можешь понять?        ***              Команда отбой прозвучала уже целую вечность назад, а сон все никак не приходил. Гром храпел, Влад словно умер. Казалось, и не дышит совсем.       Эля, нахмурившись, резко повернулась на бок. Почему все близкие так ее ограничивают? Сначала мама требовала от нее идеального послушания на родном мире.       Мама... Память тут же услужливо нарисовала вид красивой светловолосой женщины в броне из психокости с настолько спокойным выражением лица, словно вместо головы у нее кусок мрамора. Но все-таки, где она теперь? Прозябает среди звезд, медитирует и наверняка забыла о существовании младшей дочери? Где-то там осталась вместе с другими эльдарами, братом и старшей дочерью?       А теперь за нее взялся Дед. Он что не понимает, что она уже не тот маленький несмышленыш найденышь, наряженный в шинель не по размеру, и рыдавшей по любому поводу. Она повзрослела, участвовала в куче боев, пережила ад орбитальной бомбардировки и выжила. Получила медаль и… И насколько же он прав! Она так и осталась ксеносом, мутантом и, по факту, чужой.       Эля застонала от обиды и схватилась за уши, словно силясь их оторвать от чего на глазах выступили слезы.       Конечно… Конечно, он прав, это просто глупость. «Эльдарка-лейтенант имперской гвардии»! Пффф!       Бред, фарс… Несусветная чушь...       ...Но…       Эля тяжело вздохнула.       …Она хочет защитить новую семью... Сделать все возможное... Ведь это из-за нее погиб Снайпер. А в будущем может погибнуть много других людей, и в нынешней роли она ничего не сможет сделать для их спасения! У рядового состава крайне ограниченная свобода выбора, в отличие от командного состава. Вот только, если у нее получится попасть хотя бы в списки рекомендованных к повышению, то тут же окажется на слуху у комиссара. Комиссар-то обязан знать все обо всех, особенно о будущих офицерах…       Даже думать не хотелось, о том, что Дед прав и комиссар уже обо всем знает. Тогда если он ретиво выполнит свой долг – под трибунал пойдет все отделение, если не весь взвод.       Расстреляют даже Сергея, в чью голову еретические мысли просто не помещаются из-за раздумий, как бы достать пожрать.       Эля перевернулась и уткнулась лицом в подушку. Отчаянье царапало ее черепную коробку изнутри. Она не может просто так сидеть и ждать, когда все погибнут, но также у нее нет никаких возможностей, кроме как прятаться и не привлекать к себе внимание.       Какой же выход?       Действовать в рамках имеющихся возможностей. И, может, немножко за их границей, пока никто не видит.       Главное не дать никому из друзей погибнуть в этой Императором забытой дыре. А потом, кто знает? Может, после пополнения на Вальхалле, комиссару будет не до нее? Ему придется следить за тысячами новичков, и для экономии времени он мог бы… например, довериться решению офицеров по ее рекомендации к повышению. Ведь самое сложное это сделать первый шаг, а там уже следующее звание получить станет проще, ведь если ее повысят хоть раз, то почему бы не повысить и второй. Прецендент уже возникнет.        Когда же она станет полковником, то никто не погибнет по ее глупости! И даже Деду придется признать ее правоту.       На лицо само собой наползла глупая улыбка, стоило представить ошарашенную физиономию старого вальхальца, когда она продемонстрирует ему полковничьи шевроны. Но для начала ей нужно учиться. Вытрясти из Багарова все что только можно.       Эля запустила руки под наволочку подушки и выудила оттуда фонарик с резервной записной книжкой и руководством по наведению авиации.       Да! Все так и будет! Это наиболее вероятный исход.       Эля бросила короткий подозрительный взгляд на нары с Дедом. Тот спал. Торжествующе улыбаясь – она добьется своего, как бы он ни пытался помешать! И потом, как только дядя Виталий посчитает ее готовой, станет его адъютантом, чтобы учиться на практике! – эльдарка открыла рукопись и накрылась одеялом с головой.       В свете фонарика военные термины, расчеты, классические тактические решения посыпались на Элю со страниц. Черточки, цифры, стрелочки, а за ними скрывались жизни людей. Тех, ради кого она ввяжется в интеллектуальную баталию даже со своими кровными родственниками, и обязательно выиграет!       Фантазии рисовали пехотные цепи, ощетинившиеся штыками. У каждого бойца было лицо. Лицо того, кого Эля знала и кто уже погиб. Томаса, чье тело изломало при крушении челнока, а все из-за того, что не было нормального удержания орков в окружении. Снайпера, погибшего, спасая ее из захваченного культистами города, потому что полковник не обнаружил угрозы в тылу, пока сотни «граждан» не перерезали линии снабжения…       При ней преступных приказов не будет. Она спасет всех!       За спинами пехоты гремела артиллерия, грея своей басовой музыкой сердце Эли. Пока уши не ощутили диссонанс. Шум стрельбы был очень нетипичным. Эля откинула одеяло, но шум – скорее, тихое-тихое частое «бум-бум-бум» где-то на границе слухового диапазона – не исчез.       Тут дело не в ее разбушевавшейся фантазии. Звук явно реальный. По крайней мере, для чутких эльдарских ушей, поскольку никто из отделения не показывал вида, что что-то слышит. Неужели ей все-таки кажется? Ведь тревоги по линии фронта нет.       Бум-бум, снова отдалось в ушах.       И все же надо проверить.       Эля уверено откинула одеяло и наскоро одевшись, чтобы морозной ночью не замерзнуть совсем, набросив на плечи белоснежный маскхалат, выскочила из барака. Сержант Ружнов, флегматично грызший полосатое печенье-кольцо за столом дежурного, даже не обратил на нее внимания – Багаров давно посвятил его в планы обучения эльдарки, и целью таких побегов обычно был офицерский блиндаж. Вот только Ружнов совсем не реагировал на шум. Сначала Эля хотела обратить его внимание, но побоялась поднимать ложную тревогу. Да и слишком еще были свежи слова Деда: "Ну вот чего ты так нарываешься на пулю в затылок".       На улице пришлось уже немного повозиться. Караулы не были в курсе про договоренности Эли с лейтенантом, и пришлось попотеть – вызубрить их расписание и научиться двигаться как можно тише и незаметнее. Во время первой неудачной ночной пробежки ее чуть не пристрелили, а Багаров устроил ужасный разнос. Чудом об этом не узнал Дед.       Согласно хронометру, между патрулями было окно для броска на крышу блиндажа. Там, возле печных труб, можно незаметно спрятаться и оттуда открывался хороший вид вокруг.       Над скалами действительно виднелось еле заметное серебристое мерцание, будто там часто кто-то моргал мощным прожектором. Или палил из орудий…       Значит, там идет бой?       Потыкав себя в виски и старательно нахмурившись, чтобы лучше думалось, Эля вспомнила грубый набросок карты, который ей показывал лейтенант. Там были отмечены примерные линии фронтов вокруг горного массива. Память подводила, Эля могла лишь с уверенностью сказать, что за горой лежит еще один фронт, прикрывавший запасной выход из горного комплекса.       Значит ли это, что орки пытаются вырваться из своей ловушки именно там? Она не может быть уверена в этом на все сто. Ведь тревоги до сих пор нет. Дядя Виталий учил ее отмечать только то, что видно – мысли и толкования можно оставить на потом.       Мимо прошагал патруль, как раз в сторону вспышек, как ни в чем не бывало. Стоило отметить, что вальхальцы не семенили носом вниз, лишь бы отшагать быстрее маршрут, а посматривали по сторонам с оружием в руках, как на вражеской территории.       Эля могла только расстроенно хмыкнуть – ни слух, ни зрение имперцев не могло заметить то, что и эльдарка с трудом различала. Но не записать собственные наблюдения нельзя. Как будущий офицер может даже помыслить о нарушения предписаний устава караульной службы?       Сверившись с хронометром, Эля вывела в записной книжке красивую надпись.       «2:00. Над позициями третьего фронта видны вспышки орудийного огня».               ***              Часы пробили пять утра по местному времени. Редкие снежинки бились в окно штаба, из которого виднелись близлежащие панельные дома. Вечерами из светлых квадратиков складывались причудливые композиции. Каждый крохотный огонек означал чью-то семью, целую или уже разрушенную похоронками. Близкие по духу люди, которые рядом подставляют плечо в трудные времена, которые могут друг другу рассказать о своих переживаниях или размышлениях…       А что происходит в окнах, где существует только кто-то один? Кому они выговаривают свои тревоги и опасения?       На какой-то момент Роман Андреевич разглядел в отражении оконного стекла самого себя. Вот, например, ему некому ничего выговорить. Не с кем поделиться или спросить совета. Странно, несолидно выглядит политофицер, сомневающийся в чем-либо.       Комиссар отошел от окна. Взгляд скользнул по столу, заваленному записями, на офицерский электронный планшет. Зеленоватый экран с неизменной аквиллой в углу пестрел от обилия докладов, которые по его просьбе ему дублировали офицеры с фронта.       «Во время моего дежурства на позиции N орки предприняли вылазку. Удар пришелся на позиции дружественного соседнего взвода…»       «На вверенном участке противник использовал для прорыва бронированное тех-средство. Вражеский танк уничтожен гранатами. Во время отражения атаки погиб лейтенант Маркус Линч и сержант Флинн Линч из соседнего дружественного взвода.»       Погибшие и раненные пополняли списки потерь еженощно. На настенной карте уже кончалось место для булавок, которыми комиссар маркировал места, где происходили потери. Красных, обозначавших потерянных вальхальцев, оказывалось в пять-шесть раза меньше, чем синих – бойцов местных СПО. С такими темпами орки перебьют все боеспособное население до того, как прибудут подкрепления или крейсер для бомбардировки горного комплекса. Впрочем, ничего удивительного в этом нет. СПО всегда, почти на всех планетах, не хватает опыта оснащения, дисциплины, что в итоге и приводит к таким плачевным результатам.       От тягостных мыслей хотелось хоть как-то отвлечься. И глазеть в темное окно квартирки не лучший вариант. Лучше сыграть во что-то и временно не думать ни о чем. Вот только партнера не найти – комиссар жил в личной комнате, больше напоминавшей архив по числу папок. Соседи по этажу должны были спать, а будить штабистов ради прихоти не хотелось.       Не спал только дежурный по этажу. И под комиссарскую ответственность его можно ненадолго сдернуть с поста. На партию, не дольше…       Так, кто там сегодня по расписанию дежурит?       Точно, Сергей Павлов! Стоит его позвать…       - Партию в регицид, Серег? – спросил комиссар, доставая походную мини-доску из глубокого кармана шинели.       Собеседник только кивнул, расположившись на стуле. Дежурный Павлов был типичным гвардейцем при штабе – исполнительным, тушующимся при офицерах, в меру бесстрашным. Его наверняка беспокоило, что комиссар так непринужденно общается с рядовым гвардейцем и даже предложил партию в настольную игру.       Впрочем, комиссар точно знал, что успокоит его собеседника.       Стакан розоватого амасека. Как раз бутылочка завалялась как-то, а ради такого дела не жаль и открыть.       Гвардеец Павлов с благодарностью кивнул и аккуратно поджал стакан пальцами:       - Тащ комиссар, не хотите ли что-то обсудить? Скучно же просто так играть.       - Почему бы и нет? – пожал плечами Роман, доставая из коробки регицидные фишки. – Синие или красные?       - Синие, тащ комиссар, - ответил Павлов, кивая на каждую свою реплику. Выглядело это, будто он вздрагивает от самого факта своего голоса.       С удовольствием – играть за «красных» Роману Андреевичу много приятнее – комиссар отработанным движениями расставил фишки. Кому-то могло показаться, что в регицид положено играть исключительно объемными фигурами, но вот только они слишком большие, чтобы носить комплект с собой. Гильза с плоскими фишками, обернутая тряпичным полем, помещалась в кармане, и всегда была под рукой. Любители-эстеты фыркнули бы на такое пренебрежение красотой игрушечных солдатиков или разложили бы партию в электронном планшете. И тогда бы у комиссара нашлась для них история, как один капитан истратил заряд планшета на игрушки и, лишившись достоверных карт, угодил под огонь союзной артиллерии.       Синяя фишка «гвардеец» осторожно переместилась со второй линии к центру.       - Тащ комиссар, так что же вас беспокоит? Похоронки? – Павлов кивнул в сторону планшета с донесениями на рабочем столе, а потом перевел взгляд на карту – Или распыленность наших войск?       Роман покачал головой. Конечно, обе темы можно было обсудить, но как-то не хотелось вновь прокручивать одни и те же вопросы.       - Не совсем, - поморщив лоб, ответил комиссар и выдвинул из задних рядов фишку инквизитора и поставил рядом с вражеским «гвардейцем». Отряды вальхальцев, куда более опытные и стойкие против орков, должны были укрепить позиции СПО, и с таким решением полковника комиссар вполне согласен. – Ты ведь заметил, что орки атакуют по ночам с завидной регулярностью?       - А в чем проблема, тащ комиссар? – Павлов, точно предугадывая тактику комиссара, поставил еще одного гвардейца в поддержку своему, - Орки же живут войной, а при свете дня попадают под плотный перекрестный огонь. На их месте я бы тоже по ночам только выглядывал нос из горы.       - Сержанта Кувалдорина знаешь? – Сергей кивнул, всем видом показывая, мол как можно Кувалдорина-то и не знать, и комиссар продолжил. - Ну, так вот, он рассказывал, как в ночном охранении была перестрелка, но чуть ли не позади него. А его отделение стоит буквально на острие атаки.       - Подумаешь, - пожал плечами дежурный. - Проскользнули мимо. Орки, они тупые, но уж больно изобретательные.       Комиссар взглянул на копию штабной карты, висевшую на стене. Красная карандашная линия напротив зеленой проходила углом буквально вжимаясь в мост через горную пропасть. Да не могли орки никак перебраться незаметно мимо вальхальцев. Такого в природе не бывает.       Роман сам был на месте дежурства, как только прознал об этом загадочном обстоятельстве. Загадочнее оно стало, как только не нашлось ни единого отпечатка на снегу, словно орки по воздуху пролетели, как чайки. Вальхальцы вместе с СПО на всякий случай поставили на участке еще мин.       - Видимо, и правда, подводит сержанта его нюх, - покивал комиссар, но задумался. Эта история была какой-то нечистой, а улик, чтобы разобраться, не нашлось.       - Все мы тут люди. И у всех нас есть недостатки, - пожал плечами Сергей и отхлебнул из стакана.       - Согласен, - кивнул комиссар.       Следующие несколько ходов прошли в молчании. Фишки занимали стратегические перекрестки черно-белого поля. Даже крепости уже выдвинулись в центр поля из углов.       - Вот эта фигура мне напоминает Лекса, - сообщил с ухмылкой Сергей, постучав пальцем по фишке крепости перед тем как передвинуть ее поближе к линии из трех фишек пехотинцев. - Что сидит за спинам бойцов трех фронтов в своем дворце.       - Разве что этим. «Крепость» хотя бы усиливает свои окружающие фишки, а от губернатора ничего такого не добьешься, - ответил комиссар, накрывая фишкой инквизитора крепость. Теперь, Сергей не получал никаких бонусов от закрытой фишки и даже подвинуть ее не мог.       Горькая ирония состояла в том, что губернаторская «стража», обладавшая весомой выучкой и оснащением, пряталась почти в полном составе во дворце. Патрулирование улиц в их исполнении оказывалось не очень успешным.       - Ага! – неожиданно радостно воскликнул Сергей, ткнув пальцем в фишку заблокированной крепости. - Пускай он и сидит там, не мешает. Вот бы нам такого инквизитора сюда или даже двух, как в игре.       - Никакой инквизитор не выдержит с губернатором Лексом и минуты, а где мы потом найдем нового губернатора? Полковнику еще не хватало за гражданскими следить. Пусть лучше и дальше сидит в своем дворце и не мешает работать.       - Но вы не чувствуете чего-то подозрительного в Лексе?       - Обычный местный расфуфыренный чиновник, теряющий уйму денег из-за простоя горного комплекса. И который, скорее всего, благодаря этим же деньгам и стал губернатором.       - Ну да, на пламенного оратора Лекс нисколько не тянет, - комиссар вспомнил, как губернатор заикался даже на вокс-выступлениях для собственных граждан. Впрочем, это не мешает быть гениальным экономистом и торговцем.       - А почему бы все-таки не расстрелять его? Чтобы не мешался под ногами, - поинтересовался дежурный, приканчивая содержимое стакана.       Комиссар удивленно поднял бровь. Сергей Павлов тут же сник, поняв, что сболтнул лишнего.       - А за что его казнить? – пожал плечами Роман. - Это уже самоуправство какое-то. Еще выяснится, что губернатор вообще чья-то марионетка, и его смерть ничего не изменит.       - А кто мог бы быть кукловодом? У Лекса в собственности большинство местных активов и денежных потоков, в том числе единственный космопорт. Нет никого богаче и влиятельнее, а личное войско не позволит никому забрать власть силой.       - Значит «кукловод» прячется в тени, если вообще существует. В последнем я сомневаюсь.       - Этого мы никогда не узнаем… - пожал плечами комиссар, крутя между пальцев фишку второго инквизитора, размышляя, куда бы ее поставить и не потерять. Может, прикрыть ее отдельно стоящим ото всех гвардейцем?       Додумать Роману не дали.       В дверь торопливо постучали, и в приоткрывшуюся щель между косяком и дверью всунулась голове Сергея Павлова.       - Тащ комиссар, - гавкнул дежурный, пытаясь выплюнуть сообщение как можно скорее. – Срочно вниз в зал совещаний штаба! Третий фронт прорвали орки! Они рвутся к городу! А вы тут… эээ… Тащ комиссар, сами с собой играете?       Роман Андреевич, выронив фишку, взглянул по другую сторону доски. Там никого не было, только на спинке стула висела комиссарская фуражка, да на столе стояли нетронутый стакан амасека и папка личного дела гвардейца Павлова.       - Некоторые враги умеют читать мысли. И тактические игры сами с собой здорово тренируют на такой случай. Позабыл слова эклезиарха об открытом разуме?       Дежурный гвардеец Павлов пожал плечами:       - Вы, тащ комиссар, большая голова. А в таро можно научиться такому противодействию?       Роман Андреевич только обреченно вздохнул и встал – фиговый из Павлова в жизни собеседник, а он и забыл об этом. Совсем мозги подводят… Совсем уже с ума сходит, раз привиделся Павлов, да еще и такой красноречивый да грамотный. Бросив недовольный взгляд на дежурного – надо же было в реальности оказаться не таким хорошим, как в мыслях – комиссар взял со стола болт-пистолет, чтобы положить в кобуру на поясе.       Стоило оружию оказаться в руке, Роман услышал, как у дежурного затряслось буквально все, что только может трястись – колени, зубы, руки, а с ними и дверь, которую Павлов так и не отпустил. Комиссар зажмурился и приложил все усилия, чтобы не выругаться. Как же это мерзко слышать. Даже захотелось реально расстрелять этого труса, пусть формально страх перед комиссаром командованием очень даже поощряется.       - Свободен, гвардеец Павлов, - проскрежетал Роман, положив руки на стол, чтобы не выхватить оружие.       Дежурного точно ураганом смело, только дверь хлопнула. Возле ноги прокатилась фуражка дежурного. Павлов так быстро закрыл дверь, что успел высунуть только голову, а головной убор в узкую щель не пролез.       В сердцах Роман пнул фуражку так, что та улетела в угол, в кучу папок с личными делами.       - Трус! – выплюнул комиссар вслед дежурному.       От удара стало немного легче, хотя хотелось бы кулаком счистить с лица Павлова белизну животного ужаса. Можно подумать, Роман расстрелял хоть кого-то без следствия и суда или не в условиях острого форс-мажора. Неужели, политофицер не достоин нормального отношения к себе?!       Однако, надо понимать, что и сам он не в норме уже. В мусорном ведре высилась горка алюминиевых банок рекафа, а ровное постельное белье из белоснежного уже посерело на пару тонов от насевшей архивной пыли. И сегодня ночью оно снова останется непотревоженным.       Это все принимает уже нездоровый оборот. Стоит хотя бы на время отказаться от рекафа, а лучше еще и обратиться в лазарет. Там будут успокоительные таблеточки, отдых на койке… Впрочем, это уже перебор – если он не будет работать, то кто разберет ту же тайну невидимых орков? Судя по отчетам, орки продолжают водить за нос сержанта Кувалдорина и резать одного-двух СПОшников за ночь.       Кроме него больше некому сражаться на этом «фронте». И он не отступит, даже если здоровье потом придется собирать по кусочкам.       Сняв золотисто-черную фуражку со стула и водрузив на голову, комиссар взглянул на карту фронтов. На третьем находилась вальхальская артиллерийская батарея для усиления пехотных подразделений СПО. Большего полк выделить не мог.       Что, все же, за хрень могла произойти, чтобы орки прорвались через многоэшелонированную оборону?                     ***              Экстренное совещание прошло без комиссара – офицеры успели разбежаться, пока Роман собирался и добрался до нужного кабинета. Складывалось неприятнейшее впечатление, будто ему специально сообщили поздно, чтобы он не успел вовремя прийти, хотя зал для подобных собраний был всего лишь этажом ниже. Теперь приходилось вникать по дороге в копию напечатанного протокола и одним ухом слушать по воксу переговоры бойцов.       Поскольку полковое командование после совещания тут же расхватало все мало-мальски готовые к бою машины возле штаба, то комиссару досталось вместо прилично бронированной «Химеры» чей-то экспроприированный сверкающий полиролью седан. На этой планете вообще с нормальной техникой был кошмарный дефицит. Чего стоила встреча вальхальцев на космодроме – офицерские машины сопровождали… автобусы с одним пулеметом на машину и кустарными бронещитками на окнах.       Комиссар с комфортом расположился на кожаном, чуть скрипучем сидении. Салон был в прекрасном состоянии – механики СПО хорошо заботились о машине, а гвардейские техники смонтировали вокс. Вот только ни о какой защите и думать не приходилось. Любой осколок или пуля без проблем пройдут через тонкую обшивку. Впрочем, пусть Император убережет от такой участи.       Но зато какой солдат доберется до передовой на кожаном кресле с комфортным подогревом ног и необычайно плавным ходом? Не чувствовалась ни бешеная скорость, ни шум двигателя. В минибаре, правда, теперь лежали гранаты, а не амасек.       Машина вырвалась из города, минуя ограждения поперек дороги. Группа СПО на временном КПП только проводила машину взглядами. Комиссар покачал головой – толку от таких ополченцев, как от фонарных столбов. Если БТР еще можно было «заподозрить» в подчинении гвардии, то почти гражданскую машину…       Роман махнул рукой и вскоре позабыл о бестолковых солдатах.       Чтобы добраться до позиций «третьего фронта» из города, надо было объехать отрог по длинной дуге – из-за местного ландшафта основные маршруты лежали на «серпантинах», горных дорогах различной ширины. Из-за подобной логистики даже недалеко расположенные поселения могли разделять часы дороги.       Наконец, из окон показалась долина, примыкающая ко входу в горный комплекс. Там же, возле самого въезда в гору, расположился «третий фронт». Два других развернули, соответственно, у остальных входов комплекса.       На противоположной от серпантина стороне долины (северной, если верить компасу), у подножья склонов сверкало огненное море, сравнимое с богатыми на фейерверки праздниками дня Императора. В свете пожаров виднелась бронетехника, темные массы орочьей пехоты и иногда силуэты винтокрылов СПО. Лучи лазеров и трассеры болтов перекрещивали часть долины, словно кто-то старательно исчеркал черный документ цветными карандашами.       Водитель начал молиться под нос, но продолжил ровно вести машину. Его беспокойство можно понять, но комиссар оставался абсолютно спокоен – орки не могли дострелить до машины, оркам было не до одинокого лимузина на другой стороне долины, и самое главное – орков уже оттеснили от дорог к городу, стоящему южнее от поля боя.       Огни пожаров тлели с центра развороченной долины. Складывалось ощущение, будто землю утюжил осадный гвардейский полк. Из доступных сил, способных на подобное разрушение и на быстрый перехват орков, была только авиация майора Термополли. СПОшник, должно быть, вызвал все свои летательные аппараты для затыкания прорыва.       Можно было представить, как волна орков попала под ураганный авианалет, а удар подоспевшей резервной роты вальхальской мотопехоты довершил разгром и заставил зеленокожих отступать. Теперь орки хаотично бежали туда, где по ним меньше всего стреляли. Получалось у них не очень. Их туши высвечивали огни винтокрыльных прожекторов перед тем, как разорвать болтерными очередями. Дорога снова вильнула, скрыв место действия за скалами.        Комиссар приник к воксу, прижав к уху наушник. Без переговоров не выйдет прикинуть ситуацию подробнее, чем «ну там наши с орками сражаются».       Круглый тумблер с щелчком переключал частоты, перехватывая донесения различных подразделений:       - …Я – Палладий, я – Палладий. Контакт потерян. Повторяю, контакт потерян! Кто-нибудь, подсветите…       Голос оставался очень чистым. Роман даже отметил эту подробность – это означало очень качественное и дорогое вокс-оборудование. Сам позывной – «Палладий» - и характерный двойной гул подсказывали, что это винтокрылы майора Термополли из СПО. Странные машины с двумя несущими винтами, совсем отличавшиеся от серийных аппаратов Флота, и основной вид авиации на этой планете.       Отметив в записной книжке номер частоты, Роман перещелкнул тумблер дальше и выронил ручку от удивления:       - …Подсветите себя для летунов, чтобы вас не обстреляли, а то это злобные трутни и не заметят, а их потом покроют упыри… Да держитесь подальше от орков, а то посечет… - голос, в котором сквозило раздражение и усталость, будто он битый час объясняет несмышленышам элементарные вещи. Ему в ответ отвечали неразборчивым, шипящим бормотанием.       - Я Шестой! Вы где там застряли? Зелёные валят к вам..– раздался пронзительный голос. Комиссар подкрутил ручку усилителя убирая помехи. Позывной Шестой в роте мотострелков имел один из помощников капитана Вотчака. Только он имел привычку давать бойцам в позывные номера. Значит вальхальцы остановили прорыв и отбросили орков, гоня на позиции СПО… - Суки, где Вы? Вам дан приказ удержать шоссе! Хрен ли орки удирают по нему???       - Ты опять на связь выходишь, упырь? – все тот же усталый голос стал еще более усталым. - Свалил с канала нахрен, это для внутреннего пользования! Братва, сдвиг, нас прослушивают!       И все затихло – СПОшники сменили частоту на известную им. Только Шестой выругался и тоже затих, вернувшись на свой канал. Комиссар переключил тумблер дальше, оставив в голове зарубочку найти этих трусов, пропустивших орков на шоссе.       Несколько пустых каналов… Шипение белого шума…       - Шестой, Шестой. Я – Девятый. Орки перегруппировались и уходят по шоссе в восточном направлении. Веду преследование! – голос перемежался шипением и прерывался оглушительным грохотом болтерного огня.       На восток от горного комплекса вело только одно шоссе, но после разветвлялось для связи с несколькими городками поменьше и санаториумами.       - Девятый, Я – Первый. Подсветите! Не вижу вас! – голос был наиболее четким и чистым. Можно было даже узнать командира роты Вотчака.       Машина снова вильнула открыв место боевых действий, что позволило комиссару заметить, как в небо взвилась зеленая ракета. Гораздо дальше, чем предполагал Роман. Прожектора, шарившие поблизости, тут же, точно гончие на добычу, бросились к мерцавшему в небе огоньку. Золотистые очереди их турельных болтеров скрестились друг с другом.       - Девятый, девятый, отходите! Вы слишком далеко!       Дальше что-либо разглядеть помешала колонна белых машин с мигалками. Фургоны слились в серо-красную полосу за окном. Только взглянув вслед последней машине, комиссар успел увидеть на дверце красный знак гражданских медицинских служб.       Бромов во всем этом бардаке – ведь случай с прорванным шоссе наверняка не единственный недочет СПОшников - смог наладить медицинскую службу. Молодец.       - Сэр комиссар, вы что-то сказали? – вдруг отозвался шофер, бросив взгляд на политофицера через зеркало заднего вида.       Комиссар только отрицательно покачал головой. Неужели, он вслух похвалил майора? Впрочем, это сейчас неважно, и Роман Андреевич вновь углубился в прослушивание переговоров бойцов, пока дорога не спустилась по южному склону вниз, откуда можно было рассмотреть почти как на карте, Третий Фронт.       Позиции СПО и гвардии затыкали собой «бутылочное горлышко» из скал. Такое положение планировалось имперскими инженерами для обороны горного комплекса, но зато теперь эта же мера предосторожности позволяла людям удерживать внутри орков, хотя и сводило на нет всё возможности отбить комплекс у зеленокожих атакой в лоб. Сейчас над всем фронтом (а это почти целый километр в ширину и не меньше пяти в длину, учитывая только сами укрепления и окопы) висели в небе «светляки» - осветительные бомбы на парашютах. Благодаря ним можно было хоть немного представлять масштабы проблемы.       Среди белоснежных снегов долины и серых масс скал окопы СПО чернели, точно сажа на бумаге. Казалось, первые три километра просто выжгло, как из гигантского огнемета, но дальше разрушения носили более «кусочный» характер – орки прорывались через тыловые сооружения людей, где получалось. В том числе и через артиллерийскую батарею, приданную полком для усиления участка фронта.       Комиссар придвинулся к стеклу поближе, силясь разглядеть повреждения машин. «Василиски» были черные. Не белые, покрытые маскировочными сетками, а цвета сажи.       Все-таки, орки добрались и до них.       Вздохнув, комиссар выполнил руками знак аквиллы. Так положено.       Как бы то ни было, терять земляков тяжело. В их смерти надо разобраться и наказать виновного. Только так можно воздать за кровь.       Хотя в душе, теплилась надежда, что кто-то уцелел.       Огоньки машин, поисковых отрядов сияли полукольцом значительно большим, чем раньше был фронт. Если орки могут полностью выжечь дотла почти все укрепления гвардейцев, то придется отодвинуть фронт назад и, стало быть, расширить из-за ландшафта. Значит, потребуется еще больше людей для удержания этой территории. А взять их неоткуда!       Комиссар сжал кулаки. Полк и так чрезмерно размазался по всем позициям, и перевод людей ослабит другие участки. Конечно, в резерве еще оставалась небольшая механизированная рота, но перебросив этих бойцов, полк лишиться возможности быстро реагировать на какие-либо угрозы…       Армейских постов оказалось по дороге всего два – возле развилки на съезде серпантина и у самых медицинских палаток, практически на линии фронта. Часовые еще издали знаками приказывали развернуться и ехать обратно, и лишь увидев в салоне комиссара виновато пожимали плечами. Бромов приказал держать дорогу до столицы свободной от любых машин. Только кареты скорой помощи имели право ехать, вывозя раненных в город. Серпантин в некоторых местах был очень узок и гражданский транспорт мог застопорить эвакуацию раненных, а это до нескольких сот смертей.       У границы «линии третьего фронта» вальхальцы наспех соорудили контрольный пункт, где суетились гвардейцы, пытаясь худо-бедно разводить медицинские машины, чтобы не создавать пробку. Седан комиссара вызвал у них только приступ гнева. Гвардеец, весь красный от злости, разорался на шофера, размахивая лазганом и перепугав того до смерти. Только вежливый приказ успокоится и взять себя в руки от комиссара привели в чувство гвардейца.       Накинувшийся уже на политофицера с руганью, солдат застыл с открытым ртом на необычайно долгую секунду. Слова, разумеется, застряли и провалились обратно в горло.       - Т-т-товарищ комиссар! – лишь выкашлянув заветные два слова гвардеец вытянулся по струнке, забросил лазган на плечо и превратился из разгневанного вепря в образцового солдата. – Приказано контролировать дорожную обстановку и всеми возможными способами держать доро…        - Рядовой Иванов, достаточно. Вы уже совершили как минимум одну ошибку – не представились старшему по званию. Впрочем, неважно, - успокоил сбледнувшего бойца комиссар. - Где майор Бромов? Вы же из его подразделения.       - Должен быть в штабе, товарищ комиссар, - гвардеец максимально быстро подавил изумление о том, что его без сложностей опознал комиссар и что он не схлопотал выговор, махнул рукой в сторону палаток. – Сразу за «сортировкой». Только дальше вы не проедете – приказано дорогу держать для медиков. И уберите машину в сторону. Пожалуйста.       Спорить комиссар не стал – а смысл политофицеру мешать эвакуации раненных? Особенно в условиях острого дефицита личного состава.       Оставив машину с водителем с краю дороги, Роман Андреевич направился дальше пешком. «Сортировка», она же санитарный пункт сортировки раненных, оказалась практически сразу за КПП и представляла собой сборище наспех поставленных палаток, бывших бараков третьего фронта и машин гражданской скорой помощи. Возле них суетились люди, загружая раненных в кузова.       Благодаря сервочерепам с прожекторами и висящим в небе осветительным бомбам, можно было разглядеть все как днем. Даже остатки формы на раненных бойцах.       Исключительно из СПО, ни одной вальхальской шинели.       Значит, артиллеристов уже вывезли? Или среди них не было раненных?       Навряд ли.       Выбравшись из леса палаток, комиссар вышел к вальхальской батарее. Опасения только подтвердились.       На месте грозных орудий чернели лишь остовы сожженных установок с поднятыми вверх стволами. Последний бой батарея приняла, не успев даже опустить орудия и встретить орков огнем как следует.       Комиссар приложил руку к козырьку – все, что он мог сделать, чтобы почтить гибель соратников рядом с их стальными памятниками.       От священнодействия Романа Андреевича отвлек крик. Даже не крик, а панический вопль с крайне знакомым голосом. Комиссар бегом устремился на звук.       Источник звука находился в одной из медицинских палаток. Комиссар не теряя времени ворвался внутрь, перепугав врачей.       - Орки! Орки! Они повсюду, пустите меня! Почему я не могу двигаться?! – на носилках билась в путах девушка в коричневой грязной куртке местных СПО. К удивлению комиссара, в расстегнутой куртке виднелись гимнастерка рядового гвардейской артиллерийской батареи.       Выжившая?!       Присмотревшись, Роман Андреевич смог узнать в обезображенном осколками лице Ирину Блэк – ее оптический протез, почти не отличавшийся от настоящего глаза, искрил. Оставшийся настоящий глаз уже отсутствовал. Должно быть, его выбило или даже вырвало из глазницы.       - Ира, доложить ситуацию! Где орки? – комиссар, растолкав санитаров, схватил гвардейца за плечи.       - К-комисса-ар! Где вы? Комиссар! Они повсюду. Бегут через меня! – артиллерист продолжала биться в ремнях.       - Я прямо напротив тебя! Успокойся. Ты на пункте сортировки, твой глаз закоротило. Это все не настоящее.       - Орки, они повсюду. Бегут. Бегут на нас... Комиссар, на нас напали… Напали… - Блэк все медленнее шевелилась, язык ее заплетался, пока она не замерла окончательно. Только тихое, слабое дыхание еще отличало ее от трупа.       Один из врачей показал комиссару пустой шприц-тюбик из-под морфина.       - Пусть отдохнет. Ей очень повезло дожить до первой помощи. Контузия, осколки в черепе и перегоревший имплант, болевой шок и кровопотеря. Очень повезет, если выживет. У нее ведь есть деньги на новый глазной имплант?       - Куда ее дальше?       - Если переживет транспортировку, то в больницу святого Лаврентия.       - Позаботьтесь о ней, пожалуйста.       - Внесенепременнейше, сэр комиссар, а теперь позвольте нам делать свою работу, - легкое недовольство в голосе, красноречиво подсказало, что Роману лучше удалиться и не мешать.       Из палатки комиссар вышел с чувством облегчения. Все-таки, хоть кто-то из своих, но выжил.       Рядом с палаткой лежала черная груда чего-то крайне неясного. Подойдя поближе, комиссар увидел, что это стальные сгоревшие протезы частей тела от полноценных рук до глазных имплантатов. Видимо, всех постигла судьба Блэк. Почему это вообще произошло? Это не похоже на повреждение осколками или пулями…       Еще одна загадка? Надо запомнить на будущее.       Искомый штаб представлял из себя три большие серые армейские палатки, из которых торчали трубы печек и вокс-антенны.       Вновь проверка документов под прицелом целого отделения взмыленных бойцов – чрезмерная охрана на взгляд комиссара - и эскорт прямо в штабную палатку к майору.       Внутри все было ярко освещено множеством трубок дневного света на отдельных штативах. Вдоль стен стояла вокс-аппаратура, за которыми сидели связисты и докладывали стоящим рядом адъютантам Бромова. Постоянно слышались слова «От группы нет ответа, вызываю дальше по списку».       Вдоль ряда аппаратуры неспешным шагом двигался полковой техножрец Дельта Шесть-Ноль-Восемь по кличке «Двикс». Лицо заменяла стальная пластина с изображением трех расходящихся из одной точки волн, из ранца расцветало целое дерево вокс-антенн, а в руках качалась курильница.       Сам майор Бромов стоял в центре палатки возле стола.       - У нас неполадки со связью? – поинтересовался комиссар, подойдя к столу. На нем расположилась карта всего третьего фронта. По нему адъютанты двигали прямоугольные плашки подразделений и карандашом делали пометки. Карта уже пестрела от них. основными были «отсутствие связи» и «подразделение уничтожено». По сути, понесли наименьшие потери только два подразделения на возвышенностях у самого переднего края и группы СПО по флангам от батареи вальхальцев.       Орки не стали сражаться со всеми подразделениями, а просто ломанулись по прямой дальше?       Нетипично, ой, как нетипично для них. Почему, если они ввязались в драку, то просто бежали вперед и игнорировали тех, кто не перед ними?       - Кровь Императора, Роман Андреевич, да вы крайне прозорливы, - прорычал Бромов комиссару и тут же обратился к ближайшему связисту. – Что с передним краем?       - Лейтенант Яхонтов с разведгруппой только что добрались. Докладывают, позиции капитана Уоррена практически не зацепило, но воксы тоже сгоревшие, - доложил связист. Адъютант тут же отметил красным карандашом на карте позиции уцелевших. Совсем рядом со входом в гору. – Это уже край наших позиций. Говорят, дальше до самого входа все выжжено напалмом напрочь. Продолжать разведку?       - Пусть закрепятся у этого капитана и ведут круговое наблюдение. Дальше не лезут. Мы пришлем подкрепления, как только так сразу. Не приведи Император, орки выпустят еще волну прямо сейчас, - майор Бромов вытер рукавом мокрый от пота лоб и подозвал очередного штабиста для распоряжений о переброске хотя бы отделения пехоты на позицию к Уоррену.       Комиссар во всем буйстве действий почувствовал себя даже немного лишним – командование зашивалось, и пока бессмысленно требовать каких-то результатов. Оставалось только прислушиваться и присматриваться ко всему происходящему вокруг, отойдя чуть в сторону, чтобы не мешать.       Неожиданно на улице послышалась какая-то возня – люди спорили на повышенных тонах. Но уже через секунду полог в штабную палатку открылся и внутрь шагнул закованный в пластинчатую броню боец СПО с тяжелым стабером наперевес. Следом вальяжно вошел жилистый человек с двумя отдельными совершенно желтыми длинными усиками и почти полностью прямоугольным лицом. На высокий лоб из-под офицерской фуражки ниспадал крючок желтого локона. Точно также он присутствовал и на пикте в личном деле, честно реквизированном из архива СПО.       На боку висело тонкое оружие – рапира, и ни единого пистолета, что нетипично для имперского офицера.       - Командор Элай Таллс? - так получилось, что комиссар находился ближе всего к вошедшему и поэтому первым его поприветствовал.       - Вы крайне проницательны, мистер… - вместо приемлемого для имперской армии воинского приветствия, Таллс протянул комиссару руку. При этом даже не удосужился снять перчатки. Даром, что левая рука была занята всего лишь стаканом с рекафом.       - Для вас я просто «Роман Андреевич». Вас устроит? – ответил на рукопожатие комиссар. Уже не в первый раз он встречает тут мешанину из армейских и гражданских приветствий.       - Конечно. Не в моих правилах упорствовать.       - Да как бы ни так! – рявкнул Бромов, отвлекшись на вошедшего Таллса и так резко указав на него пальцем, что будь он ближе, то пробил бы в теле командора заметную дыру. – Если бы не ваше ослиное упрямство, ваши солдатики бы не мешались у моих людей под ногами, скопившись возле штаба. Нас и так не хватает на такой фронт работы!       - А сколько у вас людей под командованием? – поинтересовался комиссар у Таллса.       - Здесь две мои роты, - ответил командор СПО и отхлебнул рекаф. Майора он не удостоил даже взгляда. - Они сейчас у санитарного пункта проводят опись погибших – мы обязаны назначить пенсию вдова...       - Две роты для описи?! Охрана, выведите этого клоуна отсюда! Пусть хотя бы не мешает работать, – приказал Бромов, махнув рукой на Таллса и продолжив принимать доклады от связистов.       Прежде, чем вальхальские гвардейцы что-либо сделали боец СПО прикрыл собой командора и поднял стаббер. Из боковой части оружия под плащ тянулась длинная патронная лента. Сразу же в палатку ввалилось еще трое панцирных стрелков.       Если не вмешаться, проблем будет в разы больше. У местных, похоже, привычка, чуть что, хвататься за оружие.       - Отставить, - велел комиссар, выйдя на центр комнаты. Вальхальцы послушались, а СПОшникам стволы опустил лично их командор. - Бромов, Таллс, отойдем!       Бромов подчинился неохотно – его отвлекали от важной работы, но встревать в перепалку еще и с комиссаром чревато последствиями, а Таллс напротив, был крайне заинтересован. Как школьник, которого отвели в музей диковинок.       Уединенное место найти было не сложно – из вокс-рубки, где стоял гололит и располагалась связь с Дворцом губернатора, выгнали радистов.       - Да что у вас тут за балаган? Майор, прошу впредь сдерживаться в приказах в адрес наших союзников, по крайне мере в присутствии личного состава. А вы Таллс объясните, какого фрага офицер местных сил планетарной защиты не находиться в штабе во время боевых и занят неизвестно чем, когда у нас людей в обрез? – комиссар посматривал то на одного собеседника, то на другого. Бромов чуть ли не зубами скрежетал, его раздражали эти разговоры, и он скорее рвался к своим картам. Таллс же напротив, был предельно расслаблен и, похоже, совсем некуда не торопился, словно и не было никакого прорыва орков.       - Во время нашего знакомства майор Бромов любезно попросил меня не встревать в его работу, - пожал плечами командор, но хотя внешне он выглядел спокойно, тот взгляд, которым Таллс одарил Бромова из-под бровей, мог убить орка.       - Конечно, вы как прибыли так сразу отхапали большую часть лагеря, заняв круговую оборону. Зачем спрашивается? От нас, что ли? – Бромов, на полголовы выше командора, смотрел на него сверху вниз максимально презрительно. Учитывая, что вероятность перестрелки прямо в штабе была выше средней, «круговая оборона» от вальхальцав имела право на существование.       - Полноте вам, сэр майор. Ваши головорезы справятся прекрасно и без помощи… Как вы тогда выразились? «Трусливого стада дебилов и неженок». Если сомневаетесь, я попрошу Алису воспроизвести ваши слова – она все записывает.       Возле входа – комиссар мог видеть силуэт женской фигуры в балахоне за занавесью – стоял техножрец. Это можно было понять топору Омнисии в руке и красному краю балахона, выглядывавшего в щель прохода.       - Господа офицеры… - начал говорить комиссар, но командиры уже разгорячились.       - Может, моим головорезам лучше отойти обратно в тыл и оставить вас самих разгребать последствия? – распаленный Бромов прорычал, даже не заметив слов комиссара. - Вы ведь справитесь сами, не так ли? У вас же целый взвод штурмовиков всегда под рукой!       - Это моя охрана! А где ваши личные телохранители? Или ваша планетка слишком нищая, чтобы обеспечить офицеров достойно?       Бромов весь покраснел от злости, расстегнул пуговицу на манжете и чуть согнулся, как для броска в борьбе. Для схожести со зверем ему не хватало только зарычать. Таллс же положил руку на роскошную рапиру.       Безумие какое-то. Надо его срочно и резко прекратить.       - Согласно имперским законам военного времени, - громко, отчетливо и максимально беспристрастно произнес комиссар, вытаскивая из кобуры болт-пистолет, - любые попытки нарушений взаимодействия между подразделениями имперской армии считаются попыткой саботажа и изменой. Параграф восемь, пункт «б» устава... Читали ведь, не так ли?       Бромов и Таллс нервно переглянулись и уставились на комиссара.       - И вы меня очень сильно расстроите, если будете продолжать заниматься нарушениями устава. И я… чертовски не люблю расстраиваться. А теперь вам нужно очень постараться, чтобы доказать, чьи именно действия несут большую пользу обороне этой линии. И если чьи-то аргументы мне покажутся недостаточно весомыми, то выйдет отсюда только один из вас. Приступим!       Алиса попыталась сделать какое-то движение, но Таллс быстро встал между ней и комиссаром. Говорить первым начал Бромов, то и дело поглядывая на командора.       - Орки напали большими силами пару часов назад. Связь… не работала. О произошедшем мы узнали только с помощью часовых блок-поста на въезде в город – до них добрался вестовой на мотоцикле. Он был ранен и умер от потери крови.       - Какой вестовой? Из какого подразделения?       - Кто-то из местных, - Бромов кивнул в сторону Таллса. Тот показательно отвернулся.       - Это не мой человек. Ничего больше не могу сказать.       - При нем должно было быть удостоверение. Вы проверили? – уточнил Роман. – Распорядитесь выяснить. Если хоть один выживший из его отряда есть, мне он нужен для дачи показаний.       «И даже ведь не допросишь теперь этого вестового,» - посетовал про себя комиссар и попросил продолжить рассказ.       - Рота Вотчака, наш резерв у города, выступили для перехвата орков и вступили во встречный бой. Им на выручку успели прибыть воздушные силы майора Термополли – они бомбили орков на третьем фронте по световым сигналам с земли. Потому что другой связи не было. После того, как силы Вотчака оттеснили орков от города, мы смогли добраться до линии фронта, укрепились и начали искать выживших. Орки хорошо постарались, выживших не так уж много.       - Замечательно, но разъясните подробнее. «Связь не работала»? – уточнил комиссар. - Внезапно вообще все вокс-станции взяли увольнительную и тут же напали орки, что ли?       - Связи не было. Иначе я, да и Термополли тоже, был бы здесь раньше прочих, - Таллс смерил презрительным взглядом Бромова.       - Вы не находились тут во время атаки?       - Я должен руководить своим резервом, чтобы успеть там, где я нужен. Мои люди есть на каждом фронте, и я не могу просто так выбрать себе «любимое местечко». Ваш чурбан тоже здесь не присутствовал, смею заметить…       - Достаточно! – остановил уже было открывшего рот Бромов комиссар. – Значит, связи не было.       - Утвердительно, - через полог, сцепившись с Алисой механодендритами, просунул механическую голову полковой техножрец Дельта-3 и протянул тонким механодендритом черно-зеленую пластину. - Подтверждение. Микросхема microVо-11 полностью сгорела. Извлечено из одного уцелевшего экземпляра.       - И это по всему фронту? - Комиссар принял у механикуса улику.       - Утвердительно. Грач обнаружил аналогичные повреждения у станций на левом фланге.       Комиссар вспомнил груду сожженных обломков у палаток.       - И на протезы это воздействие тоже распространяется?       - Утвердительно. Дополнено – на энергетическое оружие тоже.       - Итого, орки просто пережгли всю технику на фронте? Ни вокса, ни лазганов, ни даже протезов? И совершенно непонятно как же это случилось?       Все присутствующие резко старательно стали избегать прямого взгляда комиссара.       - Если орки нашли способ лишить нас связи, то это надо решать. Дельта-3, мне нужны будут все ваши данные по этому исследованию. С Грачом я сам договорюсь о сотрудничестве. Не хватало нам еще и шибко башковитых орков. А вы, - комиссар указал на Бромова и Таллса, - принесите списки выживших. Я хочу допросить каждого, чтобы, наконец, понять, что тут произошло.                     ***              Утреннее солнце, наконец, воссияло над горами, осветив все подробности «линии фронта» куда лучше ракет. Оборону держали, перекрыв широченный распадок, расширяющийся дальше в целую долину, перед проходом в горный комплекс. На пологих склонах, с обрывами со стороны въезда оставались белые полотнища снега и уцелевшие красивые позиции с окопами, баррикадами, орудиями, а вот весь центр словно завалил слоем угля. Окопы придется рыть заново – все имевшиеся перепахало, обрушило и затем еще и сожжено прометиевыми бомбами. Только отдельные черные остовы орочьей техники и остатки укрытий выделялись среди общей мешанины.       Среди всей этой разрухи можно было разглядеть копошащихся вальхальцев в перемазанных сажей шинелях – это бойцы майора Бромова продолжали налаживать линию обороны, отрывая засыпанные и сожженные окопы обратно.       Теперь комиссар шел по черной долине вместе с Двиксом, проводившим непрерывные замеры всем лесом приборов, что торчали из-под мантии и стального рюкзака, привинченного к спине. Под ногами то и дело попадались то стальные осколки от амуниции, то хрустели, обращаясь в пыль, неизвестные останки. Редкие снежинки, падавшие в сажу, вскоре таяли.       Подумать только, орки так легко вскрыли эшелонированную оборону, а потом сбежали от всего одной роты, пусть и с поддержкой авиации.       Вальхальцы встречали политофицера и техножреца почтительным воинским приветствием и тут же возвращались к работе. Из местных сил СПО по центру никого не было – Таллс переставил свою роту чуть вперед от штаба, но все равно не решился углубиться в «черную зону». Его сложно винить – любой опасался бы повторения прошедшей ночи, а четкий след от напалма буквально сигналит «не подходить, смертельно опасно».       Двикс на своих стальных ногах с копытами, шел медленно, скрупулезно сканируя каждый сантиметр, так что Роман Андреевич мог его без проблем обогнать и даже переброситься парой слов с гвардейцами Бромова.       «Славная бомбардировка». Примерно так бойцы оценивали результат ночи, а вальхальцы прекрасно разбирались в артиллерии.       «Жаль только, местные не выдержали удар. Как пропустили орков, то все, кто попытался спрятаться, сгорели или сжарились», - добавляли саперы потом уже с грустью и показывали наглядные примеры. Подплавившееся оружие, потекшие алюминиевые жетоны или бесформенные золотистые остатки зубных протезов. От остального остался только пепел.       Лишь два обширных холма сверкали своей белизной на общем черно-сером фоне – позиции орудий прямой наводки СПО капитана Уоррена и Митчелла. Две насыпи, укрепленные щебнем и бетоном, прижавшиеся к скалам, имели широкий съезд в сторону тыла и обрыв в несколько метров со стороны горного комплекса.       Практически, это можно было назвать естественным фортом, на котором сверху установили чудовищные орудия, не чета «Сотрясателям» на «Василисках». Внешне они походили на осадные или даже корабельные. Только не макро-орудия, а из «мелких, вспомогательных калибров». Кто их вообще смог сюда установить? Губернатор расстарался?       Убедившись, что в выжженной пустыне ответов он не получит, комиссар в сопровождении Двикса двинулся к «фортам». На карте обозначенным как «позиции капитана Уоррена».       Подъем к самому укреплению блокировали ряды уже отремонтированной колючей проволока и окоп с узлами для тяжелого вооружения. Склон был усеян воронками, только узкая тропинка мимо них тянулась наверх.       Перед колючей проволокой трое бойцов-химиков дожигали груду орочьих трупов, проверяя железным шестом степень их прогорания.       - Те зеленые, кто подумал, что подняться к батареям будет здравой идеей, - прокомментировали они, не отвлекаясь от работы, на вопрос, что тут происходило ночью. – В итоге, только на этих батареях большинство и выжило.       Пока Роман Андреевич общался с огнеметчиками, его нагнал и обогнал техножрец, протиснувшись между столбами с колючей проволокой. Странно, что больше заметных путей не было. Каким образом к орудиям вообще доставляют снаряды?       Красная мантия техножреца вся перепачкалась поднятой сажей, но Двикс этого не замечал уверенно проторивая себе дорогу среди сугробов.       Комиссар продолжил расспрашивать огнеметчиков – было ли что приметное в убитых орках? Вдруг, какая зацепка?       Когда после списка «обычного» вооружения, найденного на орках, дошли до амулетов, комиссар осознал, что вообще зря решил спрашивать у огнеметчиков хоть что-то. Они поведали буквально все, что знали об орочьих глифах, о байках про их колдунов. Последнее даже особо выделили.       «Сириус неожиданно погас сегодня ночью! Явственно же видно, что орки сколдовали свет звезды, чтобы им выжечь окопы».       Один из гвардейцев – Манилов Павел – даже впихнул комиссару в руки листок с гороскопом и картой звездного неба. Не успел Роман его изучить, как со спины раздался оглушительный взрыв.       Гвардейцы и комиссар рухнули на землю и достали стрелковое оружие, кто пистолет, кто ручной огнемет.       Врага нигде не было. Только клубы дыма поднимались со склона к позиции артиллерии СПО. Воронка от взрыва зияла практически на тропе. Сверху, со стороны «форта» уже бежали люди проверить, что случилось.       На дне дымящейся воронки лежал изломанный труп механикуса. Даже толстенная лицевая пластина была погнута взрывом. Будь на его месте обычный человек, хоронили бы только очень помятую каску, если бы вообще нашли.       Как это могло случиться? Заминированные подходы к артиллерии? Да тут воронка даже не от танковой мины, а от чего-то покрупнее.       - Сэр комиссар, осторожнее! Не сходите с тропы. Тут может быть еще много неразорвавшихся снарядов, - крикнул боец СПО с другой стороны воронки. – Орки нас просто засыпали взрывчаткой, когда не смогли взять штурмом.       Роман Андреевич осторожно перебрался на сторону СПО по краю воронки. Вряд ли, конечно, тут еще может что-то сдетонировать после такого взрыва, но рисковать не хотелось бы.       Солдаты СПО, все в нагрудных бронежилетах, но в различной униформе, с интересом разглядывали комиссара. Среди них выделялся офицер в широченной и высоченной фуражке со стальным черепом и костями на месте кокарды, в черном френче, из-под которого почему-то торчал кружевной ворот рубашки. Пушистая рыжая борода и перегоревший до черноты оптический протез, прикрытый повязкой, дополняли карикатурно-каперский образ СПОшника. Только попугая не хватало, хотя бы механического.       - В-в-в-вы? – «пират» совершенно побледнел, показывая толстым пальцем на комиссара.       - Не волнуйтесь, меня не задело, если вы об этом, - ответил Роман, смахнув невидимую пылинку с плеча. Этот жест оказал неизгладимое впечатление на «пирата» и тот, не произнеся больше ни звука, осел на снег. Окружающие бойцы с криками «капитан» подхватили своего командира. Руководство взял на себя один из солдат в простой фуражке, низко нахлобученной на голову. Приказав отнести капитана в его каюту, он остался с комиссаром.       - Первый помощник Майлз, сэр комиссар, - козырнул СПОшник и затараторил. – Капитан Уоррен очень переволновался – подумал, что вас убило взрывом. Мы вас ждали. Разрешите проводить вас в кают-компанию. Вас ждет горячий рекаф и наш доклад.       - Преступно отказываться от такого гостеприимства, - пожал плечами комиссар. – А откуда вы узнали о моем приходе?       - Ваши разведчики передали, что «комиссар желает послушать каждого» и разъяснили, что отказывать политическому офицеру невежливо, и он может расстроиться.       Роман Андреевич даже улыбнулся – как быстро распространилась случайно брошенная фраза для Бромова и Таллса.       Форт из светлого бетона, да еще и присыпанный шапкой снега, едва выделялся на фоне скал, только чернели стволы орудий, с которых свисали обгоревшие тряпичные маскировочные ленты. Видимо, были белыми сначала, но ствол от стрельбы разогрелся и буквально сжег их. Майлз провел комиссара через узкую стальную дверь между бойницами со стабберами. Орудийная башня изнутри казалась фортом, снятым с крейсера – в узких коридорах гудели вентиляторы, тускло светили фонари с нелепо протянутыми кабелями, зато помещение, обозванное «кают-компанией», было совершенно круглым. Стены украшались звездными картами и костяными поделками.       По словам Майлза, к ним первым добралось воздушное снабжение от майора Термополли, что позволило починить вентиляцию в первые же часы после боя. А вот вокс-станции до них почему-то не добрались. Возможно, привоз резервного оборудования потребовал большего времени, а там уже и разведчики полка подоспели. Сомневаться в его словах было бессмысленно – орудийная башня выглядела достаточно большой, чтобы на нее приземлился винтокрыл или рядом спустил грузовой контейнер.       Главным украшением кают-компании оказались три вальхальских разведчика вместе с местным, невероятно жизнерадостным воксером. Они сидели на диване за круглым центральным столом и пили рекаф с пирожными. На полу стояла вокс-станция, от которой за дверь по винтовой лестнице тянулся кабель для антенны. Командир разведчиков чуть ли не выплюнул только что отхлебанный рекаф, вскакивая с места       - Товарищ комиссар, во время нашего дежурства происшествий не случилось. Орочьей активности не наблюдалось, - чуть не своротив столик, вытянулся вальхалец перед политофицером.       - Согласен, лейтенант Яхонтов. Отсюда явно не видно никаких орков, - Роман оглядел шикарную кают-компанию. Они сейчас словно на звездолете вольного торговца, а не под тремя метрами земли. И шикарный рацион на это же явно намекал. Или пока капитан не видит, подчиненные грабят его буфет со сладким?       - Рядовой Красав…. Рядовой Лихов сейчас возле антенны на крыше. Сообщает обо всем по проводу.       - О взрыве не сообщал?       - Сообщил, но тут это регулярно случается – орки забросали эти позиции всякой взрывоопасной дрянью. Иногда они делают «бум» безо всяких причин, сами видели. Саперы что-то пытались возиться с ними, но потом забросили – проще все взорвать, чтобы наверняка. Только разметили безопасную дорожку. Шашки же для разминирования еще не подвезли…       - Сэр комиссар, вам угодно здесь расположиться или в каюте капитана? Там сейчас свободно, капитан Уоррен вынужден посетить медпункт. Мы направим к вам солдат в порядке очереди для допроса, - вмешался в разговор Майлз. Как повезло капитану Уоррену с помощником, и гостей встретит, и допросы организует. На все руки мастер.       Солдаты капитана Уоррена совершенно не боялись комиссара. В кают-компанию заходили бодро, с улыбкой, как к себе домой. Их истории хорошо бились друг с другом. Несколько артиллеристов успели заметно угореть от пороховых газов во время боя, когда отключились вентиляторы; стрелкам повезло больше – они были на открытом воздухе, и им немного досталось от стрельбы орков. Правда, никого не убили.       Самый интересный рассказ был от дежурившего ночью наводчика. Как только погасли все фонари, орки высыпали волной через ворота горного комплекса, но без шума и лишней пальбы. Остановился даже хронометр наводчика. Ровно в четыре утра. Боец настойчиво вручил перегоревший сувенир комиссару, как доказательство.       И после обнаружения орков, наводчик поднял тревогу, и орудия начали обстрел. Увы, но поздно – орки уже далеко успели прорваться через окопы в распадке.       Комиссар все старательно запоминал. Показания, имена, характерные черты СПОшников. Справедливости ради заметки на бумаге тоже приходилось делать.       Под конец явился сам капитан Уоррен. Он все еще выглядел бледновато, но не так сильно, как во время обморока. Видать, отлеживался все это время.       Выгнав из кают-компании очередного скучного подносчика снарядов, он первым делом поинтересовался, не сильно ли пострадал комиссар от взрыва. Услышав утвердительный ответ, капитан тяжело осел на диван – по его словам волнение и слабое сердце плохо сочетаются, и честь оказаться командиром СПО, на чьей позиции погиб или был ранен комиссар, его бы окончательно добила.       - Такой позор, не уберечь высокопоставленного гостя, понимаете, - пояснил Уоррен, разводя руками.       - Другие командиры засмеют?       - Губернатор, - вздохнул Уоррен, а потом вдруг вздрогнул и вытер промокший от пота лоб платком. – Он считает вас очень большой шишкой… важным человеком. Нельзя же позволить вам бесславно сгинуть от какой-то глупой бомбы. Не так ли?       Капитан так неприкрыто волновался, что вызывал совсем двоякое мнение – максимально непохожий на командира человек, оказавшийся не в том месте. Его жалко, ведь на войне мало кто оказывается там, где ему положены быть.       - Очень лестно, что губернатор Лекс так печется о моей персоне. Я уже боялся, что он крепко невзлюбил меня.       - Как можно! Вы же комиссар. Единственный на всей планете блюститель имперского закона. Даже Таллс такое может понять.       - Мне даже неловко от таких сравнений. Я всего лишь скромный поборник справедливости и великий изничтожитель зла, - пошутил Роман. - Вы ведь встречали таких на флоте? Глаз там же потеряли? Абордаж орков, друхари или кого похуже?       Вопрос выбил из колеи Уоррена. Тот затрясся, замямлил что-то невразумительное.       - Да я… и не служил толком. Отец был вольным торговцем, пока не разбился вместе с кораблем. Все это, - капитан показал рукой на зал, - с его звездолета. Обломки расшвыряло по горам.       - Соболезную утрате. А вы, стало быть, так, по наследству получили звание?       - Ну, вроде как да. Звание, богатства и загородную виллу.       - А глаз? Бутылку шампанского неудачно открыли?       - Это… просто для вида. Любой офицер с бионикой выглядит более грозно. Вот и я…       С какими командирами приходится работать бедному комиссару… И так почти на каждой планете.       Роман Андреевич печально вздохнул. Да из старпома этого «капитана» получится бы лучше офицер. Впрочем, вполне вероятно, что именно он тут всем и заправляет.       - Не беспокойтесь, угроза орков такова, что вы без труда заработаете бионику, достойную высших подвигов. Но вас все равно будут помнить за ваши тыловые подвиги. Это ведь вы расположили здесь эти орудия? Не будь их тут, и орков вырвалось бы куда больше, - Уоррен продолжал по краснеть, то бледнеть от волнения. – Так что вы можете гордиться – без вашей помощи монстры могли добраться до города.       Слова комиссара смогли приободрить капитана Уоррена, как и пара хлопков по плечу. Как только заявили, что «пират» приложил серьезные усилия по защите родной планеты, он прямо растаял. Казалось бы, взрослый человек, а ведет себя как неуверенный юноша.       Впрочем, у него действительно за время этой кампании найдутся способы проявить себя.       По пути обратно к штабу комиссар встречал как вальхальцев, оперативно отрывавших разрушенные окопы, так и стрелков СПО. Все в стальных шлемах на кадианский манер и специально вымаранных сажей маскировочных плащей. На небольших чистых местах проглядывала ткань с горным камуфляжем. Роману уже встречались такие же кустарные методы маскировки, на планетах, где не могли позволить закупиться хамелеонитом.       На петлицах, вылезавших над горловиной плащей, виднелись тусклые, затемненные значки в виде незнакомого растения. Оно больше напоминало перевернутую швабру, чьи махровые «косички» растрепало во все стороны.       Приходя мимо комиссара, ополченцы СПО один за другим выпрямлялись и старательно пытались перейти на строевой шаг. Выполнение ответного приветствия порядком утомляло, особенно на не самой ровной местности. Особенно, после очередной бессонной ночи.       В той самой «штабной» палатке с обилием вокс-аппаратуры на столе уже были расставлены новые плашки, включая синие с пометками карандашом «ублюдки Таллса» и «ублюдки не Таллса». Последних было всего четыре штуки. Они располагались на «фортах» и в тылу где-то возле бывшей вальхальской батареи.       Адъютант Николай сверял списки переброшенных подкреплений на планшете, бормоча под нос мысли:       - …Вотчак потерял половину техники. У Грача сегодня будет та еще работенка. И орков упустили, какая же незадача…       Присев на свободный стул, комиссар внимательнейшим образом взглянул на пометки на самой карте. Там вместе с номерами подразделений (причем, номера почти не достигали больше «пяти») обязательно присутствовала чья-то фамилия и невразумительное звание. Капитан Уоррен, который ни капельки не капитан, даже если пытаться вписать его в классическую иерархию командования. Парой орудий мог бы и лейтенант командовать. Да и «командор» Таллс как-то совсем режет ухо. Кто он вообще в нормальном гвардейском звании? Командир полка? Батальона?       Вот и Бромов не знает, как с таким человеком общаться, потому и бесится.       И разбираться в этом балагане законной бессубординарщины приходится комиссарам. Роман пожал плечами.       Не впервой.       Надо всего лишь составить список всех имеющих политический и военный вес, разобраться в их характерах, личных мотивах и умудриться не разрушить и так шаткое взаимопонимание между гвардией и СПО...       А орки подождут, пока люди полюбезничают всласть?       Ага, конечно! Так и будет. Договорятся СПО с гвардией, начнут штурм горы, а там орки в нарды играют. Скучно им ждать, пока людишки договорятся между собой…       - Товарищ комиссар, разрешите уточнить, - Николай, и так высокий как каланча, рядом с сидящим на стуле Романом вообще терялся где-то под куполом палатки. – Вам уже сообщили о перестановках в командовании? Там губернатор складывает с себя полномочия…       Ворваться в вокс-рубку, где буквально утром комиссар вправлял мозги майору Бромову и командору Таллсу, было секундным делом. Несмотря на усталость, Роман влетел туда, как вихрь. Там было пусто. Даже гололит, по которому транслировали связь с Дворцом, потух.       Да почему же постоянно не успеваю на важные совещания!?       Снаружи палатки доносился звук переносного вокса. Солдаты слушали последние новости:       - …Я не способен вести планету в светлое будущее на посту губернатора в военное время, - голос губернатора звучал гулко и, почему-то без заиканий. Подчистили техники для выступления? – Потому на время тяжелых испытаний считаю жизненно необходимым передать свои полномочия более опытному и достойному человеку, представителю Имперской Власти и Гвардии. Полковнику Тотоновко…       А ловко это губернатор придумал – спрятаться за толстой спиной полковника-карьериста, чтобы тот разрулил все проблемы на планете за него. Тотоновко только и рад запихнуть свой зад на трон, хоть ненадолго.       Хитрый ход, но… даже благородный. Никто еще на памяти Романа не был готов уступить власть в том, в чем совершенно не разбирался. Например, в противодействии оркам. Губернатор Лекс заработал себе несколько «очков» своим поступком.       Выйдя из палаток командования, комиссар сел возле штаба на ящик из-под аккумуляторов в полном изнеможении и прикрыл глаза фуражкой, натянув ее почти до самой переносицы.       Устал.       Интересно, а отречение Лекса имеет под собой какую-то подоплеку? Вдруг, это не готовность помочь гвардии, а хитрый политический ход?       Да не, бред какой-то. Главное, что одной проблемой меньше, пока главная так и висит над головой, словно меч – допросы не дали ничего по поводу характера работы супероружия орков. Все выключилось вообще без каких-либо внятных предпосылок. Это значит, что против них воюет чрезвычайно хитрый, но сильный босс, который еще и мек ко всем своим недостаткам…       - Роман Андреевич, разрешите обратиться, - неожиданно раздался совсем рядом голос Таллса.       Общаться не хотелось совершенно, тем более с кем-то из местных, но какой смысл заводить себе еще больше недоброжелателей, чем следовало бы?       Комиссар кивнул, но больше из вежливости, и вернул фуражку на положенное место. Таллс стоял перед ним в двух шагах. Рядом с ним, точно тень, расположилась Алиса, укутанная в красный тонкий наэлектризованный балахон.       - Я повел себя крайне недостойно имперскому офицеру. Разрешите угостить вас рекафом, чтобы хоть немного загладить столь... неудачное наше знакомство. Из моих личных запасов. Даже машину для приготовления я вожу с собой, - Роман вновь изобразил легкий кивок, и Таллс махнул рукой кому-то в стороне.       Мгновение, и перед комиссаром уже стоял небольшой столик на двоих и раскладное креслице для Таллса. Из-за спины командора выскользнула Алиса и поставила на столешницу две кружки с еще дымящимся напитком. Странно, что на холоде он не успел сильно остыть. Заранее приготовились? Или в Алису встроена еще и рекаф-машина?       Глянув по сторонам, Роман заметил, как вокруг расположились бойцы в синей панцирной броне. Ближе всего к комиссару и Таллсу была только пара стрелков, один из который, точно рыцарь с дикого феодального мира, носил на предплечье баллистический щит. Блин, как же тихо они подобрались, а он даже не заметил. И встали так грамотно – оцепили все подходы к нему, никого из вальхальцев и близко нет.       Осознание того, что ситуация просто располагает к «несчастному случаю в безрадостной комиссарской жизни», немного взбодрило Романа. Впрочем, раз его еще не начали щекотать штыками под ребра, то стоит внимательнейшим образом послушать командора, несмотря на зверскую усталость.       Иначе никто не докажет, что комиссар не сам нанес себе десяток колотых ранений – свидетели-то только из подчиненных Таллса.       Бежевая молочная пенка была испещрена коричневой пылью, пахнущей на удивление приятно, хоть и приторно. После напряженного утра такое было в самый раз.       - А я смотрю вы сильно любите комфорт, - произнес комиссар, сделав еще глоток. – Чудесный напиток.       - Грешен, сознаюсь… - шутливо поднял руки вверх Таллс. - Надеюсь за это то еще расстрел не полагается? Иначе придется заодно ещё и половину жителей столицы по той же статье приговорить. Патронов на орков не хватит.       - Но такому воину как вы это явно не будет проблемой, - пожал плечами Роман и взглянул на рапиру на поясе СПОшника. – Фехтование и сражения у вас в крови, не так ли?       - Полноте вам, сэр комиссар, - отмахнулся Таллс, но комиссар был уверен, что не пройдет и мгновения, как командор скажет что-то вроде «продолжайте хвалить». Роман оперативно прикрыл собственную улыбку небольшим глотком рекафа. Теперь он окончательно раскусил этого падкого на лесть франта, и составил в голове манеру поведения с ним. – Впрочем, я остаюсь чемпионом на своей земле. Может, и на всей планете, если удастся сразить губернатора. В спортивном поединке, конечно.       - Словно бы он знает, с какой стороны за оружие держаться, - пробормотал Роман, но тут же поспешил сменить тему. В спортивных традициях этой планеты он не силен. Может, титул губернатора тут должен сразу сочетать в себе и чемпионское звание? - Однако, спешу отметить восхищение перед вашим рекафом, а поверьте, у меня большой опыт в его дегустации. Признайтесь, вы грабите транспортники губернатора Сегментума?       - Какого же вы низкого о нас мнения, Роман Андреевич. Или это очередная Ваша проверка? Ведь вы не можете не знать, весь рекаф на этой планете добывается на ней же. Южное полушарие сплошь в тропиках из-за особого наклона оси, и со всей скромностью хочу отметить, что я являюсь их почти формальным Хранителем.       - Не сказал бы, что вы прибыли с солнечного климата. Там, разве, кожа не темнеет?       - У нас достаточно рабов, чтобы сохранить нормальный цвет кожи. У вас, на Вальхалле разве не так?       - Климат не располагает. А «Хранитель» это должность? Полноправно властвуете над всеми плантациями? – комиссар хотел схватиться за голову от местных титулов и дурацких воинских званий. Но стоило начать хотя бы приблизительно разбираться в них.       - Не совсем. Вы ведь должны были слышать о Черном Карателе?       - Вообще никогда, - пожал плечами Роман.       - Иногда его называют Каратель с Молочной Пенкой, - с небольшим смешком сообщила Алиса. Комиссар отметил, что для техножреца у ее пластикового лица слишком живая мимика.       - Алиса! – рявкнул резко обернувшись Таллс, словно вновь стал тем взбалмошным СПОшником из штаба, но мгновенно превратился обратно в галантного офицера, стоило его взгляду вернуться на комиссара. Только теперь Роман понимал, что оба эти образа фикция, а истина где-то посередине, делит место вместе с честолюбием и раздутым эго. - Ах, не шутите, комиссар. Должно быть, вы просто не замечали с вашей сумасшедшей занятостью. Все поставщики ставят мое клеймо в дополнение ко своему. Все потому что моя семья занимается подавлением местных восстаний работников плантаций. Еще мой дед, служивший полковником в сто шестидесятом полку легкой пехоты дважды отмеченный знаменными лентами имени святого Лаврентия, прибыв сюда на пенсию, вместе с тогда еще совсем молодым Лексом собрали всех ветеранов в один кулак и устроили лучшую охрану плантаций, - Таллс аж вскочил, подняв триумфально руку. – И ваш покорный слуга продолжает множить их боевую славу, подавляя бунты дикарей.       - И сильно приумножили? – не удержался и съязвил Роман Андреевич. Может, зря, учитывая перевес сил не в его пользу. Но все равно Таллс не походил на солдата, способного схлестнуться в бою с кем-либо, кроме голодного и оборванного раба.       - Лично командор Таллс участвовал в ста сорока операциях по наведению порядка. Единолично командовал в восьмидесяти из них, - оповестила Алиса, едва Таллс выразительно на нее посмотрел.       - Причем последнее было самым масштабным, - с жаром добавил Таллс. – Представьте, мятежники смогли даже стереть с планеты несколько кланов плантаторов. Угроза достигла максимума, когда они осадили центр нашей зеленой половины планеты - город Регринер. О-о-о, вам стоило бы почитать о битве за Регринер. Обязательно! Алиса!       Техножрица мигом достала из-под мантии томик в красивом переплете. На кожаной обложке было выдавлено золотом изображение танкиста и надпись «Славная победа за Регринер». Не дожидаясь, когда комиссар сам возьмет рукопись, Алиса вложила его в руки политофицеру.       Алиса для Таллса что, и умный карман, и кофеварка на ножках, и личный слуга? Еще ни один техножрец не занимался работой усовершенствованного сервитора!       - Я обязательно прочту, - с улыбкой Роман убрал томик за пазуху и с трудом удержался от вопроса, почему на томике не профиль Таллса.       - О-о! Буду с нетерпением ждать вашей реакции. Надеюсь, мы сможем как-нибудь за чашкой рекафа обсудить тактический гений тех лет. Даже не так – мы обязательно обсудим это, когда ознакомитесь. Буду очень ждать. Сообщите мне, я тут же организую вам прием в своих апартаментах. Практически, центр города, очень живописное место.       - С удовольствием, если там будет столь же вкусный рекаф, - отдал долг вежливости комиссар. Времени читать всякую хвалебную чушь не было, а еще больше не было желания.       - Все будет по высшему разряду для вас, дорогой мой Роман Андреевич. Вы только обязательно прочтите. Может, оно и пригодится к сегодняшним реалиям. К слову, что там с орками? Как они это провернули? Технологии? Магия? Предатели?       - Успокойтесь. Расследование я еще не окончил, но могу сказать лишь одно – все сверхвозможности орков чаще всего бывают одноразовыми, потому что либо взрываются после использования, либо перегорают.       - То есть, если бы это была какая-то технология… то использовать ее у нас не получилось бы?       - А вот это, командор Таллс, вполне тянет на расстрел с пристрастием, если вы продолжите думать в таком направлении. Использование ксенотеха в принципе является опаснейшей ересью. Попросите вашего духовника наложить на вас епитимию средней тяжести.       -Да, я… - СПОшник опешил от такого ответа, но довольно быстро сориентировался. - Прошу простить. Сегодня столь многие расстались с жизнью, и я тяжело переношу эту потерю. Храни Император их души.       Комиссару пришлось отставить кружку рекафа, чтобы тоже сделать знак аквиллы для поминания погибших.       - А что вы планируете делать с прорвавшимися из блокады? – осторожно поинтересовался он чуть позже.       Комиссар подозрительно прищурил глаза и Таллс торопливо добавил:       - Может, доблестной гвардии пригодится моя скромная помощь? Люди, техника, припасы?       - Приятно видеть такое рвение в пособничестве благому делу. Помощь… пригодится, но это уже вне моей юрисдикции. Обращайтесь с такими вопросами к майору Бромову или полковнику Тотоновко напрямую. Я же всего лишь скромный дисциплинарный офицер.