Двое

      Черно-белая копия распоряжения о составлении списков кандидатов в офицеры для новой «Сводной» роты за подписью полковника Тотоновко лежала посреди стола прямо перед в ужасе схватившимся за голову лейтенантом Багаровым.       В ужасе, поскольку во взводе подходящих на роль командиров бойцов оказалось не так много, а те, кто были, оставались важным звеном в своих отрядах.       Так сержант Конклодилов не может привыкнуть к новым органам зрения, и его помощник Крохорев ни на шаг от того не отходит — и за местностью смотрит, и карты за него читает... У Стужича вообще лютый недобор личного состава, а кто еще живой, те спаяны накрепко. Такой боевой резерв взвода лейтенант не готов отдавать. Оставалось последнее отделение — Ружнова.       На крохотном черновике пока чернела одна незачеркнутая заметка — Ефрейтор «Дед».       По опыту такой командир вполне может заткнуть за пояс не только своего сержанта Ружнова, но и самого Багарова, чем постоянно и пользуется. Один минус — из него песок сыплется, а внезапно умерший от сердечного приступа командир не прибавит боевого духа шахтерским призывникам.       Больше во всем его взводе никого подходящего не было, а надо рекомендовать хоть кого-то, раз приказали. Комиссар как проверит, кого командиры выбрали как достойных, так сразу вызовет на разговор…       Надо вписать кого-то достойного, даже если из соседних подразделений наберут сержантов и лейтенантов в достаточном числе.       Но ведь нет у него никого! Багаров помассировал напряженный лоб и мысль пришла сразу.       Кандидатура есть. Вот только, как комиссар на это посмотрит?       Да, у нее есть подготовка и острый интерес — не зря же насела на него, как эльдарский корсар на беззащитный конвой, дергая его для занятий под любыми, даже самыми идиотскими, предлогами — но она же не человек.       Мутант… Вот в чем серьезнейшая сложность. Мутантов положено отстреливать, как бешеных собак. Видано ли дело, чтобы мутант командовал людьми?!       Конечно, выглядит Шатова вполне неплохо для выродка, особенно если сравнивать с какими-нибудь ратлингами или, прости Император, огринами. Ну, худощавая, ну, глаза раскосые, ну, уши с ладонь, но ведь ни лишних конечностей, ни клыков, ни агрессии.       Ладно, про агрессию, это и лишнее. Все эмоции фонтаном, да таким резким. Не спрячешься — сметет.       Но вот получится ли у нее? Удержит ли шахтеров в руках? Конечно, у нее за плечами серьезный опыт, в том числе и руководства. Должна справиться. Тем более сама хотела, а тут такая возможность…       Багаров взялся за авторучку.       Взгляд задержался на простом пере из нержавейки с латунной аквиллой – подарок от благодарных подчиненных – и снова накатили волнения. Только сегодня он черкал этой самой ручкой ошибки на карте с тактической задачей для Эли, а теперь хочет ей же отправить девочку возможно в самое пекло. Куда же еще могут назначить ополченцев, «пушечное мясо»?       А достаточно ли он объективен в своих суждениях? Все «девочка», «девочка», а если посмотреть рационально? Может, он просто… привык к ней? К непосредственной, маленькой, хрупкой.       Что бы сказал настоящий «железный командир», оценивая своего солдата?       Багаров выпрямился и закрыл глаза, пытаясь представить себя, сидящим в комиссии по профпригодности. Автоперо положил справа от бланка. Не хватало только хрустального графина со стаканом, как часто бывает на важных совещаниях…       Не отвлекаться!       — Эля… — еле слышно выговорил лейтенант, но тут же резко себя одернул.       — Нет! Рядовая Шатова! Гвардеец есть гвардеец! — Ткнув пальцем в стол, Багаров как будто закрепил это обращение.       Она смелая, а это будет прекрасный пример для подчиненных.       Инициативная, можно даже сказать неугомонная. Призывники, вряд ли назовут это плюсом… Не хотелось бы оказаться в ее отделении, когда юной командирше захочется бросится через пулеметы к оркам, потому что так можно порубить зеленых побыстрее…       Впрочем, сотоварищей она ценит и бережет. Багаров лично видел, как хрупкая девушка вытаскивала из-под огня раненого бойца. Да и хоть какие-то познания в тактике у нее есть. Не со всеми рядовыми так занимаются.       Вот только опыта ей все же еще не хватает.       Так пусть набирается!       Багаров резким движением схватил стальное перо со стола.       К вечеру на стол капитану роты лег листок, на котором в графе «в сержанты» темнела одна фамилия — Шатова.               ***              Эля расположилась на толстенной балке под потолком барака и прокручивала в голове тактические задачки от дяди Виталия. Так до нее Дед не доберется, да и не узнает, что она продолжает учиться. Сам престарелый ефрейтор дремал возле печки, как и почти все остальное отделение. Пара человек, может читали какую-то развлекательную или религиозную литературу.       Час назад взвод вернулся из окопов, оставив все тех же сменщиков из СПО. Эля мстительно улыбалась, прислушиваясь к завываниям метели за стеной.       Итак, как грамотно расположить отделение стрелков для обороны колонны?       Мысли об обучении выветрило из головы порывом холодного ветра и резким врыванием Багарова в барак.       - Отделение, встать! – рявкнул сержант Ружнов, вскакивая со стула.       - Стройся! – с каким-то воодушевлением в голосе приказал лейтенант.       Дремавшим вальхальцам потребовалось меньше пары десятка секунд, чтобы встать плечом к плечу по центру комнаты. Кровати оставили для построений полоску всего три шага в ширину. Эля соскочила с балки и, чудом никого не зацепив, встала на место одной из первых. Дед неодобрительно на нее покосился, затем посмотрел на балку. Наверняка будет искать там заметки.        - Смир-рна! Сегодня у нас, - прохаживаясь перед строем, лейтенант взмахнул бумажным пакетом и внимательно оглядел гвардейцев, - новый приказ! Пришел буквально сейчас. Родине срочно требуются такие орлы, как мы…       Эля внимательно, краем глаза, чтобы не поворачивать головы (не положено в строю), следила за лейтенантом. Что там за приказ? Их переводят на другой участок фронта? Эльдарку распирало любопытство.       - …Шатова, выйти из строя! – Эля шагнула вперед, не успев осознать происходящее. Вопросы заметались в голове, как шальные выстрелы в бетонной комнате.       Почему лейтенант ее выбрал? Что будет? Она пойдет куда-то с ним? Еще больше новых знаний?       Страшно интересно!!! Тяжело было сдерживать себя в стойке.       Лейтенант встал перед ней. От него почему-то веяло какой-то нервозностью, большей, чем когда они проводили свои тайные уроки. Эта аура словно ледяными пальцами хваталась за виски Эли, пронизывая их как иголками. При этом, на лице Багарова оставалась улыбка. Такое несовпадение насторожило Элю, но показывать это или даже в лоб спросить не имела права. Нельзя было даже поморщиться от противной ноющей боли.       Багаров незаметно для остальных подмигнул и протянул бумажный пакет:       – Поздравляю с повышением в звании, сержант Шатова.       Осознание произошедшего пришло не сразу.       Она теперь сержант?!       Это не розыгрыш? Ее действительно повысили?       Пальцы нашарили под грубой бумагой нашивки-галочки на плечи. Дядя Виталий косился на строй, но выглядел серьезным. Да и не шутил бы он с подобными темами!       Уставной ответ «служу Императору» вырвался торжествующим криком, лейтенант даже поморщился от громкости.       От эйфории, бушевавшей в голове, хотелось прыгать до потолка, завизжать и крепко обнять Багарова. Это ведь он приложил руку к ее повышению. Никто больше не мог!       Ее первый шаг на карьерной лестнице! Она не подведет! Она справится!!!       Приказ «встать в строй» прозвучал туманно, но вымуштрованное тело само повело Элю обратно к однополчанам. Сознание при этом искрилось и переливалось всеми цветами радости. И это сияние очень мешало различать помрачневший вид товарищей, особенно Деда. Ефрейтора от каких-либо действий удерживали только правила устава перед командиром, но взгляд не сулил ничего хорошего лейтенанту.       - …Согласно приказу, сержант Шатова отбывает для ведения службы в Сводную Роту. Сформировали только сегодня из местных желторотиков. Шатова, у тебя пять минут на сбор вещей и прощание с товарищами. Выполнять!       Барак сотрясло пышущее радостью «есть», и ноги сами понесли Элю к ее койке. Из-под кровати мгновенно был вытащен вещевой мешок, а в него полетели все нехитрые пожитки. В голове, при этом все время набатом било «повышена-повышена-повышена»!       Сборы уложились в три минуты. Эля докладывала перед лейтенантом о готовности, не заметив, что строю так и не приказали разойтись. Отделение простояло истуканами посреди комнаты, не шевелясь. И конечно, Эля не слышала, как Багаров негромко подозвал к себе Ружнова и проинструктировал его о чем-то важном. Важном настолько, что Ружнов вздрогнул и покрепче вцепился в ремень лазгана, готовясь его быстро стащить в боевое положение.        Лейтенант одобрительным кивком отметил скорость сборов новоиспеченного сержанта и скомандовал строю:       - Отделение, через сорок минут уйдет последний транспорт с нашими бойцами для Сводной Роты. У вас две минуты попрощаться с сержантом Шатовой и пожелать ей удачи в дальнейшей службе, - на слове «попрощаться» у лейтенанта дрогнул голос, и это услышали все в бараке. – Вольно! Разойтись!       Вальхальцы бросились к Эле так резво, что лейтенант едва успел отступить в сторону. Вместе с ним отошел и сержант Ружнов, медленно спустив с плеча лазган и сняв оружие с предохранителя. Он нервно смотрел за однополчанами, обрушившихся на эльдарку.       Девушку обнимали, хлопали по спине, поздравляли с «таким неожиданным вот так сюрпризом», желали удачи и напутствовали «построже там с этими местными». В ответ она радостно улыбалась и обещала «всех там построить». Гром чуть не переломал ее, пытаясь обнять могучими лапищами, а Эля отшучивалась, что его объятия больше похожи на покушение на старшего по званию.       Большинство веселилось, как могло, только Дед оставался в стороне. Он только скромно и тихо пожелал Шатовой удачи в новом назначении и отошел за спины товарищей.       - Время вышло, - объявил лейтенант. – Провожать запрещаю.       Никто из вальхальцев не рвался на мороз. Бойцы с радостью проводили эльдарку до двери и остались в светлом и теплом бараке.       Улица морозным воздухом выветрила большую часть иллюзий из головы эльдарки и вернула ясность сознанию. Впервые в голову пришли страшные вопросы.       А как Дед переживет ее отъезд? Они ведь могут больше никогда не увидеться!       Сможет ли она найти общий язык с полноценным отделением? У нее был только опыт с половинным составом, но тогда они выживали в осажденном городе, и все уповали на ее опыт…       Сбившись с шага, Эля затрясла головой. Хватит думать о ерунде! Она со всем обязательно справится!       - Эля, идем! Если опоздаем, нас по головке не погладят, - лейтенант, оторвавшийся вперед на добрый десяток шагов, остановился, заметив отставание Шатовой.       Подойдя к девушке, он спросил потише:       - Нервничаешь? Это норм…       - Нисколько! – неожиданно резко даже для себя ответила Эля. Багаров удивленно на нее уставился. – Я – сержант имперской гвардии, а не ребенок. Если нервничать буду по каждому пустяковому поводу, то никаких нервов не напасусь!       Лейтенант многозначительно хмыкнул. Ему не хотелось, чтобы забота выглядела как отношение к ребенку.       — Вот и правильно. Тогда идем.       Шатова кивнула и зашагала вместе с Багаровым.       - А как они узнали о моем существовании?       Неведомыми «они» было командование полка, перераспределившее солдат в Сводную Роту.       - Я тебя рекомендовал. Тебе пора уже набираться опыта с настоящим отделением, - сухо ответил лейтенант. Ему не хотелось вспоминать о процессе выбора.       - Спасибо… - Эля произнесла слово неуверенно, будто уже догадывалась, на какие сложности ее подписал командир. Бывший командир. Но глаза горели радостью, ведь ее грандиозный план по защите своих друзей приходил в исполнение.       Багаров в ответ только кивнул. В Эле до сих пор смешивалась какая-то детскость и серьезность одновременно.       На плацу бойцов Сводной Роты ждали гражданские автобусы, но выкрашенные в армейский серый цвет с черной аквиллой на бортах. Очередь из прибывших тянулась к офицеру в капитанской форме. Он сверялся со списком и проверял прибывших.       Эля замерла, не торопясь вставать в очередь к остальным. Времени еще было достаточно. Она обернулась к лейтенанту.       - Дядя Виталий! Вы тут справитесь без меня?       Лейтенант бросил на Элю полный теплоты взгляд, но быстро отвернулся и поправил головной убор, украдкой смахнув с лица что-то варежкой:       - Мы постараемся. Не волнуйся за нас. И самое главное, - Багаров положил Эле руку на плечо. - Ты должна быть жесткой. Намного жестче, чем сейчас можешь подумать. Никому нельзя давать спуску. Пообещай мне! Пожалуйста…       - Обещаю.       Багаров облегченно выдохнул, покивал, отвернулся, и Эля крепко его обняла обеими руками, повиснув на шее.       - Берегите себя, - только и шепнула напоследок, прежде чем отпустить лейтенанта и побежать к заметно уменьшившейся очереди к капитану.                     ***              Автобусы уехали, растворившись в вечернем сумраке и поутихшей метели. Багаров достал из кармана палочки лхо. Вместо красно-белой пачки «Гвардейских», которыми оплачивалась вокс-станция, в руке лежала яркая, пестрая коробочка из крепкого картона. Посередине изображено что-то зеленое, похожее на дерево, опутанное такими же зелеными проводами. А над ним виднелось изображение странной кружки пива. Странность была в том, что она была маленькой, полукруглой и с блюдцем как у рекафной чашки манерных офицеров. Может, это и не пиво даже, хоть пена буквально стекала верхушки, как и положено таким напиткам.       Фыркнув в очередной раз от глупых картинок на пачке, лейтенант закурил наконец-то. Дым сладковатый, почти с фруктовым букетом. Приятные, не то, что какие-то «Гвардейские», отдающие чуть ли не горелым моторным маслом.       Сохрани Император того СПОшника, что поделился целой пачкой такого сокровища.       Докурив и кинув крохотный – все тянет продлить это блаженство – окурок в сугроб, Багаров вернулся в барак своего подразделения.       На входе в комнату лейтенанта встретили десятки удивленных взглядов. Все отделение оставалось в комнате. Дед сидел в углу под прицелом бледного сержанта.       - Пытался выйти следом за вами. Не позволил, - доложил Ружнов. – Ни слова не проронил с вашего ухода.       - Товарищ лейтенант, разрешите обратиться! – поднялся Гром. – Как так…       - Не разрешаю. Сержант, очистить помещение. Оставить только этого, - Багаров пальцем указал на Деда.       Гвардейцы незамедлительно выполнили приказ.       - Ты хоть понимаешь, что натворил, дурак? – напустился Дед на Багарова, как лейтенант отпустил Ружнова вместе с остальными. Подняться с места он успел, но лейтенант расстегнул кобуру и демонстративно положил руку на лазпистолет. Дед в своем возрасте мог врукопашную справиться с орком, а из-за Эли может вести себя совершенно непредсказуемо. Подстраховаться было не лишним. - На что ребенка подписал? Подумал бы, что с ней будет!       - Остынь, - бросил Багаров и устало опустился на край кровати. Дистанцию он продолжал выдерживать. - Эля уже давно не ребенок. Сколько ты ей вписал в личное дело? Впрочем, неважно. Она солдат и, позволь сказать, хороший солдат. К тому же это была ее идея, подниматься по служебной лестнице.       — Да что ты несешь? Она еще маленькая. Тем более ксе… — старик зашелся внезапным кашлем. — Мутант! Она му-тант! Ее же свои в расход бросят сразу же!       — Сейчас в расход может пойти каждый, - покачал головой лейтенант. Он глубоко и печально вздохнул. - Если ты не заметил, орки прорвали окружение…       — Но Эля!       - Что Эля? Что Эля, чурбан ты старый?! Ты понимаешь, что скоро будет с ней? Сейчас она безумно нужный член полка, потому что каждый боец у нас на перечет, а что потом? Пополнение! Свежими призывниками-людьми! Кому нужен будет рядовой мутант? Куда ее определят?       - Но…       - Никаких «но»! Она теперь сержант. Даст Император, сможет подняться и до лейтенанта, а опытный офицер куда нужнее любому полку, сколько бы в нем ни было бойцов.       — Это огромный риск! Ее могут и не поднять, потому что она не человек. А снова затеряться ей уже не получиться. Она же теперь унтер! - Дед произнёс это слово, как ругательство.       - На все воля Императора, - Багаров сотворил руками аквилу. - Комиссар участвовал в ее награждении медалью, он же поставил свою визу на нынешнем приказе. Я верю, что он и ходатайство на лейтенантский патент подпишет. Роман Андреевич все-таки очень мудрый человек.       Старик, тихо взвыв, осел на пол. Вот только пристального внимания комиссара сейчас и не хватало Эле.                     ***              Снегопад не унимался, продолжая сыпать белый пух на тройку грузовиков уже с час неспешно продирающихся сквозь эту белую стену. Двигатели машин надсадно шумели, еле-еле справляясь шипованными колесами с сугробами на дорогах. Пожалуй, с ревом разгорячённого мотора могли соперничать только ругань водителя, которому приходилось постоянно следить за тем, чтобы набитый офицерами автобус не сполз с проторённой колеи в какую-нибудь заваленную снегом яму, и намертво там не засел. Перспектива пару часов махать лопатами не улыбалась абсолютно никому.       В салоне машины стояла тяжелая духота, даже несмотря на чуть приоткрытые вентиляционные люки воздух казался неподвижным. Бойцы говорили мало, погруженные в свои мысли о неожиданно свалившимся на них повышении. Далеко не все были готовы к резкой смене статуса и подразделения.       Эля же, держа во рту небольшой фонарик, пришивала к рубашке знаки отличия. Подпрыгивания грубоватой машины на неровной дороге не сильно мешали эльдарке — приноровившись и уперевшись ногой в кресло впереди, девушка ловко клала стежок за стежком. Куда больше мешало ощущение того, что под шинелью только свитер, покусывавший голые руки и плечи. И тот факт, что по приезду эту рубашку надо будет еще напялить на себя.       — Вот, мужики! Все берите пример с сержанта Циркачки, — громко, чтобы было получше слышно в гремящей машине, нарушил тишину лейтенант Волко Вбровкин, новый командир Эли. — Находит любую возможность для приведения в надлежащий порядок внешний вид. Не то, что вы! Глядите, потом еще пополнение не сможет отличить вас от рядовых.       Вальхальцы с уважением взглянули на соратницу. Эля, не обращая ни на что внимание, наложила последний стежок, откусив нитку. Придирчивым взглядом окинула свою работу. Отметила пару неровных стежков, но в целом осталась довольна.       — Как думаете, на какую позицию нас отправят? Где был прорыв или где потише? – спросила она, пряча гимнастерку в мешок.       — Ни туда, и ни сюда — прошел слушок, мы этот прорыв будем ликвидировать руками местных дурачков, — заявил лейтенант, подняв палец вверх.       — Это как так? Мы будем командовать местными?       — Именно. Наше подразделение даже называется официально «Сводная Рота». Свели, значится, нас с призывниками из местных, каких понабрали. На богатырей не рассчитывайте – они все раньше перемерли.       — Ну, хоть какая-то движуха. Постреляем зеленых, а с кем, не важно, — пожал плечами один из угла автобуса. Его поддержали остальные вальхальцы:       — Много ты постреляешь с СПОшником на плечах! - буркнул кто-то из начала машины. Большинство офицеров недовольно поморщилось. - Как бы нас самих не постреляли.       — Огнеметы-то хоть будут?       — Ага. И танки, и орбитальная бомбардировка. Держи карман шире.       — А ну Груздь, не киснуть, – прикрикнул молодой ефрейтор, носящий в полку кличку Красавчик. Этого балагура и главного зачинщика гулянок знали всё бойцы. - Вас послушать так вы уже все в штаны наложили. Нам тут такой шанс выпал. Вон и погоны уже от звезд потяжелели. Не знаю как остальные, а я раскладом доволен. А новичками все были. Ничего, мы ещё сделаем из местных вояк.       Тут машина подпрыгнула, после чего пошла куда ровнее — грузовики, наконец, выбрались к цели. Какая-то военная часть. В отличие от засыпанной дороги, территорию размещения роты уже успели привести в порядок, очистив от большей части снега. И заодно поставили по периметру вышки.       Через минуту гремящие машины одна за другой выкатились на плац и вставали у его края.       — Пошли-пошли-пошли! — потребовал лейтенант, жестами понукая подчиненных быстрее высыпаться из салона.       Одной из первых выпрыгнув на ровный рокрит плаца, Эля увидела толпу. Просто толпу разношерстных призывников разных возрастов, терявшуюся в темноте меж тускло горевших фонарей. Кто-то курил, кто-то переговаривался, но на прибывших гвардейцев никто внимания не обращал. Многие сбились отдельными кучками.       - Какого хрена? – только вымолвил Волко и почесал затылок. Предполагалось, что встреча будет куда более активной.       Капитан Перенков, прибывший на замыкающем автобусе, тоже остался недовольным. Построив вальхальцев, он обратился к СПО, но местные его команды проигнорировали. Кто-то, конечно, обернулся посмотреть, кто разорался на плацу, но тут же повернулись обратно в общие кучи, продолжив прерванные занятия.       Вальхалец флегматично пожал плечами, взял у одного из гвардейцев лазган и неторопливо переключил в автоматический режим. Стробоскоп вспышек и грохот стрельбы привлек столь необходимое внимание, а лучи, промелькнувшие над самыми головами, заставили повалиться на землю.       - Стройся! Стройся, сукины дети! – подбадривая СПОшников, капитан прошелся вдоль всего строя, постреливая над призывниками и иногда в землю перед ними.       Все задвигалось. Призывники сбивались в некое подобие строя, а невесть откуда появились писари муниторума. Видимо, сидели в здании казармы, грелись, а стоило подняться шуму, как высыпали на улицу тут же развернув активную деятельность и подняв дикий гвалт.       Вначале деятельность касалась поиска «негодяя, открывшего стрельбу», но после внушения от капитана перекинулась на наведение порядка среди СПО. Писари выкрикивали фамилии и метались между вальхальцами и призывниками, провожая одних к другим. Эле показалось такое поведение схожим с придурковатыми гретчинами, если их полить из огнемета.       — Давайте быстро. Быстро, товарищи! Находим своих подопечных, знакомимся. Циркачка, Груздь, Красавчик, Динамо, Колода со мной! — лейтенант взмахнул рукой, подзывая своих унтер-офицеров, и сразу же обратился к бойцу с тубусом, ни на шаг не отходившего от командира. — Никодим, знамя!       Секунда и над лейтенантом взвилось штурмовое взводное знамя — алое с золотым перекрестием и одноглазым черепом в центре. Левый глаз которого был перечеркнут серебристой лентой продетой через глазницу.       — Лейтенант Вбровкин! Лейтенант Вбровкин! — один из писарей буквально влетел в Элю, как заведенный тараторя имя. Ничуть не церемонясь Волко сгреб невысокого человечка за шиворот, развернув к себе.       — Я — Вбровкин, что угодно? — мгновенное замешательство писаря моментально сменилось улыбкой.       — Лейтенант Вбровкин! Слава Императору, вы, наконец, здесь. Ваше подразделение уже построено. Прошу за мной, — извернувшись ужом, писарь бросился вдоль неровной шеренги СПО.       — Штабные… — сплюнул Волко, скорым шагом двинувшись за сотрудником муниторума. Эля с остальными спешили следом.       «Подразделение» покрывалось инеем в сумраке под едва светившим фонарем на другой стороне плаца, куда лейтенант строевым шагом повел своих унтер-офицеров. Тридцать пять СПОшников, вооруженных кто лазганом, кто карабином, кто более простым автоганом, кто вообще без ничего, переминались с ноги на ногу. Волко быстро распределил подчинённых, выдав каждому по десятку бойцов с одним напутственным словом «Знакомьтесь!».       — Здравия желаю, товарищи бой… цы… — громко заявила Эля, едва успев приглядеться к новым подопечным, оставшимися неподвижными, точно покачивающиеся от ветра куклы. Эля повнимательнее присмотрелась к бойцам.       Что же, вот и приплыли…       Первое, что бросилось ей в глаза, это очень яркие щеки и носы у своих солдат. Словно они все сверх меры налакались амасека. Только вот, кроме этого, у некоторых из рядовых ощутимо стучали зубы. Некоторые чуть тряслись, вжав головы в низкие воротники курток, но не сводили пристальных взглядов со своего нового сержанта.       - Что у вас за хрень тут твориться? – в растерянности спросила Эля, даже не рассчитывая на конкретный ответ.       Один из ее СПОшников показал пальцем куда-то за спину. В полумраке виднелась вышка, на которой расположился вместе с горелкой стрелок. В руках он держал тяжелый стаббер, направленный в сторону плаца. На остальных вышках стояли такие же солдаты.       Эля покачала головой. Это был какой-то бред. Зачем держать ораву солдат на морозе под прицелом в ожидании вальхальцев? Причем те бойцы, которые ранее встретили вальхальцев, выглядели ведь куда бодрее, нежели эти посиневшие ледяные статуи, да и внимание бойцов на вышках не привлекали. Неужели в это подразделение понабрали неблагонадежных элементов? Впрочем если все так оставить, у Эли в первый же день бойцов не останется. Все в лазарет загремят.       — Товарищ лейтенант, разрешите обратиться, — Эля привлекла внимание Волкова. Гвардеец резко развернулся, нависнув над девушкой.       — Для вас сержант, я лейтенант Вбровкин! — на мгновение Эля стушевалась, но Волко, видя это, добавил. — Хотя, сейчас не до церемоний. Обращайтесь, сержант… Шатова. Что там?       — Когда я могу отвести своих людей в теплое помещение? Не знаю, как долго их уже держат на улице, но они окончательно задубели. С ними бесполезно как-либо общаться.       Волко, нахмурившись, сначала вперся взглядом в Элю, точно задаваясь вопросом, а не сумасшедшая она, а потом в ближайшего солдата. Красные щеки СПОшника были покрыты легким белым налетом. Пар едва вырывался изо рта, будто боец даже не дышал.       Всхрапнув, Волко схватил за воротник писаря и подтянул к себе. Чинуша на ногах не устоял, и висел только на стальных руках вальхальца и крепкой ткани своего воротника.       — Где полагающиеся нам казармы? Моим людям нужно горячее питание и теплое помещение! Показывай!       — Но я не в пра… — заскулил писарь. Эля отметила, нашивку младшего сотрудника на плече бюрократа, но Волко это явно не волновало, он тут же встряхнул и буквально зарычал:       — Не беси меня, заморыш. Иначе я прикажу сержанту сделать то же, что и на Проксиме Альфе! А потом мы все дружно заявим, что ты к нам пришел уже порубленным в солонку. Я доступно объяснил?       Писарь залепетал что-то невнятное, неотрывно смотря на Волко и с хриплым визгом, улетел в обморок, представив какие ужасы могли быть на упомянутой планете. Не исключено, что совершенно выдуманной… Но так спастись от лейтенанта не вышло. Волко резкой пощечиной вернул чиновника в сознание.       — Мы еще не закончили с тобой! Ведешь нас в казармы?       — В-веду… Только не бейте.       — Вот это по-нашему! — лейтенант растекся в довольной улыбке слегка похожей на оскал. - Вот это, понимаю, поступок, — ноги писаря коснулись земли, и он чуть не упал, но Волко припечатал его широкой ладонью по плечу, удержав от падения. — Никодим! Хватай этого и дуй к капитану.       Никодим молча козырнул и, свернув знамя, в сопровождении бледного писаря умчался вдоль строя. Эля глядя им вслед тихо спросила лейтенанта:       — А это не слишком…       — Забей! — отмахнулся Волко. — Никодим — тертый калач в общении с начальством. А чинуша чуть в штаны не наложил — проблем с ним не будет. Ты не служила с нашим капитаном в его бытность лейтенантом? Нет? Ну ладно…       Капитану потребовалось десять секунд, чтобы, к общему ликованию, отдать приказ отправить личный состав в казармы.                     ***              Сводная Рота выступила на следующий день для поиска и уничтожения сбежавших орков. Ксеносов «пасли» винтокрылы и регулярно обстреливали с воздуха, поэтому зеленокожие, изменив своей природе, пытались разбрестись небольшими группками и прятаться в лесу отдельно взятой долины.       Долина называлась Спокойствие, и была почти полностью покрытой лесом, кроме одного уже разрушенного санаториума. Эле это место запомнилось аварийной посадкой и изматывающим маршем по лесу. Там же погиб Томас, храни Император его при троне своем.       Выходы из долины обрушили искусственными оползнями, оставив только тот, что связывал долину с «третьим фронтом». На случай, если орки возомнят себя скалолазами и полезут через обрушенные распадки, там дежурили небольшие отряды наблюдателей.       Грунтовая тропа огибала пологий хребет (по картам можно было определить уклон градусов в тридцать), направляясь к низкому перевалу в соседнюю долину. Там бродили орки. Много или мало, неизвестно, но сам факт их перемещений обнаружила спутниковая разведка.       Грузовик рычал, разрывая громадными колесами снег в колее и двигаясь за десятком таких же машин. Кузова были прикрыты брезентом, и только крайние, сидящие у самого выхода бойцы всматривались в заснеженный лес и вечнозеленые кусты при дороге. Над колонной барражировала пара винтокрылых аппаратов СПО — основная, кроме двух дозорных БТР «Химера», боевая техника роты — грохот двигателей эхом отражался по долине и склону, где шла колонна.       Свежая «Сводная рота» выдвинулась на охоту. Орки, точно вши, прятались вокруг деревьев-«волос», а гвардейцы должны были словно гребень вычесать заразу из долины.       Эля сидела у самого пандуса, щелкая четками в живой руке. Да, она нервничала, и размеренное перекидывание круглых деревянных костяшек ее успокаивало. С ее позиции были видны либо черно-рыжие стволы ниже по склону, либо позади идущий грузовик. В его кабине виднелись двое бойцов – стрелок и водитель. Оба хмурые.       Эля вполне разделяла их настроение – враги где-то рядом, а, например, у нее в грузовике целое отделение беспомощных, необстрелянных подопечных из местных совсем молодых пареньков. Вот выдали ведь на ее голову! И у самой даже лазган отобрали. По словам интенданта, для какого-то безоружного рядового. Выдали только пистолет, потому что «острейший дефицит оружия».       Откуда-то впереди колонны раздалась автоматная очередь. Грузовик резко затормозил. Задние колеса немного повело в сторону. Следовавшая машина едва не врезалась в кузов, съехав в кювет.       Кто-то из подчиненных пригнулся, кто-то, наоборот, всполошился, замотал головой, пытаясь что-то увидеть через брезент тента. Все сразу застрочили «что, что, что». Эля, шикнула на солдат, проверила связь по комм-бусине.       Канал вокса полнился руганью. Командиры пытались выпытать, кто и почему стрелял, но очень несвязно и потому безуспешно. К их речи примешивались недовольные возгласы из хвоста колонны, чьи машины чуть не столкнулись друг с другом.       Эля вздохнула – никакого порядка у командования не оказалось, лишнее напоминание, что и офицеры в роте ещё слишком неопытны – и попыталась выглянуть из-за тента.       Вокруг раскинулся все тот же склон с лесом и скалами метрах в двухстах выше. Дальше они перерастали в совсем неприступный каменный подъем даже без растительности. В глаза бросались только два причудливо сросшихся дерева, несколько поваленных деревьев почти у самых скал и орки… Орки, сыпавшие толпой из-за сугробов и тех самых поваленных деревьев.       Орки, видимо, в которых принялся стрелять неизвестный гвардеец, сообразили, что их обнаружили, и бросились в атаку. Воздух наполнился оглушительным грохотом стрелял. Зеленокожие особо не целились, и трассирующие пули летели во все стороны. Несколько пробили опаленные отверстия в тенте элиного грузовика. По счастью, гораздо выше, чем были головы солдат.       Сразу стало ясно – действовать надо быстро и самостоятельно – шум из вокс-бусины никак не походил на конкретные приказы. Эля выхватила лазпистолет:       - Отделение, все из машины! Оружие к бою! – крикнула эльдарка и ловко выскочила из кузова на дорогу, оттуда тут же подобралась к канаве у обочины.       Теперь можно осмотреться, как следует. Прикинуть поле боя.       Орки, не переставая стрелять, торопливо брели по сугробам, спотыкаясь и проваливаясь в снег. По старой привычке они хотели навязать людишкам ближний бой. Зеленокожие, казалось, повылезали из каждой щели и заполонили весь склон своими мерзким тушами.       Вот бы их сейчас проредить как следует!       В руках у Эли только пистолет, а он хорош только в упор – мощности не хватит. Эля обернулась к своим подчиненным и едва подавила вопль ужаса и обиды.       Солдаты, по сути, перепуганные мальчишки, неловко выбирались из кузова и медленно сползали на дорогу, толпясь как в машине, так и перед ней. Какой-нибудь орк мог запросто перебить их одной короткой очередью, и все, прощай целое отделение.       - Быстрее, пока вас не перестреляли! – прикрикнула Эля, и солдаты ускорились. Настолько, что затормозившего бойца аж вытолкнули из машины. Тот упал на землю и затих.       Вот, уже у нее раненный, и даже не от врага…       - Отделение, ко мне! Рассредоточиться и занять позиции у обочины! Живо-живо-живо! – приказала Эля спустившимся на землю бойцам, но так и продолжавших стоять, пригнувшись, у транспорта.       - Вы слышали?! Вперед, скоты! – раздался зычный голос из столпившегося отделения.       Эля смогла рассмотреть паренька в серой парке и кепи с мехом. Это был Костел. Он выглядел стройным, подтянутым, особенно на фоне однополчан, и совершенно не растерянным. Держа в одной руке лазган, он другой хватал бойцов и указывал им их место:       - Андре, хватай Мэтта и обходи грузовик. Там завалитесь в канаву. И не потеряй пушку, дубина! Всё! Пошел-пошел!       - Лоу! Вперед! В канаву прямо! – приказ сопровождался смачным пинком, Лоу аж полетел в снег, но в нужном направлении. Сам Костэл остался у машины, скрывшись за колесом. Так себе защита, но лучше, чем в полный рост или на голой дороге.       А Костэл молодец. Его мгновенно слушались. Эля не удержалась от мыслей с нескромной завистью к таким способностям.       К Эле, буквально под бок, привалились двое. Обняли лазганы и лежат, смотрят, вылупив глаза. Ждут чего-то вместо того, чтобы сражаться!       - Отделение! По оркам! Беглым! Огонь! – громко, перекрикивая шум орочьей стрельбы, крикнула Эля во всю силу легких.       Услышали, хвала Императору, все.       Призывники палили не лучше орков. Лучи и пули цепляли деревья, взметали снег, иногда попадали по оркам, вырывая от них куски плоти. Крупные зеленокожие были хорошей целью, медленно бредущей по сугробам, но солдаты никогда не видели еще таких монстров и страшно боялись.       Может, кроме некоторых. Костэл, прижавшись к колесу грузовика, стрелял мало, одиночными выстрелами, экономил заряд лазгана. Быстро приноровившись, он, как первоклассный снайпер, попадал раз за разом.       Восхитительно, хотя бы один настоящий воин среди ее несмышленышей.       Жаль только, один воин не перебьет всех орков. Они продолжали переть вперед, поливая ответным огнем дорогу. У машин ближе к голове колонны уже лежали убитые. Тех, кто сзади, Эле было не видно из-за грузовика соседей, перекрывшего обзор.       Часть зеленокожих отрезало от людей всего метров пятьдесят. Израненные, истекающие бурой и зеленой слизью, они остервенело перли вперед, поливая огнем гвардейцев. В каждого орка нужно было всадить далеко не одно попадание, чтобы убить.       - Отделение! Цельтесь по самым крупным! Без них орки запаникуют! – потребовала Эля. – Концентрируйте огонь на одном!       - А на каком именно? – поинтересовался ближайший боец. Хлорик, если Эля правильно запомнила на перекличке.       - Да вон в того! – подал голос Костэл из-за спины. Его луч зацепил одного из орков. Выбор был верен, орк тащил целый тяжелый стаббер на вытянутой руке без каких-либо затруднений.       Половина отделения дала дружный залп в несуна, буквально растерзав его в лоскуты. Вторая либо не заметила, либо в принципе проигнорировала.       - Сержант, мы с вами. Укажите цель! – попросил Хлорик.       Эля выглянула из укрытия для поиска подходящей цели самой себе и своим двум паникерам крайне вовремя. Один из орков швырнул прямо к ней грубый баллон на ручке.       - Граната! – завопил один из призывников, Эля даже не заметила кто именно.       Орочья взрывчатка пролетела по дуге и почти упала посередине позиций Эли. В последний момент, когда люди уже прощались с жизнью, эльдарка протезом перехватила гранату в воздухе и, точно спортивный молот, отправила обратно в лес.       Взрыв посек ветви деревьев, но не зацепил ни своих, ни врагов.       Повезло, хоть отделение живо.       А отделение смотрело, разинув рты, на своего сержанта, прекратив стрелять. Костэл чуть не выронил лазган от увиденного зрелища. Это даже напомнило, как на нее смотрели призывники в осажденном городе – с восхищением, изумлением… После и с обожанием.       - Чего уставились? Орки там! Стреляйте! – вырвала Эля подчиненных из прострации и юркнула обратно в канаву, под защиту склона.       - Мэм, так точно, мэм! – первым спохватился Костэл, даже хлопнув рукой по кепке, будто честь отдает. Подняв лазган, он прокричал остальным. – Огонь, дебилы! Сдохнуть хотите в первом же бою?       Грубые окрики возымели действие на местных. Они словно обрели второе дыхание. Эля не могла ни нарадоваться.       Соседнее отделение за время боя наконец-то расчехлило тяжелое вооружение. Станковый болтер завыл, застучал, огненной плетью прошелся по лесу, разрывая орков. На участке перед Элей сразу стало на порядок чище.       Из-за грузовика, с хвоста колонны раздались ликующие крики, переросшие в безумные команды:       - Вперед! В атаку! Сомнем их!       Сержант с пистолетом наперевес бросился с дороги, увязая в снегу и размахивая лазпистолетом и саблей. За ним лезли его стрелки, так же медленно подбредая в сугробах. Без укрытий.       За что и поплатились. Из-за поваленных болтерной очередью деревьев поднялся здоровенный орк, монструозное оружие в его лапах навелось на беззащитных бойцов. Попасть же в монстра с других участков дороги оказалось невозможным из-за наклона склона.       Эля не сомневалась ни секунды       - Прикройте меня! – крикнула девушка и бросилась следом к обреченным однополчанам.       Вовремя не успела.       Орк со стаббером расстрелял в мясо сержанта и начал выцеливать солдат по одному. Медленно, методично, с расстановкой. Словно волна, сначала от пуль взметался снег по направлению к завязшему в снегу человеку, а потом тушку гвардейца разрывало на куски, будто акула.       Когда Эля оказалась рядом, на склоне лежало шестеро выпотрошенных людей. Тонкий наст удерживал Элю, она не проваливалась и двигалась, как на асфальте.       Эля подняла пистолет, стреляя на бегу. Несколько выстрелов прошло мимо, один оторвал орку ухо. Это привлекло внимание зеленокожего – он тут же с рявканьем развернул оружие в сторону эльдарки, оставив людей в покое.       Первая очередь прошла в дюйме от головы Эли, а когда прогремела вторая, она уже покрыла оставшиеся два десятка метров и перепрыгнула через орка. Удар! Спикировав на монстра, эльдарка располовинила его И сразу же бросилась назад. Сверху склона неслась уже новая волна противников. Стоит Эле задержаться и вся эта толпа отработает по ней.       Наст трещал, но держал Элю, все так же петляющую зигзагом. Орки продолжали стрелять, кроша снег вокруг эльдарки.       Смертоносный град прекратила сначала очередь из тяжелого болтера, а потом и луч мультилазера, прилетевший откуда-то сбоку. Оглянувшись, Эля увидела БТР «Химера», ползущий по склону вдоль дороги и скашивающий орков пачками. В грохоте стрельбы шум мотора совсем не был слышен.       БТР из хвоста колонны, продираясь через глубокий снег, добрался до места атаки и ударом с фланга счищал склон от зеленокожих. Орки, не выдержавшие огня с двух сторон, дрогнули.       Бронетранпортер проехал мимо Эли, и она, прикрывшись его громадным бортом от огня орков, невредимой добралась до дороги к своему отделению.       - Сержант! Мэм! Это было бесподобно! Как вам удалось? – засыпали вопросами призывники, стоило ей соскользнуть с сугроба к грузовику.       - Тренируйтесь в три раза упорнее, чем сейчас, и добьетесь успеха, - процитировала Эля один из агитационных плакатов. Такой ответ подразделение удовлетворил. Не говорить же им, что человеку никогда не сравняться в ловкости с эльдаром!       - Все целы? – главный вопрос Эля задала чуть позже, чем планировала.       Почти все солдаты остались невредимыми – чудо!       Только Хлорик и тот, упавший с грузовика, не шевелились. Первым Эля осмотрела ближайшего к себе бойца – Хлорика.       От касания он словно застонал, но стоило его перевернуть, как сразу становилось ясно, что призывник скончался. В животе зияла колотая рана. Кровь пропитала одежду, протопила ямку в рыхлом снегу и скопилась на дне канавы.       Пуля или осколок. Эля сжала кулаки от обиды – пока она пыталась спасти соседнее отделение, потеряла своего человека.       Стон был просто воздухом, вышедшим из легких, если вообще не почудился.       - Соберите оружие и целую амуницию, но только с людей! Оружие ксеносов не трогать, не то покалечитесь! - приказала Эля, вспомнив опыт с сержантом Кувалдориным. Им тогда тоже очень не хватало оружия и теплой одежды. Костэл тут же продублировал ее требования, разъяснив подробнее рукоприкладством что именно надо делать.       Призывник, лежавший у грузовика, просто свернул шею при падении из кузова. Обидно, даже повоевать не успел.       - У этого тоже, - эльдарка показала на распростертого бойца и стала вслушиваться в комм-бусину.       Капитан приказывал всем срочно перегруппироваться и продолжить путь.       - Ребята, шибче давайте! У нас еще есть работенка! – велела Эля подчиненным, меняя в лазпистолете батарею.               ***              - …Шесть автомашин выведено из строя, четверо сержантов погибло и двадцать восемь солдат, - капитан хлопнул журналом по столу. – И это всего лишь на полсотни с лишним орков! Где-нибудь на другой планетке я бы и не заметил такой халатности моих же подчиненных, но тут! Тут вам не там! Тут каждый дурак с лазганом на счету, а вы их тратите, как мелочь в автомате со жратвой!       В палатке перед командиром выстроились лейтенанты и сержанты взвода. Перебив сбегавших зеленокожих, колонна добралась до запланированного на стоянку места. Там же разбили лагерь, захоронили павших… и начали разбор полетов.       - …Вот вы, лейтенант Вбровкин, тоже далеко не молодец. Ваш сержант кинулся в штыковую на орков, наплевав на строй и основную задачу – защитить колонну. Сам сдох и кучу народу угробил с собой.       Эля вздрогнула, потупилась. Ей тоже должно достаться – пока она пыталась спасти соседей, у нее погиб подчиненный. Капитан заметил, как она пошевелилась и тут же обратил на это внимание:       - А вам, сержант Циркачка, стоило бы поменьше выделываться и бросаться защищать каждого. Всех не спа-се-те! Из-за вашей «вылазки» ваши же солдаты стушевались и перестали стрелять. Орки почти прорвались на соседней позиции, которую вы должны были прикрывать огнем, - с каждой вариацией «вы», «ваши» капитан тыкал пальцем в сторону Эли. – Мы были на волосок от гибели. Не успей БТР, хоронили бы не каких-то три десятка человек, а почти всех. В первом же бою, и в полном составе…       Капитан прошелся с претензиями и замечаниями еще нескольким офицерам, после вернулся к центру строя и обратился ко всем:       - …Но должен все-таки заметить, мы живы и справились с первой группой орков. Для наших молокососов это была неплохая первая проверка боем. Впереди нас ждет их еще больше. Приказываю – разместить личный состав по транспортам. Мы продолжаем выполнение операции. Сохрани нас Император!       С «разбора полетов» Эля вышла в скверном настроении. Она не допустила гибели целого отделения из-за ошибки их командира, и за это же получила нагоняй. Где же справедливость?       Впрочем, всегда могло быть хуже! Она сама уцелела, хотя от смерти прошла на волосок, и почти все ее отделение тоже цело. За исключением двух бойцов… И обе смерти от крайней неподготовленности – один не смог вылезти из кузова, а второго никто не смог перевязать. Может, не только в командире основа для выживания отряда? Да не, глупости – командир должен был бы их натаскать перед боем.       Спокойно, она справится…       Надо всего лишь впихнуть в ее призывников нормальный месячный курс подготовки за вечер. Всего-то!       Но она что-нибудь придумает, обязательно. Одну группу призывников она-то смогла натаскать до достойного уровня.       Отделение собралось возле костерка. В основном молчали, только Костэл внушал им мысль о вертикали власти и жизненной необходимости подчинения для выживания. В принципе, все его слова были абсолютно правильными.       Костэл заметил Элю первым и тут же бодро вскочил и направился к ней. Остальные призывники поднимались куда более вяло. Костэл перехватил сержанта за десять шагов до костра и принял строевую стойку:       - Мэм, во время вашего отсутствия прибыло пополнение из соседнего отделения. Отделение полностью укомплектовано личным составом и готово к действиям. Рядовой Костэл, доклад окончен, мэм!       Двое новоприбывших выглядели так, словно уже влились в компанию. Даже поднявшись в присутствии командира, они тихо переговаривались с соседями и хихикали. Дорассказывали прерванный анекдот, видимо. Отвесить бы им за это подзатыльник, но на первый раз можно простить.       - Хорошо справляешься. Молодец, - Эля хлопнула призывника по плечу. – Нечасто увидишь среди новичков такую исполнительность. Особенно в перестрелке с орками.       - Мэм, стараюсь, мэм! – Костэл оставался серьезным, несмотря на похвалу. Дома его, что ли, так вымуштровали?       - Отделение, стройся! – призывники на удивление быстро встали по росту. Замешкавшегося Тоби товарищи сами поставили, где ему полагалось стоять. – Отдых окончен. Проверяйте оружие и марш за мной. Сегодня нас ждет еще один переезд. Как поняли?       «Так точно» - дружно ответствовал строй. По сравнению с первой встречей на плацу, сейчас отделение ощущалось иначе. Как же орки прекрасно прочищают мозги-то. Эля даже улыбнулась от такой мысли.       - Рядовой Костэл, ко мне! Остальные, в колонну по двое становись и к грузовику, - Эля указала на транспорт рукой, - шагом марш!       Перестроение не вызвало у призывников проблем, и они бодро зашагали к машине. Эля же смогла без свидетелей обратиться к Костэлу.       - Почему у Тоби фингал под глазом? – строго спросила эльдарка, заглядывая в глаза человеку.       Призывник аж поперхнулся. Эля буквально ощутила, как забилось его сердце. Прокашлявшись, Костэл выпрямился и спутанно доложил:       - Мэм, он… говорил плохие вещи про вас. Мы его… переубедили. По-свойски. Он понял свою ошибку.       - Слишком грубо. В следующий раз такое конфликты решать через меня. И никакой самодеятельности.       - Но он же понял, и это самое главное, верно?       Крыть было нечем – Эля и сама бы врезала Тоби, узнай, что такого он говорил о ней за спиной. Вот только сержант может навалять подчиненному, и имперский закон будет на его стороне, а рядовой уже нет. А еще рядовой не должен указывать гвардейцу выше по званию:       - Не перечь командиру. Это плохо сказывается на рядовом составе.       - Мэм, этого больше не повториться, мэм!       - То-то же. Идем к машине, а то без нас всех орков перебьют. И да, спасибо за службу…        ***              Дорогие Дед и ребята.       Прошу простить – написать и передать с пилотами-снабженцами письмо у меня получилось только сейчас, а прошло уже почти две недели!       У меня все хорошо. Лейтенант Волко оказался достаточно добрым, но это у него, наверное, с непривычки. Сама я тоже обвыкаюсь с новым статусом.       Отделение у меня замечательное – послушные, быстро учатся с моего примера. Самый лучший из них – Костэл. Не рядовой, а мечта. Дальше неразборчиво и старательно замарано. С точки зрения сержанта, разумеется. Исполнительный, очень активно помогает руководить моими «балбесиками». Балбесики, потому что им всегда надо повторить дважды. А некоторым если не напомнить, так в бой с не заряженным лазганом пойдут. Спасибо Костэлу, без него следить за всем было бы крайне утомительно. Не выдержала бы и кого-нибудь пристукнула еще на первой неделе. Хотя, может, так и стоило поступить?       Одна беда у Костэла – больно он часто ходит поболтать в соседний взвод. Пару раз приходилось самой его разыскивать. Я ему тогда уши надрала как следует.       Потери у нас есть, но это по большей части трусы – сама видела их трупы. Застрелены в спину, лежали так, словно пытались убежать. И это при том, что сражаемся мы не с самыми многочисленными отрядами орков! Должна отметить, что мне очень везет – Волко ставит нас обычно на второстепенных направлениях или во второй линии, так что у нас «текучки кадров» особо нет. На данный момент у меня трое погибших и один раненный, так что можно считать, легко отделались.       Скоро мы прижучим орков на нашем участке и вернемся к вам. Пишу, потому что их пока утюжит авиация (а она всегда первой «обрабатывает» орков. Мы потом идем по разрушенному лесу и добиваем уцелевших), и у меня есть время на личные «мелочи», как это называет Волко.       Передаю горячий привет вам всем и особенно Багарову. Без его подготовки я бы сюда не попала! И я даже разок смогла навести на орков местных летунов. Это было круто! Зеленых разметало в клочки, а пол леса перепахало и сожгло в угли...              Комиссар хмыкнул и вложил листок обратно в конверт. Проклеив край, он швырнул письмо к небольшой кучке таких же записок из Сводной Роты. Такова его обязанность, как политофицера.       По крайней мере, вопреки ожиданиям, ничего плохого в этой Роте не происходит. Почти все письма сочетали из себя обычные жалобы на то, что плохо кормят или «тут стреляют». При этом нельзя не согласиться, что эксперимент полковника идет вполне успешно… В отличии от всего остального.       Стол в комнате комиссара как обычно был завален бумагами. Вместе с военными журналами и личными делами столешницу прятали от взгляда обращения от гражданских.       Для начала «полиция» - самоназвание местных сил правопорядка – не справляется с комендантским часом и прочими ночными нарушителями. Город потихоньку начинает захлестывать волна преступности, в частности грабежей. На просьбы местных чинуш посодействовать была выделена целая папка толщиной выше армейской кружки.       Ради этого полковник стал понемногу снимать с фронта вальхальцев – у гвардейцев неплохо получалось «не пущать» и «стрелять на поражение». Впрочем, несколько блок-постов и патрулей в центральной части города не спасали положение. А вот фронты ослабило, и ситуация там держится только на благословении Императора, не позволяющему оркам снова применить своё неизвестное устройство, вырваться из горы и наброситься на ослабевших людей.       Про ослабевших людей… Их жалобы на гвардейцев занимали стопку в три раза больше, чем просьбы органов правопорядка. Хуже всего то, что две трети из них не больше, чем выдумка или попытка сорвать с армии что-нибудь весомое в свою пользу. Но ведь на разбирательства и поиск виновных уходит драгоценное время… А ведь Роман даже не смог разобраться с «невидимыми орками», дурящими опытного охотника на орков сержанта Кувалдорина. И этот конкретный случай – капля в море! Люди на линии фронта продолжали гибнуть, причём в странных обстоятельствах, а комиссар даже не в курсе, почему, и времени на расследования у него нет.       От бедственного положения хотелось грубо выразиться и пойти с болт-пистолетом наперевес мочить первых, кто покажется подозрительным.       А что? У других комиссаров вполне рабочий вариант! Чем он хуже?       Поднявшись из-за стола – затекшая спина звонко хрустнула – Роман достал из кобуры болт-пистолет и проверил магазин. Полон крупнокалиберных патронов, как обычно.       - Тащ комиссар, - на пороге остановился дежурный по этажу с огромной пачкой бумаг. Настолько огромной, что как раз закрывало ему лицо, только фуражка над стопкой виднелась, - вам прислали. Говорят жалобы на «нелегальное экспроприирование рабочей силы». Куда их класть?       Роман Андреевич хлопнул на свободный краешек стола.       Дежурный опять приволок кляузы на призыв в Сводную Роту. Гражданских уведомили о переходе власти к военным и тем более о призыве. Последнее, правда, после выламывания входной двери квартиры, но жителям всегда давали возможность ознакомиться с приказом администрации.       Грубо, очень грубо, но комиссар подозревал, что так полковнику порекомендовал экс-губернатор. Мол, люди попрячутся, стоит заикнуться о призыве в СМИ, а если резким маневром пройтись по домам, то будет шанс наскрести рекрутов. И полковник согласился, ведь это же «так просто и эффективно». Дурень недальновидный!       К роте необстрелянных призывников он получит еще и недовольство гражданских. Пока они еще выражают свой настрой в письменном виде, а когда «чернила кончатся», может пролиться кровь.       Роман Андреевич резким движением взвел затвор. Звука получилось два – железный стук деталей и громкий хлопок дверью. Поток слов, брошенный вдогонку трусливому дежурному, длился шесть минут и имел из цензурных слов только два - «гвардеец Смирнов». Выпустив пар и успокоившись, комиссар сел обратно за стол и принялся рассматривать следующие бумаги в очереди.       «Доклад о дебоше, устроенном группировкой опозорившихся гвардейцев… Меры уже приняты — гвардейцы заключены под стражу и привлечены к дополнительным позорным нарядам вне очереди…»       «Дебош»? Сразу видно, что Ларин со своими вычурностями, не выжженными даже двадцатью годами сплошных боев.       Что же вы, товарищ Ларин, так обзываете своих подчиненных, которые справляли день рождения друга? Не во время же дежурства они это устроили.        «…Распив ящик высокоградусных напитков, гвардейцы составили стенгазету, нанеся урон чести и достоинству командованию полка, наших сотоварищей по оружию и лично вас, Роман Андреевич, а затем устроили концерт, выкрав музыкальные инструменты у горнистов и товарищей по полку. За оным они и были задержаны подоспевшей группой дежурного по роте. Подстрекатель выявлен – ефрейтор с кличкой «Красавчик»…»       Умеют же веселиться, а Красавчик тем более. Он, конечно, уже недели две как в Сводной Роте…       А вот в родной Схоле…       Мысли о том, что у комиссара набралось неоформленных бумаг как минимум за две недели, растворились под нахлынувшими воспоминаниями.        В родной Схоле Прогениум всех бы аккуратно завернули сразу в штрафной полк. В назидание остальным. Но ведь всё равно кутили, пусть и не так масштабно.       От приятного воспоминания на душе стало полегче, а груз усталости словно стал чуточку легче. Правда от мыслей про высокоградусный амасек проявилась фантомная изжога. Слишком много спирта и слишком мало объема в порции, так что нет ни вкуса, ни удовольствия от количества.       То ли дело пиво! Не из крахмала, опилок или какую еще дрянь производители всыпают в бродильный чан, а из настоящего отборного зернового сырья, сделанного по всем правилам. Тот первый и последний раз, когда его довелось пить, был еще в курсантские годы, потому что потом что ни планета, пива либо нет в принципе, либо качество у него говно, либо нет времени до него добраться и насладится, как подобает. И тот день тоже был важным, как и у проштрафившихся гвардейцев — праздновали учебным взводом чей-то день рождения. Вот только чей, когда и как именно, в памяти не сохранилось. Только чувство веселья, обрывки смеха.       Но главное, там были товарищи. Те, с кем можно выпить, расслабиться, выговориться.       А сейчас вокруг буквально никого. Никого из тех, с кем можно просто поговорить хотя бы. В глазах гвардейцев уважение и скрытый подсознательный страх политофицера. Или не скрытый, как у дежурного по этажу. Офицеры еще меньше скрывают ужас. Да даже Бромов, золотой человек, отличный боец и товарищ, ни разу не предлагал побыть в неформальной обстановке, несмотря на весьма хорошие отношения. Так, прочь лишние мысли       Что касается смутьянов, надо бы на досуге взглянуть на стенгазету — полковая типография не очень хорошо работает в последнее время. Может, им стоит добавить свежие умы в штат? В качестве исправительных работ после завершения кампании на этой планетке.       Бросив взгляд в начало рапорта, комиссар увидел фамилию основного виновника торжества, не считая подстрекателя, и наказания гвардейцев — Фролов Константин Иванович.       Роман знал об этом человеке буквально все. Личное дело не сильно пестрело замечаниями. Хороший, исполнительный боец, без нареканий до сегодняшнего дня. Когда день рождения проходит в таких безумных условиях, может и «сорвать крышу».       А когда у него самого-то день рождения?       Что-то там в июне, вроде бы. И когда это будет по местной системе времени? И как отмечать…       Не важно!!! Сейчас война, которая никогда не кончится. Нет времени на такие сентиментальные глупости.       Помассировав виски и стерев слезинку в углу глаза — слишком долго сидит за бумагами, вот глаза и слезятся! — Роман Андреевич поднял взгляд на звякнувшие настенные часы.       На циферблате стрелки показывали одиннадцать. Оставалось понять, одиннадцать утра или вечера.       Когда вторую неделю погружен в бумаги, за временем не уследить. Впрочем, раз дежурный принес кляузы, то уже вечер. Осталось угадать число.                     ***              Третья неделя подходила к триумфальному завершению – Рота вместе с авиацией загнала орков в «угол». Углом стал участок долины, упирающийся в отвесные скалы с двух сторон. Подняться невозможно, а вырваться только через цепи гвардейцев.       Это будет последний бой со сбежавшими орками!       - За мной! – крикнула Эля, спрыгивая с грузовика. Пока воодушевленные скорой развязкой бойцы выбирались из кузова, она осмотрелась.       Скалы высились почти в трех километрах от их расположения. И все это расстояние занимал переломанный лес. Роте нужно прочесать перепаханную местность и добить тех, кто умудрился пережить бомбардировку. Шансы напороться на таких везунчиков были, потому что ни одна авиагруппа не способна отутюжить каждый квадратный метр земли.       Как только солдаты доберутся до конца долины, последствия прорыва третьего фронта будут считаться ликвидированными.       - В боевой порядок! Набрать интервал пять метров! – командовала Эля, и отряд тут же выполнял. Линия бойцов выстроилась перед сержантом и бегом набрала промежутки друг между другом.       Все шло четко, без задержек, даже Костэл особо не участвовал, ограничился только ободряющими словами.       - Примкнуть штыки! – велела эльдарка, посматривая на небо. Справа от нее висели скалы, а слева выстраивались прочие подразделения. Позади техническая группа маскировала грузовики как могла. Рядом с ними замерли две оставшиеся «Химеры» - последний рубеж, оберегающий лагерь от орков, если те вдруг прорвутся через цепь стрелков. Сами бронетранспортеры оставались слишком уязвимыми в лесу.       В небо взвилась зеленая ракета, по воксу продублировали команду «вперед».       Операция началась.       Эля оставалась слегка позади цепи, контролируя поведение своих подчиненных. Оружие наготове, сержант вслушивалась в окружающие звуки – похрустывал замерзающий пепел под сапогами, позади затихал рокот моторов «Химер».       Первого уцелевшего орка нашли через сотню метров. Зеленокожий провалился в яму и не мог выбраться, но вполне активно отстреливался от пытавшихся заглянуть к нему. Монстра успокоили гранатой, задержавшись лишь на несколько секунд проверить его гибель и наградить контрольным в голову.       Каждый одинокий орк получал залп от всей цепи стрелков. Это оставалось достаточно для полного уничтожения.       Если встречалась группа, то отделение ложилось, пряталось за поваленными стволами деревьев и короткими очередями скашивала монстра за монстром. Лишь один раз пришлось закидать бегущих орков гранатами, но это оказалась группа с феноменально большим количеством бойцов – целых восемь штук.        Осмотр, проверка, прочесывание подозрительных мест выстрелами и снова. Шаг за шагом, час за часом, пока вдруг не раздался крик:       - Вижу скалы!       Через деревья действительно проглядывала белая от налипшего снега каменная стена. Значит, у орков осталось не больше полсотни метров пространства.       На оставшемся пути стрелковых цепей встретился лишь один зеленокожий. Он не успел как-либо навредить людям – лазерные очереди прошили его с нескольких сторон.       Наконец, впередиидущий солдат подбежал к скале и похлопал ее раскрытой ладонью.       Дошли до конца долины.       Орки уничтожены.       Победа.       Рота, благополучно вернувшись в лагерь, могла позволить себе немного отдохнуть и развлечься. Капитан отрапортовал по воксу командованию об успешном выполнении операции. И объявил подготовку формы к следующему утру. Завтра в расположение лагеря прибудут репортеры, которые раструбят о подвигах Сводной Роты по всей планете во славу мудрости губернатора и полковника.       Эля расположила обмундирование на койке в просторной палатке отделения и вычищала пятна грязи, мурлыкая под нос имперский марш, в полном одиночестве. Своим бойцам она разрешила немного отдохнуть с друзьями после боя. Они еще успеют надраить форму, и не успеют испачкаться.       Полог палатки на мгновение открылся и внутрь кто-то вошел. Эля сидела спиной ко входу и не увидела вошедшего, но сразу же почувствовала порыв холодного воздуха.       - С-сержант Шатова! – сорвавшимся голосом окликнули эльдарку. Это был Тоби. – Ни с места…       Эля оглянулась. Рядовой так и остался в боевом облачени, даже с бронежилетом, лицом крайне бледен, у него подрагивали ноги, а рука сжимала пистолет у живота. Ствол пистолета смотрел на Элю.       Эля вздрогнула, но пошевелиться побоялась. Не хотелось испытывать Тоби.       Но что делать?       Надо попытаться успокоить его для начала и аккуратно приблизиться.       - Т-тоби, что за шутки? – Эля медленно развернулась и потянулась к шинели, лежащей на краю кровати. Бронированная ткань могла спасти от выстрела из пистолета.       - Ни с места! Я буду стрелять! – взвизгнул призывник и поднял пистолет. Оружие сильно водило из стороны в сторону. От парня ощутимо тянуло буквально всепоглощающим ужасом.       - Мне холодно, вообще-то.       - Все равно!       Без шинели Эле надо только немного сократить расстояние, а потом одним броском обезоружить наглеца, чтобы не успел выстрелить. Вступать в перестрелку будет куда опаснее.       - Какая муха тебя укусила, Тоби? Ты же хороший солдат, а идешь на преступление, - Тобиас вздрогнул и нервно сглотнул, а Эля сделала небольшой шаг в проход между койками, продолжая заговаривать зубы. - Тебя ведь расстреляют за нападение на старшего по званию…       - Ваш труп – мой единственный шанс!       Опачки, а вот такой поворот событий не был предусмотрен. Заявление призывника сильно удивило Элю, но она уже была в проходе, на прямой линии от Тоби.       - Кто тебе угрожает? Или что? Ты слышишь голоса в голове? Или это кто-то из роты?       Тобиас нажал на спуск.       Ничего не произошло.       Тобиас заколебался, перевел удивленный взгляд на не выстрелившее оружие, чем воспользовалась Эля. Эльдарка бросилась на призывника прежде, чем он успел бы что-то еще предпринять.       Стальной протез выкрутил кисть с оружием, оставив багровые гематомы. Пистолет грохнулся на пол.       Эля развернула Тоби к себе спиной, вывернув ему конечность.       - Вот теперь поговорим, иначе я сломаю тебе руку. Если ты все мне расскажешь, то я, так уж и быть, спасу тебя от расстрела, - прошипела Эля. Ей не хотелось калечить своего призывника-тихоню, но внезапное предательство остро напомнило случай с культистами-слаанешистами. Они тоже все прикидывались образцовыми гражданами Империума, пока внезапно не перебили целый госпиталь и тыловую часть полка.       - Он не заряжен… - с ужасом в голосе выдохнул Тоби и заплакал.       Поговорить не получилось.       Раздался звук горна.       Трубили побудку.       Почему-то вечером…       - Чего? – только и успела спросить Эля перед тем, как случилось непоправимое.       Со всех сторон почти одновременно раздались выстрелы. Складывалось ощущение, что перестрелка началась по всему лагерю.       Палатку исполосовали лазерные лучи со всех сторон. Один из них разбил лампу и погрузил все в полумрак. Короткая очередь ударила в живот и голову Тоби. Броня треснула от попаданий, кровавый пар брызнул между развороченных ребер, а голова разлетелась мелкими ошметками.       Эля вскрикнула от обжегшего ее пара и бросилась на пол. Тело Тоби рухнуло рядом. Раздробленный лазером и паром торс лежал в бронежилете, как желток в треснутой скорлупе. По иронии судьбы Броня, предназначавшаяся для спасения призывника, пришедшего её убить, спасла эльдарку. Не надень Тоби защиту, Элю бы прострелило насквозь через призывника.       Шипя от боли на лице, эльдарка подползла к койке и достала с нее лазпистолет. Уж он-то был всегда заряжен.       Продырявленный полог отодвинул ствол лазгана, и внутрь вошел СПОшник. Эля выстрелила первой. Луч вошел в лицо вошедшему, разорвав ему голову.       - Какого хрена? – раздалось снаружи палатки. Это был Андре, один из ее отделения. Короткая очередь вновь продырявила полог, пролетев над головой эльдарки. – Она жива!       Несколько выстрелов на звук не принесло результатов и Эле – Андре только еще больше разорался, отбегая от палатки:       - Доставайте гранаты! Плевать на приказ – мне жизнь дороже даже ящика взрывчатки…       Ее пытаются убить. Все как в кошмарных воспоминаниях из прошлого. Хорошо только, не пытаются изнасиловать. Но это может быть впереди, если что-то останется после гранат.       Сначала надо отбиться, а иначе разбираться потом будет некому. Из сумки Эля вытащила дымовую гранату.       Густое облако заволокло пространство вокруг и внутри палатки, поглотив большую часть отряда предателей. Раздалась ругань, пальба наугад. Несколько выстрелов промелькнуло опасно близко от эльдарки. По голосам Эля узнала бойцов из своего отделения. Кроме Андре там точно был еще и Лоу.       - Предатели… - проскрежетала сквозь зубы Эля и, обуянная гневом, обострившим ее чувства, подскочила к стенке палатки.       Широкий разрез крест-накрест прорубил брезент сразу двух палаток, стоящих в ряд. Эля перебралась в соседнюю, пустующую палатку и прокралась к пологу.       По ней пока не стреляют, значит, не видят еще. Это немного обнадеживало.       Осторожно выглянув в щель палатки, Эля увидела Лоу в его неизменном фиолетовом платке. Он целился из лазгана в истерзанную палатку отделения.       Возле самой палатки, пятясь от дыма, находились еще двое – Андре и один незнакомый солдат. Андре длинной очередью прострочил облако дыма, а затем достал гранату.       Эля прицелилась в него из пистолета, обхватив оружие обеими руками для стабильности.       - Сейчас я её… - выкрикнул Андре и выдернул чеку.       Стоило гранате расстаться с кольцом, как эльдарка выстрелила. СПОшник упал навзничь, раненный в плечо, и выронил гранату.       Взрыв растерзал всех троих злоумышленников. Андре погиб сразу, ему разворотило половину тела. Его напарнику сорвало голову. Лоу повезло меньше – он упал, хрипя и захлебываясь кровью.       Элю чудом не зацепило, хотя брезент палатки поистрепало осколками.       Девушка с трудом поднялась и взяла в руки оружие. Вокруг стрекотало лазерное оружие. Люди перестреливались друг с другом.       - Почему? – пробормотала Эля вопрос. Она не находила ответа, не понимала, с чего вдруг ее пытались убить, зачем люди начали ни с того, ни с сего убивать друг друга. Эля перешла на крик. – Почему?!       Эля подошла к Лоу – он еще шевелился, хоть осколки сильно его изранили – и направила ему в лицо пистолет.       - Почему? Зачем вы все это делаете?       Вместо ответа солдат потянулся трясущимися руками к гранате на поясе. Даже будучи на пороге смерти он пытался убить, забрать с собой врага.       Эля немедленно прострелила Лоу голову.       Его поведение достойно гвардейца, ведь она сама была готова драться до конца, но… почему она стала для него врагом? Ведь еще сегодня днем они плечом к плечу добивали орков, вычищая зеленую заразу из долины.       Ответов не было. Только глубоко в груди противно ныло от обиды, от непонимания. Хотелось трепать своего подчиненного, вытрясти из него ответы, но… было ощущение, что никто о них ничего не расскажет.       За что они с ней так?       Шум перестрелки заглушил рев двигателя. Палатку рядом смяла Химера, и Эля едва успела отскочить в сторону из-под гусениц.       Машина остановилась, протаранив палатку, из которой Эля перестреляла бунтовщиков. Эльдарка схватила гранату с тела Лоу и кинулась к технике. Если там враги, то надо успеть закинуть в салон взрывчатку, а самой удержаться в слепой зоне орудий.       Задняя аппарель упала, из нее выскочил Красавчик с лазганом в каждой руке. Две очереди лазерных импульсов крест-накрест перерезали пространство позади машины. Эля только сейчас заметила, что с той стороны лагеря надвигались предатели-СПОшники.       Стрельба заставила бунтовщиков залечь.       Из салона высунулся лейтенант Вбровкин весь перемазанный в саже и крови:       - Живая? Ну, ни хрена же себе ты даешь, Циркачка! В машину, живо!       Повторять дважды не пришлось. Эльдарка в два прыжка заскочила в салон. Красавчик, не переставая подавлять огнем СПОшников, задом влез в БТР, после чего Химера сорвалась с места.       - Сержант, к спонсону! Мочить всех, кто не в шинелях! – приказал Волко, сунув Эле лазган и указав рукой на позицию в салоне.       - Есть, - только и смогла ответить эльдарка и прильнула к бойнице.       Через узкую щель виднелись серые палатки, местами подожженные, местами раздавленные гусеницами. Химера нарезала круги по лагерю, петляя от лазерных выстрелов, шипящих на броне.       - Сколько наших еще осталось? – как бы между делом спросила Эли и быстро оглянулась на командира, заодно взглянув на остальных пассажиров бронетранспортера.       На трех откидных креслах лежал пристегнутый капитан Перенков. Возле него суетился незнакомый санитар, промывавший пенящейся жидкостью плечо, в которое попал выстрел лазгана. Бронешинель спасла руку от полного отделения от тела, но рана все равно выглядела ужасно.       Несмотря на тяжелое ранение, капитан пытался руководить окружением. Вцепившись здоровой рукой в трубку вокса, он надрывно кричал:       - Ребят, держитесь! Мы сейчас развернемся и к вам. Какое еще «бессмысленно»?! Приказываю продержаться еще немного!!! Что «ракеты»…       Капитан побледнел от волнения, и через грохот БТРа до гвардейцев долетели какофония коротких воющих завываний и грохот взрывов. С кем бы ни общался Перенков по воксу, их спасать уже бессмысленно.       - Уходим по просеке! – приказал вальхалец водителю. - Наших больше не осталось.       Машина послушно развернулась и заметно ускорилась. По броне ударили несколько очередей из лазганов, но, разумеется, без какого-либо эффекта. Через бойницу было видно, как БТР проскочил через контрольный пункт, раздавив позицию охраны.       Вслед еще стреляли, но бронетранспортер быстро вышел с дистанции эффективной стрельбы. Можно было перевести дух.       Эля упала на сидение и обняла себя за плечи. Холодно, а она без шинели и даже без шапки. С разрешения лейтенанта, эльдарка вскрыла укрывной брезент для «Химеры» и закуталась в него, как кокон. Стало немного теплее.       - Лейтенант Волко, разрешите уточнить: на вас тоже напали ваши же подчиненные? – поинтересовалась Эля у рядом сидящего командира. Тот кивнул.       - Напали, а знаешь, кто раздавал приказы? Твой пацаненок – Костя.       - Может, Костэл?       - Да я так и сказал! – пожал плечами лейтенант, вглядываясь через лючок наружу. - Все вокруг с ума посходили. Местные по сигналу побудки начали валить всех направо и налево без какой-либо схемы. Досталось даже их соотечественникам, а этот твой хрен осторожненько так прохаживается, пальцами на палатки указывает. Пальнул в него очередь, да промазал… А он не приходил тебя лично грохнуть?       - Мои пустили ко мне Тоби без патронов, чтобы он меня застрелил.       - А без патронов-то зачем? - хмыкнул Волко, не отрываясь от амбразуры.       - Не знаю, - пожала плечами Эля. - Боялись, что я его обезоружу и буду отстреливаться?       Дальше ехали молча. Только капитан стонал.       - Капитан, летуны! – доложил гвардеец, нагнувшись из башни. – На нас могут охотиться.       - У мятежников нет вокса. Они сами его раздолбали ракетами только что… - отмахнулся капитан, но вдруг замер. – Зато у нас еще есть! Связист, найди частоту летунов. Может, удастся их навести на этих уродов… Отря-яд! Кто знает авиакорректировку? Что уставились, как дебилы? Убили старшину Бочкова одним из первых…       Старшина был авиакорректировщиком при капитане. Замены ему при спешном составлении роты не было.       - Да там все равно не видно ничего – темнота. И эти гады огни гасят в лагере. Тоже поняли, что мы разбомбить их попробуем, - доложил гвардеец в башне.       Эля подняла руку:       - Я смогу.       - Ты?! – удивились все присутствующие. Даже Волко не сразу нашел, что сказать. – Говорят же тебе, ни черта не видно.       - Так я ведь «мутант» из подулья. В темноте вижу лучше, - Эля безразлично пожала плечами, словно не призналась в своей испорченности, а прочитала название статьи в стенгазете. – Может, есть еще желающие?       Желающих, разумеется, не нашлось, и Эля, перехватив у капитана микрофон и накинув наушники, вскарабкалась в башню. Тело мгновенно покрылось мурашками встречный ледяной ветер пронизывал до костей, трепал волосы, норовя сбить с головы громоздкие наушники.       Вальхалец не ошибался – для человека тьма стала совершенно непроглядной, но эльдарка видела звезды, очертания скал, деревья и лагерь, несмотря на его удаленность.       Огни лагеря действительно гасли один за другим, но Эля смогла запомнить их расположение. Со трудом она развернула башенный болтер в сторону цели.       Винтокрылые машины двигались высоко в небе, без габаритных огней, но эльдарский глаз вполне смог их разглядеть на фоне густого звездного неба. Машины летели практически навстречу БТРу.       - «Небо», я – «Земля», вас наблюдаю. Доверните вправо тридцать градусов… - чтобы говорить, Эле пришлось сильно нагнуться, иначе кабель микрофона норовил выскочить из разъема.       - «Земля», есть тридцать градусов вправо, – голос пилота был бодрым, даже немного радостным. Или так казалось на фоне пережитого Элей. Она сама действовала словно автомате, только исполнение поставленной задачи, никаких эмоций. Пусть потом весь их шквал наверняка обрушиться на неё лавиной. – Вас не наблюдаем. Как отмечена «линия»?       «Линией» называлась позиция своих войск. А как назвать СПОшников, буквально час назад еще бывших своими?       - Линии нет, - сообщила Эля, вглядываясь в лес. Пилот охнул, понимая, что либо враг перемешался со своими, либо уже и своих-то почти не осталось.       Она же сейчас собственноручно перебьет целую роту имперских граждан, словно из далека поднялась предательская мысль. Никто из них не кричал «кровь кровавому богу», слаанешисткие лозунги или богохульства… И все они те, с кем ей последний месяц приходилось сражаться бок о бок, но Эля затолкала эти мысли обратно. Гори всё огнём!       - «Небо»… Цель – палаточный лагерь. Огонь по готовности. Обозначаю цель трассерами! - Эля четко и громко, как на плацу, произнесла команду в микрофон и, схватилась за рукояти башенного болтера. Перекрестие прицела замерло на отдаленной палатке. Вряд ли хоть один заряд попадет по ней, но направление с воздуха будет получено.       Горите в аду, сволочи!       Пальцы сжали спуск.       Тяжелый болтер загрохотал, задергался в руках, но яркие выстрелы прорезали лес насквозь. Неожиданно затвор застучал, точно молоток по наковальне, и оружие затихло.       Патроны кончились.       Увидели ли ее пилоты?       Секунды молчания прервались вышедшими на связь летчиками:       - «Земля», я – «Небо», плохо видно. Повторяю, цель видим приблизительно. Накроем максимальную площадь для надежности, хорошо? Даст Император, вас не заденем. Как слышно, «Земля»?       - «Небо», работу разрешаю. Действуйте! – сообщила Эля и постучала по крыше БТРа. – Валим, иначе нас заденут!       Машина рванула вперёд, чуть не выбросив Элю из башни, но железная рука надёжно вцепилась в лестницу.       Пара мгновений тишины, но вот над головой оглушительно зарокотали винты. Вспышки пусковых установок и молочно-белые дымовые хвосты повисли в воздухе над лагерем. Пилоты не промахнулись. Ни в первый заход, ни в последующие.       Эля не могла оторваться от всполохов огня, поднимавшихся над деревьями. Она только что приговорила уйму людей, которых хотела защитить в будущем, но так и не смогла. Утром на месте палаток найдут только выжженный и перепаханный пустырь с небольшими фрагментами тел.       Сил как-то реагировать на такую потерю не было. Только паршиво ныло в груди, и эхом в ушах отдавались фантомные крики погибающих.       Все было сделано правильно. Только это все равно никак не успокаивало. Тело дрожало, и не только от холода.               ***              Ароматный рекаф с булочкой, из теста которой выглядывали разноцветные кубики – главное украшение буфета при штабе и основная возможность как-то восполнить физические и духовные силы перед очередным нырком в разборки на этой планетке.       Короткий миг спокойствия, не хотелось потреблять вкусности в спешке, поэтому Роман Андреевич решил изменить своей привычке и отправиться не сразу в свою конуру, а в комнату отдыха. В это время обычно полупустую, а значит там его никто не побеспокоит, и он сможет хоть немного насладиться выпечкой без вездесущего запаха бумаги и чернил. Ради этого преимущества, пожалуй, даже можно простить то, что данное помещение в штабе является по сути лишним. Впрочем, чего только не увидишь в зданиях местных военных структур, не бар и на том спасибо.       Первые странности комиссар отметил, еще проходя коридор с рабочими кабинетами. Штаб, в это время обычно крайне оживленный, словно вымер. Этаж выглядел совсем пустым. В кабинетах рабочие столы аналитиков с картами и бумагами пустовали. Словно объявили всеобщий выходной, даже дежурных бойцов этажей не было.       Непорядок.       Мысленно отмечая себе напоминание поговорить с начальником штаба о таком возмутительном поведении офицеров, комиссар завернул за угол, где его ждали комната, и наткнулся на толпу тех самых исчезнувших штабистов.       Солдаты сгрудились у входа и старательно вставали на цыпочки, пытаюсь рассмотреть что-то из-за голов коллег. При этом штабным удавалось не произвести ни звука. Только из глубин комнаты вещал телевизор.       - …Наш специальный корреспондент уже на месте событий и берет интервью у потерпевших. Поэтому буквально сейчас только на нашем канале вы, дорогие зрители, из первых уст узнаете, все подробности загадочных ночных событий... Но сначала, для тех из вас, которые только подключились, напомню. Сегодня в шесть тридцать к северному КПП нашего города подъехал гвардейский бронетранспортер «Химера» из Сводной Роты с несколькими солдатам...       От неожиданности у Романа из рук выскользнул картонный стаканчик с рекафом и с громким звуком шлепнулся на каменный пол. Это немыслимо.       Как видно на этих кадрах, машина имеет характерные следы гари, что, несомненно свидетельствует о нешуточной битве. А вот и лица бойцов... - Как раз в этот момент комиссару удалось пробраться к экрану. На нем менялись лица гвардейцев. Лейтенант Волко, ефрейтор Лихов по кличке «Красавчик», сержант санитарной службы Столяров и сержант Шатова... Диктор продолжал вещать:       «Стало известно, что двое из показанных гвардейцев из одного взвода, сержант Столяров же являлся адъютантом капитана Перенкове. Но где же сам капитан? Неужели погиб? Что же такое случилось в Свободной роте? Были ли это происки врага или ошибка командования гвардии? Давайте послушаем очевидцев событий...»       По телевизору пустили запись с места событий, гвардейцы давали раздельные интервью для журналистов. Волко говорил максимально сухо, почти без каких-либо комментариев, подчас игнорируя некоторые вопросы. Ефрейтор, наоборот, тараторил без умолку, но в итоге по делу сказал и того меньше, зато за "открытость" сумел стрясти с журналистов пару лхо палочек. Столяров и вовсе только сослался на занятость и военную тайну. Но из их слов выходило то, что рота потеряна при странных обстоятельствах.       И это не укладывалось в голове комиссара. Ведь еще вчера вечером Сводная Рота, а именно сам капитан докладывал об успешном завершении задачи. Что же случилось?       - Вам, дорогие зрители, как и нам, наверняка интересно узнать, что же случилось? - диктор сделал паузу. - Удивительно, но среди «уцелевших» бойцов оказалась девушка в гражданском с крайне "оригинальной" внешностью, - камера на мгновение зафиксировалась на молодом, бледном лице, с миндалевидными глазами, с растрепанной шевелюрой в сползшей на бок шапкой, из-под которой торчали заостренные уши. На идущем далее общем плане Шатова и вправду красовалась в одной рубашке без шанели и других опознавательных знаков. И вправду словно гражданская, если не знать, что рубашка на девушке тоже входит в часть униформы гвардейцев. - Недочеловек в гвардии? - диктор умело придал голосу вопросительную интонацию, подчеркивая странность такой ситуации. - Видимо, из свиты капитана, - умелая мноозначительная пауза. - Мы попробовали разговорить её…       Снова вставка с куском из интервью. Невидимый «специальный корреспондент», подсовывал к лицу сержанта Шатовой микрофон, словно хочет им ее проткунть.        - Скажите, что вы делали в Свободной роте? - девушка постаралась отстраниться от такого наглого вмешательства в личное пространство, но куда там. - И что именно там случилось?       - Сводная Рота погибла. Мы – единственные уцелевшие, - Шатова выглядела подавленной и слова давались ей с трудом, хотя вполне возможно просто мастерски играла на публику.       - Какая трагедия. Вы стали сведетелем таких ужасных событий. Но это прошло, вы теперь в безопасности, - коресподент изобразил сочувствие - Что же там случилось? Вы имеете к этому отношение? - слово «вы» было специально подчеркнуто       - Я... мы исполняли свой долг.        Видео резко замирает и действие возвращается в студию, к ведущему, на заднем фоне застывшее лицо Эли и сменяющиеся кадры Химеры с разных ракурсов по краям.       - Девушка говорит, что исполняла свой долг. Гвардейцы-иномирцы, заявляют, что уцелели только они. При этом никто из них не называет тех, кто именно на них напал. Неужели, они настолько бояться? Что же скрывается за их молчанием? – продолжал нагнетать диктор. - Не переключайте канал и мы вместе докопаемся до правды. У нас в студии отставной полковник Сил Планетар...       - Роман Андреевич! Да подвинься ты... - к комиссару из-за расталкивая остальных собравшихся, пробивался начальник штаба. По лицу, едва доходившему комиссара до плеча офицера, струился пот, словно он только пробежал кросс в полной выкладки. - Роман Андреевич! У нас сложности… Мне только доложили... Термополли сообщил - ночью его летчики разбомбили лагерь Роты. Их навели с земли по приказу капитана Перен...       - Ни слова больше! - комиссар покосился на окружающих его штабиство, возможно уже поздно пытаться удержать информацию, но все же... Проклятье, и что он застыл? Уже давно было пора сорваться к месту происшествия, а не в экран пялиться. - Группу захвата немедленно. Двух медиков в сопровождение! Нужно, чтобы хоть один из выживших смог дать показания.       СПОшники развернули бурную деятельности и уже через каких-то пять минут через КПП штаба промчалось два фургона.       Офицеры в салоне боялись смотреть на комиссара, Роман был взбешен - злился на себя, не среагировавшего вовремя и упустившего новости. На неповоротливость местных СПО. И главное как? Как, варп всех побери, на месте событий первыми оказалиь журналюги, когда все командование ни сном, ни духом!?       Естественно, приказ группе задержать журналистов на месте был им отдан, но ведь поздно. Новость упорхнула и теперь распространяется подобно пожару по столице.       На месте виновники нашлись в мгновение ока. Удивительно как быстро могут соображать и работать люди, когда им в голову направлен комиссарский болтер.       Местного начальника заставы было не заткнуть. В попытке спасти себя он пел соловьем.       Оказалось, "Химера" появилась у блокпоста ранним утром. Попыталась прорваться, но предупредительная очередь из тяжелого стабера охладила ее пыл.       Далее местные связисты пытались на протяжении часа вызвонить северный штаб СПО, но в ответ получали лишь приказ ждать, а затем и открытый посыл не беспокоить по пустякам. Тут-то одному местному бойцу и пришла на ум "гениальная" идея слить "взрывную новость" кузену-журналисту.       Роман Андреевич скрипел зубами, ругался и клятвенно пообещал устроить генеральную уборку в Северном штабе. Естественно, все виновники были арестованы, в том числе и вся съемочная группа кузена-журналиста. Дошла очередь и до непосредственно выживших.       Оставив арестантов и остальных СПОшников под надзором отделения гвардейцев, Роман вместе со вторым отрядом выдвинулся к "Химере" "уцелевших".       Последние не могли не заметить происходящую на посте неразбериху и поэтому уже в полном составе ожидали комиссара, построившись перед бортом машины. Мозгов отвернуть орудие "химеры" в сторону леса у них тоже хватило. Впрочем, комиссар все равно не спешил приближаться к гвардейцам, остановив отделение на расстоянии поражения лазгана - мало ли кто на самом деле скрывается за личинами гвардейцев? Вся эта история вызывала слишком много вопросов, и комиссар не имел права рисковать.       Стоило группе захвата остановиться, как тот, в ком узнавался лейтенант Вбровкин, сделал шаг вперед. Бойцы сопровождения комиссара тут же вскинули лазганы, готовые в случае чего изрешетить всех выживших.       - Товарищ комиссар, докладывает лейтенант Вбровкин, - прокричал вальхалец, одновременно пытаясь соблюсти уставное обращение и донести срочную новость. – Капитан Перенков. Он умер от ран час назад...       - Отойти от Химеры на двадцать шагов. Встать на колени спиной ко мне и поднять руки над головой! - перебил его комиссар, - Оружие и сумки оставить возле гусениц. Вы арестованы до выяснения всех обстоятельств. Вам будет оказана медицинская помощь. В случае неповиновения или провокации - расстрел на месте без предупреждения! Выполнять!       Выжившие переглянулись, но уже через мгновение в снег упали лазганы, патронташи и поясные сумки. Шатова в добавок сбросила на землю еще и пальто, сидящее на ней очень мешковато, под которым и вправду оказалась только рубашка.       Стоит выяснить, куда дела униформу, но уже в допросной.       Минута и все четверо заняли необходимые позы. Комиссар махнул рукой и от отряд разбился на две группы. Первая с двумя медиками направилась к стоящим на коленях бойцам. Вторая двинулась к машине, не сводя прицелов от входа в салон, мало ли кто еще укрылся в БТРе. Пара бойцов ныряет в "Химеру", пропадая из виду. Вместо ожидаемой стрельбы пара бойцов снова появились на выходе и показали знаком, что все чисто. Комиссар направляется к ним, все еще не убирая болтер в кобуру. Переход от света улицы в полумрак бронетранспортера, слегка дезориентирует, но сразу же на глаза Романа бросается лежащее на дне машины тело капитана Перенкова. Пол кроме грязи и брезента, на котором лежит тело, изобиловал смятыми упаковками от лекарств и окровавленными бинтами.       Развернув одну из оберток, комиссар обнаружил белую с синей полосой картонную коробочку, никак не походившей на армейскую. Штампик в виде ствола дерева с буйной растительностью и лианами на вершине показывал, что медикамент изготовили на этой планете, а дата производства оказалась трехдневной давности.       Как они здесь оказались? Как Столяров смог приобрести свежие лекарства, если только ночью прибыл на границу города, и никак не мог ее пересечь?       Комиссар положил упаковку в карман. На допросе все выяснится.       Теперь пришла очередь трупа. Роман усилием воли заставил себя смотреть на тело исключительно как на безличный объект, а не бывшего человека, с которым он всего каких-то пару недель назад обсуждал тактику против прорвавшихся орков.       Нагнувшись Роман внимательно изучил рану капитана, и сделал единственный вывод. В капитана стреляли в упор из лазерного оружия. Выстрел прошел по касательной и только это позволило Перенкову не умереть мгновенно. Пробитая бронешинель и характер раны позволял судить, что оружием послужил лазган. А значит орков можно почти на сто процентов исключить. Мало того, что у них лазганы не в чести, так еще зеленомордые не разменивались бы на выстрелы в упор, а рубанули по капитану чем-нибудь тяжелым и острым. Но если не орки, то кто?       Гвардейцев из БТРа отбрасываем. Иначе зачем им потом заниматься спасением командира, которого сами же и подстрелили? Выходит, капитан схлопотал лаз-разряд в Свободной роте.       Необходимо срочно отправить кого-нибудь на место их последней дислокации. Немыслимо, чтобы там все погибли за одну ночь. А даже если винтокрылы Термополли и вправду отработали по лагерю, то какие-никакие улики остаться там все равно должны. Но сначала - выжившие. Может, с севера на город надвигается смерть?       С этим мыслями Комиссар вышел из Химеры, приказав паре бойцов заняться телом капитана.       Медики, взятые из штаба, как раз заканчивали осмотр уцелевших вальхальцев, когда комиссар подошел. Несколько ссадин, гематомы, но более серьезных ран не оказалось. При приближении комиссара Вбровкин хотел было что-то сказать, но комиссар покачал головой и все понявший лейтенант промолчал. Вокруг слишком много людей, чтобы разносить новость, способную еще сильнее усугубить положение полка на планете.       - Всех грузить в машину. Наручники не снимать. Ни с кем не разговаривать! Доставить в штаб.       - Есть! - отозвались бойцы, помогая подняться арестованным.       Уже отъезжая от блокпоста, Комиссар заметил приближающуюся к месту происшествия колонну из машин. Не иначе люди губернатора и командора Таллса пожаловали. Комиссар улыбнулся - в коем веке нерасторопность местных сыграла на руку, и теперь у Романа на руках есть козыри, чтобы первым начать распутывать данный клубок.        ***              Допрос проходил в подвале штабного здания. Там были подходящие помещения и оборудование, хоть и старое. Например, электродыба со сбоящим тормозом. Есть шанс перетянуть до полного отрыва. Главное, чтобы до этого не дошло.       Весь оптимизм улетучился после того, как первый гвардеец открыл рот. Рассказы вальхальцев вполне себе бились друг с другом и дополняли пустые места, но все равно выглядели фантастичными.       По их словам, получалось, что после выполнения операции по зачистке орков в долине, СПОшники в тот же вечер по единому сигналу достали оружие и начали расстреливать всех вокруг - как вальхальцев, так и нерасторопных местных уроженцев. Не готовые к бою бойцы почти всем составом отдали души Императору, выжить удалось только тем, кто по каким-то причинам еще находились на посту - связистам и нескольким совершенно случайным бойцам. Они сумели кое-как закрепиться в палатке с вокс-станцией укрепив позиции цинковыми ящиками, которые не брали лазганы, и прежде, чем их накрыли ракетами «Охотник» от БТР «Химера» успели запросить помощь авиации. И удивительно, но летчики СПО сработали оперативно и сразу вылетели к месту событий, что на фоне всего творившегося в дальнейшем бардака выглядело еще одним чудом.       В это время благодаря не иначе как чистому везению капитану Перенкову, подстреленному своим же охранником из СПО, лейтенанту и санитару удалось отбить штабной БТР, и прорвавшись через охваченный бунтом лагерь, подобрав по ходу еще двух гвардейцев, направиться к городу.       А после связаться с вылетевшими винтокрылами и навести на лагерь авиаудар. При этом данной действие совершил не капитан, в тот момент уже потерявший сознание от ранения, а сержант Эльвира Шатова.       И казалось бы, вот и все, конец истории? Так нет!       Это были только цветочки.       Утром, часа в четыре, БТР добрался до блокпоста. СПО повели себя на удивление здраво, остановив подозрительную Химеру предупредительными выстрелами и связавшись со своим начальством. Только вот дальше началось абсолютное шапито.       Короткая проверка дежурных связистов выявила, что штаб проигнорировал вызов с КПП!       И тут то на сцену выплыл тот самый СПОшник со своим кузеном-телевизионщиком. Будучи тем человеком, который перекрикивался с вальхальцами по мегафону, первым узнал откуда приехал БТР и смекнул, что с новости о «гибели роты» можно поднять неплохо денег, поэтому не придумал ничего умнее, чем связаться с родными и предложить "сенсацию века". Естественно, начальник блокпоста в накладе не остался, позволив подобное самоуправство.       Гвардейцы же в итоге оказались заложниками ситуации. У них на руках умирающий командир. В город не пускают. Со штабом связь не дают, а медикаменты предлагают только в обмен на "важную информацию для прессы". В итоге их можно было даже похвалить, что они не растрепали все подробности о гибели роты газетчикам, а аккуратно обменяли на помощь самые очевидные и «безопасные» факты. Одному императору известно, чтобы напридумывали псы пера, не кинь им в зубы хотя бы такую информационную кость.       А так санитар Столяров получил часть лекарств из ближайшей аптеки и почти спас капитана, а Шатова выторговала себе одежду взамен утерянной. Пусть из-за этого ее и выставили в сми гражданской. Впрочем...       Роман пробежал глазами свои заметки о допросе Шатовой.       ...история о том, как ее попытались расстрелять в палатке, подослав солдата без патронов, звучала очень натянуто. Зачем тратить призывника, если после этого палатку изрешетили огнем? Да и по времени выходило, что за ней мятежники пришли на пару минут раньше сигнала. Мелочь, но, возможно, стоит ее обмозговать. Впрочем, Роман склонялся доверять девушке, по крайней мере, она сама искренне верила в то, о чем говорила. И буря эмоций - страх, злость, вина - отпечатывающаяся на ее лице сквозь слабую маску безразличия, говорила о многом.       В итоге что мы имеем? Сам для себя подвел итог комиссар.       Халатность штабистов, жадности СПОшников и журналюг загнала руководство гвардии и СПО в знатную жопу. Важный свидетель, который мог бы что-то прояснить, мертв. На всех выживших гвардейцев упало клеймо тех, кто растрепал секретные сведения прессе. Роман был уверен, что если бойцы попадут в руки полковника, губернатора или Таллса, то их вряд ли кто-то еще увидит. Причем, вечно держать их в застенках штаба, тоже не выход.       Значит, стоит отослать из столицы. Отослать на передовую, поближе к оркам. Туда, куда СПОшники и важные шишки не суются, и где квартируются только гвардейцы. Шумиха рано или поздно уляжется.       Вот только, проблема в Шатовой. Она уж больно сильно засветилась. Мало того что ее "нестандартность" была продемонстрирована на всеобщее обозрение, так еще и тот факт, что именно с ее наводки Свободная рота попала под авиаудар, точно всплывет - все переговоры с летчиками наверняка записывались, а значит затеряться ей уж точно не получиться. Найдут и повесят на нее всех собак. Значит нужно ее не прятать, а наоборот выставить на показ. Вариант сдать Шатову властям Роман даже не рассматривал, девочка уж точно не виновата в том, что оказалась не в то время не в том месте, да еще и, какая неприятность, умудрилась выжить. Тем более терять хорошего бойца комиссар не хотел.       Выходит, вариант только один. Хотя он вряд ли понравится полковнику. Но плевать!       Комиссар резко захлопнул записную книжку и уверенным шагом направился к себе в каморку. Нужно подготовить документы.        ***              Эля сидела в тюремном отсеке на цокольном этаже штаба. Без робы заключенного, в гвардейской одежде, исключая пальто, выкупленное у репортеров за право взять у нее показания.       Эльдарка занималась гимнастикой, расстелив на полу плоский тюфяк с нар и аккуратно сложив на них гимнастерку, а на нее сверху положив четки. Их и кулон с камнем души при заключении не отобрали.       Гимнастика и утренняя с вечерней молитвы Императору, чтобы присмотрел за ее друзьями, были единственным, что скрашивали последние несколько дней. Допросы не повторялись после первого же дня. Хотя, их сложно назвать «допросами». Так, непринужденные беседы в окружении инструментов пыток.       Вспомнив о пыточной, Эля вздрогнула и едва не перетянула икроножную мышцу.       Крюки на стенах, кандалы повсюду… Комиссар, жутко мрачный и хмурый. Лицо серое, как у умертвия. Смотрел, не мигая, и ровный голос звучал как-то очень недобро.       Стол! Жуткий лабораторный стол с освещением, как у хирургеона, и множеством ремней. Возле него стоял один молодчик в халате, марлевой маске и шапочке. Он деловито проверял крепежи во время допроса. Смогут ли они достаточно пережать узкие эльдарские запястья и лодыжки…       Эля прервала упражнение. Ее бесконтрольно затрясло от страха.       Эльдарка обхватила колени, чтобы те не дрожали, но стало только хуже – теперь дергало вообще все тело.       Дед был абсолютно прав, а она – дура! Зря она его не послушалась с самого начала!       Не надо было лезть на рожон, мечтать о воинском звании!       Не сейчас, так завтра ее положат на тот самый стол, свяжут и начнут без наркоза кромсать-резать!       Кромсать-резать!!       Кромсать-резать!!!       - …сержант Шатова, алле!!! – звонкий звук удара резиновой дубинкой по стальной решетке и окрик охранника.       - Чи… Что?       - На выход с вещами, говорю, глушня! Насиделась уже. И матрац по полу не валяй, - заявил охранник.       В дверной скважине заскрипел ключ, засов с грохотом убрался внутрь замка.       Эле не пришлось повторять. До того, как дверь открылась, она уже натянула обувь и накинула на плечи гимнастерку. Охранник повел ее к выходу, где расположили вещи заключенных.       - Были приказы, куда дальше? – поинтересовалась Шатова, застегивая пальто и пытаясь приладить портупею с оружием. Лазпистолет и меч совсем не смотрелись с голубоватой гражданской одеждой.       - Ага, - кивнул тюремщик, отмечая выдачу личных вещей в журнале. – Третий корпус, на верхний этаж, кабинет четыреста тринадцать. У вашего офицера интересное чувство юмора, раз он не боится жить под несчастливым числом.       - Мы не верим в глупые суеверия, только в Императора, - небрежно бросила Эля через плечо и украдкой прикоснулась губами к аквиле на четках. Просто так, на всякий случай.       Как только Эля расписалась в получении вещей и вежливо распрощавшись с тюремщиком – все-таки, неизвестно, не попадет ли она снова сюда, так что не надо ссориться – ее сдали на руки паре сопровождающих. Из оружия у охранников оказались только стабб-пистолеты. Даже не дробовик или автоган – сказывалась нехватка оружия у местных. Гвардейцы-то все с лазганами, а то и с гранатой-другой, щеголяли даже в штабе.       Эля прижала скромные пожитки к груди. Приятно было обнаружить, что ничего не утащили, кроме, разумеется, оружия. Вернут ли ей силовой меч обратно, когда все образумится? Он ведь был у нее так, по негласному разрешению командиров.       Выведя девушку из подвала, конвоиры прошли по паре галерей в, судя по всему, соседний корпус, а оттуда через штабные помещения, на четвертый этаж. Напротив лестницы пустовал стол дежурного с журналами.       Конвоиров не смутило отсутствие ответственного по этажу, и они повели Элю дальше по коридору к одной из одинаковых на вид дверей. Ведущий уверенно постучал и, получив сухое «войдите», вошел. Замыкающий, ткнув Элю пистолетом в спину, загнал ее следом.       - Заключенная сержант Шатова доставлена, сэр комиссар, - отрапортовал сопровождающий.       Комиссар?!       Во рту у Эли пересохло, а к горлу подступил ком.       Почему ее вызвал к себе комиссар лично? Обычно для допросов он спускался в подвал, в ту жуткую допросную, а ее уже приводили к нему. И о чем ее еще можно спрашивать? Она ведь все честно рассказала про Сводную Роту.       - Молодцы, - сухо отметил комиссар, сделав пометку в чьем-то личном деле у себя на столе. – Свободны.       Конвоиры переглянулись, но послушно выполнили приказ и покинули комнату, оставив Элю наедине с политофицером.       Комиссар с милой, дружелюбной улыбкой предложил сесть, что, впрочем, не ввело девушку в заблуждение, и она приготовилась к ещё одному допросу. Эля повиновалась, неловко плюхнувшись на пустующий стул напротив стола. Почувствовав, что пальцы на живой руке начали подрагивать от волнения, Эля быстро сцепила их в замок, положив железный протез поверх живой руки – он хотя бы не дрожал.       Зачем ее вызвал комиссар на личный допрос?!       Что он будет спрашивать?       Она ведь все ему уже рассказала про свое участие в бомбардировке Сводной Роты!       Или он не за этим ее позвал…       Надо успокоиться.       - Сержант Шатова, - голос комиссара был спокойным, ровным. – Я хотел поговорить о твоем дальнейшем назначении…       Эля вздрогнула. В голове промелькнули воспоминания разгрома Сводной Роты, как она стреляла по собственным подчиненным, как не смогла предотвратить произошедшее, стоившее стольких жизней ее однополчанам.       Какое еще может быть «дальнейшее назначение»? Только обратно, туда, откуда взяли. И никаких больше шансов на повышение звания. Оставят в личном деле отметку «зарекомендовала как неблагонадежная», и все тут.       С другой стороны, она сможет вернуться в родной взвод. Дядя Виталий будет огорчен, но она хотя бы попыталась, пусть и очень неудачно. Зато хотя бы Дед будет доволен...       - …"Серебряный череп" на первом году службы, пара поощрений в дальнейшем. Неплохо, неплохо. Многие и за всю жизнь такого не добиваются.       Эля едва кивнула больше даже для себя. «Солдатскую медаль» она заслужила, бросившись на тяжело вооруженного ноба и уцелела-то только потому, что товарищи вовремя подоспели на помощь. А последнее поощрение в виде пикта на фоне знамени она вообще оставила у биологических родителей.       Вот только зачем он обо всем этом говорит?       Сердце сжалось от страха.       – Три недели как назначена в сержанты, - продолжал комиссар описывать ее похождения. - И гляди-ка, тут тоже без нареканий. Лейтенант хорошо о тебе отзывался. Хотя и корил за излишнюю рискованность и слишком панибратское отношение с подчиненными. Что в итоге и привело к имеющимся последствиям...       Комиссар сделал паузу. Поднял суровый взгляд, точно прицел карающего болт-пистолета, на Элю.       Эльдарка опустила глаза. Ее руки вцепились в узел с вещами на коленях. По спине забегали мурашки, точно лавина муравьев.       Почему он замолчал? Что он на нее так вперился? Словно насквозь видит…       – …Потеря всего отделения, четверо выживших со всей роты и удар по "своим" - снова этот тяжелый взгляд, и снова по спине девушки пробегают мурашки. - Ты же понимаешь, такое не просто забыть. И многие, очень многие это не забудут.       Комиссар тяжело вздохнул, вызвав этой паузой еще рой мурашек у Эли, и продолжил:       – Назначить тебя в другое отделение, значит либо подписать тебе смертный приговор от "несчастного случая", либо, возможно, снова получить повторение прошлой истории.       – Да. Понимаю. Я готова нести ответственность за действия вверенных мне бойцов, - Эля впервые посмотрела комиссару в глаза. Голубые, отдающие холодом ледников, с глубоко нависшими бровями, от чего у Эли создалось впечатление, что комиссар словно "сканирует" ее. Но при этом почему-то этот взгляд не отталкивал ее. Да, давил, выворачивал душу, но не пугал.       – «Готова нести ответственность за произошедшее», - Комиссар откинулся на спинку стула. – Знаешь, сколько я раз слышал такие слова? Одни говорили это, надеясь на смягчение приговора. Другие принимали свою судьбу и ждали наказания. Третьи выгораживали других, подставляя себя. А что же тут, сержант Шатова?       – Я-я-я... – замялась эльдарка, не зная, какой ответ более правильный из предложенных, но комиссар не дал ответить, резко подавшись вперед.       – Сержант Шатова, ты все еще хочешь стать настоящим офицером!?       – Так точно! – от неожиданности выпалила Эля и тут же осеклась, смазав концовку до невнятного мычания.       А комиссар точно этого ответа и ждал. Заулыбался мерзонько так, будто на лжи подловил и снова откинулся на спинку стула.       Она не понимала. Что задумал комиссар? Он явно читал ее как открытую книгу, и вел разговор куда-то.       — Вот, и хорошо, - покивал комиссар, не стесняясь улыбки. – Багаров тебя неплохо поднатаскал…       - Откуда вы… - вырвалось у Эли настолько внезапно, что она едва успела перенаправить руку, взвившуюся закрыть самой себе рот, на воротник. Словно поправить замявшуюся ткань.       - Работа у меня такая – знать все обо всех. - снова расплылся в улыбке комиссар. Только вот у Эли все больше складывалось впечатление, что она тут словно кролик против удава и ее уже оплетают его кольца - И о том, что тебя лейтенант Багаров занимается твоим образованием, я без сложностей узнал, - отмахнулся политофицер. - Вы не особо-то и скрывались. Мне по долгу службы приходилось раскрывать куда более опасные секреты        Элю прошиб пот. Неужели это намек на ее происхождение! А все до этого лишь прелюдия для усыпления внимания. Глупый кролик попался.       - Но важно не то, как я узнал о ваших маленьких факультативах, а то, что настала пора тебе изучить все более подробно. В качестве моей помощницы, - Эля потеряла дар речи, уставившись на комиссара, тот же продолжал как ни в чем не бывало. - Начнем с бумажного дело. Например, без правильной записки муниторум не даст ни пайков, ни снарядов…       «Изучить более подробно? Бумажное дело»? Комиссар что, издевается?       Эля не верила собственным заостренным ушам.       Почему? Как?       Неважно!       Главное, что это сейчас происходит. И она не упустит свой шанс! Она будет учиться!       И станет лучшей!       - …Это в рамках отделения можно выбить из тыловых крыс ящик батарей и мешок консервов, а роте нужны совершенно другие объемы. «На осадный полк в день нужен целый поезд одних только снарядов», —заметив замешательство Эли, пояснил Роман Андреевич. – Впрочем, сама все поймешь. На первых парах, если что, я подскажу.       - А как будет мой перевод к вам описан… бумажно?       Комиссар усмехнулся:       - Берешь быка за рога, это хорошо. Поскольку наш великий муниторум не жалует комиссарам официальных помощников, то юридически ты будешь назначена как «штабной писарь, прикомандированный к комиссару». Бумаги подпишешь у товарища Фролова – если вдруг забыла, он тут за штабных отвечает, - Роман Андреевич достал из ящика письменного стола пачку бланков и принялся быстро их заполнять, не отвлекаясь от разговора. - Найдешь его, скажешь, что от меня – он все подпишет. Работать будешь со мной в этом кабинете. Все понятно? Если да, то вперед, можешь начать с вот этой папки. Заполнена она, разумеется, образцово, так что можешь подглядеть в ней примеры…       Послышался скромный стук в дверь.       - Тащ-комиссар, - из-за двери раздалась громкая скороговорка. - Вам послание.       По разрешению войти в комнату вошел бледный вальхальский гвардеец. Худощавый и обильно покрытый потом.       - Наш дежурный по этажу, Сергей Павлов, - мимоходом представил Эле бойца Роман Андреевич, принимая из рук гвардейца бумажный лист. Дежурный, стоило комиссару взять записку и чуть кивнуть, исчез из комнаты. Эля успела только подумать, что с такой проворностью Павлов мог бы безопасно бегать по минному полю – дежурный успевал бы выбежать из зоны поражения до детонации взрывчатки.       Пока политофицер отвлекся на чтение заметки, Эля смогла более детально рассмотреть место своей будущей работы.        В небольшую комнатку с единственным окном впихнули одну кровать и целых два письменных стола. Оба, впрочем, заваленных бумагами. Приглядевшись к первой попавшейся бумаге, Эля прочитала жалобу на «неправомочные действия гвардейцев».       На полу горами лежали папки личных дел, окружая пробковую доску на штативе. На ней разместились в каком-то запутанном порядке листочки с записками и пикты. Неясно, этим ей придется заниматься тоже или это лично комиссарские дела?       За пробковой доской висела большая карта, включающая все три фронта вокруг горы и космодром с городом. Все тоже пестрело булавочными иголками и пометками под ними. Среди них обнаружились и знакомые слухи, и имена – сержант Кувалдорин, например. Его записка была даже обведена в яркий кружок.       Комиссар неожиданно поднялся и повесил оружие на пояс.       - Служба не ждет, сержант. Сегодня сообщили, что прошлой ночью «невидимые орки» опять стрельнули двух местных. Если обратила внимание на карту, то…       - Сектор Б-8, зеленый флажок и листик с надписью «сержант Кувалдорин – невидимые орки». Я успела посмотреть, пока вы читали записку.       Роман Андреевич окинул Элю взглядом немного удивленным, но с толикой одобрения.       - И что-то можешь прокомментировать? – как-то сразу оживился Роман Андреевич.       - Я с Кувалдориным пережила крушение шаттла и марш-бросок от орков, - пожала плечами Эля, - и своими глазами видела, он разбирается в повадках орков. Если у него не выходит с чем-то орочьим справиться, то там действительно что-то очень мутное.       Комиссар понимающе покивал. Наверняка ему очень часто такое говорили.       - Вернусь утром. Договорился с сержантом, что мы этих орков вместе сегодня будем выслеживать. Поэтому ложись спать и выспись. Твоя комната там, - Роман указал на малозаметную дверь возле карты. - Постельные принадлежности и прочее довольствие получишь на складе. Обратись к дежурному, он тебя проводит. Но пока за ворота штаба ни ногой.       - А бумага мне не полагается для получения довольства? Сегодня только об этом речь шла.       Роман Андреевич взял со стола и протянул Эле серую папку:       - Тут все документы на тебя. Разберешься, а я ушел.       - Удачной охоты! – искренне пожелала эльдарка, когда комиссар уже взялся за дверную ручку.