Отпечаток на чистом листе

Значит, рассказывать дальше? — Если… если хотите… Но воспоминания мучительны для вас. — А вы думаете, я забываю об этом, когда молчу? Э.Войнич «Овод»

Видно, что Валерия Александровна очень нервничает: её голос дрожит, дыхание участилось. Видимо, то, что она собирается рассказать мне — серьёзнее, чем я думала. Потому, чтобы немного успокоить её, я решила соединить наши руки. Ведь, когда рядом близкий человек, должно быть легче, правда? — Я тебя слушаю, Лер. — взволновано произнесла я, — И знай, что независимо от того, что ты сейчас мне расскажешь, я всегда буду рядом. При любых обстоятельствах. — Маш, солнышко моё, боюсь, что это невозможно. Тот доктор — не мой парень! — Муж? — Что? Нет, конечно. — подняла брови преподавательница, а после продолжила: — Он мой лечащий врач. Дело в том, что я серьёзно больна. Помнишь, я плакала здесь, в туалете? — П-помню, — растерянно ответила я. — Так вот, в тот день мне пришли результаты анализов. Я… я узнала, что причиной регулярных головных болей и частичной рвоты является опухоль головного мозга. У меня нашли рак, Маша. — Что? Рак? Но…как же так? Я не верю, не верю, не верю… Скажи, что ты шутишь! Пожалуйста, скажи, что это просто такой розыгрыш, что всё — неправда; что сейчас мы соберём наши вещи и пойдём домой, а в старости будем вспоминать и смеяться над этим! Наступила тишина…такая громкая и давящая тишина. Я чувствовала, что она говорит правду, но не могла принять этот факт. Не могла поверить в то, что та женщина, которую я до безумия люблю, скоро умрёт, будет лежать в холодной и мокрой земле. Я до последнего хотела верить в свои слова, надеяться на лучшее, но Лера в ответ лишь молчала. Тихо плакала, опустив голову на свои колени. — Ну же, Валерия Александровна! Скажите хоть что-нибудь! — она даже испугалась на мгновение. — Нет, солнышко. Это ни шутка, ни обман, ни глупый розыгрыш. Мы никогда не сможем посмеяться с тобой над данной ситуацией, ведь то, что я сказала тебе — абсолютная правда! Такова жизнь…моя жизнь. К тому же, я ещё не всё рассказала тебе. За неделю до того дня, когда я всё узнала, погибли мои родители: в их машину врезался какой-то пьяный парень. Врачи не успели их спасти — они скончались на месте. — Стой! Как? Ты же говорила, что отец недавно приезжал к тебе. В тот день, когда ты должна была провести для меня экскурсию. — она врала? — Частично, я говорила тебе правду. — будто прочитав мои мысли, ответила кураторша. — Не совсем понимаю… — В тот день ему могло исполниться 58 лет. Я так закрутилась на работе, что у меня совершенно вылетело это из головы. Когда вспомнила, то начала собираться, чтобы съездить к отцу на кладбище. А тут ты позвонила! Что я должна была сказать? Никто не знал о том, что произошло. Да и сейчас не знает… — поток новых слёз не заставил себя ждать долго. Впрочем, это касается не только её. — Почему ты решила рассказать это мне? — осторожно погладив её щеку и посмотрев в глаза, задала вопрос я. — Я слишком долго скрывала это ото всех, но больше не могу. Не могу делать вид, что всё хорошо. Боль — такое чувство, которое заставляет людей меньше доверять другим и больше размышлять. И есть вещи, которые я поняла за это время. Я очень слабая… Машенька, девочка моя, я слишком сильно тебя люблю, а потому и доверяю не меньше. Ты — причина того, что я сейчас здесь, что смогла держаться всё это время. Обещай мне, что никто и никогда не узнает о том, что я тебе рассказала! — Даю слово! — кивнула я, добавив: — Ты не слабая, Лер! Я никогда в жизни не встречала человека сильнее, чем ты. Всё это время ты улыбалась окружающим людям, делая вид, что всё в порядке, что всё хорошо и ты счастлива. Единственное, что не вписывается в такую чудесную историю — печаль, которая отражается до сих пор в твоих глазах. Понимаешь, насколько велика её сила? Каждый раз, когда я смотрела на тебя, то видела грусть. Да, ты могла улыбаться, смеяться, рассказывать интересные истории, но ты не чувствовала себя живой. Все свои переживания, ужасную боль и волнения, ты держала внутри себя, запирала на сотни замков, выстроив высокую стену вокруг. Только это не выход! Не давая себе возможности высказаться, показать то, что ты тоже живой человек, который способен на чувства, ты лишала себя свободы, спокойствия, умиротворения. И таким образом, постепенно теряла своё я… Но никто не видел! Ты переживала всё сама, в одиночку, без какой-либо помощи со стороны. И после всего этого, ты говоришь, что ты слабая? До чего же нужно быть сильной, чтобы не сломаться…или быть сломанной, но казаться целой. Ты думала об этом? — Я не знаю… Слишком многое произошло за последние полгода. У меня не было ни сил, ни возможности, ни желания думать о чём то. Я посвятила всю себя работе. — И видишь к чему эту привело? Лер, нельзя же так… — Нельзя, — тихо повторила она за мной. — Теперь я всегда буду рядом с тобой. До самого конца! Прости меня, что бегала и говорила плохие слова. Тебе и так было больно, а я… Я настоящая дура, раз поступала так. Не знала, что творю. — Плачу и смотрю на неё. Как же больно, чёрт побери! — Валерия! С этих самых пор, я обещаю тебе, что всё изменится. Слышишь? Я сделаю ради тебя всё, что в моих силах. — Нас… — Что? — не поняла я. — Ради нас! — слегка улыбнувшись, ответила женщина. — Я так скучала… Вы даже не представляете, как я скучала за вами, Валерия Александровна! — поднимая глаза на преподавательницу, тихо произнесла я. — Почему же, Приходько? Очень даже представляю! Я тоже скучала, девочка моя. — ответила Лера, трепетно касаясь манящими и столь желанными губами моих. Мягкий и нежный поцелуй, который не сравнится ни с чём в мире; который перевернул все мои мысли и чувства. Весь мой мир. Теперь наши сердца стали единым целым. И ничто и никогда не сможет изменить этого…даже смерть. Возможно, дальше поцелуй мог бы перерасти во что-то большее, но дверь в туалет резко открылась. Зашла Юлия. Наверное, в любом другом случае я быстро бы отодвинулась от Леры, сделав вид, что мы просто встретились здесь случайно, но не сегодня. Мне, конечно, пришлось отпрянуть от таких горячих и давно желаемых губ, но я по-прежнему продолжала сидеть возле неё, легонько обнимая. Я не желала даже на мгновенье отпускать эту женщину от себя, чтобы снова не потерять её. И, может, Юлия удивилась, когда увидела нас, но промолчала, а уходя посмотрела на меня так понимающие и затуманено, что до меня дошло — она тоже когда-то любила женщину. Только, видимо, что Юлии эта любовь принесла лишь боль и страдания. А жаль, она кажется хорошей девушкой…

***

Незаметно дни сменяли друг друга, превращаясь в недели, а после и в месяцы. Каким-то чудесным образом Валерии Александровне удавалось всеми силами скрывать своё ужасное состояние от других, но не от меня. Я видела, как ей с каждым днём становилось всё хуже и хуже: частые головные боли и головокружения, рвота в самое неподходящее время, появились пробелы в памяти. И как бы я не хотела — помочь не удавалось. Чёрт возьми, я даже отцу рассказала о её болезни, объяснив, что женщина очень дорогой для меня человек. Сначала он много расспрашивал, а потом сказал, что попробует помочь, но ничего не обещает. " Слишком высока вероятность смерти в её случае. Четвёртая стадия — это не шутки. Надеюсь, ты понимаешь, что в данной ситуации — шанс один на миллион!» — говорил он. И я понимала…или пыталась понять, но искала любой способ, чтобы спасти жизнь любимой. Наши отношения с Лерой заметно улучшились, но дальше поцелуев мы не заходили: я не хотела давить на неё, а она, вероятно, причинить мне боль. Впрочем, мы часто гуляли вечерами, ходили вместе в университет, домой, в кино, кафе, проверяли тетради и доклады студентов; а также смотрели фильмы и обнимались у неё в квартире. Даже не ссорились ни разу. И, возможно, кто-то скажет, что раз мы никогда не спорим, то в наших отношениях нету чувств. Только я не согласна с таким утверждением! Лично мне кажется, что тратить время на пустые ссоры и обиды — глупо. Мы можем провести его вместе: весело и безумно, принести друг другу тёплые чувства и незабываемые ощущения. Особенно, если считать, что скоро совместного времени может уже и не быть.

***

— Давай поедем куда-нибудь? — как-то спросила у неё я. — Куда мы можем поехать, солнышко? Ты видишь в каком я состоянии? Да и кто тебя отпустит со мной? — Отец отпустит. Более того, он сам предложил, когда узнал, что ты бо…– ой! — Что? Ты ему рассказала? Ты же дала мне слово, что всё останется в тайне! — разозлилась преподавательница. — Я просто хочу тебе помочь, Лера. Прости меня, пожалуйста. Пойми, что он не последний человек в городе. Отец, возможно, сможет что-то сделать. — Маша! Я думала, что мы уже закрыли тот разговор. Неужели ты не понимаешь, что меня уже нельзя спасти?! — вздохнула она, — Всё зашло слишком далеко. Я не хочу лечиться, не хочу проходить всякие тошнотворные процедуры; не хочу, чтобы последними моими воспоминаниями были серые стены больницы и запах медикаментов. — Ну прости меня, Лера! Чёрт. Я ведь люблю тебя… До кончиков пальцев, до самого океана, до дрожжи люблю. — ласково целуя её руки, ответила я, — И я знаю, что ты тоже. Так давай бороться за твою жизнь вместе? Давай преодолеем все трудности: эту чертову болезнь, мои нервные заскоки, бурю и град на улице…неважно. Главное, что нераздельно. Ты не будешь проходить всё одна. Я буду рядом. До конца. — Девочка моя, ты думаешь, что у меня есть шанс? — У нас, Лер, у нас есть шанс. Не сдавайся, прошу тебя! — Я попробую, но ничего не обещаю, прости. Что ты там говорила о поездке? — Ехууу! Я знаю одно прекрасное место… — Таааак, и? — Давай полетим в Минск? — Хочешь показать мне, где выросла такая наглая и вредная девушка? — засмеялась кураторша, — Ты думаешь, что родители разрешат? Очень много документов и денег нужно для такой поездки. Ты уверена? — Да! Я думаю, что, если смогу договориться с отцом, то всё будет по высшему разряду. Не волнуйся! — Как же мне не волноваться? Ты же ещё ребёнок, а меня ещё и заставляешь ехать с тобой в другую страну! Знаешь, какая это ответственность? — Я не ребёнок! Не хочешь — оставайся дома! — буркнула я. — Ну что ты, котёнок! Я же шучу, шучу. Согласна я с тобой поехать, но… — Но? — обрадовалась я. — Я сама поговорю с твоим отцом! — Может не надо? — Надо, Маша, надо. Договорились? — Да! — хитро улыбнулась я. — Что ты уже задумала, солнышко? — прикрыв глаза, спросила Валерия. — Что-то жутко прекрасное, — поцелуй в щёчку, — удивительное, — а теперь в ушко, — безумное, — в шею, — возбуждающее, — осторожное касание в районе груди, — Мне продолжать? — Машаа… — Нет? Ну нет, так нет. — отодвинулась я. — Приходько! Быстро верни свои губы и руки на место! Подразниться хочется? Так я отомщу! — Да-да! Всегда только и говоришь… — Ну смотри! Сама виновата. Не успела я что-то ответить, как уже сидела на её коленях. И когда она успела? Соединив мои руки за спиной, она посмотрела мне в глаза. — Всё ещё хочешь наказания? — Очень! Только вот когда Валерия начала повторять мои неспешные движения, то тут я и поняла, что попалась. Возбуждение не заставило себя долго ждать. Не думала, что когда-нибудь я смогу чувствовать такое наслаждение от прикосновений любимого человека…тем более, женщины. Если она сейчас остановится, то, то, то. Да не знаю я, что сделаю, но ничего хорошего точно не произойдёт. Наперекор моим страхам Лера всё же решила продолжать. О, как я рада такому исходу. Одной рукой она медленно расстегнула пуговицы на моей рубашке, а после нежно провела по изгибах моей груди. — Ты прекрасна, солнышко! Думаю, что рубашка тебе больше не понадобится. — Ой! А кто-то засмущался, когда ненужная вещь оказалась на полу. — Думаю, что тебе тоже. — пыталась вырвать свои руки я, но всё было тщетно. — Нет, нет, нет. Я тебе не позволю! Какое же это тогда будет наказание, Машенька? Пойдём в спальню, там у меня кое-что для тебя есть. — И что же? — промурлыкала я. — Ложись на кровать, — толкнула меня Лера, а сама пошла к шкафу, — А теперь посмотри, какие у меня есть игрушки. Хочешь поиграть? — Наручники? — удивилась я. — Лучше! Целых четыре. — Женщина, кто Вы и куда дели мою преподавательницу? — Помолчи, пожалуйста. Давай закрепим их, хорошо? — Игра " Почувствуй себя звёздочкой на кровати» началась. — А теперь можно и продолжить. — усмехнулась Валерия Александровна, оказавшись поверх меня, — От одной вещи мы избавились, а что скажут другие? Отстегнув бретельки, она довольно быстро справилась с лифчиком. Женщина, что сказать?! Вдоволь насмотревшись на мою оголённую часть тела, Лера, видимо, решила, что ей этого мало. Медленно покрывая вздымающуюся грудь и живот поцелуями, преподавательница начала стягивать с меня джинсы. — Ах, ну почему так долго? — возмутилась я. — Хах, терпи. Сегодня у тебя нет права командовать. - быстро поцеловав меня в губы, ответила любимая. — Скорее возможности — руки и ноги то прикованы к кровати. — Меньше слов, детка. Спустившись ниже к моим ногам, Лера начала облизывать пальчики, что аж мурашки по коже прошли. Руками блуждая по всему телу, она приближалась к заветному месту, проводя языком по мокрым от возбуждения трусикам. — Они ведь нам тоже не нужны? — Ммм…– застонала я. — Кхм, нужны? Ну ладно, пускай остаются тогда с тобой, а я пойду пока на кухню. — Что? В смысле ты на кухню? А я? — Меня как будто холодной водой облили. — А что ты? Месть — блюдо, которое подают горячим…а в нашем случае ещё и мокрым — засмеялась та. — Ты не можешь, Лера! — неудовлетворительно промычала я. — О! Ещё как могу. Прости, Машка. Ты будешь освобождена немного позже, когда остынешь. — Лера! Освободи меня! Сейчас же! — прорычала я, — Ну пожалуйстаа?! — Ты что-то сказала? — прокричала женщина с кухни. — Так меня ещё никто не обламывал. — огрызнулась я. — А я всё слышу! — засмеялась любимая.

***

POV// Валерия Александровна. — Здравствуйте, Сергей Валерьевич. Меня зовут Валерия Александровна, я куратор вашей дочери в университете. Мы можем поговорить? — начала разговор я. — День добрый! Приятно познакомиться. Маша много о вас рассказывала. Как вы себя чувствуете? — Прекрасно, спасибо. А что Машка говорила, если не секрет? — Хм, о болезни, о химии и о ваших отношениях. Вроде всё. — Стоп! Что? Мне послышалось или он сказал «отношениях»? — Отношениях? — Ха-ха, ну да. Говорила, что вы друзья. Не думаю, что это правильно, но главное, что моя дочь счастлива. — Кхм, ладно. Я тоже счастлива, что могу общаться с Машей. — отрезала я. — Так зачем вы пришли, Валерия Александровна? — поинтересовался мужчина. — Вы знаете в каком состоянии я нахожусь… Так вот, я бы очень хотела съездить с Машей на каникулах в Минск, если вы не против. — Вообще-то, я против. — Но почему? — не бывает всё так просто, да? — Хотя бы из-за того, что это совершенно другая страна. Я знаю, что сам предлагал Маше такой вариант, но тогда я имел ввиду кое-что другое. Да и зачем вам это? Ладно, если вы просто общаетесь за рамками вуза, но ехать за границу… Я даже не знаю, что сказать. Странно это всё. — Дело в том, что Маша — единственный дорогой человек в моей жизни. Полгода назад умерли мои родители, а друзей у меня особо и нет. Вы не думайте, что я сейчас жалуюсь на жизнь, но я хотела бы провести последние дни с ней. Ваша дочь приносит мне счастье, радость и много позитивных эмоций, а ещё заставляет верить, что всё в скором времени измениться в лучшую сторону. — Даже так…Тогда я считаю, что готов подумать над вашим предложением. Дайте мне время, Валерия, ладно? — Благодарю вас! Хорошего дня, я пойду на занятия. — Могу я задать ещё один вопрос напоследок? — Конечно! — Почему именно моя дочь? "Она единственная девушка, в которую я до безумия влюбилась" — подумала я, но сказать пришлось совсем другое: — Маша удивительная: её образ мышления, доброта, настойчивость, наглый характер и интригующий взгляд — отличаются от других. Ваша дочь замечает в людях то, что они иногда в себе увидеть не могут. — Спасибо! — обворожительно улыбнулся Сергей, — Больше не смею задерживать. До свидания! — Всего доброго!

Здесь только ты и я. И между нами - наша боль. Э.Фрэй "Мой лучший враг"