Я тебя никогда не забуду

      Дни тянулись медленно и уныло. Большую часть времени Гэвин проводил в кровати, тупо смотря в потолок и копаясь в мыслях. Несколько раз он делал жалкие попытки почитать книгу или посмотреть телевизор, но книга казалась неинтересной, а телевизионные программы до тошноты однообразными. В остальное время, когда головная боль под действием медикаментов утихала, он ходил по дому и рассматривал изменения, пытаясь пробудить в подсознании какие-нибудь проблески воспоминаний. Новый телефон так и оставался заблокированным, надёжно храня в себе чужие воспоминания. Рид уже пару раз порывался спросить пароль у андроида, но постоянно одёргивал себя — он не хотел, чтобы Ричард залезал в его частную жизнь. Хватало того, что он залез к нему в дом. Также ни новые полы (оказывается, он заменил их во всех комнатах), ни стеклянный журнальный столик, ни новая плазма, ни даже котята одной из любимиц не вызывали никаких ассоциаций. Кошки были рады возвращению хозяина: Шерли составляла компанию детективу в кровати, лениво перекатываясь с одного бока на другой, а Дымка, познавшая прелести материнства, забиралась куда повыше, чтобы её не достали настырные котята, но всё равно подбиралась поближе к Гэвину.       Ричард стабильно уходил на работу к восьми, а возвращался всегда по-разному, но ежедневно приносил пакет продуктов, хоть человек его об этом не просил. Вечер у них всегда проходил по одному сценарию: Ричард интересовался здоровьем человека (тот сначала игнорировал, но потом начал ограничиваться дежурными фразами), затем шёл молчаливый ужин (днём детектив игнорировал еду), иногда заканчивающийся мелкими пререканиями, а затем Рид закрывался в своей комнате, как трудный подросток, отгородившийся от родителей.       Ричард устроился в гостиной на диване. Что он там делал по вечерам — детектив не знал. Но однажды, когда человек ночью вышел по природному зову, то застал андроида в состоянии спящего режима.       Так размеренно и провёл бы Гэвин оставшуюся часть больничного, но судьба решила ударить кармой детективу по башке. Началось всё с простого спора о питании детектива. Одним вечером, раскладывая продукты в холодильник, Рид заметил ненавистные баклажаны.       — Нахрена ты припёр это в мой дом? — Рид чуть ли не в лицо Ричарду тыкнул овощ.       — Баклажаны содержат витамины группы В, необходимые для восстановления после черепно-мозговой травмы, — спокойно ответил Ричард, моргая синим диодом.       — Я эту хрень есть не буду. — Гэвин выкинул овощ в мусорку и скрестил руки на груди.       Ричард слегка наклонил голову вбок.       — Можно подумать, вам нравится перспектива снабжать ваш организм необходимыми витаминами с помощью инъекции? — Поднял брови Ричард. — Будто не у вас все бёдра в синяках.       Рид опешил. Да, он самостоятельно делал себе уколы, не желая лишний раз соваться в больницу ради одной процедуры. В основном Гэвин колол уколы методом великого тыка, поэтому в некоторых местах на бедрах остались синяки и гематомы. А что делать? Справляется, как может. Ну, не обращаться же со столь деликатной проблемой к пластмассе.       Рид, конечно, догадывался, что напарник знает о назначенном методе лечения, но постоянный контроль напрягал и раздражал. Детектив и подумать не мог, что пластмасса знает его настолько хорошо.       — Это не твоё дело, пластика кусок, — Рид сжал кулаки, — могу позволить со своим телом делать, что хочу. Это моя точка мнения…       — Зрения, — перебил Ричард.       — Что? — Гэвин даже поумерил свой пыл.       — Правильно говорить «точка зрения», — андроид просканировал Рида, стараясь не упустить ни один важный показатель его состояния.       — Да пошёл ты, — бросил Гэвин, направляясь в свою комнату, подальше от зоркого взгляда андроида. Он не заметил, как диод на виске Ричарда окрасился в жёлтый цвет.       В течение последующих дней детектив заметил, что стал забывать мелкие детали. Например, убрал ли он в холодильник еду, покормил ли кошек, выключил ли чайник.       А следом пришла бессонница. Рид мог часами валяться в постели с закрытыми глазами, меняя хаотично позы, но вместо долгожданной поездки в царство Морфея получал усилившуюся головную боль. Башка становилась ватной, и при попытке поднять её от подушки отдавала ноющей болью. Приходилось пить снотворное, чтобы выкроить пару часов обрывистого сна. Синяки снова легли под глаза детектива. Это напугало Рида не на шутку. Если раньше он халатно относился к своему здоровью, то после травмы даже курить меньше стал.       Погода в Детройте стояла до отвращения жаркая. Казалось, что ещё чуть-чуть, и начнёт плавиться асфальт. Гэвин, постоянно проводивший время в доме под кондиционером, старался отгородиться от внешнего мира. Только вечером, когда палящее солнце скрывалось за горизонтом, он выходил на крыльцо и курил.       Сегодня Ричарда не было непозволительно долго. Нет, Гэвин волновался не об андроиде, а о закончившемся молоке. По крайней мере, он сам пытался себя в этом убедить. Подумав, Рид собрался в магазин, в первый раз за полторы недели. Круглосуточный супермаркет размещался от дома детектива в тридцати минутах ходьбы быстрым шагом по закоулкам Детройта.       Лёгкая прохлада легла на вечерний город и располагала к лёгким прогулкам. Чувствовалось, что город отдыхает от дневной жары. Гэвин шёл, засунув руки в карман и устремив взгляд под ноги: в голове было пусто. В магазине он долго не задержался, купив только молоко и сигареты.       Выйдя из супермаркета, Рид остановился, чтобы оглядеться вокруг. Страшная мысль молнией озарила сознание: он не помнил, откуда пришёл. Неоновый свет от вывесок бил по глазам, звуки машин в одночасье сделались слишком резкими, в висках застучало, к горлу подступила тошнота, пальцы на руках вмиг похолодели: подступала паническая атака. Гэвин продолжал вертеть головой, окончательно теряя ориентацию в пространстве. Он не раз сталкивался с подобным синдромом на работе, даже помогал свидетелям справиться с симптомами, но сейчас, когда дело касалось его самого, все знания из головы вышибло. Рид, почувствовав всплеск адреналина, побежал в сторону дороги. Послышался скрежет шин, а за ним и ругань водителя, сумевшего остановить автомобиль в нескольких сантиметрах от детектива. Шальными глазами Рид окинул выплёскивавшего ушат нецензурщины человека и вновь кинулся прочь. Бежал он долго, не помня себя, пока не завернув за угол, не влетел в тупик. Запах побочных продуктов метаболизма людей и животных ударил в нос детектива, ноги сделались ватными, в голове застучало и сознание помутилось. Гэвин, облокотившись на стену, постепенно сполз по ней на грязный асфальт, обхватив колени руками. Пакет с молоком оказался безвозвратно утерян по дороге.       Рид не знал, сколько просидел в таком положении, но очнулся он от руки на плече. Подняв голову, Гэвин встретился с обеспокоенными серыми глазами. Ричард смотрел на человека, как тогда, в больнице, со страхом, сочувствием, заботой и теплотой, от которой пробивала дрожь.       — Гэвин, всё хорошо, — Ричард сел на корточки рядом с человеком и обнял его. Рид собирался как-то съязвить, но язык не слушался, и вместо этого он сам схватил ткань фирменной куртки, утыкаясь напарнику в плечо. Ричард гладил нерадивого напарника по голове, успокаивая. — Пойдёмте домой, уже поздно, — шепнул андроид в ухо человеку.