Я тебя никогда не забуду

      Когда Гэвину рекомендовали сеансы у нейропсихолога, он собирался отмахнуться и забить на них, но события последних дней заставили понервничать, и Рид чуть ли не вприпрыжку поспешил записаться к доктору на приём в самое ближайшее время.       В кабинете доктора Кёртиса царила умиротворённая атмосфера: светло-салатовый цвет стен не давил на глаза, на небольшой деревянный стол падали лучи полуденного солнца, а огромный шкаф, доверху забитый книгами по психологии, физиологии и прочей тематике, говорил о том, что доктору давно перевалило за сорок пять, и пристрастие к бумажным носителям информации навсегда укоренилась в его мозгу, выдавая ярого консерватора. Напротив шкафа, у софы, в огромном аквариуме на полстены не спеша плавали экзотические рыбки, пуская блики от отражённого чешуёй света. Рядом с аквариумом стояло кресло, на котором доктор и предпочитал проводить сеансы. Казалось, что время тут вовсе застыло. Однако на столе стоял современный компьютер с прозрачным экраном, и это, пожалуй, единственное, что вырывало кабинет из атмосферы девяностых годов прошлого века.       Рид неуютно поёрзал на софе, рассматривая мерно плавающих рыб, прежде чем заговорить.       — Не так давно мне по башке хорошенько прилетело, и последние полгода выпали из моей памяти, — начал детектив, избегая смотреть доктору в глаза: ему было непривычно говорить с кем-то посторонним о своих проблемах, от чего Рид чувствовал себя неуютно.       Немолодой врач презентабельной наружности смотрел на пациента сквозь стёкла очков (ещё один отголосок консерватизма), внимательно слушая.        — За двухнедельное пребывание в больнице особых патологий выявлено не было: двигательные и речевые функции не пострадали. Да и вообще, кроме головных болей и амнезии меня ничего не беспокоило, — Рид, наконец, перевёл взгляд на доктора, что сидел в кресле рядом с аквариумом. — Но, после выписки начала происходить какая-то хуйня.       Хоть детектив и старался поменьше сквернословить, иногда крамольные словечки непроизвольно вылетали из его рта. Кёртис и бровью не повёл, внимательно слушая своего пациента.       — Началось с того, что я стал путать слова в незначительных фразах и забывать какую-то мелочь, а позже вообще лишился сна, и засыпаю только благодаря таблеткам. Меня нейрохирург предупредил о возможной бессоннице, но всё равно что-то ссыкотно, — Гэвин нервно постукивал пальцами по коленке. — В конечном итоге апогеем моего безумия стало то, что я забыл дорогу до дома. Вот так просто пошёл в магазин, а как возвращаться — не помню. И это при том, что в своём районе без малого живу пять лет.       Подождав, пока Рид договорит, Кёртис перевёл взгляд на бумаги, лежавшие у него на коленях.       — Важную роль, определяющую последствия травмы, обусловливают факторы окружающей среды, в частности род занятий, — нейропсихолог посмотрел на своего пациента поверх очков. — У вас опасная и напряжённая работа, детектив Рид. Образ жизни последних лет не прошел бесследно: недосып, пренебрежение полноценным питанием, употребление алкоголя, постоянный стресс на работе пагубно сказался на работе ЦНС. И, если раньше вы могли отмахнуться, то после травмы измотанный организм выказывает вам своё недовольство.       Гэвин понимал, что сам беспощадно изнашивает организм до критического состояния, но в то же время работа была единственной отдушиной и смыслом жизни детектива, придающая хоть какую-то иллюзию душевного покоя. Сублимация, это, вроде, так называется.       — У вас есть дорогие сердцу люди? — Поинтересовался Кёртис. — Кто смог бы позаботиться о вас.       — Я сам в состоянии позаботиться о себе, — огрызнулся Рид.       Доктор сделал пометки у себя в блокноте, а Гэвин подумал о Ричарде. Как он постоянно ошивается в доме детектива, всячески пытаясь показать своё участие, раздражая детектива ещё больше. Сколько бы человек не пытался игнорировать андроида: не отвечал на вопросы, закрывался в своей комнате, когда тот приходит с работы, постоянно пререкался с ним, — это почему-то не меняло отношение Ричарда к нему. Тот всё равно находился рядом, словно любящий родитель у своей кровиночки. Это пугало и подкидывало сознанию новые вопросы. А ещё Рид никогда не жаловался ему на состояние здоровья, стараясь самостоятельно решить неурядицы. Гэвин и сейчас надеялся, что андроид не знает о его визите к доктору.       — Нет ничего зазорного, что о вас заботится андроид. — Изрёк доктор, а Рид завис, удивлённо распахнув глаза.       — Э-э-э? — Только и смог выдавить из себя Рид.       — Я наблюдал за вашей эмоциональной реакцией, — пояснил Кёртис, поправляя очки, — вы нахмурились, как только я произнёс слово «люди», а затем задумались, явно вспоминая события минувших дней.       — Он не моя сиделка, а также не друг и не товарищ, — сложил руки на груди Рид, — мы просто живём вместе, — детектив, услышав, как двусмысленно прозвучала фраза, поспешил добавить, — не в том смысле. Просто я подписал какие-то бумаги в своё время на его пмж у меня на хате, причину которого я, увы, не помню, а сейчас уже поздно трусами махаться. Ну, и приёбывается он иногда ко мне со своими расспросами.       Рид вообще не понимал, зачем это рассказывает доктору, но словесный поток полился непроизвольно.       — А вы всё больше погружаетесь в себя и прокрастинируете. — Участливо покачал головой доктор. Рид многозначительно посмотрел на доктора, который сразу же понял, что попал в точку. — Могу сказать, детектив, что у вас наблюдается синдром посттравматического эмоционального расстройства, — нахмурившись, изрёк доктор. — Основными чертами являются тревога и раздражительность, часто сопровождающиеся головной болью, головокружением, усталостью, плохой концентрацией внимания и бессонницей. — Рид нахмурился и сжал кулаки. — Я выпишу вам препараты, но с ними тоже не надо злоупотреблять, в противном случае это может привести к усугублению состояния. Оградите себя от раздирающих мыслей.       — Я забываю дорогу домой, как мне от этого оградиться? — выкрикнул Рид.       — Вы должны понимать, что в основе ваших психических расстройств лежит эмоциональный груз. Чем менее импульсивно вы будете реагировать на окружающих, тем скорее ваше состояние нормализируется.       Гэвин обхватил руками лицо.       — Скажите, какие шансы, что память восстановится?       — Понимаете, психика человека представляет собой весьма сложную систему, состоящую из отдельных подсистем, ее элементы иерархически организованы и очень изменчивы… — начал издалека доктор, явно готовя пациента к неприятным новостям.       — Можно покороче? — Этим и бесили детектива мозгоправы: они постоянно лили слишком много ненужной воды в уши.       — То, что ваше подсознание не подкидывает образы сознанию — плохой признак. — Не стал тянуть Кёртис, переводя взгляд на ярко-оранжевую рыбу, что размеренно виляла плавниками, а затем вновь на Рида, — но ещё прошёл слишком маленький промежуток времени. Если ситуация окажется без изменений, мы можем попробовать гипноз.       «Ага, блять, сейчас», — подумал Гэвин, — «Чтобы этот мозгоправ у меня в башке рылся».        — Когда нечто ускользает из сознания, то перестаёт существовать не в большей степени, чем автомобиль, свернувший за угол. Последний просто выпал из поля зрения, и так же как мы можем увидеть его позже вновь, так вспоминается и временно забытые воспоминания. — Вновь начал читать лекции по психологии Кёртис. Этого старика распирало на длинные речи.       Гэвин начинал раздражаться, кровь стучала в висках, головная боль усилилась. Хотелось поскорее закончить сеанс, вылететь из кабинета и закинуть в рот сразу таблетки три. При Кёртисе Рид не решался: мало ли что тот накалякает у себя в блокноте, а детектива потом с работы уволят.       — Забытые мысли не перестают существовать. Хотя они не могут быть воспроизведены по заказу, они присутствуют в сублимированном состоянии, откуда могут спонтанно появиться в любое время, — наконец, закончил доктор.       Рид половину речей пропустил мимо ушей, концентрируясь на головной боли. Кёртис, видя состояние пациента, участливо поинтересовался всё ли в порядке, но получил лишь сдержанный кивок. Тогда доктор поспешил добавить в рецепт ещё один препарат.       — Приходите через четыре дня, если состояние не улучшится, будем принимать более радикальные меры, — отложив документы в сторону, Кёртис встал с кресла и направился в сторону софы, держа в руках листок с рецептом. Гэвин тоже поднялся на ноги, радуясь, что скоро сможет оказаться дома, и, взяв рецепт, пробежал по нему глазами.       — Благодарю вас, доктор, — кинул дежурную фразу Рид, пожимая Кёртису руку.       — До свидания, детектив Рид, — попрощался доктор.