Я тебя никогда не забуду

      До спальни Гэвин добирался на ватных ногах, концентрируя внимание только на размеренных шагах андроида за спиной. Повисшая неловкость после сцены в гостиной мешала вдохнуть полной грудью, неприятно сдавливая лёгкие, словно в воздухе резко возросла концентрация хлора. Рид не знал, как дальше вести себя: оттолкнуть андроида или подпустить ближе. Он не мог понять, как за такой короткий промежуток времени Ричард из «сраного куска пластмассы» эволюционировал в «мой сраный кусок пластмассы». Как ярый ксенофоб смог за считанные дни превратиться в грёбанного ксенофила? Рид не мог найти ответа, куда делся его инстинкт самосохранения, и почему он так беспрекословно доверял машине. Возможно, бессознательное подкидывало подсказки о прошлой жизни, насмехаясь над настоящим. Но объятия Ричарда казались такими родными и уютными, что на всё остальное становилось просто плевать.       Остановившись возле кровати, Рид почувствовал, как на его плечи плавно опустились руки андроида. — Тебе нужно расслабиться и поспать, — Рид не мог видеть лицо напарника, только янтарный свет диода, что рассеивался в полумраке комнаты.       Мужчина промолчал. Огрызаться не хотелось от слова «совсем». — За последние дни твоя нервная система порядком истощилась, — руки андроида плавно коснулись локтей мужчины. — Без тебя знаю, жестянка, — беззлобно выдохнул Рид, слегка откидывая голову назад.       Ричард поцеловал Гэвина в макушку и отстранился, давая человеку возможность лечь на кровать и накрыться простынёй: жара последних дней заставила сменить тяжесть ватного одеяла на неё. Ричард прилёг сзади, обнимая Рида поперёк талии.       За окном вновь начал покрапывать дождь, хаотично стуча по стеклу. — Рич, мы с тобой уже спали вместе, не правда ли? — Гэвин повернулся к андроиду лицом.       Комнату резко озарил алый свет диода: программа андроида выдала два альтернативных варианта — «сказать правду» и «солгать». И Ричард не мог решить, какой из них не разобьет тонкий лёд доверия, что только-только начал восстанавливаться в отношениях с детективом. Если выбрать первый вариант, то, зная чересчур импульсивный характер мужчины, неизвестно, как он отреагирует на такую правду (Ричард не хотел вновь потерять связь со своим человеком), а если солгать, то, вспомни Рид прошлую жизнь, посчитает андроида предателем и перестанет доверять. Ни первый, ни второй исход андроида не устраивал. — Ты имеешь в виду спали ли мы на одной кровати или сексуальный опыт? — Этот вопрос позволял андроиду пойти ва-банк: Ричард решил рассказать человеку правду — если Рид сейчас разрешил андроиду оказаться в своей кровати, то некоторые факты из прошлой жизни не должны сильно шокировать человека.       Гэвин, как ни странно, стушевался. — Так, блять, а ну выкладывай всё, что нас связывает, — Рид, расцепив объятия, отодвинулся от андроида на расстояние вытянутой руки и с вызовом посмотрел ему в глаза. — Мы состояли в романтических отношениях три месяца и семь дней, — диод на виске андроида бесновался.       И тут у Рида в голове вырисовалась целостная картина мира, словно он, наконец, нашёл ту единственную недостающую часть паззла, что потерялась в тёмном углу комнаты и не давала полностью насладиться целостной картиной. Сейчас детектив наблюдал проносящиеся перед глазами образы коллег, что отказывались прямо отвечать на вопросы об андроиде; странное поведение Ричарда, стойко вытерпливающего беспочвенные нападки и пререкания с его стороны; понял, почему пустил напарника в свой дом и почему их поцелуй не вызвал отторжения. И как же он, отнюдь не последний детектив в департаменте, самостоятельно не сложил дважды два. Все это калейдоскопом пронеслось в голове Гэвина за считанные секунды. Однако один фрагмент омрачал всю картину...       Рид соскочил с кровати и вмиг оказался у комода, схватив мирно лежавший на нём телефон. Ричард, для которого сумятица в голове человека явилась ящиком Пандоры, схватил очередной программный сбой. Для выбора дальнейшей линии ведения, андроид просканировал жизненные показатели человека и мимику лица для точного определения эмоций, но гнева или агрессии не обнаружил, а вот заинтересованность и азарт, будто Гэвин находился в шаге от важного открытия, позволившего получить мировую известность, отобразились отчётливо. — Какой пароль от телефона? — Гэвин вихрем подлетел к лежащему на кровати андроиду и уверенно протянул гаджет. — Разве ты испробовал все варианты? — позволил себе ухмыльнуться андроид: буря негодования, самобичевания и раздражения обошла Гэвина стороной. — Конечно нет, я же настолько тупой, что сам до этого не додумался! — стушевался Гэвин, одёргивая руку. — Обычно люди используют в качестве пароля простейшую комбинацию цифр, дату рождения, кличку питомца, название любимой спортивной команды, имя понравившегося исполнителя или актёра, а также имя родственника или любимого человека, — андроид смотрел на всё ещё стоящего перед ним мужчину и улыбался. — Если не можешь помочь, не выёбывайся, — Гэвин сразу понял: Ричард, собака такая, знает больше, чем говорит.       Рид демонстрационно, с поднятым носом, прошествовал к своей половине кровати, осторожно, чтобы резкое движение не сопроводилось очередной волной боли, прилёг на подушку и накрылся с головой. Однако простынь предательски пропускала свет гаджета, осведомляя Ричарда о действиях человека.       Не будь Ричард андроидом, то обязательно вздохнул с облегчением.       А Гэвин перебирал в голове возможные варианты: он не так уж глуп, чтобы использовать примитивную комбинацию цифр, наподобие 123456, которая уже в девяностых годах прошлого века облегчала работу хакерам, или тем более дату рождения; имя матери он уже вводил, как и клички своих любимиц. А что насчёт имён любовников? Не то, чтобы их было много, но ни с одним посторонним человеком Рид не был настолько близок, чтобы использовать его имя в качестве пароля, тем более Гэвин – не тот, кто будет зацикливаться на прошлом. Единственное имя, что крутилось в голове Рида, принадлежало вовсе не человеку.       Время между попытками ввода пароля достигло тридцати минут, и Рид с выражением уставился в экран телефона, тщательно обдумывая следующее действие: совершенно не хотелось полностью заблокировать телефон. Гэвин с сомнением ввел имя напарника в диалоговое окно, но к команде ОК приступить не решался. Затем, поколебавшись пару секунд, детектив в одно нажатие стёр содержимое диалогового окна и отложил телефон дисплеем вниз. Пребывая на распутье, Рид не мог решить сделать следующий шаг.       Под простынёй сделалось душно, и человек в одно движение скинул кусок ткани на пол и встретился с изучающим взглядом андроида. Тот явно наслаждался, наблюдая за жалкими попытками напарника. — Как успехи, детектив? — Андроид лежал, подпирая голову рукой, и улыбался. — Пошёл к чёрту, — буркнул Рид и отвернулся. — Ну, что так категорично, детектив, — Ричард практически невесомо, словно змей-искуситель, провёл рукой по лопаткам человека, — я искренне хочу помочь.       В одно мгновение андроид перехватил у потерявшего бдительность человека телефон, что лежал на краю кровати. — Вам следует просто попросить, — Ричард улыбался, держа телефон в левой руке, которая входила в зону недосягаемости Рида. — Совсем охренел? — Мужчина среагировал мгновенно, тут же перекинув одну ногу через бедро андроида, нависая сверху. Казалось, ещё совсем чуть-чуть и человек перехватит вожделенный телефон, но расстояние в пару сантиметров явно было на стороне андроида. — Значит, живешь в моей хате, спишь в моей кровати, гладишь моих кошек и поступаешь как последняя падла?       Свободной рукой Ричард перехватил лицо мужчины и утянул в страстный поцелуй. Гэвин, не ожидавший такого подвоха, от удивления застыл, распахнув глаза. В одночасье забыв про телефон, Рид зарылся руками в волосы партнёра, растрёпывая их.        Ричард властно сминал губы человека, не давая ему перехватить инициативу. Тягучее ощущение эфемерности накрыло человека с головой: на памяти Рида его ещё ни разу так не развозило с обыкновенного поцелуя. Хотя, в последнее время на память мужчине не особо приходится рассчитывать.       Ричард тем временем, разорвав поцелуй, переключил внимание на кадык человека, проводя по нему гладким влажным языком. Первый стон слетел с губ мужчины, когда андроид с особым рвением слегка прикусил кожу на чувствительной шее. — Ну что вы, детектив, как можно. — Отстранившись, Ричард протянул телефон Риду, но мужчина, не глядя на гаджет, бросил его на кровать и, не разрывая зрительного контакта с партнёром, на этот раз сам стал инициатором поцелуя. Отдаваясь чувственному порыву со всей страстью, Гэвин закрыл глаза, прикусывая кожу синтетических губ. Прохладная рука Ричарда юркнула под домашнюю футболку Гэвина, очерчивая мышцы живота; второй рукой андроид невесомо коснулся скулы человека.       Рид с упоением терзал губы партнёра, желая насладиться каждым его прикосновением. Воспалённый мозг подкидывал навязчивое образы дежа вю, словно андроид не раз проделывал с его телом такие блаженные манипуляции; голова вновь разболелась после резких движений, но на этот раз Гэвину было абсолютно по хрен.       Наслаждаясь каждым движением напарника, человек потерял контроль над ситуацией. Более-менее мужчина приобрёл ориентацию в пространстве, лёжа под нависшим андроидом. Ричард, оперевшись на локти по обе стороны от Гэвина, с жадностью смотрел ему в глаза. Янтарный свет диода освещал остервенелое лицо детектива. Мужчина подарил объекту вожделения невидящий взгляд из-под опущенных ресниц: чёрные зрачки скрыли практически всю радужку, оставляя небольшую полоску серо-зелёного цвета. — Я скучал, — шепнул Ричард в ухо человека, прикусывая мочку. — Не могу сказать скучал ли я, — человек очертил через чёрную рубашку мышцы рук андроида, — поскольку не помню.       Рид инстинктивно схватился за ворот всё ещё застёгнутой на все пуговицы рубашки любовника и дрожащими руками, на ощупь, попытался расстегнуть верхнюю пуговицу. Но чёртовы пуговицы сегодня явно были в сговоре с зажигалкой, ибо ни в какую не хотели поддаваться человеку. — Я помогу вспомнить, — Ричард привстал, оседлав бёдра партнёра, и, перехватив руки мужчины, поцеловал жёсткие, мозолистые от постоянного контакта с оружием пальцы человека, — или создам новые воспоминания.       Отпустив руки мужчины, андроид принялся самостоятельно, по меркам Рида болезненно медленно, пуговица за пуговицей расстёгивать чёрную рубашку. Гэвин чуть волком не взвыл, исступлённо взирая на то, как длинные идеальные пальцы андроида освобождают пуговицы из плена. Когда последняя пуговица распрощалась с петелькой, Ричард одним движением скинул с себя ненужный в такой момент предмет гардероба, обнажая не по-человечески идеальное тело без единого шрама и волоска. В самом центре груди на фарфорово-бледной коже можно было разглядеть едва различимые черты регулятора тириумного насоса.       Гэвин в это время рывком стянул с себя футболку и застыл, запоздало вспоминая, что находится не в самой лучшей форме. Последствия болезни затронули не только психику Рида, но и его тело: от природы смуглая кожа выглядела неестественно бледно, а ещё не сошедшие синяки смахивали на отвратительные клочки чернозёма посреди песчаника; живот впал, беспощадно сглаживая некогда отчётливо заметные кубики пресса, а про старые шрамы и говорить нечего. Бёдра так вообще от постоянных уколов больше напоминают сплошной синяк.       Но, похоже, временные изъяны на теле человека волновали Ричарда в последнюю очередь: андроид начал покрывать невесомыми поцелуями начавший желтеть синяк на левом боку мужчины и, аккуратно схватив детектива за щетинистый подбородок тремя пальцами правой руки, прошептал: — Я люблю тебя, — другую руку андроид положил на пах мужчины поверх домашних штанов. Благо детектив дома носил свободные штаны, не сковывающие движения, а не дурацкие джинсы, пребывание в которых в возбуждённом состоянии приравнивалось к средневековым пыткам, — и я сделаю всё возможное, чтоб ты вспомнил, как любил в ответ.       Гэвин заскулил, резко выгибаясь в спине. От манипуляций андроида в штанах колом стояло. Хотелось, наконец, снять нарастающее напряжение, дотронувшись до плоти. Но, как только Рид дотронулся до резинки штанов с намерением стащить их вместе с бельём, Ричард аккуратно перенял инициативу на себя, полностью обнажая человека.       Разгорячённую кожу тут же обдало прохладой комнаты, немного отрезвляя сознание. Однако следующие действия андроида вновь выбили почву из-под ног человека: как только последний клочок одежды покинул тело мужчины, Ричард припал к внутренней стороне бедра с влажными поцелуями, заставляя закинуть ноги себе на плечи.       Андроид нарочито медленно, смакуя, провёл языком до паха мужчины, оставляя невесомый поцелуй у основания члена. Гэвин от нарастающих ощущений издал протяжный гортанный звук, подгибая пальцы на ногах.       Любуясь своим деянием, Ричард наблюдал, как дорожка из биокомпонентов, что служили аналогом слюны, сияет в темном сумраке комнаты. Ричард сам тащился от происходящего: скин на месте соприкосновения с человеческой кожей пошёл волной, сопровождаясь голубоватым свечением.       Гэвин до боли сжал в кулак простынь, когда искусственное дыхание андроида коснулось головки члена.       Риду казалось, что он умер и находится где-то в пустоте, где каждое последующее прикосновение любовника к собственному телу отражалось новой, доселе незнакомой вспышкой, что заставляло воскресать раз за разом.       Ричард не спеша обвёл языком головку, а затем мягкими губами заглотил до основания так, что член вошёл глубоко в искусственное горло. Дав детективу привыкнуть к новым ощущениям, андроид как можно медленнее выпустил изо рта член, обдавая искусственным дыханием головку, а затем одним резким движением вновь полностью заглотил орган.       От переизбытка чувств Гэвин сделает попытку толкнуться бёдрами, но на месте его фиксируют сильные руки андроида.       Ричард ускорил темп, руками проводя по твёрдым бусинкам сосков. А Гэвин, пытаясь сдержать очередную порцию стонов, прикусил нижнюю губу до крови и зарылся одной рукой в волосы андроида, а другой ухватился за изголовье кровати.       Андроида словно переклинивает, он резко выпускает изо рта ноющий орган, подтягивается на локтях и припадает к искусанным губам человека, позволяя Риду обхватить талию ногами. Член, влажный от суррогата слюны андроида и от природной смазки, скользит по идеально ровному животу Ричарда, оставляя влажный след. Рука андроида проскальзывает между двумя разгорячёнными телами и обхватывает плоть человека, проделывая движения вверх-вниз. Надолго Гэвина не хватает и он, обхватив за шею любовника, изливается в его руку, пачкая их обоих вязкой спермой.       Они лежат так ещё несколько минут, пока человек пытается отдышаться и приобрести способность здраво мыслить. Рид чувствует себя галлием, что растекается в серебряную лужицу в руках человека, но ему так хорошо, что абсолютно не хочется двигаться. — А ты? — Рид раскумаренным взглядом указывает на так и не расстёгнутые брюки андроида, когда любовники всё-таки расцепляются и ложатся рядом. — Не сегодня, — Ричард целует детектива в висок и удаляется в ванну.       Гэвин лежит на спине и слушает, как по окну стучат капли ещё не прекратившегося дождя: сил двигаться не осталось вовсе. Головная боль, наконец, отступила, а веки налились свинцом.        В полудрёме Рид услышал, как возвращается Ричард, и почувствовал, как он протирает подсыхающую сперму на животе влажным полотенцем, а затем накрывает человека простынёй и ложится рядом, обнимая поперёк талии.