Bulletproof

      Чонгук и Марк начали свое расследование на предположительном месте преступления. Ну, они попытались.       -У Вас нет разрешения на поиск улик или даже на вход в здание во время нашего расследования, - бурчит сонный офицер с вежливой улыбкой, останавливая тех двоих у входа в концертный стадион.       Чонгук запускает руку во внутренний карман пиджака, надеясь, что полицейский одобрит его нахождение внутри хотя бы на пять минут, когда увидит удостоверение Чонгука о том, что тот тоже полицейский, просто из другой страны, и он сможет собрать как можно больше доказательств. Прошлой ночью он был слишком напуган и запутался, так что даже не подумал собрать каких-либо улик с места преступления, пока он был внутри здания. Но сейчас уже слишком поздно сожалеть. Ему просто нужно было войти.       -Оо, удостоверение, - воркует офицер, как-то слишком быстро преображаясь в лице и превращаясь в того еще мудака. - Ты, должно быть, большой мальчик, раз таскаешь с собой эту штучку. Но посмотри, сынок, - он замолкает, доставая свое удостоверение, гласящее, что он, вообще-то, не кто-то там, а федеральный агент, а не какой-то там офицер-практикант. - Я еще больший мальчик. Так что что насчет того, чтобы ты и твоя подружка съебались отсюда и позволили большим мальчикам делать свою работу?       Лицо Марка недовольно искажается, но он предпочитает лишь продолжать остро смотреть на офицера, молча стоя за спиной Чонгука, а тот лишь поднимает руки в поражении, отступая назад и притворяясь, что сдается.       Когда они пропадают из чужого поля зрения, Марк поворачивается к Чону и, хмурясь, говорит:       -Что ж, мы пыт...       Чонгук хватает Марка за запястье и тянет его вниз на землю.       -Запасной выход на другой стороне здания. Нам нужно проползти за теми машинами, а потом побежать к дверям.       Чонгук ожидал, что Марк посмотрит на него скептически, но вместо этого парень дико ухмыляется и сжимает кулак в воздухе:       -Наконец-то экшн.

***

      Юнги собирает документы в одну кривую стопку и отталкивает ее к краю стола. Он мнет пальцами глаза и громко стонет. Он копался в этих документах часа два, читая записи о Тэхене, конкурентах Чимина и всех остальных, кто мог играть роль во всем этом спектакле.       Ни у него, ни у Чимина не было идей.       И все это было довольно бессмысленно, но кроме этого они ничего больше сделать не могли.       Чем больше Юнги просматривал действия сталкера, все эти записки, аварии, которые он устраивал, все вели к великому финалу, в котором тот, кого они знают, страдал. Это не похоже на поведение «нормального» сталкера. Обычные сталкеры были помешанны на своих жертвах так, что часто прокалывались в своей работе. Они оставляли зацепки. Они часто лажали во многих ситуациях или нечаянно приковывали к себе внимание, когда очевидно раскрывались, почти признавались в своей страсти своим же поведением.       В Тэхене ничего такого не было. Разумеется, мальчик был на подтанцовке Чимина, но то, что они делили на двоих этот чрезвычайно бешеную кучу фанаток, и то, что среди этих фанаток вечно гуляли перешептывания о Чихенах, или Виминах, или как бы, сука, это ни называлось, Тэхен никогда не показывал никакого рода сумасшествия по отношению к Чимину. Они были друзьями, и у Юнги никогда не возникало ощущения, что Тэхену нужно больше.       Этот ребенок всегда был либо очень счастлив и доволен своей жизнью, либо чертовски талантливым актером, прячущим своих внутренних демонов.       В свое оправдание Юнги хотел бы сказать, что за своей дурацкой влюбленностью в Чимина не замечал тэхеновой, но на деле он и правда не верил, что у Тэхена на Пака какие-то планы. Да и Ким был слишком увлечен своим интересом к Чонгуку, так что зачем бы ему сталкерить Чимина или пытаться одному убить всех.       Он завидовал?       Разве он мог?       Чимин один, у Тэхена есть парень.       Да, возможно, Чимин и популярный айдол, но он в этой индустрии намного дольше, а Тэхен еще даже не дебютировал. Более того, этот парень мог танцевать, отлично пел (Юнги слышал пару раз, как он пел в машине) и периодически вытворял абсолютно умилительное эгъё. У него будет много фанатов, Мин уверен.       Поэтому нет причин думать, что Тэхен был врагом Чимину       Так что да, Тэхен не подходит на эту роль.       Тот, кто за всем этим стоит, гребаный гений, раз так ловко ведет это шоу.       Юнги хмурится на экран ноутбука. Этот сталкер точно не был простым гражданином. Он слишком уж хорошо все устроил. Этот человек, что он делает, и знает, что делает это хорошо.       -Так... Что ты говоришь, это за мной следить какой-то ниндзя-ассасин? - Дует губы Чимин, почесывая висок и не отводя взгляда от стакана кофе из старбакса на столе. Юнги мягко укладывает свой лоб на прохладной деревянной поверхности.       -Знаешь, я думаю, я смирюсь, если он будет выглядеть как Рейн, - глубокомысленно бурчит Чимин. Глупое заявление заставляет Мина недовольно хрюкнуть. Он поднимает голову со стола и демонстрирует Паку бесстрастное лицо.       -Отлично, можешь сказать ему, как хорошо он выглядит, пока он будет выковыривать из тебя кишки, чтобы сделать из них украшения на елку, - Чимин фыркает в ответ.       -Гирлянды из кишок. Так старомодно.       Юнги как обычно игнорирует неудавшиеся попытки Чимина пошутить.       Лучшее, что они сейчас могут, это ждать, пока Тэхен не очнется. Этим утром он говорил с врачом, и, кажется, Тэхена доставили в больницу как раз вовремя, так что он вот-вот должен проснуться.       И вид чистейшего облегчения, сильнейшего, до остановки сердца, на лице Чимина навсегда, думает Юнги, врезалось ему в память, когда Юнги рассказал ему об этом.       Вежливый стук в дверь, они оба разворачиваются в ее направлении. Девушка из стафа доброжелательно улыбается, ее лицо абсолютно профессионально, но глаза также абсолютно заполнены расслабленностью.       -Привет, простите, что прерываю вас, но я должна сказать, что обед готов, вы, должно быть, очень голодны, вы не выходили отсюда целый день.       -Что на обед?       -Ну, поскольку мы не в отеле, мне пришлось готовить самой. Я приготовила для всех куриный бульон.       Рот Чимина складывается в безмолвное паническое «РЫБА?!», когда он поворачивается к хену и просит его:       -Запиши ее как подозреваемую. Я чувствую, у нее в сердце пляшет чистое зло.

***

      -Вот убл... Тут ничего, - Ворчит Марк, продолжая рыться в ближайшем шкафу, ругая то ли сталкера, то ли слишком хорошо работающую полицию.       Чонгук вздыхает, хлопая дверцей ящичка. Полиция уже вытряхнула все из шкафчика Тэхена в гримерке, но это не останавливало Чона от поисков в чужих ящиках.       Однако, было пусто, улик не нашлось.       Что означает, что сталкер не являлся кем-то из стафа или мемберов танцевальной группы.       -Я... Я знаю. Давай заскочим в главный офис, - это в любом случае их последняя остановка. Чонгук надеется, что полиция еще не забрала записи с камер, хотя его внутренний детектив орет на него о том, что он должен перестать давай себе ложную надежду, потому что, блядь, первое, что делает полиция, это берет гребаные записи с камер видеонаблюдения.       Они уже почти доходят до дверей в главный офис, где должны находиться заведующие всем стадионом, как Чонгук тормозит, завидев полицейского, охраняющего дверь, и начинает отступать. Кроссовки Марка в этот момент решают, что в принципе они прошли за сегодня достаточно, и им пора отдохнуть, так что их владелец с громким «взззиг» скользит на кафельный пол.       Когда полицейский смотрит куда-то в другом направлении, Чонгук отмирает и поворачивается к Марку. Они оба мчатся в другом направлении в сторону выхода, пытаясь сбежать и не попасться, и когда Чон уже переступил порог наружней двери, раздается «взззиг», и Марк оказывается на полу.       -Знаешь, если так любишь привлекать к себе внимание, ты мог просто надеть на шею гребаные колокольчики...       Марк уставился на что-то слева от двери, и Чонгук отчетливо слышит кричащего Чонсу. Тот выглядит абсолютно взбешенным, он прижимает к уху телефон, его невысокая фигура движется туда-сюда по коридору слева от двери. Рядом с ним стоит незнакомый человек. Он ухмыляется, что, по видимому, бесит Чонсу, поскольку тот злобно смотрит на него, возвращаясь к разговору.       Марк поднимается и направляется к ним, но Чонгук вытягивает руку, останавливает.       -Что? - Непонимающе спрашивает Марк.       Чонгук хочет покачать головой, когда незнакомец поворачивается в их направлении и медленно улыбается, его довольно красивое лицо приветствует их и машет рукой. Чонсу замечает его действия и поворачивается в том направлении. Он говорит еще пару слов в трубку и сбрасывает, машет, призывая Чонгука и Марка подойти. Последний сразу подпрыгивает к нему, а офицер не спешит.       -Чонсу, почему ты еще здесь?-Спрашивает Марк. - Ты теперь агент под прикрытием?       Чонсу проводит рукой по лицу.       -Если бы. Но, к сожалению, я все еще менеджер, и, угадай, что, в данный момент менеджерам нужно переговаривать с прессой, с директорами, с полицией двух стран и с фанатами, которые, очевидно, решили создать по тысяче страниц каждый, чтобы запостить обо всем этом.       Чонгук внезапно чувствует вину перед мужчиной. Он звучит абсолютно сломленным публичностью, с которой ему нужно работать. Чону стыдно за свои предыдущие подозрения. Он и правда стал подозревать всех и вся в попытке оправдать невиновность Тэхена.       -Что вы двое тут делаете? Я думал, вы...       -Да, об этом...       -Кто он? - Грубо прерывает всех Марк, указывая на незнакомца, который вблизи выглядит не так пугающе. Он выглядит довольно молодо, но чем больше Чонгук вглядывается в его черты, тем старше он для него становится. По предплечью левой руки незнакомца спускаются глубокие венообразные шрамы, но они ничуть не приуменьшают красоты мужчины. Что отвлекало, так это то, что на его лице зияли несколько татуировок. Одна проходила прямо вдоль его века, обрамляя глаз прыгающим волком, что выглядело довольно пугающе.       Черт, наверное, это было больно.       -О, его зовут Пойа. Он проходит практику в нашем агентстве, - Чонгук понимает бровь. Зачем бы развлекательному агентству брать в качестве стажера кого-то с такими татуировками?       Пойа протягивает Чонгуку руку для рукопожатия. Видимо, он рос в Америке. Чонгук жмет.       С его стороны была видна шея этого Пойи, вниз по которой спускалась черная змея. Выглядело впечатляюще. Чон хотел бы спросить у него про татуировки, но то, что в итоге получается, это:       -Не староват ли для стажера? - Вопрос адресован Чонсу, но отвечает Пойа.       -Вы правы, мне 26. Взял академ на несколько лет, чтобы путешествовать и теперь... вернулся. В универ.       -Прикол. Получили билетик в Японию в свой первый день. Должно быть, очень круто, - утверждает Марк.       Пойя кивает и приятно улыбается.       -Да, но я должен признаться, что слышал о вашем друге. Очень трагичные новости.       Чонгук смотрит на Чонсу, обращаясь к Пойе:       -Эм, Чонсу Вам рассказал?       -Да, я рассказал. Боюсь, у этого парниши слишком хороший слух, и он подслушал разговор, - Чонсу продолжает смотреть на стажера, не отводя взгляд. - Ты связался с родителями Тэхена для опознания тела?       Опознания тела?..       -Эм, Тэхен... Тэхен не умер, Чонсу. Ты не знал об этом?       Чонсу поднимает в воздух телефон:       -Нет, я был в аду все это время и не выходил из него. Директор седлает мою задницу, как будто... Не знаю... Как будто всю жизнь этим занимался.       -Но это ведь хорошие новости. Ваш друг, он в порядке! - Обращается стажер к Марку с Чонгуком, делая к ним шаг, и офицер чувствует исходящий от него кокосовый аромат.       -Вы правы, - он не может не улыбнуться. - Мы надеемся, что когда он проснется, он скажет нам, кто настоящий сталкер.       -Чонгук, ты же знаешь, что полиция нашла всевозможные улики, указывающие на Тэхена? Ну то есть...       -Нет. Эти улики слишком глупые для этого парня. Сталкер никогда не оставлял улик. Зачем бы ему оставлять их сейчас? Нет. Это все подстава, и когда Тэхен проснется, все это дерьмо закончится.       Чонсу понимающе кивает, затем улыбается:       -Хорошо, только не забудьте купить эти маленькие шоколадные пирожные, которые он так любит. Уверен, если вы положите их рядом с кроватью, он в миг проснется.       Чонгук и Марк смеются, а потом уходят, и Пойа следует за ними, но менеджер останавливает его. Стажер оборачивается, и Чонсу нервно шипит:       -Боже, ты уверен, что он не видел твоего лица?       Пойа улыбается.       -Не уверен. Но все в порядке. Так что оставайся здесь, ты вызвал уже достаточно проблем, - в три коротких шага он оказывается вплотную к Чонсу, его лицо становится серьезным. - Ты нанял меня, чтобы я делал свою работу, так что завали ебало и позволь мне ее выполнять.       -Я нанял тебя, чтобы ты напугал Чимина, а не для... не для этого! - Пойа вздыхает так, как будто говорить с Чонсу утомительно. - Просто... Просто не убей его.       Пойа отворачивается:       -Я попробую.       Это звучит не очень убедительно.

***

      -Так.... Мы в тупике? - Спрашивает Хосок в тепловатую кружку кофе. Он не притронулся к своему парфэ, потеряв аппетит от отсутствия хороших новостей. Марк, как тот, кто никогда не позволит выкинуть еду, хватает блюдечко и придвигает к себе и бесстыдно поедает его. Чонгук озлобленно роняет кулак на стол.       -Они не дадут мне посмотреть на улики. Какой-то там их сержант сказал, что я не беспристрастен, и приказал ждать по крайне мере три дня, пока мой разум не прояснится.       Так что не только его парня обвинили в том, чего он не делал. Ярлык повесили и на Чонгука, и на том ярлыке значилось «слишком психологически нестабильный, чтобы бороться за правосудие». Чудесно.       -И что теперь? Мы не можем просто сидеть и ничего не делать.       Чонгук разворачивает голову в сторону Хосока слишком быстро, чтобы с шеей после этого все было в порядке.       -Ничего? Ты думаешь, я ничего не делаю? Да я... Мыслительные процессы... - Его голос становится слишком громким, и Марк поднимает руку, чтобы остановить его. Его рот весь в креме от десерта, и он пытается выглядеть авторитетно, но безуспешно, потому что в действительности выглядит как белка, набившая щеки орехами.       -Не фмей вымефяфь сфое фазфафение на нем, - бурчит Марк, тыкая вилкой в сторону Хосока.       -Клянусь, тебя воспитали свиньи, - фыркает Чон, качая головой из-за того, что за лузер Марк, а тот, не проглотив еду, снисходительно ему улыбается. Танцор из-за всех сил пытается сдержаться и сохранить серьезное выражение лица, но наигранная глупость Марка всегда вызывает у него смех.       -Я смеюсь только потому, что твое лицо отвратительно, - подтрунивает Хосок, когда Марк откидывается на спинку стула, беря в рот еще ложку парфе. С абсолютно серьезным выражением лица он декларирует:       -Потом посмотрим, каким отвратительным ты будешь считать меня в постели.       Прежде, чем Хосок успевает ответить, Чонгук громко цокает:       -Боже, вы двое как из очень дешевой и не смешной романтической комедии. Пойдемте просто в больницу, - Хосок непонимающе смотрит на него.       -Врач сказал, что они позвонят, когда Тэхен очнется, - говорит он как само собой разумеющееся.       -Да, но я бы хотел быть рядом, когда он это сделает.       Марк и Хосок тепло улыбаются, прекрасно понимая, что он имеет в виду. Они оба кивают, и, пока Хосок и Чонгук надевают пальто, Марк спешно допивает наверняка уже холодный кофе Хосока.       -Он как устранитель мусора, - шутит Чонгук, а Хосок отмахивается от него, ожидая, когда Марк поправит прическу и проверит зубы в маленьком карманном зеркальце.       -Меня как будто благословили и прокляли одновременно, - вздыхает Хосок. Чонгук ухмыляется:       -И где же часть с благословением? Секс? - Хосок закатывает глаза.       -Хм, да, и еще он милый и романтичный и...       -Ни слова больше. Я полностью тебя понимаю. Но ты должен принять и хорошее, и плохое. Я имею в виду, - Чон машет в сторону Марка, - ...вау. - Объясняет он.       -Именно! - Кивает Хосок. - Но это мой «вау», так что...       Чонгук прерывает его, подняв ладонь.       -У меня есть свой собственный «вау», большое спасибо. Марк, шевели своей задницей. Ты уже достаточно красив, чтобы выйти на улицу!       У них нет своей машины, скорее всего поэтому они и выбрали это кафе, ведь оно находилось в паре кварталов от больницы. Солнце приятно светило откуда-то сбоку, но разные фонари и лампы на улицах и из витрин магазинов уже светили и готовы были придти на замену теплому солнечному свету.       Они идут слишком медленно для Чона, так что тот отрывается от них на несколько футов вперед, оставляя голубков ворковать у себя за спиной. Оглядываясь назад через плечо, Чон замечает, что шаги Хосока стали больше, чтобы поспевать за Марком с его длиннющими ногами, но они двигаются все еще слишком медленно. Чонгук мельком улыбается себе, наблюдая за разгоряченной беседой этих двоих.       -Вы двое можете просто... - Мобильник Чонгука обрывает его, пиликая, сообщая о входящем звонке от некоего: «Тэхен проснулся!».       Чонгук отвечает, пропуская формальности и переходя сразу к сути:       -Как он? Можете дать ему трубку? Я уже иду, скоро...       -Офицер, пожалуйста, успокойтесь. У нас ужасные новости.       Слово «ужасный» не входило у Чонгука в список слов, которые он хотел бы услышать в такое время.       -Вы говорили, он проснется. Вы говорили... Что Вы, блядь, хотите сказать этим вашим «ужасные»? - Выкрикивает он в трубку, прерывая дискуссию Марка и Хосока и обращая на себя их внимание.       -П-простите меня за выбор моих слов. Новости неблагоприятные. Кажется, Ваш жених самостоятельно выписался из клиники где-то полчаса назад.       «Что...»       -Он еще не очнулся, когда его проверяли в последний раз, но когда сестра вернулась пару минут назад, его не было в палате.       -Господи, как, блядь, вы, долбоебы, могли потерять человека! - Руки Чонгука трясутся. - Я сейчас буду, - он сбрасывает, не дожидаясь ответа, тяжело вздыхая. Он чувствует взгляд Хосока и быстро пересказывает ему произошедшее.       -Ты думаешь... Ты думаешь, он и правда мог... - Хосок не заканчивает свое предложение, потому что преданного взгляда Чонгука достаточно, чтобы заткнуть его.       Марк хватает обоих за руки и тащит их вперед:       -Нам нужно в больницу.

***

       Солнце садилось, отмечая конец очередного дня в Японии. Чимин уже начинал немного скучать по дому, но он не вернется туда, пока все не наладится. Хотя они с Юнги вернулись ни с чем, Юнги действительно провел день в компании Пака без передряг. Так же сильно, как доводить Мина до бешенства, ему теперь нравится тихое перемирие между ними.       Пока ещё Чимин не мог читать эмоции Юнги, он не был уверен, взаимны ли их чувства, или Пак видел слишком много в той дружеской теплоте, которую ему дарит Юнги. Однако, несмотря на любопытство, Чимин отказался слишком сильно думать об этом. Юнги скоро уйдет, и, как и подобало, все, что хотел Чимин, это отчистить имя Тэхена.       Он помнит, как они встретились впервые. Тэхен пребывал в культурном шоке после переезда из Китая в Сеул на поезде. Чимин помнит его грустным и потерянным в дальнем углу комнаты после первого полноценного тренировочного дня. Насколько слышал Чимин, у Тэхена тогда не было друзей, возможно, потому, что его корейский тогда был ужасен.       Чимин честно старался хотя бы вежливо здороваться с ним каждый день, но они не становились друзьями, пока Тэхена не назначили в его подтанцовку для третьего сингла Чимина. К тому времени его язык улучшился и у него появилось достаточно друзей среди других трейни. Когда они наконец по-настоящему поговорили, переход из стадии незнакомцев до близких друзей был немедленным. Тэхен был удивительно смешным и веселым парнем, и чем больше Пак его узнавал, тем больше он хотел защищать и быть рядом.       Несколько трейни безжалостно издевались над стилем одежды Тэхена и на счет того, что он никогда не станет айдолом, потому что его лицо для этого не подходило. Чимин помнит, как угрожал им доложить на них директору, если те не прекратят.       После того раза никто больше не беспокоил Тэхена, и их дружба только росла и крепчала, и даже на сцене Чимин давал Тэхену микрофон, чтобы они вдвоем пообщались со зрителями, и часто приглашал его на всякие трансляции и записи после побед на музыкальных шоу. Несколько недель подряд их и вовсе считали парой, но слухи быстро стихли. Чимин не был типажом Тэхена, им всегда было предельно комфортно в рамках дружбы.       Чимин никогда не ощущал со стороны друга чувства обиды или возмущения. Тэхен всегда был всем доволен, и поэтому вся эта хрень со стакерством казалась ему невообразимой бессмыслицей.       Чимин обнимает себя, холод ночи вытаскивает его из мыслей. Но он и не двигается в сторону балконной двери в надежде, что холодный воздух облегчит жар от тех самых мыслей в его голове. Через минуту звук скользящей в сторону дверцы за спиной заставляет его пульс немного участиться. Человек преодолел балкон, его шаги замолкои в нескольких дюймах от Чимина. Он чувствует биение своего сердца, и горячее дыхание, рушащее холод, на своей шее. Этот жар разливается вниз по груди и в момент исчезает, и Пак чувствует, что его потрясывает.       -Ты в порядке, Чимин?       Нет, Чимин не был в порядке. Что угодно, но не в порядке. Но он знает Юнги едва с полный месяц, а он уже может вывернуть его наизнанку парой слов. Чимин должен приглядывать за собой, так что он кивает.       -Врунишка, - это почти шепот, но губы Юнги достаточно близко, чтобы Чимин мог понять. - Пойдем, ты тут замерзнешь, - тепло в районе бедра подталкивает его к двери, но ноги Чимина кажутся слишком тяжелыми, может, от холода, может, от усталости, может, от трепета, но у него получается медленно переставлять одну ногу за другую, пока они оба не оказались в прямо рядом с дверью. Холодные подушечки пальцев приземляются на талию, прямо над кромкой его джинс, и он замирает. Холод Юнги скользит по спине Чимина.       -Ну же, заходи, - шепчет Юнги, касаясь губами уха Чимина. Легкое, скользящее прикосновение, не более момента, но его амплитуда вдавила Пака в пол тонким слоем льда. Он перестал дышать. Просто больше не может. Кровь течет вниз и скапливается в ногах, не поднимаясь наверх, и за секунду до того, как они войдут, Чимин цепляется за чужую руку, не давая Юнги сдвинуться с места. Глаза Мина мечутся от руки к глазам Пака. Это наверняка что-то значит на языке его тела, но Чимин не понимает.       -Чимин? - Их взгляды встречаются и застывают.       -Я...       Раздражающая трель телефона Юнги выталкивает обоих из трепетного транса. Мин виновато смотрит, доставая телефон, и отвечает. Его плечи немедленно напрягаются, и в дымчатом свете балконной подстветки Чимин замечает на его лице палитру эмоций. Мин отвечает тяжелым вздохом и короткой фразой и сбрасывает.       -Тэхен ушел из больницы.       -Что? Я думал, он в коме? Когда он проснулся?       Юнги пожимает плечами.       -Они вывернули это так, что Тэхен сбежал. Его одежды нет, и кто-то ограбил шкафчики медсестер и обчистил несколько кошельков. Кихен только что сказал мне об этом, - Юнги тяжело дышит. - Завтра они собираются доложить об этом и начать отлов.       Мысли Чимина мечутся быстрее, чем когда-либо в его жизни.       -Но его родители...       -Завтра они увидят заголовки о том, что их сын - разыскиваемый преступник.

***

      С момента исчезновения Тэхена прошло восемь дней. Первые четыре дня все искали какую-нибудь подсказку о его местонахождении, на седьмой было объявлено, что все возвращаются в Корею. Чимин и Чонгук настаивали на том, чтобы остаться, но Чонсу ясно дал понять, что если они не вернутся в Корею, это будет нарушением нескольких условий контракта, а Чонгуку просто нужно было вернуться на свой пост, чтобы не потерять работу.       -Послушай, как я это вижу. Тэхен сбежал, потому что знал, что виновен. Я... Я очень сожалею, но я не могу позволить тебе и дальше тратить время здесь. У тебя есть обязанности как у айдола, твое имя сейчас во всех заголовках, и будет лучше разобраться с проблемами дома, а не продолжать оставаться здесь, в Японии, - Чонсу замолкает и проводит рукой по волосам. - Они найдут его, Чимин. Он не сможет выехать из страны, а если захочет вернуться в Китай или Корею, его задержат в аэропорту. В данный момент он - проблема Японии.       Чимин не мог спорить, он слишком устал, чтобы бросаться аргументами, слишком разочарован, чтобы настаивать на своем.       Они забронировали билет на самолет на следующий день. Все, кроме Марка и Тэмина, у которых еще оставались дела в Японии. Из-за обстоятельств того, что все медиа негативно отзывались о Тэхене в каждом номере каждого журнала и газеты, тур отложили до следующего года. Фанаты имели возможность вернуть деньги за билеты, но это не остановило ряд протестов и недовольств.       Генотдел менеджмента агентства назначил Чимину временный отпуск. Пак официально прервал свою деятельность в качестве айдола на какое-то время потому что не был в состоянии работать дальше из-за стресса. Однако, поскольку тур перенесли, и Тэхен, обвиненный в сталкерстве, в ловушке в Японии, Юнги больше не занимал должность телохранителя.       Несмотря на то, что в прошлом он настоял на том, чтобы остаться, и не позволил Чонсу так легко избавиться от него, в этот раз ему бы уже не удалось повторить этого. Чимин не смог преодолеть шок, когда Юнги объяснил ему, что действительно должен уйти.       -Я не могу помочь Тэхену как твой телохранитель. Я уволюсь и подключу Кихена и других для продолжения расследования.       Это было разумным решением, но Чимин не был в настроении разумности. Он вылетел из офиса, хлопая дверьми, игнорируя зовущего его Чонсу. Он не мог мыслить ясно, его мозг повторял мантру «Юнги уходит».       Прошло примерно дня два, и эти два дня Чимин игнорировал Юнги, избегая его и не беря трубку. Чимин думал, Юнги сдастся, но Мин продолжал пытаться связаться и объясниться с ним.       -Я делаю это для тебя и Тэхена. Не будь таким эгоистичным и иррациональным.       На третий день Юнги официально перестал быть его телохранителем.       -Знаешь, он искал тебя, - Хосок неловко приземляется на край огромной кровати Чимина, который пытался не взглянуть полными надежды глазами на друга, вместо этого решая и дальше проходить этот уровень в Candy crush, который он никак не может пройти.       Бледная рука накрывает экран, приковывая внимание к ее обладателю. Хосок разочарованно смотрит:       -Ты ведь знаешь, что можешь перестать вести себя как стерва в любое время, да? Нас всех тут все еще трясет из-за Тэхена и ложных обвинений, но Юнги пытается помочь, и это не его вина, что наше агентство настаивает на том, чтобы он ушел.       -Но он не должен просто так сдаваться! - Рвется из Чимина. - Я-я имею в виду, он же в действительности просто... дал им от себя избавиться. Он мой телохранитель, и неважно, кто и что ему говорит. А Чонсу... Этот говнюк...       -Чимин, успокойся. Пойми, то, что он больше не твой телохранитель, не значит, что он не будет рядом все время. Черт возьми, я думаю, что вообще-то уже самое время обсудить и обозначить ваши отношения, потому что, кажется, давно пора прояснить, хочешь ты быть его боссом тире болью в заднице или парнем тире болью в заднице. Будь мужчиной и разберись с этим дерьмом уже.       Айдол пялится на танцора, переваривая то, что тот ему сказал, где-то с минуту.       -Мы устраиваем ему прощальную вечеринку. Когда достанешь голову из задницы, приходи.

***

      Хосок проверяет пунш уже в пятнадцатый раз. Вечеринка еще не началась, но во время приготовления к ней, кажется, в одну миску с клубничным пуншем ввели дозу алкоголя. Хосок вздыхает, потирая глаза, когда в желудке отдает ромом. Кто бы это ни был, Хосок надерет ему задницу.       -Хосок, оставь его уже. Всем нравится алкогольный пунш, в этом нет проблемы. Мы все все равно собираемся напиться, - хихикает Сокджин, бросая еще несколько цветных ленточек по периметру помещения.       Хосок хмурится от мысли о бухих идиотах, которые будут блевать тут и там.       -Ладно, но я буду следить за тем, чтобы никто не нарушал чистоты, - ни за что, он не собирается убирать за другими их рвоту. Сокджин закатывает глаза, затем грустно улыбается и смотрит на баннер. Длинная надпись на плакате под потолком гласит: «Прощальная вечеринка Юнги (Он пожалеет о ней!)»       -Тэхену бы это понравилась, - грустно бормочет Ким себе под нос.       Хосок умудряется улыбнуться этой мысли.       -Шутишь, он был бы тем, кто подливал бы ром в пунш.       Они оба горько смеются.       -Мы должны закончить прежде, чем приедут гости, - посылает Сокджин младшему небольшую улыбку.       Танцор кивает.       Чонгук приходит как раз, когда Сокджин успел надуть последние шарики.       Чонгук мучается с замком в туалете, ворча от злости, потому что дверь не открывается.       Как же это неловко, запереть себя в гребаной кабинке. Не удивительно, что его отстранили от дела. Он был фактически бесполезен и жалок.       «Нет, сейчас не время и не место жалеть себя», - одергивает он себя, опуская голову на неподдающуюся дверь. Он снова хватается за замок и сильно трясет его, и, кажется, дверь открылась, но Чон не открывает, потому что в туалет врывается громкий голос.       Он замирает.       -Заходи, блядь, - кричит кто-то. За этим следуют торопливые шаги и звук хлопка дверью. Острый щелчок говорит о том, что дверь в ванную заперли.       Боже, пожалуйста, только не трахайтесь.       Жутко неловко...       Чонгук в ожидании задерживает дыхание...       Он уже готов был заявить как-то о своем присутствии, чтобы удалиться прежде, чем они начнут, но раздается резкий шепот:       -Где он, черт возьми?       Чонсу?       Это Чонсу? Но с кем он говорит?       Чонгук выпрямляется.       О ком он говорит?!       -Терпение, босс, - низкий голос отвечающего выговаривает слово «босс» с такой интонацией, что это звучит как тяжеленный дразнящий сарказм. Чонгук ерзает, пытаясь встать на унитаз, чтобы спрятать ноги.       -Он не мертв. Просто... Считай, я отложил его, пока не смогу разобраться с ним, как следует.       -Раз-разобраться?? Что за хуйня... нет, нет, знаешь, что? Все кончено. Ты закончил, прекрати все это...       -Или что? Ты меня нанял, помнишь? Ты тоже будешь арестован, - говорит человек простую для него истину. Его голос кажется Чонгуку отдаленно знакомым, но он не может вспомнить обладателя.       -Нет, но... Нет, я не хотел, чтобы все это случилось. Ты... Ты сумасшедший. Просто прекрати все это. Я просто... Хочу, чтобы ты ушел, - в ответ раздается лишь низкий смех.       -Ладненько. Я просто возьму оставшиеся деньги. Все оставшиеся.       Чонсу молчит слишком долго, и Чонгук сглатывает от волнения.       -Я... У меня сейчас нет всей суммы, но я все заплачу. Обещаю. Просто... Возьми половину, я свяжусь с тобой, чтобы вернуть вторую.       Мужчина смеется немного громче, а потом раздается звук того, что что-то врезалось в стену, сопровождаемый стоном боли Чонсу.       -Я возьму половину сейчас. Но только для того, чтобы купить билет в Японию.       -П-почему ты возвращаешься туда?       Чонгук врезается ногтями в ладони, мужчина слишком долго не отвечает.       -Чтобы убить Тэхена, конечно.       Офицер еле сдерживается, чтобы не пнуть дверь кабинки.       -Что... Почему? Они арестуют его в любом случае. Он в розыске!       -Он видел мое лицо. Он препятствие, которое нужно устранить.       -Но у него нет никаких доказательств! Когда его поймают, ты уже давно исчезнешь. Все будут думать, что он выдумал тебя! - Чонсу истерично пытается убедить его.       Раздается громкий вдох, сопровождаемый знакомым щелчком предохранителя. Чонгук еще больше напрягается.       -Ох, ты думаешь, те два идиота забудут о твоем стажере Пойе? Мне не нравятся оборванные концы...       После этих слов дверца кабинки распахивается, и у Чонгука есть меньше секунды, чтобы отреагировать, когда он видит перед собой улыбающееся лицо Пойи.       -Я-то думал, нашему гостю нужно будет представиться, но мы, видимо, уже встречались, - Пойа переводит дуло на Чонгука, насмешливо поворачиваясь к Чонсу. Глаза менеджера широкие, как блюдца, мечутся между офицером и «стажером».       -Клянусь, я не....       Пойа прерывает младшего взглядом:       -Что ж, теперь мне нужно разобраться с четырьмя оборванными концами.       Четырьмя?       Чонсу, видимо, отлично все понял, он смотрит на Пойю, как на предателя.       -Я буду честен, Чонсу. Я взялся за эту работу из личных интересов. И мой план... - Чонгук улавливает момент и спешно бьет его. Удар еле задевает щеку Пойи, но он отшатывается от неожиданности, давая офицеру проскользнуть мимо и схватиться за дверную ручку.       Предупреждающий выстрел звучит рядом с его ухом, и Чонгук видит, что пуля попала в стену в нескольких сантиметрах от его уха. Он невредим, но шатаясь от адреналина, недостатка сна и алкоголя, через секунду открывает дверь и выбегает, спускаясь вниз и злясь, что ванная комната находится на втором этаже.       Его ноги заплетаются, колени неловко стучат друг о друга, и он, как девица в каком-нибудь ужастике, спотыкается обо что-то и падает на лестнице. Он пытается удержать равновесие, бьется грудью о перила, и встает ровно на последней ступеньке, застыв в странной позе.