Без обещаний

-Тётя Ксюша! Отрываюсь от мытья посуды и вытираю мокрые руки о полотенце. Пряди волос из уже растрепавшегося пучка лезут в глаза, и я заправляю их за уши, направляясь в зал, где нахожу своего племянника за просмотром какого-то детского мультика. Захар с восторгом смотрит на вошедшую меня, а после указывает пальцем на экран:  — Смотри, это Нолик! А вон там Кусачка, мне она больше всех нравится! — восклицает мальчик.  — А почему? — присаживаюсь рядом с ним на мягкий ковёр.  — Ну не знаю…-задумчиво протягивает мальчишка, но от просмотра мультфильма не отвлекается, — она смешная. А тебе нравится этот мультик?  — Конечно, каждый день смотрю. Сегодня Захар гостил у меня. Илье срочно надо было уехать по работе, поэтому на роль няньки была нанята я. На мой вопрос, почему его мать не может остаться со своим ребёнком, мне поступил весьма понятный ответ: она едет со мной. И я более чем уверена, что Илья её даже не приглашал. Всё-таки, я немного недолюбливаю жену своего брата.  — Ты хочешь кушать?  — А что у нас есть? — с пафосным видом спрашивает Захар. Я приподнимаю брови. Маленькая зараза.  — А выбирать не приходится. Что дам, то и будешь есть. Захар переводит на меня растерянный взгляд серых глаз. В этот момент он выглядит настолько мило, что я не сдерживаюсь и улыбаюсь.  — Я не хочу кашу и суп.  — На твоё счастье, сегодня паста. Если честно, с выбором, что готовить, я не заморачивалась. Поэтому выбор пал на самый обычный ужин. Тем более, больше ничего нормального я готовить не умела. Звонить Маше я не собиралась, потому что если бы она услышала, чем я собираюсь кормить её дитя, то меня бы вычеркнули из семьи. Когда началась вторая серия мультфильма, то на всю квартиру послышался рингтон моего телефона. Захар же, услышав, соскочил с места и побежал за моим телефоном, который принёс через десять секунд, получив от меня поцелуй в нос. Недовольно сморщившись, мальчишка продолжил смотреть мультик, а я наконец посмотрела на того, кто мне звонил.  — Да, — поджав губы, отвечаю я.  — Я могу приехать? Зачем ему приезжать? Мы же в ссоре. Ни он, ни я после того матча не общались, а тут он просто звонит и спрашивает, можно ли ему приехать?  — У меня сейчас Захар, — очень надеюсь на то, что это отобьёт у него всякое желание.  — Ничего страшного. Так что.?  — Хорошо, приезжай. Чего бы я добилась своим отказом? Ничего. Я понимаю, что тогда поступила неправильно, эмоционально высказываясь, но и он тоже хорош. Когда мы с Захаром ужинаем, то я слышу звонок в дверь. Мальчишка выпрямляется и отрывается от еды, восклицая:  — Это мама с папой? В общем, до двери я дохожу лишь тогда, когда Захар собирается её открыть. Энергии ему не занимать.  — А вы кто? — племянник удивленно разглядывает Федю, в руках которого было несколько пакетов. Последний раз Смолов видел Захара, когда ему было три, поэтому неудивительно, что сейчас и футболист рассматривает мальчика, но быстро улыбается и заходит в квартиру, протягивая свою ладонь в качестве приветствия.  — Федя, — племянник неуверенно пожимает протянутую ладонь и смотрится это до ужаса мило: маленькая детская ладошка в большой и взрослой.  — Ты друг тёти Ксюши?  — Да, — смеётся Федя.  — А в пакетах что? — Захар никогда не жаловался на коммуникабельность, поэтому сейчас он ведёт себя так, будто бы знает Федю не пять минут, а все шесть лет.  — Сам посмотри, — племянник буквально выхватывает протянутые пакеты и несётся на кухню, чтобы посмотреть, что же в них. Я остаюсь стоять напротив Смолова, который выглядит уже не так уверенно, как до этого. Обращаю внимание на слегка влажную белую футболку и хмурюсь.  — Дождь идёт?  — Только начался, — отвечает он. Делаю неопределённый жест рукой, приглашая его пройти дальше, как слышу мальчишеский визг из кухни:  — Федя, ты крутой! Захар уже выложил всё, что было в пакетах, на стол, поэтому мне составляет труда рассмотреть многочисленные шоколадки разных размеров и марок. Перевожу недовольный взгляд на стоящего сзади футболиста, но он не обращает внимания, обращаясь с улыбкой к ребёнку:  — Не за что. Федя садится за стол, а я отмираю и, сквозь гордость и недовольство, непринуждённо спрашиваю так, будто бы меня вообще ничего не волнует:  — Будешь есть?  — Да. В процессе разогревания еды, я понимаю, что мой племянник полностью забил на меня, и теперь его новый кумир — это Федя. Благо, на мою просьбу сначала доесть пасту, а потом уже есть сладости, он отзывается.  — Не ешь так много шоколада, — предупреждаю я, когда рука Захара тянется уже к третьей по счёту конфете. — Это вредно.  — Эй, — мальчишка легонько стукнул спинку моего стула ногой, — Федя же не просто так привёз их, поэтому мы будем есть конфеты. Это и так бывает очень редко, поэтому, тётя, — Захар приложил указательный к губам, — тсс…  — Я всё ещё против чрезмерного употребления сладкого, — меня начинает забавлять эта ситуация, — но несколько раз в месяц можно себе позволить.  — Можно даже каждый день, — вставляет Захар, облизывая пальцы от сладкой глазури пончика. Видимо, и Федю начала забавлять данная ситуация, поэтому он засмеялся, но через несколько секунд решил высказать свою точку зрения.  — Захар, на самом деле, такая вкусная еда, как шоколадки или пончики, не очень полезные, и питаться этим каждый день точно не стоит. Знаешь, какие последствия могут быть от такой, казалось бы, безобидной и очень вкусной еды? И, в данном случае, я полностью согласен с твоей тётей. Захар театрально закатил глаза. -Вы ведёте себя, как мои мама и папа.Серьёзно! Вы такие правильные все, нужно относиться к жизни проще. Когда у вас будут дети, вы им что, совсем ничего разрешать не будете? Застываю со стаканом сока в руках. Медленно перевожу взгляд с племянника на футболиста. Смолов, если и смущён, вида не подаёт. Я же ставлю стакан на стол и открываю шоколадку, стараясь не показывать смущения. Слишком уж у меня смышлёный племянник.  — Знаешь, я думаю, что наши с Ксюшей дети будут слушаться нас, а мы, в свою очередь, будем правильно воспитывать их. Удивлённо смотрю на невозмутимого Федю, который в упор смотрит на меня, и в глазах его легко распознать лукавство. В мгновение удивление сменяется злостью, и я поджимаю губы, собираясь уже высказаться по этому поводу, но голос Захара прерывает меня.  — Я пошёл, — мальчишка собрал со стола ещё несколько шоколадок, надеясь на то, что я не видела, как он запихивал конфеты в карманы джинс, и выбежал из комнаты. Смолов вздыхает и отодвигает тарелку в сторону.  — Зачем ты приехал? Этот вопрос интересовал меня больше всего.  — Я не должен был так обращаться с тобой, — ух ты, первый извинился. Стараюсь не улыбнуться от внутренней маленькой победы, от удовлетворения. Сохраняю равнодушное лицо и встаю из-за стола, с намерением подойти к барной стойке, чтобы налить ещё сока. Но проходя мимо Феди, чувствую, как его пальцы смыкаются на моем локте и тянут на себя, вследствие чего я оказываюсь сидящей у него на коленях.  — Прости, — мужчина утыкается носом мне в шею. Я чувствую его улыбку, когда он касается моей кожи губами, ощущаю горячее дыхание, от которого мурашки вскакивают по всему телу. Федя проводит пальцами по моей щеке, немного приподнимает голову за подбородок и, наконец, целует. Так нежно и осторожно, словно боится, что я испарюсь.  — Я тоже виновата, — шепчу я, отрываясь от губ мужчины. — Мне не надо было так реагировать, извини. Кладу голову на его плечо, краем глаза замечая, как из коридора выглядывает растрёпанная светловолосая макушка. Захар хитренько улыбается, но, замечая мой взгляд, сразу же убегает обратно в комнату. Тихо смеюсь, на что получаю удивлённый взгляд Феди.  — Что такое?  — У меня в квартире шпион. Смолов усмехается и поудобнее устраивает меня на своих коленях.  — У тебя же тренировки, — замечаю я, проводя пальцем по щетине.  — Саламович дал выходной, так сказать, моральная компенсация. Завтра вечером на базу.  — Сильно расстроились?  — Немного, — кривится Федя, — во всяком случае, мы в 1/8, сейчас надо сосредоточиться на Испании, сильная команда.  — Каковы шансы? — с ухмылкой спрашиваю я, мягко целуя его в уголок губ.  — Они есть, — недовольно произносит футболист. От дальнейшего разговора меня отрывает звонок в дверь. Я поднимаюсь с колен Смолова и быстро направляюсь к двери, за которой стоит уставший Илья.  — Я буквально на пару минут, — обнимает меня за плечи, а после обращает внимание на вышедшего из комнаты Захара, который запихивал в свой рюкзак оставшиеся шоколадки.  — Он не баловался?  — Нет, ангельский ребёнок. В кого только? Илья закатывает глаза, но после благодарит за то, что я сегодня сидела с его сыном, и уходит. Обращаю внимание на чёрные кроссовки, которые выделялись на фоне светлого линолеума, и задаюсь вопросом: Илья либо не заметил, либо он действительно настолько торопился, что решил пропустить ещё одну словесную перепалку с Федей. И мне надо поблагодарить Смолова за то, что у него хватило мозгов не высовываться из кухни и не показываться на глаза моему брату. Этой ночью Федя остаётся у меня. Мы лежим вместе на одной кровати. Федя обнимает меня со спины, прижимая к себе ближе и кладёт подбородок на мою макушку. Хорошо. Уютно. Как дома.