Уровень сложности - "Непрерывная смерть"

Есть от страха надёжное средство! Оно врагов способно сокрушать: Меткие глаза! Пламенное сердце! Мир они уже смогли завоевать! Песня об Избранном Мертвеце.

POV Нико

 — Сука! — крикнул я, когда сорвался вниз. Падение с десяти метров превратило бы даже самого высокого человека в мешок с костями, а я, при моём росте в метр с кепкой превратился бы в кровавую лужицу! Из головы вылетело всё — заклинание, правильное положение посоха, формулы. На всё у меня оставались две секунды. Первую секунду я дёргался, размахивая посохом. В результате меня начало сносить куда-то в сторону, прямо в пропасть. Вторая секунда ушла на ещё один нечленораздельный вопль. А потом была смерть и тьма. Я просто очнулся. Просто открыл глаза без дураков. И увиденное крайне не понравилось. Ещё в момент поднятия век моё существо готовилось издать отчаянный горестный вопль, но реальность превзошла гипотезу: я возродился не у костра. Надо мной нависли какие-то крыши, плиты, бетон, узоры. Рассматривая золотые украшения и блаженно улыбаясь я валялся… внизу. Там, куда упал. — Плохо, очень плохо, — улыбка спала с губ. Я понял, что всё крайне плохо. Во первых я лежал в какой-то странной позе. «Великие свершения начинаются с малого!» — слова учителя, как там его, прозвучали почти как в живую. Поэтому перво наперво следовало встать на на ноги. Что стояло на втором месте, уже было не важно.  — А-а-а-а! А-а-а! — неконтролируемый крик огласил город богов. — О-о-о! — вторило эхо моей боли. Одно лишь движение вызвало адские страдания. Глаза вылезли на лоб, роняя скупые слёзы. Я перестал что-либо видеть, но мне было всё равно. Всё равно, что какие-нибудь твари прибегут и наверняка сожрут меня. Единственное, чего мне хотелось — кричать изо всех сил, позабыв даже мат. — А-а-а! В конце-концов я попросту устал кричать и начал терпеть боль. Последняя слеза докатилась до края лица. Когда она упала с подбородка, зрение стало немного лучше. Тогда я наконец открыл глаза. Ситуация выходила гораздо, гораздо хуже, чем думалось. Во первых Нико не умер — тело как упало, так и лежало. Во вторых у него не было ног. В третьих весь эстус закончился ещё наверху. — Ка-та-стро-фа! — думать приходилось по слогам, — но почему же они болят? Разлепленные глаза усмотрели ноги лежащими на маленьком бортике моста — для наблюдений пришлось приподняться на руках. Даже в царстве мрака имелись просветы — меня не искалечило совсем в хлам. Ноги всё же не оторвало о камень: по ходу дела я стукнулся как раз о бортик, перило или как оно. Прокляв всех богов, всех людей, всё-всё-всё, я начал думать, что же предпринять. Идеи отсутствовали. — Хе…хе-е! Руки подломились, по телу пошла судорога. Повреждённые нога шевельнулась и тьма вновь приняла Нико. Очень хотелось пить. Ни воды, ни эстуса не было. Сумка по ходу дела улетела. Первые мысли после второго прихода в сознания выходили отрешёнными, словно я перестал быть собой. Будто со стороны я глядел, как Нико снова приподнимает на руках изломанное тело, видя вывернутые в обратную сторону колени. Произошедшее даже перестало казаться Нико ужасным. — Ещё одна смерть, подумаешь, — говорила Нико — надо смотреть, что будет… В его голове возникла мысль: «Надо снять ноги с бортика». Возник вопрос: «Зачем их снимать?», а у Нико вновь отсутствовал ответ. Кажется оно снова дало… Я закусил нижнюю губу и аккуратно-аккуратно взял ногу левой рукой. На правую приходилось опираться, чтобы не отключиться опять. Что самое забавное, никакой боли не чувствовалось. Боль словно выключили рубильником до того самого момента… как рука дотронулась до бедра. Я почти что взвыл от боли и готов был бросить ногу опять. Снова отправиться во тьму. Дальше не будет ничего. Всё, смерть, опулошение. Я вспомнил — оно звалось ополушение. Смерть казалась заманчивой перспективой. Я начал видеть какие-то образы, Ано Лолдно обратилось в золотой калейдоскоп с тёмными пятнами, летающими всюду. Тем не менее, мышечное усилие продолжало держать меня на грани жизни. Сердце держалось. — Бах-бах-бах! — пульсировало в голове. Как будто часы, часы до того, как… Нико перетащит одну ногу на плоскость. Затем другую. — Бах-бах-бах! — часы, это были действительно часы, — «Как похоже!». Нечто удержало от гибельного шага. Зубы столкнулись, крошась друг о друга, а руки стаскивали ногу вниз. Сначала одну ногу, потом другую. Сначала за одно бедро, потом за другое. Сначала упираясь одной рукой, потом другой. Удивительно, но мне хватало силы для этого подвига. Сердце разрывалось, рот наполнила кровь, я сидел в раскоряченной позе — одна нога уже внизу, другая — наверху. И тут я упал. Вторая нога со стуком упала вслед за мной, сердце грохнуло — Нико снова потерял себя. — Надо же, кто-то спустил мне ноги с бортика, — только что от боли отключался. Не понимая, что произошло, я пялился в тёмный проход. Тело лежало на злополучном нижнем мосту с переломанными ногами. Судя по ощущениям в груди, рёбра я сломал тоже. Мысли закончились. Теперь я просто полз куда-то в темноту, подальше от солнечного света. — Варгши! Врхаги! — шептал сам себе хриплым голосом, подтягивая тело руками — н-надо вперёд. Цель… Боги… Опол... пол… Позади меня вроде бы даже не оставалось крови. Позади меня был след из прозрачной сукровицы, похожей на слизь. Я полз куда-то, не знаю куда, периодически глотая кровь. Рот наполнили осколки зубов, а глаза вновь перестали видеть путь. Я просто полз во тьму. Туда, где страшный, гибельный свет меня не достанет отныне и никогда. Я сделал семь или десять рывков, а после на пути оказались три ступени. Непреодолимое препятствие для… — Что? — боли снова не было. Я рванулся, я прорвался, я миновал ступени одним скачком слабеньких рук. Возможно в ценре «рывка» находилось несколько, а то несколько десятков обмороков. Но Нико не помнил ничего. И ни о чём не думал. Я полз вперёд — то рывками, то подтягиваясь как на турнике. Это путешествие вылилось в великий труд. — Не помню труд, но это зло-о-о-о… — дыхание из тьмы звучало жутко для света. Нико надеялся, что звучало. Ползя по тоннелю я понял — тьма вот-вот заберёт меня навсегда, сделал ещё один, финальный рывок. — Какое сча… — прошептал я и ощутил жжение в груди. Опустил голову: оттуда шёл свет. — Не-е-ет! — нечеловеческий крик заставил меня продолжить шевелить туловищем, руками, ушами, всем-всем-всем. Не хотелось доставаться свету. Он глодал тело. «Ах, ах, ах! Оно жжётся! Это… это… смерть…это… смерть… не тьма!». Великая река разума заново потекла где-то в неописуемых просторах души. Когда я увидел свет витого костра, я смог дать отчёт: я умираю, оно забирает меня, я не доползу…

В Чумном Городе

— Кто прячется в тени?! — чудовище завыло, беспорядочно стуча паучьими лапками. Ответом ему стала яркая молния, разрушавшая всякие тени. Свет освещал нападавших всего мгновение, но монстру было достаточно и мгновения. Превозмогая боль от попадания, тварь помчалась с визгом: — Мясо! Дети хаоса голодны! Отдайте себя пламени! Разряд разогнал не только тени людей, но и само чудовище: на рыцарей бежал огромный паук. Людям показалось, будто его оседлали, но свет богов раскрыл истину — женский торс словно приплавился к туловищу зверя. Как только два человека поняли, что нарвались на ещё одну тварь, в их мыслях не осталось желания пощадить существо. Людей было двое: у правого в руках находились белый талисман и прямой меч, а у второго алебарда. Оба в доспехах, оба — готовые к любой угрозе. В том числе к нападению порождений хаоса. Чудовище летело на них, вопя безумные угрозы, а люди просто встали друг подле друга. Кажется, один из них молился. Шаги твари грохотали, женский голос начал хрипеть, а люди просто ждали своей участи. Один из мудрецов Зены сказал: «Такова суть тёмной души: смиренно ожидать, а после сокрушительно бить.» После его сожгли. Тем не менее, истина остаётся истиной. И вот, страшная женщина нависла над глупцами. — Это моё царство! — существо зажгло клинок в правой руке — нарушители пакта-а-а! Горящая сабля разрубила бы обоих рыцарей пополам, но те метнулись в разные стороны. Оружие врезалось в хитин то тут, то там. Чудовище хохотало: — Это мои владения! Я скормлю вас своим детками! Несмотря на высокомерные возгласы, ни один из ударов оружием не достиг своей цели. Пока его товарищ отвлекал врага, рыцарь с мечом попробовал уколоть один из десятка глаз мутанта. Промахнулся. Существо контратаковало беспорядочными махами сабли. Искры и пламя полетели во все стороны. Они отражались от кольчуги, пола, от рыцарского щита. Мутант понял — он не пробивает блок. Паучья голова немедленно врезалась головой прямо в щит, сметая его вместе с человеком. — Назад! Я Квилег, госпожа запретных краёв. — Так вот как тебя зовут, — подумал второй рыцарь, вложив в новый удар всю массу. Удар пришёлся прямо в нежное колено паука… Чудовище словно не заметило раны. Колено разрушилось, но тварь продолжало размахивать ей. — Хе-хе, правильно, дроби кость ещё сильнее. Хитиновые штыри на целых ногах немедленно проткнули то место, где стоял алебардист. Удар пронёсся прямо перед его шлемом. Затем последовала новая атака, ещё один уход от сабли — в этот раз удар оказался ещё быстрее, ещё яростнее. — Хм, в бытность человеком оно неплохо фехтовало. Но существо уже не являлось человеком. Рост паука мешал биться мечом. Тем временем, чудотворец уже оклемался. Рыцарь в кольчуге глотнул эстуса и взял с пояса талисман: «Не буду полагаться на щит» — Лови, гнида! Чудовище снова пропустило молнию. Несколько глаз лопнули со звонким звуком. Его кровь, отвратительная, прозрачная кровь, как у полых, полилась на землю. — Пора! — раздалось откуда-то слева. Квилег повернулась в сторону рыцаря с мечом, но угроза исходила от алебардиста. Мутант увернулся прыжком от ещё одной молнии. На то и был расчёт со стороны человека. Рыцарь с алебардой совершил самое хитрое, самое не очевидное действие: использовал алебарду как шест для прыжка. Человек запрыгнул чудовищу на спину, схватил Квилег за горло и попросту заломал руку с саблей. Паучьи ножки стучали по полу, извергая лаву, но рыцарь крепко держал человеческую часть, не давая бить оружием ни себя, ни своего друга. Паучья пасть издала вопль, тело паука задёргалось, но рыцарь не отпускал существо. Более того — он медленно и верно выворачивал нежную, девичью руку. Вторая рука продолжала удушать мутанта. Из-за рёва паука никто не слышал, что рыцарь рычал, напоминая чудовищных предков человечества. Сустав щёлкнул первый раз — паук задёргался. Сустав щёлкнул второй раз — ярость Квилег сменилась воплями боли. Человек рванул руку ещё раз — кожа порвалась, обнажая красное мясо, и ещё раз, отрывая её окончательно. Огненная сабля полетела на пол. Пещеру сотряс жуткий вопль: — Стреляй! Но выстрела не последовало. Глаза рыцаря заливала кровь — его и противника. Он не видел, где друг и не мог перекричать вопли обманутого чудовища. Крикнув ещё раз, человек потянулся за ножом. Ножа не было. Тогда он, игнорируя всплески лавы по всему телу, встал прямо на горящий гнойник левой ногой, уперев колено в позвоночник падшей твари. Лава моментально прожгла подошву, но… Когда рыцарь схватился за горло чудовища двумя руками, голова Квилег уже безвольно висела. Тело человека сломилось в районе поясницы. Она погибла. Лишь её нижняя часть продолжала биться в агонии. Недолго, очень недолго.

…

— Хшха- хапха! Хнгщ! — рыцарь не мог произнести ни слова. Связки отказали — он потерял голос. Подняв красную алебарду кладки, рыцарь смотрел на учинённые разрушения: на свои собственные обгоревшие, оплавленные доспехи, на пол с тысячей разломов, на ожжёные пламенем стены, на изувеченное тело стража колокола. Труп мутанта изобиловал ожогами от молний: видимо товарищ тоже старался изо всех сил. Тут его осенила страшная догадка. Человек молча хромал по залу, опираясь на алебарду, чтобы опровергнуть предположение. Либо он сбежал, либо… Во многих местах плиты пола стояли рёбрами, лежали грудами, а кое-где остывал шлак, выплеснутый Квилег. Лишь на втором круге алебардист увидел, где лежало тело. — Хс-с-солегхкз? Тьща? — в надежде спросил рыцарь. Солер не отвечал. Грудь воина света пробил удар клешнёй: обломки рёбер, мясо, куски кольчуги, меха и какие-то трубки смешались. Дыхание воина солнца давно остановилось.

У кузнеца

…- Я подвёл его, Андрэ, что же теперь? — А ничего, — кузнец хмурился, не отрываясь от очередного эстока — посидим, узнаем. — Как это «посидим»?! — Солер возмутился. — А вот так — садись у костра и жди новостей, если он тебе нужен. — Это меня не устраивает! — казалось, ещё немного и рыцарь начнёт бить себя в грудь — мне надо знать, что с ним! Андрэ продолжал нагревать эсток. Он поднял хмурые брови, внимательно посмотрел на рыцаря и снова лицо опустил, внимательно наблюдая за ходом нормализации: «Ну, ты взрослый дядя, решай сам. Можешь кинуться сломя голову хер пойми куда, можешь подождать, можешь идти полым спины протыкать. Делай что знаешь — это твоя битва. А я кую мечи.» Солер аж отступил от внезапной тирады. Ему не хватало слов, чтобы как-то оспорить слова Андрэ. В целом он соглашался с кузнецом — у того не имелось обязательства направлять героев направо и налево, и уж тем более утешать потерпевших поражение. Тем не менее, бросать разговор просто так Солер тоже не хотел. — Почему ты так раздражён? — В смысле, «раздражён»? Хер тебя поймёшь! Сначала: «Где Нико? Как мне жить без неё?! Ой не верю, что в крепость!», а теперь хахаля себе нашёл и забыл про всё. — Что? — Ничего, иди, — голос Андрэ стал откровенно ворчливым — выберется твой Избранный Мертвец. Ничего не оставалось, кроме как пожать плечами и реально пойти наверх. Сидя у костра на деревянном полу, Солер вспоминал произошедшее с ним. — «Хочу найти своё солнце! — разве не пустая формулировка?» — этот вопрос терзал его каждый раз после возвращения человечности. Ритуал вновь делал нежить здоровой, в том числе восстанавливая и мышление, но от мук разума не освобождал. Так выходило и в этот раз. «Сначала я путешествовал с тем мальчишкой… нет, с девочкой! Почему я решил, что он девочка? Вроде бы величал себя в мужском роде и возмущался, когда его называли не так… ага… потом меня смыл тот негодяй, получил алебардой в спину, упал в болото… нет, всё было не так!» Разум возвратился к Солеру, но некоторые воспоминания умерли вместе с ним, там, внизу. Острый коготь вырвал из него память вместе с жизнью, увы. Иногда Солер тешился, что стал бессмертным специально, чтобы заявиться в Лордран, но чаще всего локальная амнезия не прикалывала. «Прикалывала… Это слово тоже от Нико. Да, я помню его лицо, но почему я считал его девочкой? Вопрос на века.» Солер покопался в сумке, достал медальон в форме знака солнца. В нём лежала густая прядь волос с проседью, скреплённая золотыми нитями. Рыцарь поднял талисман на уровень глаз: «Это волосы Нико? Нет, я помню, точно помню — волосы Нико как дерево… каштан. Эти волосы принадлежат женщине, её звали…» Каждый раз Солер пытался вспомнить имя женщины, давшей ему этот кулон. Он уже давно не помнил имени, лица, титула, значения. Только аромат, более ничего. Рыцарь захлопнул кулон и положил волосы обратно. Всё же его больше волновал совсем другой человек. Тот, с кем он путешествовал больше нежели с кем-то другим. Тот, кого он бросил одного против опасного врага, глупо умерев. — Ширан. Избранный Мертвец.

…

— Андрэ, а что там с Нико? Ты обещал передать мне какое-то послание. — О да, — ещё один колющий меч оказался в изолирующем кожухе — этот малый далеко пойдёт. — В каком плане? — Они с Таркусом, ну, тем самым береникским рыцарем, колдовали неделю, а после такая херня началась, закачаешься, — кузнец говорил всё это даже с некоторым самодовольством — и прошли прямо сквозь стенку — в крепость, во! Солер моргнул. Ему хотелось выразиться нехорошими словами, однако рыцарь решил, что мат не достоин благородного человека. — Каким образом? — А я знаю? Я всего лишь… -Да-да-да, — Солер выставил руки пред собой, словно заслоняясь — ты всего лишь кузнец, ничего не знаешь, ничего не видел. — Охох, надо же, запомнил, — захохотал в усы Андрэ — так вот, — продолжил он — Нико надеялся встретиться с тобой вновь и боюсь он не поймёт твои пристра… — Ширан мой друг! Мы с ним культистов под Езе вместе били! Да… — Солер понял, к чему идёт дело и решил перебить всё ехидство. — Не оправдывайся, я против вас ничего не имею, как-никак в ю… И тут земля содрогнулась. Эстоки закачались на своих полках, заготовки загремели о стены. — Блядь, какого хуя?! Андрэ метался по маленькой кузнице из угла в угол, пытаясь удержать всё на своих местах, а Солер молча радовался — нижний колокол пробуждения зазвонил.

POV Нико

Оно забирало меня. Я чувствовал, что моя жизнь утекает непонятно куда. Попытавшись сопротивляться, я наоборот, всё глубже и глубже увязал в этой дыре. Сначала я барахтался, потом я пытался подтянуться из неё. Ничего не помогало. Инакой аналогии не приходило в голову. Огромная, чёрная от света дыра, из которой нельзя выплыть — вот чем была сме… И тут меня вышвырнуло. Просто «чпок» и всё, вылетел наружу. Тени вокруг меня расступились, желание прятаться в тёмный угол куда-то пропали. А главное — внутри откуда-то набралось сил. Невольно пришло в голову: «Может коридор проклят?». Как бы оно ни было, я начал ползти с тройной силой. Прилив больше не трогал ни разум, ни тело. в результате страхи обрушились горой, заставляя передвигаться быстрее и быстрее, не обращая внимания на боль. — Быстро, как всё… Правильно подумал. Мышление, как и происходящее, вышли непоследовательными. Миг назад тело падало, ныне жило. Всё перепуталось, все мысли, но мысли хотя бы появились, придавая воодушевления. Сделав очередной рывок, я заметил свет где-то впереди перехода. Нет, меня не ждал рай. Лучше — там находился витой костёр. Вроде как он назывался иначе. В таком состоянии откровенно клалось на все названия - счастье наступило. Моя жопа была спасена от и до.

…

- Вот так-то, - приговаривал я, очищая штаны от говна видавшей жизнь щёткой. С каждой секундой становилось всё радостнее: сумка со всем необходимым взялась буквально из ниоткуда. Причём моя сумка, которая потерялась при падении. В ней нашлись и щётка, и запасное бельё. Швейный набор тоже прибывал со мной. Конечно отдирание засохшей у костра грязи, пота, кала, не заменяло ванны, но даже такое удовольствие казалось божественным. Сидя у костра голяком и оттирая тело от кусков слипшихся масс, я ничего не боялся. Самое страшное уже минуло меня. Сев за костёр, я в первую очередь протянул к нему руки с подношением. Чёрная субстанция растворилась в пламени, а потом... а потом случилось настоящее счастье. Кожа обрела блеск, пот заструился по спине. По глазам потекли слёзы радости: человечность, откуда бы она не происходила, вернулась ко мне. Я вновь мог смело действовать, быстро думать и никогда, никогда не забывать про опустошение. Так называлось проклятие - опустошение. На радостях даже не подумалось, откуда взялась лишняя человечность. Всё осталось в прошлом - ужас, страх, слабость, сломанные ноги. На тот момент существовали только я, щётка, воздушная ванна. Ну и огромная статуя, грозно смотрящая на меня. Костёр находился в каком-то странном зале конической формы. Все стены усеивали ниши со статуями каких-то воинов, явно разных эпох, а прямо напротив входа в стене вырезали изображения грозного существа с опущенным двуручным мечом. Должно быть мне удосужилось попасть в склеп. А смотрел на меня местный бог смерти или что-то вроде того. Таблички с именами усопших не нашлись, но подобное объяснение меня удовлетворило от и до. Когда я закончил чистку и хождение голяком по кругу, пришлось время одеться. И тут меня поджидало огромное разочарование. Даже славные случайности, вроде выживания при падении, не обходились без толики дерьмеца: кольчуга и одежда под ней порвались. Причём я не помнил, кто это сделал. Факт оставалось попросту признать. Поэтому я просто натянул второй комплект, рваную кольчугу, сапоги (они, слава хер знает кому, оставались целыми). Всё - оставалось только действовать. Но сначала отдохнуть, проверить знание заклинаний и пораскинуть мозгами: "Не забыл ли я что-то ещё, важного?". - Члена нет - помню, очень обидно; Цель посмотреть на богов - помню; Клятву нести на себе страдания Кили - помню; Я знал, что опустошение коварно. Потому и не спешил с выводами...

…

- Ай-ай-ай! История повторялась, ибо дураки не учатся. Славно отдохнув, припомнив почти всё и подлатав одежонку, мне пришлось поднять жопу с пола. Во первых сидеть в склепе таки не великое удовольствие, во вторых следовало исполнять цель. - Следует исполнять цель, - с этими словами я поднялся на лифтую башню, с ними же присвистнул от размера рычага, управлявшего положением лифта. С этими же словами чуть не отправился вниз: мне приспичило постоять на самом краю моста. Дважды. В прочем, просчитывай я вероятности на минуты вперёд, предпочёл бы упасть... - Ай-ай-ай! - пошатнулся я от внезапного порыва ветра, но не упал. Кто-то ухватил меня за шиворот. - Осторожно, дитя - раздался сзади меня зловещий добрый голос. Рука отпустила мою одежду. Я сразу же развернулся и увидел... острие алебарды, ненавязчиво направленное прямо в меня одной рукой. Если бы её владелец хотел, он мог бы либо столкнуть меня, либо проткнуть всего одним тычком. Очень продуманный ход. - Я - Гупио Ширан, Избранный Мертвец, дитя, - сказал неизвестный благодетель - пойдём вместе со мной, к высокой стене - я хочу кое-что узнать о тебе. - Что? - Я не вершу зла, Нико. Мне просто нужно разобраться в ситуации, - алебарда отодвинулась от моего лица в сторону.