Дешевые драмы

Сегодня звезды такие яркие… Мерцающие точки в небе, живущие где-то за миллионы световых лет. Чернеющее небо манит глубиной, темнота обнимает, морозный воздух щекочет щеки, обжигая их холодом до красноты. Россыпь звезд в этой черноте – так красиво, но так бессмысленно. Что толку, когда наслаждаться красотой приходится в удушающем одиночестве? Осколки звезд не собираются падать, да и желания его уже сотни раз загаданы… Несбыточны. Смертельный вердикт для сердца. Люди – такие глупые создания. Путаются в своих мыслях и чувствах, не могут объяснить свои поступки, не могут порою их даже понять. Все кажется такой мелочью. Пыль, в сравнении с целым миром. Должно быть проще, зачем нужно так усложнять? Саймон сидит на балконе, укрывшись пледом и глядя немигающим взглядом в ночное небо. Не один – тяжелые мысли всегда с ним. Его мир рассыпается звездной пылью. Он чувствует себя слабым, не способным даже взять себя в руки. Его желания всегда оставались в тени. И накопилось за душой слишком много, чтобы продолжать скрывать. Он думает. Много, напряженно. Он в этом омуте размышлений уже второй день и никак не может выбраться наружу, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Нужно, нет, просто необходимо, расставить все по местам. «Плохой из меня психолог. Как помогать людям, если даже со своей жизнью справиться не могу?» Люси сказала, что у каждого психолога должен быть свой психолог. И у того – тоже свой. Бесконечный цикл психологов, круговорот мозгоправов в природе. Люси читает души легко, вскрывает людей, как банки с огурцами, вытаскивая наружу все слабости, комплексы, желания. Чувства. Люси будет хорошим мозгоправом. А Саймон хорошо знает только теорию, ему вновь стыдно за себя. Люси хорошо читает души и именно поэтому она вчера так легко вытрясла душу Саймона. Вот уж к кому надо было обращаться сразу. Нельзя копить все в себе. Однажды он уже за это нажил себе проблем, которые решаются не так-то просто. Саймон в напряжении уже второй день. Вчера он впервые за две недели увидел Маркуса. И понял, что не понимает в этой жизни совершенно ничего. Знает только, что виноват во всем только он один – он заварил такую кашу, что вовек не разгребешь. Все только больше продолжает усложняться . Взгляд Маркуса просто добивает, ударяет под дых, заставляет сложиться пополам и харкать кровью. Душевная боль порой сильнее физической. Вчерашняя драка и ее последствия заставили пошатнуться все душевное равновесие, что Саймон успел создать себе за то короткое время, что был рядом с Коннором. Как сложно думать… Ничего, совершенно ничего не складывается. Почему Маркус был так зол? Почему полез в драку? Почему просто не пришел, почему не пришел в самом начале, после той идиотской смс-ки, которую Саймон по глупости отправил после пьянки? Слишком много вопросов. И почему с Коннором у него отдельный разговор, который затем перерос в драку? Зачем все это? Почему нельзя просто поговорить? Маркус настойчивый, он никогда не сдается и всегда находит выход. Маркус не мог две недели просто не приходить, а потом ворваться как бешеный пес, сметая все на своем пути. Он бы искал встречи, они ведь не сидят все время на телефоне… Маркус знает, где его искать, но он просто забил, а через две недели устроил погром. Не складывается. «Я что-то упускаю...» Маркус не мог не прийти. Но почему лишь спустя две недели? Почему с такой яростью в глазах? Когда он вошел тогда в комнату, Саймон почувствовал облегчение. Он не видел его целых две недели. Для их дружбы это долгий срок. Они редко расставались, если находились при этом в одном городе. Саймон растерян. Он долго думал, что сказать, часто представлял этот неизбежный момент встречи, но когда увидел его, голова тут же опустела. Коннор пресекает все его попытки заговорить, заслоняет собой. Говорит за него. Сейчас Саймон думает, что он тряпка… Нужно было сказать хоть что-то, но он не смог и позволил случиться этой ненужной стычке между Маркусом и Коннором. Холодность Коннора вызывает лишь недоумение. Саймон не знает, почему тот себя так ведет. Наверное, он ревнует, ведь знает же о тех чувствах, что сжимают Саймона за горло. Наверное, он не хочет, чтобы Саймону опять было больно. Но ведь никто не умрет, если они поговорят. «Саймон, ты тряпка. Ты должен был их остановить.» Когда они выходят в коридор, Саймон бессильно оседает на кровать. Его буквально колотит, но он честно пытается взять себя в руки. «Я во всем виноват.» Эта мысль настолько душит, что дышать действительно становится больно. Саймон знал, что иногда у Джоша случаются те самые редкие моменты, когда хочется закурить. Его жизнь та еще суматоха, порой от усталости и нервов хочется повеситься. А уж поводов для нервозности у будущего преподавателя было предостаточно. Для таких редких случаев у него была припрятана новенькая пачка сигарет. И Саймон прекрасно знал, где она лежит. Он резко открывает его тумбочку, в мыслях сотни раз извиняясь перед соседом за то, что без спросу лезет в его вещи. Но ему это было нужно. Поэтому Саймон торопливо достает из практически полной пачки одну сигарету и идет на балкон. Там всегда есть пепельница и зажигалка, ведь Норт часто остается у него на ночь. Хотя, признаться честно, в последнее время он видит ее слишком редко. Подозрительно редко… Осознание приходит после - Коннор не дает проходу, Саймон перестал видеть друзей с прежней частотой, отдалился прежде всего от Норт, а уж о Маркусе и говорить-то не стоит. Саймон грузится, винит себя во всех бедах человечества, страшно кашляет и почти задыхается, затягиваясь горьким дымом. Сидит на балконе, на холоде. Думает. Курит и снова кашляет. «Полный бред. Что я делаю со своей жизнью?» Когда он выходит с балкона, то слышит в коридоре какой-то шум. Галдеж стоит тот еще. Что там у них происходит? Саймон срывается за дверь и застывает на пороге в изумлении. Нужно быть идиотом, чтобы не понять происходящего. Он резко мотает головой, оценивая обстановку. Все соседи стоят у своих комнат и, шепчась, наблюдают. Ральф заинтересованно высунул голову из-за двери. Руперт стоит возле стены рядом, а на плече у него устроился домашний голубь с маленьким поводком на лапке. Трэйси и Трэйси держатся за руки и часто переглядываются, ошалело что-то друг другу рассказывая. Джерри с поварешкой и Кэра с половником в руке испуганно высунулись из кухни. Маркуса он не замечает – тот валялся на полу у стены и вид на него загораживал брат-близнец Коннора. Ричард, кажется. Коннор о нем рассказывал. У Саймона тоже есть близнец, их очень веселила эта случайность, а еще каким-то особым образом роднила. Они любили говорить о своих семьях. Сам Коннор выглядел помятым. Завидев его, Саймон тут же подбежал к нему, беспокойно осматривая полученные травмы, закидывая вопросами. Коннор мило улыбался, убеждал, что все хорошо и волноваться совершенно не о чем. Сердце Саймона пропустило удар, когда он увидел, как Маркус пронесся мимо. Одного лишь взгляда на него хватило – Саймону тоже больно. Он чувствует его раны, они отзываются фантомной болью в местах ударов. Хочется ломануться за ним и плевать, что будет. Саймон уже практически рвется вперед, но Норт опережает его, и он застывает на месте, не в силах пошевелиться. Норт… Маркус любит ее, Саймон всегда был в этом уверен. Лишь немного сомневался, каждый раз списывая эти сомнения на собственную слабость. Саймон готов быть несчастен ради нее, Норт и без того пережила много боли. Она слишком хорошая подруга, она сделает все ради него. Но, к своему несчастью, он тоже. Готов пожертвовать даже малейшим шансом, ведь знает, как тяжело Норт относится к мужчинам. Не доверяет. Казалось, она никогда не сможет полюбить. Но она должна быть счастлива. У нее все будет хорошо, он не имеет права лишать ее этого своими глупыми чувствами. Они готовы на все ради друг друга, хоть броситься в пропасть или подать руку в любой момент. Поэтому он никогда не рассказывал ей о чувствах к Маркусу, ведь он хороший друг. Он не хочет ничего портить. То, что что-то происходит между ними двумя, Саймон знает уже давно. И не только из-за того, что однажды увидел тот восхищенный взгляд, которым Маркус одарил подругу. Саймон видел, как после выпускного они целовались. Совершенно случайно увидел, быстро ушел, даже не показывая своего присутствия. Он никогда об этом не спрашивал и не знал, как они к этому пришли, не знал, с чего все началось. Но знал, что это было. Этого было достаточно. Когда Саймон переехал из Детройта, он не терял связи с друзьями и всегда знал, что происходит. Маркус и Норт всегда были вместе. Каждый день, часто даже ночью. И так тепло друг о друге отзывались, что не оставалось никаких сомнений. Маркус счастливо улыбался, стоило только заговорить о Норт. Да и сама Норт, то и дело рассказывала, как здорово они вместе проводят время. Саймон был рад за них… Только вот собственное сердечко так и билось в напряжении, норовя сломать ребра и самостоятельно улететь обратно в родной Детройт. Когда же он, наконец, признался себе в своих теплых чувствах к лучшему другу, мозг отчаянно продолжал подкидывать мысли о том, что он не имеет права поступать так с Норт – она заслуживает счастья. Как никто другой. Саймон справится. Ему не привыкать к одиночеству. Норт убежала за Маркусом, а Саймон так и продолжал стоять на месте и смотреть им вслед. Так тоскливо и погано на душе, ничего не хочется теперь. Погода идеально вписывалась в ситуацию. В полнейшей прострации он провел весь тот день – отсидел пары так, словно их и не было. Все проносилось перед глазами, словно это не его жизнь, и он лишь наблюдает. Люси заметила его отрешенность и заставила выговориться. Наверное, стало легче. Сегодня он проспал до обеда. Весь день игнорировал всех, закрывшись в комнате. И думал. Много думал. Переосмысливал свою жизнь от начала и до этого момента. Ему нужно было немного времени для себя, нужно было трезво оценить ситуацию и решить, что делать дальше. Не заметил, как на город опустилась ночь. Теперь же, выйдя на балкон, он смотрел на звезды. Мыслей в голове было такое же множество, как и белых точек на небе. «Посмотри на себя… До чего все довел». Все несерьезно. Это какая-то тупая игра, в которой он запутался в правилах, а все попытки выиграть – бесполезны. С Коннором – тоже игра. И он чувствует себя паршиво, потому что все это до жути неправильно. Так нельзя. Заигрался. Просто заигрался в попытках уйти от собственных чувств к другому человеку. Пьяный поцелуй с Коннором не входил в его планы. Даже мысли о том не было, ведь Коннор – всего лишь его сосед по блоку, они иногда общаются. Да, он выглядит привлекательно. Возможно, если бы Саймон не был так невыносимо влюблен, он бы подумал о том, что ему было бы интересно закрутить с Коннором какие-нибудь отношения. Коннор хороший человек, но проблема совершенно в другом. Саймон не любит его. Не любит от слова совсем, сердце при взгляде на него не трепещет, дыхание не сбивается, от прикосновений не стягивает узел в животе. С Коннором тепло и комфортно, невыносимо легко, он – тот самый выход из тяжелой на данный момент ситуации, когда хочется отвлечься и попробовать что-то новое. И Саймон ненавидит себя, за то, что так нагло его использует. Он ведь не такой… Да и Коннор такого не заслуживает. Этот поцелуй был спонтанным, пьяным, на эмоциях. Саймон не следил за собой и поддался неведомым ощущениям. И тут же отпрянул, внутренне содрогаясь в мыслях о том, что допустил ошибку. Он ожидал удара, тихо извиняясь и отходя на шаг назад, но Коннор лишь молча смотрел на него, перерабатывая у себя в голове эту странную ситуацию. - Саймон, успокойся. Все в порядке, - он чуть заметно улыбается, в его глазах ни капли презрения. Сердцебиение Саймона, наконец, приходит в норму. Коннор все еще задумчив, за руку он его берет чисто на автомате, смотрит вдаль, пока они не возвращаются обратно к компании у супермаркета. За вечер они об этом больше не говорили, и Саймон был благодарен, что Коннор не поднимал эту тему. А когда под утро все вернулись в общежитие, Саймон шустро умчался в свою комнату. Слишком долгая ночь, слишком много приключений. Он больше не в состоянии думать, мечтает лишь закрыть глаза, чтобы провалиться в сон. За окном уже светает. Вырубается Саймон за считанные минуты, перед глазами кружатся вертолеты, но организм стойко игнорирует эти радостные последствия пьянки. Проснувшись же, Саймон долго пялится в потолок замученным взглядом и пытается продрать слипшиеся глаза. Чувствует он себя неважно. Хреново, проще говоря. - Никогда больше не буду так напиваться… - обещает он сам себе, пусть и знает, что нагло врет. Чего он вообще ожидает? Он ведь в общаге живет, студенческая жизнь идет нога в ногу с веселыми пьянками. Да и Камски свой мини-бар рад открыть в любой момент для дорогих гостей. Перед глазами плывет, во рту сухость пустыни, а в голове полная каша. На тумбочке агрессивно вибрирует телефон. Саймон вяло перекатывается на бок и подцепляет его пальцами. Входящий звонок… От Маркуса. - Блять… - по голове шарахнуло осознанием. Что же он вчера натворил?! Это в голову не укладывается, это бред какой-то. Саймону стало невыносимо стыдно и он вымученно простонал, обхватив лицо руками. К черту все это, потом разберется, а сейчас можно и не отвечать. Он всего лишь оттягивает неизбежное и вечно так продолжаться не может, но Саймон вновь успокаивает себя. Он выключает звук на телефоне и не смотрит в сообщения, даже не знает, сколько их там – пусть пока не знает, потом посмотрит на результаты своих пьяных похождений, а сейчас видеть этого не хотелось, ему и без того ужасно стыдно и неловко. «Дурак ты, Саймон», - в очередной раз думает он и медленно поднимается с кровати. На кухню он ползет на тормозе, шаркает тапками. Его слегка мутит, но могло ведь быть и хуже, так что Саймон не особо расстраивается. На кухне уже полно народу, хочется побыстрее сделать себе бодрящий кофе и свалить в комнату, по возможности изолируясь от любых социальных взаимодействий. Не до того сейчас. Он здоровается с девчонками, а потом замечает Коннора. «Ох… Саймон, что ж ты натворил…» Неловко улыбается, отводит взгляд. Бежать бы сейчас отсюда без оглядки, но Коннор оказался не так-то прост – ловит его за футболку, целует в уголок губы. У Саймона пылают щеки, в голове кто-то палит из ружья по банкам, что аж в ушах начинает звенеть, а сердце заходится тряской от перенапряжения. Можно ли считать это намеком на продолжение? Значит ли это, что Коннор надеется на большее? Закрадывается в голову мысль, что такое теплое приветствие было неспроста - это дает пинок для глубокого мыслительного процесса. Саймон тут же пытается ретироваться. Даже не замечает взглядов позади, но уверен, что девчонки ошалели не слабее, чем он. Коннор не позволяет ему сбежать, следуя по пятам. «Дожили… Коннор, ну вот зачем ты за мной идешь? Это все и так максимально неловко!» Дверь за ними закрывается, Саймон дрожащими руками ставит чашку на тумбочку, Коннор садится на расстеленную кровать и молча наблюдает. Телефон на тумбочке сходит с ума, неустанно вибрируя. - Не ответишь? - Что? – Саймон дергает головой, моргает слишком часто, чтобы выглядеть адекватно. Смотрит сначала на Коннора, затем – резко на тумбочку. Закусывает губы, считает мысленно до пяти, заставляя себя расслабиться. - Нет. Это Маркус… Я пока не решил, что с этим делать, так что… Нет, не отвечу. - Хорошо, - Коннор чуть склоняет голову, сидит, будто чего-то ждет. Но вопросов не задает, терпеливо дожидается, когда же Саймон, наконец, возьмет себя в руки. - Коннор, извини за вчерашнее. Я не… Не знаю. Я вел себя глупо. - Я уже говорил, Саймон. Все в порядке, - на лице у Коннора все та же теплая улыбка. – Тебе не о чем переживать. - Ладно, - Саймон выдыхает, кивает сам себе, садится на пустующую кровать напротив – Джош, конечно же, еще утром ушел на работу и вернется нескоро. Телефон все так же не умолкает, но Саймон стойко продолжает игнорировать навязчивую вибрацию. Нет, он не может, не сейчас. Он не знает, как будет оправдываться за то, что отправил Маркусу посреди ночи оскорбление и даже ничего не объяснил. Маркус такого не заслуживает. А Саймон повел себя как полнейший идиот. Сейчас его съедает жгучий стыд: за свой прокол, за то, что напился, за свою чертову ориентацию – он не просил об этом, он не хотел ни в кого влюбляться. Где-то свыше все решили за него и, к сожалению, из-за своей глупости теперь Саймону придется разгребать ту кашу, что он заварил. Вроде ничего такого не случилось, и он бы это понял, если бы подумал чуть лучше, но в голову так и лезли навязчивые мысли. Поэтому – все потом. Нужно потерпеть хотя бы день, все обдумать. И с холодным рассудком набрать Маркуса и неловко извиниться. Свести все в шутку, затолкав свои чувства куда подальше и больше не вспоминать о них. Все это было до ужаса глупо, не стоило даже пытаться. Телефон продолжает разрываться весь день. Разрывается весь день и голова Саймона следом за бесконечным количеством пропущенных. Он даже не смотрит, что там. На следующее утро телефон молчит, но Саймон прекрасно знает, что Маркус по выходным любит отсыпаться до обеда. Он с замиранием сердца ждет, когда тот проснется и наберет снова. Он уже успокоился и готов ответить, хотя сообщения проверять по-прежнему не торопился. Все, что оставалось - безмолвно пялится на черный экран, пока тот вновь не начнет подавать признаки жизни. - Коннор, ты не видел мой телефон? – он возвращается в комнату Коннора, где они только что сидели за чашкой чая и обсуждали последние новости. Пошарив в заднем кармане, мобильника он не обнаруживает, потому и возвращается к себе, предполагая, что оставил его там. Но телефона нигде нет. Саймон хмурится, пока роется в вещах. Не мог же он его потерять, правда? - Нет, не видел, - беззаботно отвечает Коннор и добавляет с легким беспокойством, - а что, в комнате не нашел? - Нет, - обреченно выдыхает Саймон и присаживается рядом за стол, обхватывая свою уже практически холодную чашку ладонями, - наверное на кухне оставил… Вряд ли я его теперь вообще найду. Коннор сочувствующе хлопает его по плечу и предлагает отдать ему свой старенький кнопочный телефон с черно-белым дисплеем, который решил пока предусмотрительно не выбрасывать. Да уж, теперь никаких мессенджеров. Еще и ноутбук пришлось отдать в ремонт, потому что Норт случайно пролила на него чай, когда в прошлый раз оставалась ночевать. Саймон устало вздыхает. Теперь он в полной изоляции от социальных сетей. Номер Маркуса он, конечно же, помнил наизусть, но теперь звонить ему сам не собирался. Сначала надеялся, что тот в очередной раз наберет, а теперь просто решил, что потерянный телефон – это просто знак свыше. Теперь они встретятся только лично. И Саймон даже не знал, что хуже. Маркус в общежитие ходил как к себе домой и в том, что сегодня он придет, Саймон не сомневался. С замиранием сердца выжидал, пока его несчастная любовь переступит порог и спросит его в лоб: «Саймон, что это за херня?». А Саймон только пожмет плечами, подбирая подходящую для этой ситуации ложь. Но Маркус не пришел… Ни в тот день. Ни в следующий. Ни через неделю. Саймону стало так тоскливо, что хотелось выйти на балкон, смотреть на дождь и думать о нем. Или что сейчас там актуально среди мемов? «Черт, нет, только не это. Я не сопливая девочка». Саймон продолжает сокрушаться, но недолго. Коннор просто не позволяет ему заскучать, времени на внутреннее, душевное нытье просто не остается, потому что Коннор то и дело куда-нибудь его вытаскивает. Не дает проходу, разве что на пары за ним не ходит. Саймон пускает все на самотек. Ну и что? Вообще без разницы. Он почти не видится с Норт, Маркус вообще перестал заходить в общагу. От этого грустно. Почему Маркус не пришел? Он должен был… Сразу же, на следующий день. Видимо, без Саймона ему так же, как и при нем. Одинаково. И какой тогда смысл? Коннор только улыбается и увлекает в очередной разговор. Саймон сдается. Кажется, его бой окончен. Он, проще говоря, заебался. У него теперь другая проблема. Коннор действительно очень приятный человек. С ним легко, приятно общаться, он всегда поддерживает, не позволяет заскучать. Саймон думает, что он очень хороший друг. Ах, если бы только друг… Саймон был уверен, что нравится Коннору. Они, кажется, встречаются? Саймон не слишком хорошо понимает. Коннор порой сбивает его с толку. Они это не обсуждали. Ни тот отчаянный поцелуй посреди улицы, ни те, что были после. Они никогда не обсуждали свои отношения. Коннор ни разу не назвал его своим парнем, не смотрел, как на объект вожделения. Все это казалось странным, и Саймон постоянно ждал подвоха, но, не смотря на все свои сомнения, вопросов не задавал. Потому что так было проще. Они много гуляли, ненавязчиво обнимались, держались за руки. Смотрели фильмы по вечерам и пили чай за разговорами обо всем на свете. Коннор рассказывал о своей семье, об учебе, о друзьях. Избегал щекотливых тем, ни разу не спрашивал о Маркусе или о Норт, разве что только по делу и без всяческих неловких намеков. Они вели себя как старые, хорошие друзья. Они ведь даже не целовались толком, а уж тем более не искали чего-то большего. Именно поэтому Саймон искренне не понимал, что у них вообще за отношения. Мыслей в голове на этот счет было предостаточно, они сводили его с ума. Он и без того переживает слишком много. И Коннор запутывает его мысли еще больше, когда жадно целует прямиком в губы. Кидается совершенно неожиданно, спонтанно, когда они сидят на лавочке в парке, скрытые от мира в тени деревьев. Внутренний ор Саймона оглушил бы всех в радиусе километра. Именно это и было его проблемой, именно это заставляло сомневаться и много думать. «Зачем?» - протяжно стонет Саймон в собственных мыслях, когда пытается описать поступки и действия своего, предположительно, парня. Он не в состоянии описать их отношения, но они явно превышают допустимые нормы того самого понятия "дружбы" в несколько раз, поэтому Саймон на всякий случай отмечает для себя, что они все же встречаются. Иначе как это еще назвать? Они держатся за руки и обнимаются, откровенничают. И пусть Коннор поцеловал его только во второй раз, они вместе не так уж долго, и это кажется нормальным. Зачем спешить... И все же перспективы на будущее пугают. Саймон должен быть рад, но чувствует себя паршиво. Потому что сам виноват. Он дал Коннору зеленый свет в тот самый момент, когда сам поцеловал его в ту роковую ночь. И все это время Саймону было просто стыдно и страшно отпускать Коннора, потому что сам в это влез. Он пользовался Коннором и это останавливало его от того, чтобы просто взять и расстаться. Поэтому Саймон решил, что будет и дальше плыть по течению. На первый взгляд все не так уж и плохо. Наверное… "Да уж, Саймон... Наломал ты дров. Черт знает что здесь устроил, пора бы уже разобраться." Он мог бы полюбить снова? Эта мысль кажется безнадежной. Он не любит Коннора. И никогда не полюбит. Именно поэтому он собирается его бросить. Прямо сейчас. Он решил. Хватит уже. Попытки забыться и переключиться на другого - бесполезны. И глупы до невозможности. И чем он только думал? Саймон неторопливо выходит с балкона, сжимает плед в руках. Он ужасно замерз, зато все точно для себя определил и взвесил. Так больше продолжаться не может. Он должен собраться, взять себя в руки. Быть мужиком, в конце концов. Игра проиграна, бой окончен. Последствия… нахрен последствия. - Коннор, - Саймон стоит на его пороге, в глазах непоколебимая уверенность. – Нам нужно поговорить. - Саймон, ты в порядке? – интересуется Коннор с легким беспокойством. – я не видел тебя со вчерашнего дня. - В норме. Я думал, - он глубоко вдыхает, опускает глаза в пол, но тут же отдергивает себя. Хватит! Он должен смотреть в лицо своим страхам. – Я так больше не могу. Мы должны расстаться. Коннор хмурится. Косит взгляд в сторону, чуть закусывает губы. Словно задумывается. А потом поднимает взгляд и смотрит прямо в глаза напротив. - Но Саймон… - он грустно сводит брови. Непонимание сквозит в голосе. Саймон забывает, как правильно дышать. Его нервы – гитарные струны, которые лопаются под напряжением, стоит Коннору жестко провести по ним словами: - Мы ведь даже не встречались.