Дешевые драмы

Отличный день для того, чтобы выпить. Каждый день, на самом деле, дарит ему лишний повод открыть свой мини-бар и достать оттуда бутылку, стоимость которой порой превышает стоимость всей мебели в этом общежитии. Наличие дорогого алкоголя было одной из основных причин того, что Камски сменил все замки, как только ему выделили эту комнату. Точнее, как только он сам себе ее выделил, перекинувшись парой слов с отцом и Амандой. Все жильцы строили свои неоднозначные теории о том, что привело этого "богатенького сыночка", наследника известной и за пределами Детройта семьи Камски в потрепанное жизнью, захудалое общежитие. Политики, учёные, предприниматели, меценаты и благотворители – семья Камски подарила миру множество великих личностей, казалось бы, куда им до простых смертных. Одна эта фамилия открывала многие двери. Поговаривают, что иногда даже двери в Белый дом. Так что же здесь забыл Элайджа, решивший внезапно получить второе высшее лишь из прихоти? Он был молод и беспечен, казалось бы, весь мир был у его ног. Бери все, что хочешь от жизни, Элайджа. Но Элайдже было все равно. Он настолько привык к роскоши, что не воспринимал ее как благо. Было и было. Он понял, что богатство не самое важное в жизни, когда пошел в школу. Частное учебное заведение: богатенькие дети, лучшие учителя и лучшие условия. Учитывая природный талант, любознательность и высокий IQ, маленький Элайджа мог бы поступить туда, даже не будучи из богатой семьи. Он пользовался своим положением довольно часто, ведь если повезло в жизни, то зачем этим пренебрегать? Разбрасывался деньгами, но и головой думал – с мозгами ему повезло. В отличие от некоторых индивидуумов, он умел ими пользоваться, чтобы хорошо устроиться в жизни, освоить множество интересных и полезных навыков и окончить с отличием университет. А теперь без проблем поступить еще раз и успешно игнорировать большинство пар, сдавая все досрочно. Все в жизни ему давалось по щелчку пальцев, всегда все шло гладко и успешно. Его будто боженька поцеловал в лоб еще при рождении, наградив немыслимой удачей, отличными внешними данными и острым умом. Ему по силам было все, поэтому он искренне полюбил задачки потруднее, надеясь испытать себя и обозначить границы своих возможностей. Таких пока не наблюдалось. До поры до времени… - Хлоя, я задолбался, - устало выдыхает Камски, добавляя в кружку с кофе немного виски, и присаживается на кровать рядом с подругой. – Это с ума сойти можно, серьезно. Либо он просто не понимает, либо понял, но успешно игнорирует. Я сдаюсь. - Не в твоем стиле, - Хлоя поджимает губы, не сводя взгляда с Элайджи, который выглядел мрачно и до невыносимого безынициативно. – Говорил же, что добьешься своего, так с чего вдруг руки опускаешь? - Хлоя, ну ты же сама все прекрасно видишь! Ты наблюдаешь это с самого начала, у меня еще железная выдержка. Другие бы еще на старте сдались. Это просто невозможно! Он эмоционально вскидывает руки, чуть расплескивая кофе на кровать, смотрит на пятно и тут же фыркает, делая аккуратный глоток из кружки. Да, Элайджа любит трудные задачи. Они всегда интересны, держат в тонусе и не дают расслабиться. Вызывают искренний восторг на пути к цели. Он увлекается процессом и отдает всего себя, чтобы достичь желаемого. У него ведь есть все, что только можно вообразить, потому сложные цели – как глоток свежего воздуха, они не допускают скуки, которую он так ненавидит. Добиваться чего-либо – приятно. И он всегда добивается. Однако Коннор будто с другой планеты, с ним даже непоколебимо уверенный в себе Элайджа начал задумываться о том, что ничего не выйдет. Уже довольно продолжительное время все попытки вызвать к своей сияющей персоне интерес сводят на нет. Его не понимают. Его флирт игнорируют. Его не замечают. Коннор просто сводит с ума. И несмотря ни на что, вызывает все больше и больше интереса. - Может тебе попробовать по-другому? Мне кажется, ты слишком напираешь. Здесь нужно действовать аккуратно, расположить к себе, сделать так, чтобы он раскрыл перед тобой душу. Но все твои подкаты из разряда «Вашей маме зять не нужен?» и на такое я бы не повелась. А Коннор у нас особенный, сам же знаешь. Иначе не заинтересовался бы им. - Да я вообще так долго никем не интересуюсь. Он, кажется, самый особенный. И Коннор действительно был особенным. Его особенность заставляла Элайджу буквально на стены лезть. Коннор правильный до безобразия, неловкий в отношениях с людьми, но все же приветливый. А когда улыбается, то Элайджа просто хочет лечь и умереть от сердечного приступа, так как солнце на юге не так сильно обжигает, как Коннор в эти моменты. У него приятный смех, хотя с чувством юмора все очень-очень плохо. Также он становится не в меру серьезным и общительным, когда улучает момент, где кто-то поступает неправильно. Неправильно согласно личной системе Коннора, понятной только ему одному. Он необычный. Таких Элайджа еще не встречал. Действительно будто инопланетянин какой-то. За все это время, проведенное вместе в одном блоке, Камски лишь больше заинтересовался им, открыл для себя его новые грани и осознал, что более сложной задачи он никогда еще не разгадывал. Это заводит. В комнате темно. Окно завешено тяжелой темной шторой, что не позволяет свету проникнуть в помещение. Ночь или день сейчас? Слишком сложный вопрос, когда забываешь смотреть на время, увлеченно вглядываясь в светящийся экран – он здесь единственный источник света. Тишину разрывают лишь громкие и быстрые удары по клавишам, этот звук уже настолько привычен слуху, что на него давно не обращают внимания. Он не знает ни сна, ни голода, ни радостей мирских. Его простое, человеческое счастье в написанном коде, в головоломках программ, в сложных задачах для разминки мозга. Он игнорирует усталость, боль в спине от долгого нахождения в одной и той же позе, резь в глазах от яркого света, оставляющего блики на очках в широкой оправе. Время тянется патокой, оседая на сгорбленных плечах. Дни и ночи уходят в бесконечность, стремительно набирает новый оборот часовая стрелка, календарь истончается. Но зачем обращать внимание на такие мелочи, когда ты увлечен интересной работой… Ты можешь сделать прорыв! Еще немного, еще совсем чуть-чуть и ты сможешь создать нечто прекрасное в пространстве нулей и единиц. Шторы резко разводят в стороны с характерным визгом колечек, трущихся об карниз, яркий солнечный свет заливает собой комнату. Женский недовольный голос сопровождает сие действо и, привыкший к темноте и тишине, Элайджа Камски от неожиданности дергается, едва не падая со стула. - Элайджа, какого черта? Ты снова за свое? Чтобы прийти в себя и заторможено моргнуть в ответ уходит минута, не больше. - Эта твоя изоляция до добра не доведет, - Хлоя недовольно скрещивает руки на груди и поджимает губы, медленно скользя взглядом от беспорядка в комнате до сонного и усталого лица Элайджи. Под глазами мешки, грязные волосы собраны в растрепанный хвост, очки криво сидят на переносице, а щетина грозится вот-вот стать полноценной бородой. Он чертовски бледный, что дает повод усомниться в том, что на дворе вообще-то полным ходом орудует лето, а еще худой, будто забыл, что адекватным людям положено есть. О том, что он вообще хоть чем-то питается, свидетельствует полупустая пачка печенья на столе и кружка кофе. А так же большое пятно от того самого кофе на растянутой футболке. - Ты выглядишь, как бомж, - фыркает Хлоя. – Сколько ты из дома не выходил, неделю? - Не бомж, а программист. И я работаю, это важно… Взгляд у Хлои полный укоризны, она долго и внимательно смотрит ему прямо в глаза, отчего весь энтузиазм мигом испаряется – тут уже не то, чтобы спорить с ней не хочется, а вообще что-либо говорить. Только делать – в душ сходить, например, или убрать срач со стола. Элайджа устало вздыхает, принимая поражение. - Четыре дня. - Горе ты мое, что ж с тобой делать, - вопрос скорее риторический, Хлоя недовольно качает головой. Если бы не она, Камски бы случайно умер за написанием очередной программы. Она даже не хочет знать, чем он там занимается на этот раз. В последнее время Элайджа все чаще изолируется от мира и занимается, как он говорит, «крайне важными делами». С тех пор, как он закончил получать высшее образование, все, чем он занимается – это мучает свой организм, просиживая сутки за компьютером. Хлоя – его единственная подруга, и только она не дает ему окончательно себя измотать. Нет, конечно, она верит, что юный гений действительно в состоянии изменить этот мир, создать нечто великое, совершить прорыв… Но не может же она просто так смотреть, как он изматывает себя на пути к этой мечте. Будто он собирается воплотить все свои идеи в максимально короткий срок, но даже не пытается пожить хоть немного как обычный человек. Родившись с серебряной ложкой во рту, Элайджа никогда ни в чем не нуждался. В детстве к нему была приставлена толпа прислуги, а из школы его забирал личный шофер на отполированном ролс ройсе. Это была самая престижная школа для юных богачей, которая только могла найтись в Детройте. Казалось бы, публика там должна была быть подстать ему, но даже так Камски, ещё будучи в первом классе, понял, какая пропасть лежит между ним и этими глупыми детьми. Сейчас Элайджа практически ничего не помнил о том, что происходило с ним в младшей частной школе для состоятельных и за редким исключением одаренных детей, но многое из того, что он усвоил там – осталось с ним и по сегодняшний день. Люди, окружавшие его, всегда были шаблонными, как безликие куклы с набором одинаковых характеристик. Хотели понравиться ему, подлизаться, ведь как, должно быть, круто подружиться с маленьким миллионером. Все они были скучными и лицемерными, они не понимали его, но кивали как болванчики. И Элайджа всегда был слишком умен, чтобы рассмотреть подобный фальшивый интерес. Люди казались ему до безобразия глупыми. У него была власть, деньги и мозги – полный набор по управлению марионетками, стоит только высказать свои желания, и они тут же осуществляются. Сейчас даже это уже не так интересно. То ли дело Хлоя. Ей плевать на деньги. Она не пыталась подружиться, игнорировала его собственный возникший интерес, не стелилась перед ним половой тряпочкой лишь потому, что он из влиятельной семьи. Она была такой простой, такой искренней и доброй. Чистой ото всех этих лицемерных улыбок. Как нежный цветок, как самая светлая в этом мире душа. С ней было интересно даже просто молчать. Сейчас Элайджа понимает, что без нее было бы все не так, она спасла его от серости мира, от фальши и глупости людей, от всего того, что превратило бы его окончательно в зазнавшегося засранца. Она как лучшая в мире сестра, которой у него никогда не было. Зато был брат… С братом он в свое время тоже поступил нехорошо, но не о том сейчас. Сейчас Хлоя возмущенно отчитывала его за то, что он скрылся от мира, зарывшись в программные коды. Ну, вот что поделать, если это все, что для него осталось интересного? Хлоя заканчивала свой первый год в колледже, он же – закончил давно, да так, что до сих пор все вспоминают его подвиги. Хлоя проводила свое время на парах и с новыми друзьями, Хлоя веселилась и радовалась студенческой жизни. Хлоя не всегда находила время на него. Это было печально. - Элайджа, серьезно, не мучай себя. Я понимаю, что для тебя все это важно, но тебе нужен отдых. Никуда твой прорыв не денется, я уверена. Можно ведь немного для себя пожить, правда? - Ладно-ладно, давай я тогда в порядок себя приведу, а ты пока сгоняй за едой и выбери фильм, - он неопределенно взмахивает рукой, прокручивается на стуле и стаскивает со стола чашку с остывшим кофе, чтобы сделать небольшой глоток. - Ну уж нет, дорогой, никаких домашних посиделок, - Хлоя рывком выхватывает чашку и слегка пинает Камски по коленке, вынуждая оторвать задницу от кресла и уныло пошлепать в сторону ванной. – Сегодня вечером сокурсники пригласили меня к себе в общежитие, обещали отличную тусовку. Насколько я помню, ты во времена учебы не слишком-то развлекался, поэтому я собираюсь показать тебе другую жизнь. Идешь со мной! - Как хочешь, я уже на все согласен, - устало вздыхает Камски, закрывая за собой дверь в ванную. Хлоя очаровательна… Но спорить с ней – себе дороже. И не зря. Когда Хлоя тащит его на студенческую вечеринку, мир просто переворачивается с ног на голову. Вкусив веселья и напившись до помутнения перед глазами, Элайджа чувствует себя свободным донельзя. Чувствует себя на том же уровне, что и глупенькие людишки рядом с ним, таким же легким и невозмутимым, простым человеком, а не гением, от которого может зависеть чье-то будущее. Никто не пытается прыгать перед ним, как цирковая обезьянка, наверняка тут никого даже не интересует, кто он вообще такой и с какой Луны свалился. Все просто веселятся, развлекаются, как могут. И много пьют. Всё пьют и пьют. Он зависает в свободном полете и просыпается с головной болью и сухостью во рту, в ободранной общаге под чутким наблюдением Хлои на следующее утро. - Это было… весело, - кряхтит Элайджа и принимает стакан воды из рук подруги. - Да уж, впервые вижу тебя пьяным, и это даже не выглядит жутко, - Хлоя улыбается, убирает длинную челку с его глаз и протягивает очки, которые Элайджа тут же надевает. – На тумбочке еще таблетки, если станет плохо. А так же телефон и ключи от машины. Я попросила подругу присмотреть за тобой, но мне пора бежать. Извини, я бы задержалась, но дела не ждут, это важно. - Как скажешь. Думаю, я в состоянии добраться сам. Вот только поваляюсь еще немного. Хлоя целует его в лоб и спешно убегает, оставив его в чужой комнате размышлять о прошедшей ночи. Он был очень даже за идею того, чтобы подобное еще раз повторить. Хлоя была права, впрочем, как и всегда. Ему действительно необходим был отдых и легкая встряска. Кто же знал, что захочется большего? Через несколько часов он, уже свеженький и в достаточно приличном виде, чтобы покинуть свою «больничную койку», мило улыбнулся на прощание подруге Хлои, схватил ключи и вышел из общежития, намереваясь добраться до дома. На небольшой парковке стоял его красавец-Кайен, который отец подарил в честь успешного поступления в университет. Камски очень любит свою машину. Раньше он любил гонять ночами на запредельной скорости по сверкающему в отблесках фонарей Детройту и наслаждаться этой легкостью и свободой. Так он делал еще во времена учебы, пока не зарылся с головой в коды и программы. Повеяло ностальгией. Он завел мотор, вдавил педаль газа. Включил ненавязчивую музычку и тронулся с места, рассекая воздух на своей детке, что мчалась вперед и только вперед до ближайшего светофора. Красный. Он игнорирует правила, выезжая на пешеходный переход, и нагло останавливается посреди него. Довольно хмыкает, наблюдая за тем, как люди обходят его машину, и даже не задумывается над тем, что мешает кому-либо. Но вдруг к нему подходит парень и хмурым взглядом смотрит в открытое окно. Элайджа с интересом наклоняет голову в ожидании. - Извините, но вы нарушаете. Вы не имеете права останавливаться на пешеходном переходе, вы мешаете людям, отгоните вашу машину в сторону. И тут он просто поплыл. В глазах загорелся живой интерес. Всего несколько фраз, сказанных до невозможности серьезным тоном, вызывает такой неописуемый восторг в душе, что хочется сделать все для обладателя этого прекрасного голоса. Яркие карие глаза, нахмуренные несимметричные брови, забавно торчащая прядь из аккуратной прически. Приятное лицо с россыпью родинок выражает крайнее недовольство. Перед тем он заметил, что парень явно очень торопился, но ради этого нахального богатея на дорогой машине решил притормозить и сделать замечание. Да ему двести лет никто не смел делать замечания! Вместо нормального ответа Камски сглотнул подкативший к горлу ком и предложил: - Хочешь я тебя подброшу? Парень удивленно заморгал, отчего у Элайджи по спине побежали мурашки, и он едва сдержал себя, чтобы во всю не заулыбаться от внезапного восторга. Слишком мило. - Спасибо, не стоит. Я и сам в состоянии дойти. А вот и нет, если уж Элайджа решил подбросить – он это сделает, потому быстро сообразил, что нужно ответить, с хитринкой в глазах глядя на незнакомца. - Давай будем считать это извинением за мое случайное злодеяние. Так что садись, - он старается при этом как можно добродушнее улыбаться. Парень задумчиво опускает взгляд в пол, решая, стоит ли соглашаться на это сомнительное предложение. Где-то на фоне слышатся агрессивные гудки – зеленый свет давно окрасил светофоры. Незнакомец дернулся чуть в сторону, реагируя на резкий звук, и заторопился обойти машину, чтобы забраться на пассажирское сидение рядом с водителем. - Теперь и ты нарушаешь вместе со мной, - Камски усмехается, не удержавшись от подколки. - Меня возможно привлечь лишь как соучастника, - невозмутимо и по-прежнему серьезно отвечает тот. - Зануда, - добродушно отзывается Элайджа и трогается с перехода. – Как зовут хоть, скажешь? - Коннор Андерсон. И весь следующий день Коннор никак не шел у него из головы. Хлоя заглянула к нему под вечер, отыскав там, где и в прошлый раз – юный гений не отрывался от экрана, возбужденно шурша клавиатурой. Девушка удивленно моргнула, зацепившись взглядом за открытую страничку в социальной сети, которая тут же переключилась на сайт Университета Уэйна. - У тебя тут все в порядке? - Лучше не бывает, дорогая. Я поступаю! - Что? - Что? – Камски раскручивается на кресле, поворачиваясь к Хлое, которая смотрит на него косо и недоверчиво. - Зачем? - Скажем так, ты была права, мне нужно отдохнуть. - Ты, должно быть, единственный человек во всем мире, который считает учебу отдыхом. - Ну, почему же? Мы вчера великолепно отдохнули. Я в восхищении. Знаешь, я, наверное, как-то неправильно учился, у меня таких вечеринок не было. - Да потому что ты именно учился, - Хлоя фыркает и скрещивает руки на груди, - а большинство студентов – сонные монстры, которые находят отраду в пьянках и делают все в последний момент. А ты наоборот, делаешь все досрочно, а потом нагружаешь себя дополнительной работой и снова сдаешь досрочно. - Значит, ты научишь меня, как правильно быть студентом. Я свое упустил, но теперь у меня есть возможность посмотреть еще раз, только уже с другой стороны. Хлоя, у меня замечательный план, ты мне очень нужна! - Господи, да что ты там уже придумал? - Кое-что простое и гениальное. Я надеюсь, ты согласишься въехать вместе со мной в общагу? У меня есть одна на примете. Давняя подруга нашей семьи содержит одно из общежитий Университета Уэйна, я договорюсь, чтобы нам позволили заселиться туда на своих правах. Устроимся с комфортом, создадим для себя максимум условий. Но главное - мы окажемся в самом сердце студенческой жизни, там я смогу прочувствовать все ее прелести, можешь считать это выездом на курорт. - Ну… Допустим. Но это ведь еще не все? Ты слишком рвешься в неизвестное. Одной удачной пьянки не хватило бы, чтобы ты так загорелся идеей. - О, ты слишком хорошо меня знаешь. Есть один интересный молодой человек. Я отыскал всю доступную информацию о нем и узнал, что ему было отказано в предоставлении жилья. Меня это возмутило и я захотел разобраться с этой проблемой. Он мне понравился, хочу немного облегчить ему жизнь в следующем учебном году. И пока я думал над этим, меня осенило - я ведь тоже могу переехать в общежитие! - Интересно. Это что-то новенькое, - Хлоя задумчиво гипнотизирует взглядом потолок, взвешивая для себя все за и против. - Ты не волнуйся, всю подготовку я беру на себя. Твоя задача лишь въехать со мной туда. И просто держаться рядом. Без тебя никак. - Да уж, действительно, куда я от тебя денусь, да и ты без меня никуда. - Ох, знала бы ты, как сильно я тебя ценю. Как и обещалось, все договоренности свалились на пылающего энтузиазмом Камски. Разобраться с нюансами не составило особого труда – Университет Уэйна принял его безоговорочно и с распростертыми объятиями. Отец дал добро на все авантюры, приговорив напоследок: «Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не ломало пространственно-временной континуум», а так же согласился оплатить все расходы на этот безумный план. Так же на кафедру института права поступило письмо от коменданта Аманды Стерн, в котором студенту Коннору Андерсону было одобрено заявление на предоставление жилья. Заявление подавалось еще в начале прошлого года и в первый раз было отклонено, к тому же за институтом права закреплено совсем другое общежитие, но кто проверяет вообще, когда твой отец может себе позволить пригласить декана на рыбалку? Коннору эту радостную новость тут же сообщили по телефону и пригласили въехать в конце августа. И совсем не обязательно ему знать, кто так подсуетился - Камски не ждет благодарностей, он лишь хочет помочь. Элайджа, недолго думая, взял Хлою под ручку и отправился на ревизию своих будущих королевских покоев, прихватив свежую голову для свежих мыслей и небольшой блокнот, чтобы эти мысли туда записывала его подруга. Блок на седьмом этаже общежития, в котором главенствовала давняя подруга семьи Камски Аманда Стерн, выглядел весьма потрепанным и, по скромному мнению Элайджи, не слишком-то пригодным для жизни. Но от всех прочих он все же незримо отличался: если другие были под завязку забиты старожилами, то этот практически пустовал. Именно здесь еще совсем недавно доживало свой последний год большинство выпускников, а это значило большую свободу действий и возможность выбрать себе и Коннору комнаты получше. Тех, кто перешел на следующий курс, здесь оставалось совсем немного – это упрощало задачу со списками расселения, которые Элайджа обязался заполнять лично. Сейчас блок полностью пустовал. Комнаты недавно сдали, все разъехались по домам. Большинство студентов не вернется в эти стены, но тому, кто уехал лишь на летние каникулы, посчастливится вернуться и порадоваться приятным изменениям. Элайджа с важным видом расхаживал по коридору, рядом с ним семенила Хлоя, которая записывала в блокнот все его комментарии. Аманда молчаливо стояла у стены и наблюдала, поджав губы. Раз уж младший Камски решился устроить в этом блоке ремонт, а его отец взялся за финансирование этой странной идеи, то стоит воздержаться от комментариев и позволить здесь все осмотреть. - Насколько я заметил, здесь нет душа? – Камски хмурится, рассматривая небольшое помещение без дверей внутри санузла, которое использовалось для хранения ведер и пары швабр, а так же нескольких грязных, потрепанных тряпок. Его вполне хватило бы для размещения одной душевой кабины, которой на небольшой блок хватит с головой. Будь у блока собственный душ, это значительно облегчило бы жизнь всем его соседям и ему лично. - Душевые на подвальном этаже, в блоках нет необходимой сантехники, - тут же ответила Аманда. - Ох, нет-нет, я не буду каждый день бегать в подвал, - тут же возмутился Элайджа, с ужасом представив, как он будет в халате и тапках, с кучей душевых принадлежностей, бегать по этажам вверх и вниз. Понимание того, что душ общий, и неизвестно еще, сколько народу набивается в него по вечерам, когда все возвращаются с пар и подработок, заставляет его невольно вздрогнуть и дернуть Хлою за худое плечико: - Дорогая, запиши, пожалуйста. Нужно установить здесь душевую кабину. - Но это не по правилам, - в ответ возмущается уже Аманда. - При всем уважении, вы договорились с моим отцом, что я могу делать здесь все, что посчитаю нужным – деньги, как вы знаете, не проблема. Речь о нашем с Хлоей комфортном проживании, и я не хочу простудиться, когда буду возвращаться в комнату по холодным коридорам. И это не обсуждается, в этом блоке установят душ. - Как будет угодно, - комендант не спорит, вновь поджимая губы. Камски улыбается ей в ответ, а затем продолжает ревизию. - Эту комнату я забираю себе. Хлоя, добавь в список новые замки на дверь, остальное я продумаю уже потом. - Но это самая большая комната, вы здесь не единственный, кому нужно жилье. - Зато я единственный, кто согласен платить за все четыре места. Элайджа ходит по комнате, заглядывает на балкон. Размышляет над тем, где здесь можно поставить телевизор и мини-бар. Две кровати нужно сдвинуть и приобрести большой и удобный матрас, остальные поставить по углам на случай внезапных гостей – мало ли, с кем он сможет задружиться и пустить в свое обиталище. Камски падает на голую пружинистую кровать под визгливый скрип и тут же проваливается, чувствуя слабую боль в спине. Да уж, здесь точно нужен хороший матрас. Хлоя аккуратно присаживается рядом на край, передает ему список и недовольно щурит глаза: - Элайджа, ты, конечно, мой лучший друг, но я не буду жить с тобой в одной комнате. Меня нужно поселить с девушкой, ты и без того слишком выходишь за рамки простого существования в общежитии. Я буду иногда ночевать у тебя, но жить я хочу отдельно. - Дай-ка гляну, что здесь у нас, - он поправляет очки и забирает у Хлои списки расселения, которые составлял лично под пристальным взглядом Аманды несколько часов назад. К этому делу он подошел весьма ответственно, проверив личные дела каждого, кто собрался оставаться тут на следующий год. Ведь если они с Хлоей без обсуждений должны были жить вместе и без лишних людей по-соседству, то Коннору просто необходим был сосед. У него и так возникнет множество вопросов, когда общежитие сунут ему прямо под нос. Нельзя было выдавать себя со своей благодетелью, ведь такую помощь Коннор из гордости мог и не принять, да и лишнее внимание ни к чему. Сосед для Коннора напрашивался сам – улыбчивый, милый до безобразия, да еще и рыжий. Все же знают, что рыжие люди – это сплошной заряд позитива… Или нет? В общем, парень по имени Джерри внушал доверие и очень много работал, дабы оплатить себе обучение и жизнь, но так же и отослать немного денег своей многодетной семье – и это значило его регулярное отсутствие в стенах общаги, не говоря уже о том, что он часто ездил домой. Идеальный сосед – тот, которого ты не видишь. Да, Элайджа в самом деле подошел к этому со всей ответственностью. – Как насчет Кэры? Староста блока, второй курс. Отличные отзывы, успехи в учебе, каждые выходные ездит домой и часто отсутствует из-за работы. Мне кажется – идеально. Поселим вас в соседней двушке. - Решил выбрать лучшую из лучших? – Хлоя усмехается и падает рядышком на пружины, отчего те прогибаются едва ли не до самого пола. – Ладно, как скажешь. Куда уж я теперь без твоих решений. - Это я без тебя никуда, золотце. Поможешь мне обставить комнату? Хочу мини-бар. - И телевизор с приставкой? - А еще аквариум! - Полегче, ты создашь вокруг себя еще больше слухов. - Ну, мам, - бурчит Элайджа и тут же заливается смехом, - ну хоть маленький можно? - Ла-адно, - они громко и весело смеются под пристальным взглядом Аманды, недовольно застывшей в дверном проеме. – А с нерабочим лифтом твоя королевская задница справится? - Переживем. Надо же хоть иногда самостоятельно ногами шевелить, буду приравнивать это к походу в зал. В свою новую комнату в итоге Камски затащил все, чего лишь душа пожелала. Установил множество техники, среди которой был большой плоский экран и приставка, чтобы зависать над ней с Хлоей, или может даже Коннором, одинокими вечерами. Музыкальный центр и несколько колонок к нему вызвали у Аманды молчаливое неодобрение, но Элайджа клятвенно заверил ее, что перегибать с шумом он не собирается. Так же он закупил несколько обогревателей, навороченный холодильник, что упирался в самый потолок, несколько симпатичных торшеров и парочку разноцветных гирлянд, дабы создавать себе иногда позитивное настроение. Поставил тот самый благословенный мини-бар, заполненный до отвала элитным алкоголем, маленький аквариум с генномодифицированной сверкающей рыбкой и, конечно же, отменную систему защиты, дабы все это добро не растащили местные сороки при первой же возможности. Легкий ремонт в коридоре и даже на кухне, пусть Элайджа и не собирался здесь готовить, освежил блок и сделал его гораздо комфорней для совместного проживания. Все лето, пока студенты еще не въехали, вокруг общежития наматывали круги грузовики, носились взад-вперед рабочие в комбинезонах и прочие интересные личности, которые весело матерились, когда в очередной раз приходилось тащить что-то на чертов седьмой этаж. Лифт, разумеется, никто так и не починил. Создавалось впечатление, что он здесь просто для виду - чтобы народ возмущался с каждым новым лестничным пролетом все больше и больше. Чудесная обновка в виде душевой кабины всем в блоке пришлась очень даже по вкусу, но больше всех был доволен, естественно, Камски. Не так сильно душем, как днем заезда и счастливо-удивленными лицами студентов, которые наблюдали за волшебными изменениями. Его план по всем параметрам удался, и теперь у него был отличный повод позвать соседей к себе и отметить этот сказочный день - вот и замечательная возможность показать всем свой мини-бар и познакомиться с местными жителями. - Позволишь помочь? - Элайджа лучезарно улыбается, наблюдая, как парень аккуратно, по одной, переносит через лестничный пролет большие сумки. Тот резко отрывается от своего занятия и оборачивается. Знакомые яркие глаза вновь заставляют сердце подскочить и тут же рухнуть вниз. - Ох... Это ты. Я Коннор, ты меня однажды подвез, - парень улыбается приветливо и хлопает своими прекрасными глазами. Камски тает внутри, как мороженое посреди жаркого дня, но внешняя невозмутимость ничуть не выдает его восхищения. - Ах да, припоминаю. Какая неожиданная встреча. - Так значит, мы из одного блока? - И правда. Интересное совпадение. Рад снова встретиться с тобой, Коннор. Разговоры обрываются приглушенными звуками музыки откуда-то из коридора. Что за свинство, дорогие соседи, стемнело ведь уже, не пора ли вам в кроватку? - Боже, кто там насилует мои уши на ночь глядя? – Элайджа закатывает глаза и лениво сползает с кровати, ныряя ногами в тапочки. Высовывает голову за дверь и замечает в коридоре Саймона с пакетом вина наперевес и с громкой унылой музыкой из динамика телефона. Лицо Саймона выражало полнейшую унылость под стать песне, осенняя депрессия разливалась по затхлому воздуху коридора, впитываясь в стены и нагнетая обстановку. «Ох, чувак, что же с тобою стало? Минус на минус дает плюс, давай же умножим наши страдания, чтобы родить веселье». Саймон благополучно, без всяких препирательств, утаскивается в комнату, а телефон его с музыкой ни к месту так же благополучно конфискуется. Камски достает выпивку поприличней – ту, что сам цедил немногим позже как добавку к ночной порции кофеина. Знал бы, что несчастный Коннор буквально пару минут назад искал этот напиток богов и сонных студентов по всему блоку, первым бы выбежал к нему навстречу со всеми своими стратегическими запасами, но было уже поздно. Коннор на данный момент уже начинает задумываться о том, чтобы отправиться в ближайший магазин. - Ну, что ж, рассказывай, - Камски учтиво приглашает Саймона присесть. Хлое доверили бутылку виски, и теперь она щедро разливает напиток по стаканам, пока Саймон пытается слиться с интерьером, лишь бы на него так пристально не пялился общажный стиляга в халатике. Сам же Элайджа намеревается сегодня оторваться как следует, выходной же, так почему нет? – Да, пожалуй, сначала мы должны выпить. А то как-то не по-человечески выходит. Ну, твое здоровье. - Спасибо, - робко благодарит Саймон, принимая в руки стакан, звонко чокается с неожиданными собутыльниками и с размаху опрокидывает в себя виски, который тут же обжигает нутро. Саймон все еще прилежный мальчик. Кривится он от этого совсем не прилежно. - Итак? – многозначительно произносит Элайджа в новой попытке докопаться до правды. Не каждый же день видишь страдания на лице самого солнечного соседа, который проповедует мир-дружбу-жвачку. - Да что? Я влюбленный идиот, а меня игнорируют, нечего тут рассказывать. - Как интересно. Хлоя, лей еще. Мне двойную. Хлоя фыркает, но просьбу исполняет. После второй идет третья. Затем за здравие, позже – за упокой. Элайджа сокрушается, что Ра, которая девятая по счету рыбка, все-таки сдохла, и нельзя не выпить за душу ее грешную. Саймон натянуто улыбается, Хлоя снова наливает. Саймон плывет радужной лужицей пьяных откровений, задница Маркуса из его слов предстает восьмым чудом света, вот только уже после сопливых размышлений о том, какой он добрый-веселый-потрясающий. - Ну, я всегда знал, что ты гей. Тут и гением не надо быть. - Неужели все так плохо? - Дорогуша, не печалься. Двадцать первый век, всем плевать, с кем ты спишь. Я и сам-то не без греха, но у меня касательно пола определенных предпочтений нет – я просто люблю интересных людей. - За мир во всем мире? - Да-да, за мир! Звон стекла проносится по всей комнате. Стаканы вновь пустеют. - А я однажды с подружкой целовалась. Это нормально, никто не осуждает. - Я вот уже больше года за парнем бегаю. Как глупый влюбленный мальчишка. А он и не видит. Я-то думал, что очевидные вещи незаметны только слепым. - Скажи это Маркусу. - Скажи это Коннору. Его социальная неловкость умилительна, но блять! - Оу-у, мальчики, да вы готовы. - Что? В смысле Коннор? - В смысле пьем! Хлоя с энтузиазмом обновляет. - Тогда уж за радугу! Не волнуйся, Саймон, будет еще праздник на твоей улице. - Да, вот увидишь. Ты парень хоть куда. - Ох, Боже, мне нужно на воздух… - Отличная идея! – Камски достает из кармана связку ключей и подмигивает, что явно не предвещает ничего хорошего. И ведь правда, как он вообще додумался до того, что далее предложил: - Покатаемся? Саймон все понимает. Но спускает на тормоза, потому что, почему бы и нет? В ответ он лишь заторможено моргает, что Камски распознает как согласие. Уже в машине он узнает о Саймоне много нового, пока они объезжают Детройт по кругу, бессмысленно расходуя бензин. Но за одну конкретную историю он цепляется стальной хваткой, услышав знакомое имя. «Гэвин Рид». Гэвин… Сколько лет, сколько зим. Он до сих пор ненавидит его? Маленький мальчик с разрушенным детством, брошенный отцом и замученный детскими страхами. Слезно умоляющий мать не ходить больше в гости к тетушке из-за зазнавшегося наглеца-братца, что посмел высказаться ему о том, что его отец – неудачник и трус. Это оставило отпечаток на его неокрепшей психике, поселило в нем ненависть к брату за необдуманные, резко брошенные слова. Элайджа всегда считал, что Гэвину не повезло, но тогда он еще не осознавал, что близким людям не нужно кидать свое мнение в лицо. Ведь он привык, что может говорить все, что угодно, и никто его за это не осудит. Его уважают, к нему нагло подлизываются, его дружбу пытаются купить подарками и лестными словами. Он ведь Камски - маленький наследник влиятельной (по многим причинам) семьи, среди которой были в основном политики, учёные, а также когда-то в далёком прошлом и промышленные магнаты, сколотившие состояние ещё в середине прошлого века на автомобильной промышленности. Кажется, даже спустя почти столетие основной чертой их семьи оставалась амбициозность. Что иногда выливалось в помешанность, в основном на работе. Но не только. Его отец - Грэгори Камски - случайно познакомился на научном семинаре в Вашингтоне с его матерью - Хелен Рид. На тот момент она была младшим научным сотрудником в одном из исследовательских институтов Детройта. Очарованный, он начал повсюду таскаться за ней, и она, недолго думая, приняла его предложение. И вот уже спустя полгода они поженились, а через год на свет появился маленький наследник, которого назвали в честь его прадеда Ильи Камского - Элайджа. За год до этого старшая сестра Хелен - Виктория Рид - со скандалом ушла из дома и начала самостоятельную жизнь, по уши влюбленная в своего очередного ухажёра - менеджера по продажам по имени Брэндон. Мать кричала ей вслед оскорбления, а Виктория даже не слышала ее. "Брэнни" только предложил ей съехаться и начать жить вместе. Виктория, окрылённая, с парой чемоданов наперевес, выпорхнула из дома в один солнечный летний день. Пожелала своей младшей сестренке счастья и удалилась, так больше и не переступив порог родительского дома. Гэвин родился на пару месяцев позже, чем его двоюродный брат. И если судьба Элайджи складывалась по запланированному родителями пути, то судьба Гэвина в какой-то момент решила его просто обделить счастьем. И лишила очень важного звена в жизни любого ребенка - родителя. Как зачастую это бывает, гражданский брак Виктории и Брэндона продлился недолго. Со скандалом отец Гэвина ушел из дома, наградив своего ребенка комплексами и надуманным чувством вины. После этого тетушка Виктория стала часто навещать свою сестру, Элайджа слышал их разговоры за чашкой чая и был уверен, что пьют они все же не чай, хоть и активно пытаются доказать обратное. Виктория ругалась, Хелен сочувствующе кивала и подливала той еще «чая». Гэвин в их доме так же стал частым гостем, но он не искал общения и выглядел слишком нелюдимым. Его мерзкий характер наверняка стал зарождаться уже тогда – отец оставил его, мать сходила с ума и не следила за языком, а Элайджа по неосторожности лишь только все усугубил. Спустя много лет, услышав о брате, он испытал странные чувства, и вряд ли бы смог назвать их приятными. Кто-то зовет это проснувшейся совестью, но Камски ранее не испытывал на себе ее муки. Остается теряться в догадках. «Я мог бы не обижать его тогда… Возможно, мы бы до сих пор общались. Это, наверное, здорово, когда у тебя есть брат». Саймон о своем рассказывал с большим удовольствием и легкой печалью от долгой разлуки. Элайджа же своего видел на редких семейных ужинах, на которые Гэвин являлся с переменной частотой. А потом и вовсе перестал. Тетушка говорила, что его чуть не выгнали из школы. И что по окончанию учебы Гэвин пошел в армию. «Служить и защищать, да? Мы совершенно разные…». От Виктории он так же узнал и о возвращении брата в родной город. О том, что он безуспешно пытался поступить в полицейскую академию. И, конечно, о том, что он послал все к черту и съехал от матери в коммуналку. Неудачник в обносках, который не в состоянии разобраться со своей жизнью, который все просадил и пустил по ветру свое будущее - вот и все к чему пришел Рид. Конечно же, Элайджа знал, где он работает. Любопытство всегда бежало впереди него, найти братца не составило особого труда. Элайджа посмеялся бы над ним, но… То самое, закравшееся в душу и неприятно извивающееся там чувство, не давало покоя. Совесть, это и правда ты? Так вот, значит, что ты такое. Сейчас Элайдже было его искренне жаль. И почему-то он чувствует себя виноватым. Хочется помириться с братом, узнать о нем больше и желательно от него лично, а не собирать слухи и информацию из социальных сетей. Услышав от Саймона о «криминальном прошлом» Гэвина, он тут же схватился за этот маленький шанс увидеться. Скрывая за желанием посмеяться над никчемным работником круглосуточного супермаркета свои истинные намерения. Отличный повод хотя бы глазком взглянуть, как у этого оболтуса вообще жизнь сложилась, они ведь не виделись уже черт знает сколько. Да вроде взрослые люди уже, неужели всплывут глупые детские обиды? Надеясь, что нет, Камски резко тормозит перед супермаркетом и… О боже, какой сюрприз! Гэвин, непривычно бодр и весел, смеется над тем, что говорит ему коллега-кассирша. Глаза сверкают в полутьме, сизый дым кружится в воздухе рядом с ним. Элайджа не может сдержать улыбки. Как он, оказывается, соскучился. Он даже не успевает удивиться тому, что в коллеге Гэвина он узнает Норт, потому что резво выбегает из машины, чтобы поприветствовать брата. И ожидаемо слышит в ответ удивленное возмущение по поводу своего присутствия. Здесь, в Детройте в целом, и конкретно в его жизни – все это так и сочится из одной его фразы. Да что там, вся его «радость» прямо-таки на лбу написана. И даром, что столько времени прошло… Не забыл? Либо же просто привык ненавидеть. Но он действительно рад его видеть, пусть и получает в ответ лишь яд и претензии. И даже его странный взгляд, направленный на Коннора, который запал Элайдже в самое сердце, не омрачает впечатления от встречи после долгой разлуки. Неужели Гэвин имеет на него какие-то виды? Что ж, Камски действительно устал. Уступать он не хочет, ни в коем случае, но сделать с этим ничего не может - как оказалось, это не в его силах. Это добавляет оттенок горечи в его размышления о насущном. Коннор оказался слишком лакомым кусочком, он притягивает к себе людей, словно магнит. Притянул он так же и Саймона - запутавшегося, разбитого, нуждающегося в поддержке. Элайджа видит, что что-то поменялось после их разговора наедине, но лишь поджимает губы и молчаливо наблюдает. Он пока не знает, но чувства подсказывают - дальше хуже. А на следующий день Хлоя говорит, что уезжает. Не просто из Детройта, а куда-то далеко-далеко, за океан. Подальше от Штатов, навстречу новой жизни. У нее на лице виноватая улыбка, она обнимает и просит не расстраиваться. Говорит, что ее парень, который все это время учился в Европе, приглашает жить к себе, что она давно уже знает, но все никак не могла рассказать. - Когда? - Когда закончу учиться. - Что ж… Я не думал, что это все же произойдет. Хоть и знал, что ты не всегда будешь рядом. Осознать сей факт невыносимо трудно. Хлоя – лучшая девушка в его жизни, его самая близкая подруга, без нее он не справится с этой жизнью даже при своих гениальных мозгах. Она его поддержка и опора. Первый человек, который искренне заинтересовал его. И теперь он вновь остро ощущает, насколько же на самом деле одинок. Друзья… Друзья не вечны. У них свои собственные жизни, они не будут идти с тобой рука об руку до самой старости. Хлоя все еще рядом, на расстоянии вытянутой руки, но в то же время мыслями и душой уже где-то далеко отсюда. Он уже потерял ее. У Хлои будет муж, дети, своя собственная жизнь. Друзья уходят, но вот семья – семья будет всегда. Вспоминая мать и ее глупенькую сестру, Элайджа начинает задумываться о семейных ценностях. Он не хочет быть один. Как же все-таки вовремя он вспомнил о брате. Видимо, Хлоя тоже это поняла. Наверняка она хочет, чтобы они наладили контакт. Он врывается в его жизнь так, как умеет – нагло и феерично. Ковровой дорожки под ногами не хватает, свет фар Кайена успешно заменяет софиты. Карточка стремительно пустеет, оплачивая всякую дрянь из ночного маркета, а Гэвин недовольно пыхтит на кассе, пробивая целую тележку корма для соседей. Отношения налаживаются медленно, но успешно. «Да, отец, пришли еще, я не удержался и купил себе еще немного хлама». Как кульминация – пьянка в общежитии и массовая ночлежка. Красота да и только. Братские узы нерушимы. Гэвин позволяет ненадолго отвлечься от съедающей душу ревности. У брата та же проблема - смотреть на Коннора совершенно невозможно. Между ним и Саймоном гораздо больше, чем было у самого Камски, и это выбивает из колеи, опустошает. Саймон даже не старается, ему это не нужно, ведь Маркус в его сердце засел прочно и не собирается его покидать. Но Коннор выглядит до боли уверенным и настойчивым. Раз так - остается лишь молчаливо принять поражение и смириться. Отпустить человека, который занимает не последнее место в твоем сердце, потому что так будет правильно. Грустно, но правильно. Если Коннор, наконец, нашел свое, то кто такой Элайджа, чтобы мешать ему? Гэвин тоже грустит, по нему это заметно, но Камски не совсем понимает причины - они с Коннором едва ли успели познакомиться. Он ничего не теряет, ведь ничего не имеет. - Чего там на коридоре опять разбушевались? – выгибает бровь Элайджа, вопросительно глядя на Хлою, и отхлебывает кофе. Несколько минут назад он провожал Гэвина взглядом за дверь, после чего вновь погрузился в игру на ноутбуке. Вставать было максимально лениво, его и так подняли едва ли не на рассвете из-за житейских проблем остолопа Манфреда, потому Камски успешно игнорировал драку за дверью. А зачем ему? И без него разберутся. Гэвин заходит через какое-то время – злой и потрепанный. За ним следом Коннор версии 2.0, он же Ричард, потому что Элайджа не настолько глуп, чтобы повестись на это. Всю информацию о Конноре он держит в голове и не пренебрегает пользоваться познаниями. Хотя, признаться честно, он удивлен: знать о брате-близнеце и видеть воочию – совершенно разные вещи. А ночью того же дня Гэвин совершенно внезапно звонит ему и просит приехать, ничего при этом не объясняя. «Кажется, мы вышли на новый уровень доверия». Впрочем, проблема Кэры оказалась не уровнем доверия, а чрезвычайной ситуацией, однако Камски оценил, что брат все же позвонил ему, а не кому-нибудь еще. Их с Норт агрессия была осязаемой, хочешь – потрогай, убедись. За Гэвина стало страшно. Братья помогают друг другу, ведь так? Под руку как раз удачно подвернулся Ричард. Элайдже ведь не показалось? Воздух между ними так и искрит. Ему впору надрывать живот со смеху, до чего же забавно и нелепо – два брата, которые влюбились в близнецов. Сейчас ситуация уже откровенно веселит. Все оказалось гораздо проще, чем показалось на первый взгляд. И интересней. В предвкушении он пародирует безумного злодея, потирая друг о друга ладони. Вот еще только личную жизнь он братику не налаживал. И что в итоге? Тащит Ричарда на дело – спасать его будущего парня от необдуманных глупостей. В том, что эти двое сойдутся, он не сомневался, и лишь убедился в этом, когда увидел их в зеркале заднего вида держащимися за руки и старательно делающими вид, что происходит это с кем-то другим. Он озорливо подмигивает Норт и направляет Кайен по дороге в общагу. По прибытию Норт врывается в блок сумасшедшей и шустрой птичкой, скрываясь в комнате Кэры. Ричард с Гэвином шуруют накуриваться на балкон, чтобы успокоиться после своего крестового похода, а Камски, полностью доверив им комнату, швыряет на прикроватную тумбочку ключи от машины, переодевается в свой модный-стильный домашний халат, выуживает из мини-бара бутылку коньяка и, в надежде, что Алису все же уложили спать, идет приманивать Норт обратно. В идеале – вместе с Хлоей, которая осталась там ради моральной поддержки, и Кэрой, которой сейчас больше всех необходима бодрящая встряска. Но выглянув в коридор, он обнаруживает для себя нечто неожиданное – необычайно серьезный Саймон прет через весь блок танком по направлению к комнате Коннора. «Ого, что там, что там?» Любопытство, как мы знаем, всегда бежало впереди. А то, что подслушивать некрасиво – кого это волнует вообще? Элайдже остается только хватать ртом воздух, как рыбка, выброшенная на берег, невольно вызывая ассоциации с Ра 9, которая трагично почила две недели назад. Действия Коннора настолько иррациональны, что гений внутри даже не пытался шевелиться и строить догадки, нахватавшись, видимо, дурных жестов у Гэвина и теперь показывая хозяину средний палец… Среднюю извилину? В общем, гений молча пребывает в непреодолимом шоке. Все совсем не так, как кажется, и мутные схемы не просек даже хитроумный Элайджа Камски. Браво, Коннор, а теперь объяснись. «Хм… Интересно». - Да уж… А ты действительно совершенно не разбираешься в людях. Коннор, кажется, обиделся. И шустро ускакал на девятый этаж, надеясь скрыться от любопытных глаз. Камски проводил его задумчивым взглядом, после чего уставился на бутылку в своих руках. «Да черт с тобой, я и сам могу выпить», - и пошел заваривать Коннору чай. Ну, и себе для виду. Раз уж пай-мальчик не пьет, то почему бы не последовать примеру дражайшей матушки и не сделать вид, что ты культурный человек? Чай, выручай. В итоге все, конечно же, пошло не по плану. Ну, почти. Коннор выговорился, а Элайджа, наконец, понял его. И ласково потрепал по голове, потому что «Коннор, серьезно, почему это так мило?». Теперь он чувствует острую потребность показать этому прелестному ребенку дивный новый мир и научить пользоваться социальными навыками. Некая ответственность упала на плечи, но, как ни странно, Элайджа почувствовал немыслимое облегчение. И тепло в душе. Невыносимо. Лицо, кажется, грозится треснуть от умильной улыбки. - Коннор, ты такая душка. - Спасибо? - Родителям твоим спасибо. - Я передам папе. «Вашей маме зять не нужен? Элайджа, что, правда?» - укоризненно затягивает подсознание голосом Хлои. «Да, Хлоя, я потерян для мира, не ищите». Они проговорили до глубокой ночи. Смеялись, делились откровениями, заглядывали друг другу в души. Так хорошо себя Камски не чувствовал уже давно. Действительно хорошо. Это непривычно и хочется еще. Коннор несколько раз широко зевнул и с невольно накатившими слезами в глазах проговорил: - Давай пойдем? Я бы не отказался поспать. - Конечно, Коннор. Позволь помочь. Коннор не слишком пьян, но отчего-то так и норовит скатиться кубарем с лестницы. Элайджа беззлобно усмехается, подхватывая его под руки и позволяя опереться на себя. Они медленно и неторопливо спускаются по лестнице до своего этажа и неожиданно сталкиваются с Саймоном на лестничной клетке. Легкий испуг в его глазах не ускользает от взора Элайджи, но тот уже ласточкой огибает его с Коннором и спешно сбегает вниз по лестнице, перепрыгивая через пролеты в несколько шагов. «Куда это он так спешит посреди ночи? Впрочем, сейчас это не так важно». Элайджа успешно сопровождает Коннора до его комнаты и заботливо укладывает в постель. Укрывает одеялом, улыбается на прощание и желает спокойной ночи, после чего с чувством выполненного долга идет обратно в свою комнату, чтобы и самому, наконец, поспать. Но и здесь его ждет неожиданный сюрприз. Он открывает дверь и попадает в темноту, свет из коридора проливается на Гэвина, который тут же недовольно морщится и фыркает: - Блять, да что вы тут все ходите и ходите, я, блять, только уснул. Ричард вторит ему выразительным взглядом, полным укоризны, и Элайджа чувствует себя лишним в собственной комнате. Гэвин без штанов и в длинной, растянутой футболке Элайджи с изображением Илона Маска мягко прижался к Ричарду, уложив голову ему на грудь. Ричард аккуратно прижимает его к себе, приобнимая рукой. Одежду свою он оставил при себе, додумался лишь снять обувь и куртку. Они лежат в обнимку на кровати и явно не собираются объясняться, да и вообще что-либо говорить, помимо нецензурной брани. Взгляд тут же находит нотбук на столе, и Камски шустренько хватает его под мышку вместе с проводом. Вытаскивает из тумбочки контейнер для линз и футляр с очками – хватит на сегодня с него напряжения для глаз – и бросает в широкий карман халата, после чего спешно ретируется за дверь, слыша за собой лишь фырканье в ответ на раздражитель в виде света из коридора. Сначала в ванную, дабы надеть вторую пару глаз, а после - куда ему еще идти? К себе он уже не вернется, справедливо посчитав эту идею небезопасной. - Коннор? Не спишь еще? - Ммм? Элайджа, ты разве не ушел к себе? – Коннор сонно хлопает глазами и издает негромкий зевок, прикрывая рот кулачком. Он заворачивается в одеяло, принимая позу эмбриона, и сладко почавкивает, явно находясь на той самой грани между сном и реальностью. - Нет, там наши братья в компрометирующей позе, так что лучше я у тебя пережду эту бурю, - усмехается Камски, придвигая к кровати Коннора два стула по возможности максимально аккуратно, чтобы не царапать пол, создавая отвратительный визг. Тот ведь кого угодно поднимет, а нарушать сон Коннора ему точно не хотелось. - Правда? – невнятно, с хрипотцой в голосе бормочет Андерсон, прикрывая глаза и утыкаясь носом в подушку. – Как здорово, что они поладили. У Ричи не слишком много друзей. - Сомневаюсь, что они теперь друзья. Буду рад, если они переспят, - фыркает Камски, понимая, что Коннор утром вряд ли вспомнит, что к нему вообще заходили во второй раз. - Они разве еще не спят? Лучше бы спали, а то ведь поздно. - Какая же ты прелесть. Прислушайся к своему совету, сон – это всегда хорошо. А я пока здесь посижу, мешать не буду, - он счастливо улыбается, устраиваясь поудобней на одном из стульев, на другой – закидывает ноги, устраивая на коленях ноутбук. На дне бутылки плещется оставшийся коньяк, стекло сверкает бликами в свете экрана. Подумать только, он почти добрался до дна - в одиночку, не беря в учет тех нескольких глотков, что сделал Коннор, сам того не ведая. Экран загрузки The Sims 4 приветливо мерцает зеленым ромбиком, встречая своего Бога, создавшего миниатюрный Детройт. Элайджа с нежностью смотрит на уснувшего Коннора и делает небольшой глоток. В голове плавно движутся мысли, медленно и лениво переплетаются друг с другом минувшие события. Его жизнь стала такой насыщенной, такой безудержно веселой и беззаботной… И почему он не позволял себе веселиться еще тогда, во времена первого студенческого опыта? Все рвался в программирование, в технический прогресс, доводил себя до изнеможения, забывая о том, что он ведь тоже обычный человек. Сейчас все по-другому. Проще, наверное. И как же легко думать, когда ты пьян и безмятежен. На душе чувствуется свобода. Сегодня его отношения с Коннором стали немножечко лучше. За одну ночь намного лучше, чем за все время, что у них было. Камски задумчиво вертит бутылку в руке и легко улыбается уголками губ. У него есть абсолютно все, его любят, уважают. Некто свыше, если он там все же есть, наградил его всеми необходимыми качествами, властью, деньгами… Но знал бы кто, как Элайдже порой бывает одиноко. Как в редкие моменты слабости хочется теплых объятий, поцелуев. Каждому существу на этой безнадежной планете нужна хоть капелька любви. Возможно, тогда мир станет чуточку лучше. Рядом, совсем близко – руку протяни и дотронься – сопит в подушку Коннор. И во сне он кажется самым очаровательным существом, созданием, будто прибывшим из другого мира. Ведь не бывает таких как он. Теперь уж точно – не сметь сдаваться. Интересная задача дала маленькую подсказку, но ему хватит, чтобы попробовать снова разгадать ее. Теперь он, кажется, начал заново понимать. И не упустит свой шанс. Он тихонько радуется маленьким победам. У Гэвина все хорошо, кажется, его личная жизнь налаживается, и Камски рад, что внес в это свой небольшой вклад. А Коннор вскоре научится понимать чужие чувства - это вопрос времени и терпения. У Элайджи этого добра полно, он подождет ровно столько, сколько нужно. А пока он с улыбкой заходит в свой игровой особняк, вбивает вслепую необходимые чит-коды и делает всех счастливыми. Вот бы в жизни все было так просто, как в игре. Он делает несколько глотков коньяка прямо из бутылки и погружается в игровой процесс, периодически поглядывая на Коннора и невольно улыбаясь. Счастье в мелочах, радость в таких вот небольших, но полных тепла моментах. Он полностью растворяется в своем маленьком моменте счастья и даже не вспоминает о том, что помимо сладкой парочки он заприметил в своей комнате кое-что еще. Возможно, в другой раз он обратил бы внимание. Ведь он всегда приглядывается к мелочам. Но не сейчас, сейчас – только покой. А между тем, утреннее солнце является незаметно, заливая светом слишком большую для одного человека и очень просторную комнату. Солнечные зайчики пляшут по ковру, прыгают по стенам и соскальзывают на гладкую, пустую поверхность прикроватной тумбочки.