Ты мой рай в аду.

Наступает утро, и я просыпаюсь не от песенок птиц или солнечных лучшей, а от громкого голоса Кристофера. Открываю глаза, тру их кулачком и пару раз моргаю, вернув ориентацию, теперь четко наблюдая за, кажется, взбешенным мужчиной, который ходит то в одну сторону комнаты, то в другую. Скольжу глазами вниз, прикусив губу, и вижу рельефное тело Кристофера, которое прикрыто одним лишь полотенцем, что завязано на бедрах. Ничего сексуальнее не видела. Он продолжает яростно махать одной рукой, пока другой держит телефон возле уха. Мелькают фразы, связанные с офисом и работой, поэтому я укладываюсь обратно на подушку, прикрыв глаза. — Что? — прикрикивает он. — Вы не могли раньше меня оповестить?! У меня, между прочим, запланировано множество совещаний! — вздыхаю и принимаю полусидячее положение, опираясь спиной на изголовье кровати, слегка хмурясь от последствий вчерашнего дня. — Ох, это уже не мои проблемы, а ваши, Кларк, не решите свои дела с ремонтом за три дня — уволю всех твоих подчиненных к чертовой матери, — Шистад отключает вызов и зло кидает телефон на кровать, даже не смотря куда, а именно — на мою ладонь, которая небрежно лежала на смятом одеяле. Удар приходится болезненно от такого большого размаха руки на тыльную сторону моей ладони, из-за чего я вздрагиваю и всхлипываю, чем привлекла внимание моего соулмейта. — Эва, — шепнул едва слышно и тут же подлетел ко мне, взяв в свою крупную руку мою ничтожно маленькую. — Черт, прости, — Шистад покрывал поцелуями болезненное место, после чего я всхлипнула. — Прости, прости, — повторил и прижал мою ладонь к своему лицу, аккуратно кладя на щеку. — Все, — я потерла нос другой рукой, прежде чем продолжить, — все нормально, — он качнул головой придвигаясь ближе ко мне. — Правда, не сильно болит, — полу-кареглазый не переставал покрывать ладонь поцелуями, и это действительно помогало снятию боли. — Меня так ужасно разозлили, что я не сдержал себя в руках, маленькая, извини, я не хотел, — парень улегся рядом, не отпуская мою руку, и обнял свободной рукой меня за плечи. Я решила перевести разговор, чтобы он не извинялся за это, я понимаю. Мы все частенько не можем контролировать свой гнев, который туманит мозг, и ты не понимаешь, что делаешь. Поэтому я не виню его. — Почему ты такая? — неожиданно прервал он меня, когда я раскрыла рот, чтобы кое-что сказать. Меня заинтересовал его вопрос, поэтому я ответила тем же — вопросом: — Какая? — мое голое тело коснулось влажного тела Кристофера, который, по всей видимости, только вышел из душа, и мурашки прошли легко до самых кончиков пальцев на ногах. — Такая хрупкая и по-детски невинная, — он прошелся пальцами по очертаниям моего лица и невесомо одарил меня поцелуем. Я, смущенная и покрасневшая, улыбнулась ему и потянулась к волосам, которые оказались в плену моих рук. — Лучше расскажи, что произошло. Почему ты на взводе рано утром? — стоило мне только начать перебирать его мягкие волосы, как он закрыл глаза и выдохнул, явно получая прилив спокойствия и умиротворения от моих действий. — В офисе решили сделать ремонт на пике важнейших совещаний, которые мне теперь придется перенести на целый месяц! — возмущался он мне. А еще говорит, что я на ребенка похожа. — Вообще-то ты и есть ребенок, — я хотела уже ответить ему, но он продолжил говорить: — Меня оповестили об этом только сейчас. Как можно сказать это в последний день своему боссу? — фыркнул, продолжая время от времени целовать мою поврежденную ладонь. — Вот теперь у меня работы, как и у остальных моих подчиненных, нет. Ладно я, но как они будут жить месяц, а то и больше? — я видела, что он переживал за своих работников, не каждый бы так волновался. — Мне так стыдно представить, как мои люди будут кормить свои семьи? — Кристофер нахмурил брови и повернул лицо в мою сторону. — Как думаешь, может мне им раз в два дня высылать на карту деньги? Прям всем, — я улыбнулась его благородству и кивнула, поцеловав медовые губы. — Ты мой Герой, — парень заметно расслабился, когда выговорился. — Я думаю, что ты принимаешь правильное решение, — он кивнул, закрыв глаза. Его брови вновь нахмурились, а скулы ярко выделялись. О, мой Бог. Второй раунд. — Они меня просто вывели из себя! Я так чертовски зол, Эва, — рычание вырвалось из глубины его груди, и приятная вибрация прошлась по мне. — Если кто-то из них попадется мне на глаза… лично убью. Я за себя не беспокоюсь, я переживаю за своих людей, который месяц просто будут сидеть без работы, без зарплаты. А все эти новые правила, из-за которых придется весь офис переделывать, чтобы не напороться на штрафы, — да, этот человек определенно в гневе. — Кристофер, — я взяла его лицо в ладони, чтобы остановить злость, которая скоро бы породила пар из ушей. — Успокойся, хорошо? — Да нет же! — повысил голос, опять. — Ко всему этому еще одна причина, почему я зол: твое желание, касаемо офиса, не исполнится в течение месяца! Это же просто… — я засмеялась в голос, утыкаясь в изгиб его шеи. — Браво, она еще и хохочет, — моя челюсть начинала болеть из-за смеха, но остановиться я не могла. Зато заразила своего соулмейта, который закатил глаза, но после улыбнулся, неслышно посмеявшись. — Что же ты делаешь со мной, Эва? — Ладно-ладно, — выдохнув, пролепетала ему прямо в губы. — У меня есть предложение, чтобы ты немного отдохнул и перестал желать убить всех, кто затеял эти правила с ремонтом, — он, видимо, заинтересовался в моем предложении, поэтому внимательно слушал меня, поглаживая мою оголенную попу под одеялом. — Давай куда-нибудь уедем? Туда, где можно отдохнуть от городской суеты. — Например? — его глаза загорелись, злость ушла на второй план. — Куда ты хотела бы? Я стыдливо опустила глаза, поджав губы. — Не знаю, — тихо ответила, покраснев новой волной. — Дело в том… я никогда не была за пределами Осло, может, когда лишь маленькая, но я этого не помню, — я подняла глаза, видя шок на его лице. — Да, Кристофер, нигде, поэтому не знаю, куда лучше бы съездить. Он молчит пару минут, а потом широкая улыбка накрывает его устала. — Мы полетим на остров, — твердо говорит, и я, прикусив губу, киваю и улыбаюсь, губы мои тут же накрывают его. — Я уже устал от холодного Осло, пора погреться, согласна? — он оторвался от моих губ и заправил прядь волос за ухо. — Приготовь купальники, папочка хочет видеть на тебе минимум одежды. Толкаю его в плечо, и мы смеемся. Я удобнее ложась к нему под бок, Шистад просовывает свою большую руку мне под шею и переплетает пальцы наших ладоней, а другой гладит мое бердо, которое закинуто на его влажный торс. — Тогда давай, как можно скорее, испаримся отсюда? — в принципе, Нура не говорила, что есть какие-то еще выставки на ближайший месяц, поэтому я не против. — Вот и отлично, только заедем к моим домой, чтобы предупредить, — утвердительно киваю, неожиданно вспомнив нашу с ним первую встречу, когда я брала интервью. — Кристофер, — он мычит, показывая, что слушает, — а почему ты тогда, когда я пришла в твой офис вместо Нуры взять интервью, сказал, что ты единственный в семье ребенок? — поворачиваю к нему голову, кладя ее на грудь. — Я никогда не рассказываю о своей семье в подробностях, — хмурит брови, но потом слабо улыбается. — К тому же, я никому из журналистов или еще кому-то не говорил, что не единственный ребенок в семье. Не хочу распространяться об этом, потому я — влиятельный человек, и у меня по-любому есть враги, которые ждут момента, чтобы надавить на больное — на семью, тем более у всех моих братьев, как и у Реббеки-Луизы, есть свои соулмейты. Их точно не нужно ввязывать в это. — Поняла, — улыбнувшись, я укладываюсь обратно, но опять же поворачиваюсь, а Кристофер хихикает от моего любопытного носика. — А почему у твоей сестры двойное имя? — он щелкает меня по кончику носа. — Потому что родители, когда брали ее из детского дома, спорили насчет имени трехмесячной девочки, мама хотела дать имя Луиза, а папа — Реббека, в честь своей погибшей сестры. Вот и бабушка разозлилась на них и накричала, чтобы дали ей двойное имя, раз не идут на компромисс. И имя моей сестры по правде красивое вышло, как она и сама, — меня так тронуло, что Кристофер безумно любит сестру, хотя она и сводная, но это не дает права ему меньше любить самую младшую Шистад. — Это мило, — чмокаю уголок его губ, наконец, успокоив свое любопытство. Но… — А когда мы полетим на остров? — Кристофер громко смеется, стиснув в удушающих объятиях. — Эй, я сейчас умру! — Я не позволю, детка. Ты спи, потому что еще рано, а когда проснешься — решим точную дату поездки, хорошо? Киваю и закрываю глаза. Кристофер начинает петь одну неизвестную мне песню, поглаживая по моим длинным волосам. У него такой чудесный голос, отчего я погружаюсь в мир снов, где нет никаких забот, разве что один он — мой соулмейт, что безгранично любит меня. А остров… остается только ждать жарких, во всех смыслах, дней, которые мы проведем вместе.