Часть 1
23 сентября 2018 г., 11:19
Брок Рамлоу, командир элитного боевого отряда СТРАЙК, не задумываясь дал бы в зубы любому, кто посмел бы назвать его нервным и впечатлительным. И всё же однажды вечером, увидев на своем пороге невысокого молодого человека с яркими зелёными глазами, так напоминающими глаза его погибшей сводной сестры, чуть было не схватился за сердце.
— Здравствуй, дядя Брок, — просто произнес незнакомец и криво, вымученно усмехнулся, во все глаза вглядываясь в лицо собеседника. Всё было именно так, как он вспомнил: те же жёлтые глаза, в которых проскакивали янтарные искорки, когда дядя ему улыбался, смуглая, обветренная кожа, покрытая колкой щетиной, запах металла, пороха, оружейной смазки.
— Лили погибла, не успев родить, — отрубил Брок, у которого от этой усмешки мороз прошел по коже, слишком она напоминала его собственную в особо паскудные дни.
— Теперь понятно, почему ты не пришел за мной, — протянул молодой человек, выуживая из сумки то, чем поклялся больше никогда не пользоваться, если бы ему не оставили другого выхода. — Жаль, что Дамблдор уже мертв, но ты можешь съездить помочиться на его могилу, хоть такой поступок и не отвечает тем требованиям безопасности, которым ты меня учил.
— Что происходит, молодой… — договорить Рамлоу не успел, незнакомец взмахнул какой-то странной штуковиной и тихо прошипел незнакомое слово.
Шипение проникло в уши, наполнило голову звуками, усиленными многократным эхом — детский смех, топот маленьких ножек, «дядя Брок» — звонким голосом. А следом пришли картинки: вот он стоял на пороге ухоженного таунхауса и с пеной у рта доказывал Петунье, что маленькому ребенку не место в чулане; вот Джек, тщательно пряча улыбку, слушал, как худенький темноволосый ребенок оправдывался за разобранный чуть ли не по винтику Глок; вот Брок сидел на кухне, подперев голову рукой, после тяжелой миссии, пытаясь прийти в себя, пока теплая ладошка не легла на его колено, а на стол не шмякнулось надкушенное зеленое яблоко.
— Гарри, — прохрипел он, — но как… Что с тобой случилось?
— Выражаясь твоим языком, дядя, полный … со мной случился. Но все уже позади. Пустишь к себе?
***
Гарри так и не рассказал Броку, что с ним происходило те семь лет, что они не виделись, а на все вопросы смотрел такими глазами, что желание что-либо спрашивать пропадало само собой. И Брок постепенно отстал, чтобы по случайным оговоркам все-таки восстановить примерную картину произошедшего. Молодой человек бродил по дому, полному его детских воспоминаний, отмечая, что за семь лет немногое изменилось. Похоже, что дядя все еще был одинок и женат на своей работе: так же пускал испытывающих трудности сослуживцев перекантоваться пару дней, держа наготове гостевую комнату и целую груду стейков в морозилке; и по-прежнему ненавидел цветы и безделушки, оставляя обстановку по-спартански лаконичной и мрачной, признавая в качестве создателей уюта только фотографии, подаренные сослуживцами. — Джек женился? — спросил Гарри, разглядывая фото, на котором скупо улыбающийся Рамлоу держал годовалого ребенка. — С чего ты взял, что это ребенок Джека? — Из всей команды, что я помню, только у него могло хватить смелости завести семью. А детей не членов команды ты взял бы на руки разве что ради спасения жизни, — криво усмехнулся Гарри. — Джек, наверняка, стал хорошим отцом. — Еще бы! У Молли не забалуешь — если ты в городе, будь добр явиться домой не позже восьми и два часа играть с детьми. Даже меня припахала к этой обязанности. Но мне только в радость, все-таки сорванцы Джека — это нечто! — Конечно, в радость, — пробормотал Гарри, сжимая кулаки, его снова охватила злость и обида за отнятые у них годы, за то, что он не вырос таким, каким мечтал его видеть дядя. Ничего уже не исправишь, он слишком глубоко сломан. – Почему ты до сих пор не женился? Завел бы детей? — А? Я-я-я… — от неожиданности Рамлоу даже заикаться начал. — Куда мне еще и дети? Те молодые остолопы, которых я вынужден каждый день гонять на службе, заменяют детей на все сто. А жена… — протянул он, мучительно гадая, как Гарри отнесся бы к новости, что он находил одинаково привлекательными как женщин, так и мужчин. А для хоть сколько-нибудь длительных отношений и вовсе предпочитал мужчин, с которыми было меньше проблем. — Не нашел подходящего человека. С моей работой и впечатляющей коллекцией тараканов мне нужен кто-то настолько сумасшедший, чтобы я сам смотрелся вполне вменяемым на фоне своей второй половины. — То есть тебе нужен кто-то из силовых структур, но не военный, а, скажем, секретарь или врач… — Да что за нелепая идея женить меня, Гарри? — натужно рассмеялся Рамлоу, привыкший, что к нему с откровенными разговорами отваживался лезть только верный Джек, и то только хорошенько выпив для храбрости. Но почему-то заставлять Гарри замолчать совершенно не хотелось, казалось, тот сейчас немного приоткроет свой панцирь, опустит забрало доспехов, которыми окружил себя. — Жизнь коротка. Иногда мы теряем, даже не успев обрести, даже не успев осознать, что хотели бы обрести… — Ты потерял кого-то своего там, откуда ты прибыл? — тихо спросил Брок, разглядывая скорбные складки у губ и морщинку между бровями, словно Гарри мучился от неразрешимых сомнений. — Да. Нет. Да. Черт! Я даже не знал, что он свой, пока… — он опустил голову, пытаясь справиться с мучительным чувством потери, которое охватывало его каждый раз, когда он вспоминал. И он снова и снова вел с профессором разговор, который никогда не произошел бы в реальности. — Пока не стало слишком поздно. Спокойной ночи, дядя. Гарри давно ушел наверх, обживать гостевую спальню, а Рамлоу все сидел, глядя в темноту за окнами, пытаясь переварить произошедшие в Гарри перемены. Ему почти до слез было жаль того жизнерадостного, улыбчивого ребенка, который, судя по всему, умер в мучениях, а вместо него на свет появился замкнутый, холодный и жесткий молодой человек, похоже, считающий проявление эмоций непозволительной роскошью.***
С легализацией проблем не возникло: организация, в которой работал Рамлоу, могла помочь с документами для нескольких десятков таких вот из ниоткуда свалившихся племянников. Озадачило только нежелание Гарри быть Поттером или Эвансом, но спорить не хотелось, поэтому через пару месяцев после памятной встречи на крыльце в Нью-Йоркский медицинский колледж подал документы Гарри Рамлоу. Специальность — хирург-травматолог с последующей дополнительной специализацией военно-полевая хирургия. Если поначалу Брока удивила выбранная специальность, — он-то мечтал, что Гарри станет педиатром или стоматологом, на худой конец, если уж выбрал хирургию, то пластическим хирургом — то после случайно подслушанных кошмаров, когда младший Рамлоу, задыхаясь от страха, просил помочь остановить кровь, перестал настаивать на смене сферы деятельности. А на третьем году обучения Гарри, когда команда СТРАЙК ввалилась в дом Рамлоу, таща на себе по глупости словившего пулю в уличной драке Таузига, и вовсе порадовался наличию врача, который не стал бы задавать неудобных вопросов — с каких пор элитные боевые подразделения стали ввязываться в разборки с наркодилерами. Гарри оказался способным и старательным студентом, он остервенело «грыз гранит науки», за первые два года заполнив все пробелы в маггловском образовании, а после и вовсе вырвавшись вперед и закончив обучение на год раньше положенного, последние экзамены сдав экстерном. Такие выдающиеся результаты объяснялись еще и тем, что компании шумных студентов он предпочитал дядиных сослуживцев, отрабатывая на них профессиональные навыки. Даже самая успешная операция никогда не обходилась без мелких травм, а члены отряда СТРАЙК быстро уяснили, что сходить «на прием» к младшему Рамлоу зачастую оказывалось быстрее, проще и безболезненнее, чем пытаться донести до штабных врачей, что матерым наемникам не к лицу было лежать в больнице с царапиной, когда у них наклевывалось свидание. После Брок всегда с теплотой вспоминал время обучения Гарри, потому что, несмотря на мелкие неприятности, несколько длительных командировок, из которых он возвращался весьма потрепанным, и мрачную замкнутость Гарри, которая особенно обострялась с началом весны, те пять лет были спокойными и счастливыми. Тогда они еще не знали, что впереди их ждала встреча, которая изменила их жизни. Встреча с Зимним Солдатом.***
Свой сорок пятый день рождения Брок Рамлоу отмечал в любимом баре, в обнимку со стаканом лучшего виски и в окружении своих ребят. Находясь в не свойственном ему лирическом настроении, он лениво раздумывал, что весьма неплохо устроился в жизни. Вот уже десять лет он был командиром отряда СТРАЙК, сменив на этом посту своего наставника, ушедшего на пенсию, и сумел собрать под свое крыло нескольких талантливых, высококлассных специалистов, которые при желании и соответствующем вознаграждении могли сунуться в ад и стащить у Люцифера любимые подштанники. И хоть возраст уже давал о себе знать ноющими к перемене погоды старыми шрамами, он находился в отличной форме — в спарринге мог легко скрутить в «бараний рог» любого перекачанного новобранца, был хорош как в ближнем бою, так и в стрельбе, порой затыкая за пояс профессиональных снайперов, и вообще был мужчиной хоть куда. Жаль только, что с личной жизнью по-прежнему не складывалось, поэтому все душевное тепло, на которое был способен, он отдавал Гарри. Гарри. Брок поболтал лед в стакане и рассеяно сделал очередной глоток, с гордостью и легкой насмешкой наблюдая, как племянник ловко уворачивался от попыток местных девушек затащить его на свидание. За пять лет Гарри из тощего задохлика превратился в привлекательного молодого мужчину, с развитыми постоянными тренировками мускулами и уверенной походкой человека, который мог за себя постоять. И обычно романтически настроенные девушки принимали мрачность и немногословность за мечтательную задумчивость, а холодность — за загадочность, потому не оставляли попыток растопить сердце зеленоглазого красавца. Да, Брок хорошо устроился в жизни. Вот и новая работа радовала: ему предложили повышение — участие в сверхсекретных миссиях с возможностью самому подобрать отряд, что позволило устроить к ним на практику Гарри. Раз уж не удалось его отговорить от участия в военных операциях, то пусть хоть будет под присмотром самого Рамлоу, а не черт знает где, черт знает с кем. С завтрашнего дня должна была начаться чуть ли не новая жизнь. А пока можно было расслабиться и выпить в приятной компании.***
Рамлоу оглядывал большой металлический ящик с запотевшим окошком и тихо, прочувствованно матерился. Когда ему сказали, что на время самых тяжелых миссий в его распоряжение поступит лучшее оружие Гидры, он никак не ожидал, что его приведут в глубокий подвал и укажут на гроб, скрещенный с морозильником. — Зимний Солдат, сэр, самое эффективное оружие. Киборг-убийца, — стоявший рядом с Броком молодой мужчина в белом халате, на бейджике которого было написано «Рокуэлл», чуть ли не в экстатическом восторге перечислял боевые характеристики загадочного Солдата. — Абсолютно послушен, легко программируется, ускоренная регенерация. Я даже не ожидал, что мне окажут честь принять участие в настройке наследия Гидры. Роллинз, привычно расположившийся за левым плечом Рамлоу, ехидно переглянулся с Гарри — у них обоих восторженные фанатики вызывали легкое брезгливое недоумение, особенно в стенах Гидры, где после «оказания чести» легко могли отправить на кладбище. — Ладно, я понял, что в этом гробу лежит самая ценная Белоснежка всех времен, — проворчал Брок, который никак не мог справиться с разочарованием, что ему вместо новенькой сверхмощной винтовки подсунули какого-то киборга. — Когда она будет готова к прогулке? — Обычно полное восстановление функциональности занимает семь-восемь часов, но на последних этапах требуется присутствие хендлера для закрепления в программе Солдата, так сказать, пользователя с администраторскими правами. — Хорошо. Буду через шесть часов. — Мистер Рамлоу, — среди чужих они с Гарри предпочитали официальный стиль общения, — я бы хотел наблюдать за процедурой разморозки, если позволите. — Валяй, я на связи на случай непредвиденных обстоятельств.***
Через шесть часов знаменитый киборг-убийца представлял собой груду беспомощного дрожащего мяса: обнаженный мужчина, возраст которого не взялся бы определить даже глазастый Роллинз, полулежал на специальном кресле и бессмысленно пялился в потолок. К сгибу локтя его правой руки и обеим бедренным венам были подключены капельницы, вокруг которых суетились люди в белых халатах, время от времени добавляя в мутную жидкость разноцветные растворы. На вошедшего Рамлоу не обратил внимания никто, кроме Гарри. — Что происходит? — Насколько я понял из разговоров, его так долго не размораживали, что один из основных растворов для разморозки перестали производить, а наиболее близкий аналог действует медленнее, — откликнулся младший Рамлоу, продолжая внимательно следить за снующими туда-сюда техниками и за тем, кто сидел в кресле. Брок и сам чувствовал, что разбитость и расслабленность этого существа, иначе его было назвать сложно, могла в любой момент смениться смертоносной агрессией, не зря же в богатой на ресурсы Гидре он считался супероружием. Тем не менее, он бестрепетно подошел к сидящему, пытаясь уловить хоть отголосок чувств, хоть тень мысли. Но в глазах напротив было пусто, словно их обладатель никогда не был живым. Киборг. — Мистер Рамлоу, хорошо, что вы пришли, — кинулся к нему наконец заметивший его приход Рокуэлл. — Мы запустили функционирование тела, теперь вам нужно вписать в программу, что вы главный. Обращение с Солдатом немного напоминает дрессировку бойцовского пса, — тонко улыбнулся техник, считая, что делился невероятной тайной. — Возможности нейролингвистического программирования не бесконечны, часто приходится поддерживать их вульгарной болью. Создание живого оружия не самый легкий процесс, как вы понимаете. Но не волнуйтесь, регенерация Солдата позволяет вовремя устранить неприятные последствия обучения. Не стесняйтесь, мистер Рамлоу. Увлекшийся, Рокуэлл не заметил каким жутким взглядом его окинул сидящий в углу зеленоглазый мужчина. — Доброе утро, Солдат, — хрипло произнес Рамлоу кодовые слова, которые всегда концентрировали внимание Зимнего после разморозки. — Отчет о функциональности. — Вы мой куратор? – едва шевельнув головой, спросил Солдат. — Да, — голова Солдата по-прежнему была запрокинута, будто ему не хватало сил держать ее прямо, поэтому Рамлоу, собрав в кулак длинные волосы своего нового подопечного, заставил того смотреть прямо на него. Да, Брок кое-что знал об обращении с бойцовскими собаками и новобранцами, и свой авторитет он никому не позволял подрывать. — Я твой куратор. И я все еще жду отчет. Зимний медленно моргнул, подчиняясь, возможно, слова и твердый взгляд Рамлоу вызвали отклик в его программе. — Функциональность восстановлена не полностью, требуются миостимуляторы, заправка и разминка. — Отлично, так держать, Солдат. Рокуэлл, миостимуляторы ему давали? И чем вы там его кормите? После короткого разговора странный человек? существо? киборг? перестал обращать внимание на техников и не сводил взгляда с Рамлоу. Ни разу не поморщился, пока его со всех сторон обкалывали стимуляторами, и не дрогнув выпил отвратительную на вид жижу, в которой содержались необходимые его улучшенному телу калории. Брок тем временем рассматривал его металлическую руку. — Солдат, доложи характеристики своей левой руки, — попросил он, устав мучиться от любопытства. Привлекать к разговору Рокуэлла не хотелось, да и кто знал интересующую его информацию лучше самого Солдата? — Бионический протез, вживленный в тело на уровне плечевого сустава, сплав содержит семьдесят процентов вибраниума, что дает возможность преодолевать препятствия толщиной до тридцати сантиметров, отклонять траектории снарядов, выпущенных из оружия малой и средней мощности… — Данный протез — настоящее сокровище, повторить технологию будет весьма затруднительно, — подошедший Рокуэлл бесцеремонно прервал доклад с целью ввести очередные медикаменты. — Я бы даже сказал… Взгляд Солдата наконец сместился с Рамлоу. В следующий момент Рокуэлл хрипел и болтал ногами в воздухе, а без каких-либо усилий поднявший его за горло бионической рукой Зимний уже примеривался, куда отбрасывать безжизненное тело. — Стоять, — рявкнул Брок, мгновенно сориентировавшись в ситуации. — Не смей мне тут никого убивать! — Приказ куратора имеет наивысший приоритет. Обслуживающий персонал не имеет права прерывать отчет, запрошенный куратором, — холодно ответил Солдат, не разжимая руки. — Да, наплевать, что он там сделал, но убивать — нельзя. Как понял? — Четко и ясно. К грохнувшемуся на пол Рокуэллу подбежал Гарри, а невозмутимо вернувшийся в кресло Солдат вновь почти не мигая уставился на Рамлоу. И, пожалуй, если бы на предстоящей миссии не требовался высококлассный снайпер, Брок забил бы на распоряжения начальства и оставил непредсказуемое оружие с отмороженными мозгами на базе.***
Зимний действительно оказался на удивление послушен. Единственной проблемой было то, что слушался он исключительно Брока и, теряя его из виду в отсутствие прямого и четкого приказа, мгновенно погружался в странный анабиоз, вывести из которого часто мог только резкий окрик или боль. Так было при погрузке в джет, когда отошедший за последними указаниями Рамлоу, не привыкший еще к особенностям Солдата, забыл дать ему персональную команду взойти на борт. Проверивший свое многочисленное снаряжение снайпер застыл на взлетной площадке, игнорируя остальных членов команды СТРАЙК, благо они, предупрежденные Гарри, не стали подходить к нему близко, и в этот раз обошлось без травм. Полет и высадка прошли без нареканий. Еще раз прокрутив в голове порядок действий: миссию предполагалось проводить в два этапа, первым из которых был отвлекающий маневр, призванный оттянуть большую часть охраны цели от основного места событий, на втором, собственно, был нужен снайпер, который мог снять цель с расстояния более трех тысяч метров, - Брок дал команду приступать. Поначалу он планировал отправить со снайпером Роллинза, чтобы самому проконтролировать отвлекающий маневр, но отмороженный убийца не внушал доверия. — Вышли с Солдатом на позицию. Доложи обстановку, Роллинз. — Установка заряда будет закончена через тринадцать минут, до выхода на исходные еще восемь, — отозвался Джек. Поняв, что в ближайшие двадцать минут ничего интересного не случится, Рамлоу присел на бетонную поверхность крыши, с которой предстояло вести стрельбу, удачно опершись о парапет. Как и любой профессионал он умел расслабляться при первой возможности, экономя силы для последующего сражения. Но рядом с Солдатом полностью расслабиться не получалось: его холодный взгляд, неотрывно следящий за любым движением Брока, нервировал почище точки целеуказателя на груди. Чтобы отвлечься, он рассматривал Зимнего в ответ, машинально барабаня пальцами по прикладу, выстукивая простенький мотивчик, случайно услышанный по радио. — Что же ты такое? — пробормотал он, в десятый раз обозрев плотно сжатые губы, пустые серые глаза, растрепанные сальные волосы, обрамлявшие худое, изможденное лицо, рельефные мышцы правой руки и тускло поблескивающий в закатных лучах металл левой. И с удивлением отметил, что металлические пальцы отстукивали тот же самый мотивчик, что и он недавно. — Солдат — оружие Гидры, — внезапно отрапортовал Солдат. — Оружие, говоришь? А выглядишь один в один как человек, если не считать железной руки, — хмыкнул Брок, невольно втягиваясь в разговор. Не то чтобы его сильно интересовало, что содержалось в отмороженных мозгах Солдата, но работать с невменяемым снайпером ему вовсе не улыбалось. — Как ты это объяснишь? — Человеческое тело было модифицировано, чтобы Солдат мог нести порядок в мир. — Значит, ты был создан в лаборатории? И тебя не было до того, как ты стал оружием? Солдат некоторое время молчал, замерев, как статуя, но, похоже, физически не мог оставить без ответа вопрос командира. — Закрытая информация, закрытая информация, — на лице Солдата было написано такое страдание, словно ему без наркоза вынимали сердце. — Угроза дестабилизации, в запрашиваемой информации отказано, отказано, отказано… — Тише, тише, — Рамлоу сам не понял, как оказался рядом с Зимним, обнимая за плечи, — закрытая, так закрытая, чего дергаешься? — Отмена приказа? — прохрипел Солдат, бьющийся в объятиях Брока. — Да. Отмена, отмена. Больше не буду спрашивать. «Не буду спрашивать у тебя», — подумал он. Интуиция опытного наемника, почти секретного агента, буквально вопила о том, что, если бы все было так просто, и Зимнего Солдата вырастили в пробирке, он бы не выдавал такую реакцию. Значит, тут что-то нечисто. А знать постыдные тайны организации, на которую работаешь, может быть полезно, хоть и не всегда безопасно. — Мы не отдыхать сюда приехали, нужно устранить цель. Сможешь работать? — спросил Рамлоу, поглаживая нервно вздрагивающего снайпера по голове, как ребенка, и со всей ясностью понимая, что, работая с ним, ему придется часто заниматься таким непотребством, как поглаживание по волосам и раздача конфеток. — Давай, докажи, что ты лучшее оружие Гидры. — Принято, командир, — казалось, что Зимний мог мгновенно переключаться из режима тонко организованной барышни в режим безжалостного убийцы, и только испарина на лбу напоминала о срыве. Сказать по правде, Брок не был уверен, что Солдату удастся снять цель, находящуюся так далеко. Он был морально готов к тому, что придется схватиться с оставшейся прикрывать босса охраной в ближнем бою, рискуя нарваться на какие-либо неприятные сюрпризы. Но, к его удивлению, единственный выстрел решил дело. Точность стрельбы у Зимнего была выше всяких похвал. — Молодец! Молодец, парень, — все еще находящийся на адреналине после недавнего срыва Солдата, Рамлоу от восторга хлопнул того ладонью по плечу, не заметив мелькнувшего в его глазах удивления. — А теперь ноги в руки и выбираемся отсюда. Шевелись! Докладывая о выполнении миссии, Рамлоу, само собой, промолчал об «угрозе дестабилизации», а самого Солдата никто спрашивать не стал. Помимо премии после некоторого давления со стороны Брока, начальство выдало приказ о совместных тренировках СТРАЙКА и Зимнего Солдата, так как изучить все закидоны капризного оружия было целесообразно в мирной обстановке базы, а не находясь в очередной заднице мира с секретной миссией. Чем Рамлоу и планировал заняться, как только смоет трудовой пот и нежно обсудит с командой все допущенные проколы.***
Бойцы СТРАЙКА уже давно досматривали десятый сон, отбыв домой после завершения и разбора миссии, а Брок все корпел над письменным отчетом, совершенно забыв о необходимости сдать «ценное оборудование» в ласковые объятия техников, которые наверняка уже соскучились по своей живой игрушке. Но Солдат сидел так тихо, что о его присутствии Рамлоу вспомнил, только когда пришел Гарри. — Ты когда домой, Брок? — спросил он, внимательно разглядывая замершего в углу Зимнего. — Домой? Еще несколько… Черт! Совсем забыл про него, — Рамлоу устало потер глаза и улыбнулся племяннику. — Сейчас допишу несколько слов, отведем его в лабораторию и отправимся. Если бы Гарри не был уже сосредоточен на лице Солдата, он бы ни за что не заметил, как в его глазах отразилось сожаление и усталая обреченность. Как будто неподвижно сидеть в кабинете Командира было несоизмеримо лучше, чем все, что могло произойти с ним в лаборатории. Такое отношение настораживало. — Ну, пойдем, что ли, лучшее оружие Гидры, — поднявшись, Брок размял затекшую шею. Давненько относительно простые миссии его так не выматывали. Зимний поднялся, выражая готовность следовать, куда прикажут. Но затем он круто повернулся к Командиру, вновь начиная сверлить того глазами. Рамлоу уже начал понимать, что такая поза означала у Солдата желание задать вопрос, но, видимо, самовольное обращение к начальству не поощрялось. — Солдат? — Согласно инструкции, необходимо запросить полный отчет перед отправкой, — Зимний запнулся, следующее слово далось ему с трудом, — на хранение. — Хранение? — удивился Брок. — Криокамера, — за Солдата ответил Гарри. — Не будет пока никакой криокамеры. Будут совместные тренировки, а то, не ровен час, в его отмороженных мозгах что-то заклинит, и он мне кого-то из бойцов пристрелит. — Обучение для дальнейших миссий? — спросил Солдат, и Брок был готов поклясться, что уловил интерес и облегчение в его голосе. — В точку! На базе есть помещение, где ты проводишь время после процедур между миссиями? Не все же время ты во власти белых халатов проводишь, да? Первая тренировка прямо завтра с утра. — Так точно, командир, - будь это обычный человек, избавленный от неприятной обязанности, он бы обязательно улыбнулся, но Солдат внешне остался абсолютно невозмутимым. - Есть прибыть для тренировки с утра. Оба Рамлоу проводили Зимнего до лаборатории, где он бесстрастно отдался в руки техникам, хотя до последнего момента продолжал следить глазами за тем, кто был его Командиром, и его продолжением, как он для себя определил Гарри, интуитивно уловив более близкие и доверительные отношения между ними, чем с другими членами команды.***
На тренировке, привычно разогнав бойцов по тренажерам, Брок вплотную занялся Зимним, не решаясь ставить в спарринг против своих людей того, чьих пределов силы он не знал. — Так, Солдат, давай попробуем что-нибудь несложное для начала. Подберем тебе рабочий вес для силовых тренировок. Они начали с небольшого веса, с которого Рамлоу начинал работать со своими новичками, но быстро убедился, что Зимний превосходит всех, кого он когда-либо знал, как минимум вдвое. Столько сырой мощи, сосредоточенности и готовности помереть под штангой, но не сдаться. При этом техника у него хромала на все ноги, а забота о собственном теле отсутствовала напрочь. Об этом Броку рассказал Гарри, который заметил, как прядь волос Зимнего застряла в креплениях тренажера, однако когда его позвал отошедший Брок, тот не попросил времени распутать волосы, а просто вырвал мешающую прядь, казалось, даже не почувствовав боли. Этот эпизод привлек еще большее внимание Гарри, который и так испытывал какой-то болезненный интерес к Солдату, стараясь не пропускать ни одного аспекта его существования. Возможно, дело было в том, что и сам Гарри когда-то побывал в шкуре живого оружия, с чьим мнением не считались, и чувствовал некое родство с Зимним. — Ладно, мальчики и девочки, — позвал команду поговоривший по телефону Рамлоу. — Меня вызывают к начальству, а вы ведите себя хорошо. Зимний, закончишь серию и отдохни немного, продолжим спаррингами в семи-контакте. Как понял? — Четко и ясно, Командир. Крики возвращающийся Брок услышал с другого конца коридора и рванул в спортзал, будто за ним черти гнались. Войдя, он застал весь СТРАЙК сгрудившимся вокруг скорчившегося в углу Лаки — одного из самых молодых членов команды и самых глупых. Сейчас отряд образовывал «живой щит» вокруг пострадавшего товарища, так явно и слаженно объединившийся против угрозы — замершего в углу Зимнего. Ближе всех к Солдату стоял Гарри, и по яркой зелени его глаз, которая означала вот-вот готовую вырваться сырую магию, мгновенно стало понятно, что дело серьезное. Казалось, что из всех присутствующих никакой агрессии и настороженности не проявлял только сам Зимний, по привычке вытянувшийся по струнке и устремивший невидящий взгляд чуть выше плеч Гарри. Но по чуть напряженному развороту плеч и широко расставленным ногам Рамлоу понял, что и тот готов в любую секунду сорваться с места — бить, бежать, терпеть наказание. — Что, мать вашу, здесь происходит? — рявкнул он, оглядывая получившуюся композицию. — Джек? — Я, честно, и понять ничего не успел. Ребята возле Солдата стояли, разминались, переговаривались, а в следующий момент Лаки уже у стены лежит. Это за десять-то метров! — Что вы ему сказали, а? Гарри? Хоть ты-то должен был сохранить мозги в этом сумасшедшем доме. — Лаки в своем репертуаре, — хмыкнул он в ответ, как-то разом расслабляясь, даже глаза погасли. — Ладно. Лаки, в медпункт. Гарри и Солдат за мной. А вы чего встали? Тренировку никто не отменял. Выполнять! — Так, может, Гарри… — попробовал подать голос пострадавший. — Не заслужил! Я еще не выяснил всех обстоятельств. — Но... — Заткнись, Лаки, не доводи меня до греха! Они втроем заперлись в кабинете, разместившись точно так же, как предыдущим вечером. Брок снова устало тер переносицу, размышляя о бренности бытия и собственной усталости, ему до ужаса надоедало иметь дело с идиотами. — Так что все-таки произошло? — Солдат закончил упражнения и отдыхал, если стояние столбом навытяжку можно так назвать. Подошли парни, и ты же знаешь Лаки… — Знаю, полтора года дурь выбиваю, все никак не выбью. Проверял, насколько у Солдата яйца железные? Проверил. Молодец. И как мне его тренировать? За ручку водить, как маленького? — Кого? Лаки? — невинно уточнил Гарри, заставив дядю поперхнуться. — А, — махнул рукой Рамлоу, — цирк на выезде. — Брок, — начал Гарри разом став серьезным, — Солдат… Он… Джек правильно сказал: вот парни болтают, а вот Лаки уже у стены. Я никогда не видел такой скорости, такой реакции. — И такой силы. Я знаю. Сегодня полдня пытался подобрать ему вес, чтобы было не слишком легко. И стреляет он не промахиваясь. — Он опасен, — покосившись на невозмутимого Солдата, сказал Гарри. — Он опасен и для тебя тоже, дядя. — Мы все тут не невинные детишки, иначе бы нас тут не держали. Но он... — восхищенно произнес Брок. — Он один стоит всего нашего отряда. — И все же, — вздохнул Гарри, со странным выражением гладя на Солдата. — Несмотря на то, что он может перестрелять нас всех раньше, чем мы поймем, что нужно потянуться к оружию, он беззащитен перед нами. Перед миром. Будь с ним поласковей, дядя, он точно не виноват в случившемся. — Иди уже, защитничек, — усмехнулся Рамлоу, немного удивляясь реакции обычно бесстрастного племянника, никогда ни за кого на его памяти не заступавшегося. — Загляни к Лаки, он, конечно, идиот, но идиот свой. Когда дверь за Гарри закрылась, Брок отошел в небольшой закуток, который играл в его кабинете роль кухни, и налил себе холодного чаю. Подумав, налил еще одну порцию для Солдата — нужно было как-то налаживать контакт. — А что ты скажешь по поводу инцидента? — спросил он, пододвигая к собеседнику чашку. — Тебе опять мешали выполнять приказ командира? Что же ты такое, Солдат? Как мне понять тебя, я ведь за тебя теперь отвечаю, как и за всех остальных своих людей. Чего не пьешь? — Не по регламенту, — хрипло уточнил Зимний, хотя на кружку смотрел с жадностью и даже быстро облизнул пересохшие губы. — Пить после тренировки очень даже по регламенту. Ты чего, как после броска по пустыне? У нас в зале кулер пересох, что ли? — Не положено пить без приказа. — Ага. Не положено. Так. В инструкции написано, что ты быстро обучаешься. Вот сейчас и проверим. Ты пей, — Брок подтолкнул кружку к Солдату и с интересом наблюдал, как тот сосредоточенно смаковал сладкий чай небольшими глотками, — а я расскажу тебе правила, по которым мы будем мирно сосуществовать. Во-первых, великомученика строить из себя тут не надо: захотел пить — попил, захотел есть — сказал, какая-то муть у тебя с питанием, я уточню. Во-вторых, свои — это свои, их бить роборукой нельзя, об их безопасности ты должен заботиться. Я тебе сейчас покажу своих, запомнить сможешь? — Так точно, командир, — отрапортовал Зимний и с сожалением отставил опустевшую кружку. Потом задумался на несколько мгновений и осторожно спросил: «Могу ли я получить еще такой жидкости? Потребность удовлетворена на восемьдесят процентов». Брок усмехнулся. Похоже, супероружие Гидры приказы, облегчающие его жизнь, схватывало на лету. Но поощрить такую готовность к сотрудничеству нужно было обязательно, так что новую порцию чая Солдат получил незамедлительно. После чего Рамлоу показал дела каждого члена СТРАЙКа, особое внимание уделяя фотографиям и краткой характеристике. Удовлетворившись результатами «распознавания», он отпустил Солдата к техникам, предупредив, что завтра часть СТРАЙКа отсылают выполнять небольшую миссию, поэтому тренироваться он будет с оставшимися членами команды без присмотра командира, и это его шанс доказать, что ему можно доверять. В последствии оказалось, что доверять Солдату, четко усвоившему приказ, можно было на все сто, а вот дать гарантию, что и остальные не будут создавать проблем, не мог никто.***
Тренировка прошла мирно. После Гарри привычно проводил им самим введенный короткий медосмотр для бойцов СТРАЙКа, когда за Солдатом пришел Рокуэлл. — Мистер Роллинз, Солдату необходимо плановое техобслуживание. Он находится вне криокамеры уже несколько суток и будет находиться дальше, в таких условиях объект может стать опасен, если не принять соответствующих мер, — на мгновение Гарри показалось, что главный техник предвкушающее облизнулся, будто эти самые меры предполагали нечто приятное лично для него. — Вы позволите? Джеку, исполнявшему в отсутствие Рамлоу обязанности командира группы, сильно не понравилось самовольство техников, он был уверен, что если бы они договаривались о чем-то подобном с Командиром, тот бы непременно предупредил бы перед отъездом. Но необходимого авторитета, чтобы не пустить Зимнего куда-то, у него не было. Все, что он мог сделать, — послать с Солдатом Гарри, который уже получил разрешение присутствовать во время всех процедур. Солдат явственно вздрогнул, когда увидел кресло и множество датчиков, которые тянули к нему техники за провода, но покорно позволил усадить себя в кресло. — Так, начнем. Подключите к нему датчики, запишем показатели в покое, потом — препараты. «Вам бы такой покой», — подумал Гарри, глядя на тяжело задышавшего Зимнего, который судорожно сжимал подлокотники кресла. Это даже не был страх или ожидание боли, скорее горькое любопытство — насколько больно будет на этот раз? Полуприкрытые глаза следили, как уходили в кровоток разноцветные растворы. — Препараты второй стадии, — скомандовал Рокуэлл, жадно глядя на выгнувшегося как от боли Солдата. Гарри уже хотел шагнуть к Рокуэллу и заставить того остановиться, как Зимний расслабился и безвольно опустился на кресло всем весом, словно из него разом вынули все кости. Взгляд из страдающего стал бессмысленным, а лицевые мышцы расслабились, делая его совсем молодым и беззащитным. — Хорошо. Посмотрим, сработали ли наши «жидкие коды», — улыбнулся техник, подходя ближе к креслу. — Встань, Солдат. Зимний послушно поднялся, хотя его еще немного потряхивало от пережитой боли, когда в вены, как ему показалось, вливали жидкий огонь. Голова была пустой и звонкой, он с трудом реагировал на обращенные к нему слова, несмотря на то, что по внутреннему ощущению важнее этих слов не было ничего. — Подними руки, опусти, наклонись, — продолжал отдавать приказы Рокуэлл, проверяя надежность нового изобретения. — С простейшими командами он справляется, перейдем к более сложным тестам, — с этими словами он взял скальпель со столика со стерильными хирургическими инструментами и протянул Зимнему. — Солдат, помести скальпель между второй и третьей пястной костью твоей руки. Вот так. Хорошо. Рокуэлл отошел на другой конец комнаты к мониторам, на которых отражалась энцефалограмма Солдата. — Может быть, оказать ему первую помощь? — сжимая кулаки, спросил Гарри, наблюдая, как по каплям вытекала кровь из раненной ладони Солдата. По непонятной причине происходящее напоминало ему о наказаниях у Амбридж и вызывало ровно такую же удушающую злость, которая, еще секунда промедления, и полилась бы из ушей. — Подождите, — отмахнулся главный техник. — Мне нужно еще несколько минут, подробнее запишем вот этот паттерн. В этот момент оглушительно запищал один из приборов. — Что происходит? — У него давление зашкаливает! — Успокоительное ему, быстро! — множество криков слились в один. Люди в комнате сначала замерли, а затем засуетились в панике — звук такой тональности, мгновенно ассоциировавшийся с сигналом тревоги, не предвещал ничего хорошего, как и невменяемый совершенный убийца. Солдат замер, вглядываясь в одному ему видимое нечто, а затем бросился на поспешившего к нему техника с успокоительным, одним немыслимо быстрым движением ломая потянувшуюся к нему руку и отшвыривая с дороги. Охранники навалились на него втроем, но были так же легко разбросаны по углам. Оставалось надеяться, что без сознания, а не мертвыми. Больше к обезумевшему Солдату приближаться никто не рискнул. Но и сам он не спешил нейтрализовать оставшихся в комнате людей, болезненно морщась и усиленно моргая покрасневшими глазами. Ему было не привыкать к боли: ни страшные, ни унизительные приказы обычно не вызывали в нем протеста, потому что он не знал о самой возможности воспротивиться приказу, но каждый раз, когда он оказывался беспомощным, его сознание словно заволакивала кровавая пелена. Вот и сейчас, когда от вколотых препаратов стали отказывать слух и зрение, он поддался панике: его единственным желанием было выбраться из ловушки, вернуть себе контроль над телом, уйти, спрятаться и восстановить полную функциональность, ведь слепой и глухой снайпер не нужен Командиру, а значит — хранение, списание. Нет! Нет! Только не сейчас, не снова… Зимний потер глаза живой рукой, не замечая, что залил их кровью и сделал только хуже, и пошел вперед, ориентируясь на едва восстановившийся слух. — Не стрелять, не стрелять, только транквилизаторы и шокеры! — Да он нас всех поубивает! — Не кричите, вы провоцируете! Крики и стоны явно раздражали Зимнего, который нелепо двигался по кругу, выставив перед собой металлическую руку, словно пытаясь нащупать противников. — У него что-то с глазами. Давайте транки. Но, несмотря на частичную слепоту, интуиция и чувство собственного тела у Солдата были запредельными, поэтому он легко увернулся от первых выстрелов, по ним же определяя расположение находящихся в комнате вооруженных людей. Он прошел через их строй, которым охрана пыталась прикрыть медиков, как нож сквозь масло. Но неожиданно как вкопанный остановился перед Гарри, который из-за вбитого в него комплекса героя не мог остаться в стороне и прикрывал невооруженных людей. — Солдат, отставить! Ты в безопасности, ты среди своих, — уговаривал Гарри, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и спокойно. Голос был знакомым, и от его звучания в голове Солдата всплыли вчерашние слова Командира: «О безопасности своих нужно заботиться». А этот зеленоглазый мужчина был не просто своим, он был продолжением Командира, и его безопасность должна была быть высшим приоритетом. Зрение почти вернулось, и Зимний осознал, что едва не нарушил одну из главных директив. Теперь его точно накажут и отправят на хранение. А ведь он только начал привыкать к новому Командиру, который был в разы лучше, чем он привык. Когда Солдат опустился перед ним на колени, сцепив руки за головой, Гарри осторожно положил руку ему на голову и несколько раз мягко провел по волосам. В детстве дядя часто так успокаивал его самого после пережитого стресса. — Рамлоу, вырубите его шокером, чего вы возитесь? — прошипел Рокуэлл, как и все остальные до сих пор боявшийся шевельнуться, хотя было понятно, что Солдат уже не проявлял агрессии. — Нет. Вы сами напортачили со своей химией, он не виноват. — Пострадали люди, — взвился техник. — И еще могут пострадать, если вы не выключите его! Он должен понести наказание. — Нужно вызвать Рамлоу. Он куратор Солдата, и только он может принять решение. — Вы правы, мистер, — произнес незнакомый голос за спиной у Гарри. — Такое решение может принять только куратор или начальник куратора. Например, я, — начальник американского отдела Гидры, высокий светловолосый мужчина лет пятидесяти, уверенным пружинистым шагом подошел к Гарри. Обозрев комнату, наполенную дрожащими от страха и стонущими от боли людьми, он отдал приказ. — Обнулите его, чтобы не вызывать у него агрессии при следующих техобслуживаниях. И пока не доработаете свою «сыворотку подчинения», — он холодно посмотрел на Рокуэлла, — не смейте лезть с ней к Солдату. Его работа слишком важна для нас, чтобы мы могли ждать, пока он придет в себя после ваших игр. Разумеется, мы дождемся мистера Рамлоу, чтобы он сразу же подтвердил свои права командира после наказания. Все еще коленопреклоненный Зимний опустил голову, сбрасывая руку Гарри. Обнуление. Самое страшное, что могло быть. Больно.***
Срочно вызванный после миссии на базу Брок был не в самом радужном настроении: ему слегка оцарапало плечо, он устал и сорвал голос, пытаясь координировать операцию, после того как накрылась связь. Но Гарри был так убийственно серьезен, так расстроен, когда звонил, что Рамлоу, не раздумывая, прямо как был — грязным и окровавленным — пошел в лаборатории. Солдат привычно сидел в кресле, но на этот раз вокруг него не было медиков, только пустое пространство, словно к нему боялись подходить. — Опять натворил что-то? — почти ласково спросил Брок у Солдата. — Да, мистер Рамлоу, натворил, — вместо уставившегося на Командира больными, обречёнными глазами Зимнего ответил представительный пожилой мужчина в дорогом костюме. Не к ночи помянутое высшее начальство, которого непонятно зачем принесло именно сегодня на базу. — Семь человек с телесными повреждениями средней тяжести. — Кто? — глухо спросил Рамлоу, думая о членах своего отряда. — Техники, охрана. Разве есть разница — кто? Видимо, вы недостаточно хорошо выполняете инструкцию, раз он позволил себе ослушаться прямых приказов и напасть. Но у вас будет шанс начать все заново — после обнуления объект как чистый лист. Командуйте, Рокуэлл. — У нас все готово, — откликнулся непривычно тихий Рокуэлл, запуская работу какой-то хитрой машины. — Начинайте, — сказал Брок, собственноручно вкладывая поданную техником капу Солдату в рот и стараясь при этом не слишком внимательно смотреть тому в глаза. Он не знал, что сегодня произошло, но почему-то ощущал вину перед ним, что не был рядом. Никогда не присутствовавшие при обнулении оба Рамлоу были поражены, когда воочию увидели, что скрывалось под таким простым словом. Дикие глаза Солдата, побелевшие костяшки пальцев и жуткий вой, пробивавшийся через капу. Гарри стало не по себе. Такую муку он видел только у жертв Круцио, но и они страдали только от физической боли, тогда как обнуление еще и стирало личность, забирало те крохи человечности, что удавалось скопить Солдату, крупицы тепла, новые знания, ощущения, просто вдохи, наполненные запахами, на которые имели право даже дементоры. Да, электрические, искусственно созданные дементоры, которые пожирали сейчас душу Солдата. Поймав себя на том, что судорожно шарит по предплечью, пытаясь найти там отсутствующую палочку, Гарри взял себя в руки и мысленно пообещал себе, что не допустит повторения, и посмотрел на дядю, который с отсутствующим лицом наблюдал за экзекуцией. Но по чуть сильнее чем обычно сжатым челюстям и нарочито слишком расслабленным плечам Гарри видел, что и ему не нравится происходящее, а с таким союзником дело становилось в разы легче. Старший Рамлоу как раз размышлял, что прожаривать и так странно функционирующие мозги Зимнего — последнее дело. Ему только-только удалось их немного вправить на место, а теперь пришлось бы начинать сначала. И хотя Солдат находился в его подчинении всего пару дней, он нес за него ответственность наравне с остальными членами отряда, посему нужно было придумать план действий, как не допустить повторения сегодняшнего. Хотя чертовы медики могли испортить ему все. Брок посмотрел на Гарри, который мог стать его помощником в нелегком деле.***
После инцидента Солдата почти сразу заморозили, едва проверив установление связи с Куратором, а СТРАЙКу дали несколько дней отпуска «для нивелирования последствий пережитого стресса», как выразился приезжий начальник, который с каждым словом нравился Броку все меньше, благо сталкиваться они должны были редко. Гарри решил по-своему воспользоваться предоставленной возможностью сбежать со службы и заманил дядю в мини-поход по Грин Маунтиннешнел Форест, куда они временами выбирались в детстве. Закупив продуктов и закинув на спины рюкзаки, они поднялись к любимому водопаду, где решили остаться на ночь. — Ну и что ты хотел обсудить со мной такого секретного, что понадобилось уезжать от дома на двести километров? — спросил Брок, подкидывая дрова в костер. — Прослушки нет, я проверил. — Я хотел поговорить о Солдате, — сказал Гарри и уставился в костер, снова перебирая в голове аргументы для предстоящего разговора. За столько лет он научился контролировать свою горячность и порывистость, когда-то выбрав примерами для подражания дядю и профессора Снейпа, которые умели сохранять хладнокровие в любой ситуации, но в случае с Солдатом почему-то все установки летели к чертям. — Так не должно быть! — выпалил он, глядя на Брока, словно ему снова было восемь, и он был не согласен, что нельзя есть больше трех порций мороженного за раз. — Мы должны вытащить его оттуда! — Гарри… В чем-то я понимаю твои чувства. Точно так же стоял там и готов был разнести все к чертям, лишь бы такого больше не происходило. Но Гидра не прощает подобных желаний. Гидра не прощает жалости и сомнений. — Значит, к черту Гидру, — пробурчал Гарри. — Мы совсем ничего не можем сделать? — он посмотрел на дядю с надеждой, совсем как в детстве, когда тот, казалось, мог играючи решить любую проблему. — Мы оба знали, куда шли, — невесело хмыкнул Брок. — Раньше тебя все устраивало. — Мне все равно, сидит в президентском кресле ставленник Гидры или нет. Мне наплевать, когда Гидра устраивает разборки с преступными группировками, с целью переделить рынок медикаментов. Но никто не должен быть живым оружием. Дядя… — Я знаю, Гарри, знаю, — Брок притянул племянника к себе, позволяя уткнуться в плечо. — Мы не можем просто выкрасть из Гидры Солдата и уйти сами. Из Гидры не уходят даже на пенсию, только на кладбище. — Звучит зловеще, ты не находишь? — грустно спросил Гарри, пытаясь незаметно подсчитать, сколько лет дяде. Разговоры про пенсию казались далекими для любого человека моложе сорока, но с дядиной работой, требовавшей хорошей физической подготовки и скорости реакции… — Зловеще, — протянул Брок, не желавший до поры пугать племянника. — У тебя же все продумано? Не может быть, чтобы ты не думал о будущем, не готовил пути отхода. — Конечно, я готовлю, но не такие радикальные, как полное свержение Гидры… И нет, не смотри на меня так. Ты, похоже, не до конца вник, что такое Гидра. Если ты победил одного чокнутого с его странной организацией, то это вовсе не значит, что можешь попробовать пободаться на равных с Гидрой, — Брок осторожно взял Гарри за подбородок, чтобы точно знать, что каждое его слово дошло до адресата. — Они теперь действуют тоньше, не устраивают геноцида и кровавых разборок, не угоняют в рабство и на эксперименты, не ютятся на дальних базах, затерянных в лесах. Лидеры Гидры ходят в дорогих костюмах, ездят на хороших машинах и за руку здороваются с самыми видными политиками, часть из которых на всех углах кричит о своей высокой нравственности. Свои чертовы эксперименты они, блять, теперь проводят в центральных госпиталях на честнейших налогоплательщиках, а не на бесправных пленниках. Чтобы показать миру истинное лицо Гидры, нам нужна чудовищная сила пропаганды, нужен лидер, символ, в котором не будут сомневаться. Никто из тех, кого я знаю, на такого не тянет. — Да уж… — откликнулся Гарри, припоминая, что был таким символом для волшебников и что не хотел бы повторения. — Но ситуация всегда может измениться. Не этому ли ты меня учил? — Да. Может измениться. Тогда и вернемся к этому разговору. А пока попробуем дать хотя бы глоток свободы Солдату. Если его все-таки разморозят до того... Как меня отправят на пенсию.***
Пока Солдат находился в криокамере, Рамлоу занялись подготовкой: необходимо было заручиться поддержкой команды, ведь бойцы СТРАЙКа по сути были основной ударной силой в случае возможного конфликта, попробовать найти среди техников тех, кто еще не совсем утратил остатки человечности в погоне за знаниями и готов был бы прикрыть Зимнего от гнева начальства, а также разобраться с Рокуэллом, который выглядел как не поддающийся влиянию фанатик. Рокуэлл был, на взгляд Брока, самой большой проблемой, однако Гарри считал иначе. Именно поэтому он пошел к главному технику сам и один. Раньше он считал неприемлемым врать даже врагу, но у него были хорошие учителя в искусстве интриги, которые напрочь отбили у него брезгливость к выбору средств. — Мистер Рамлоу? Чем обязан вашему визиту? — Я пришел поблагодарить вас за предоставленную возможность присутствовать при ваших экспериментах и при техническом обслуживании Солдата, — Гарри положил на стол специально добытый перевод статей Выгонского, прекрасно понимавший, что алкоголь и сладкое совершенно не интересовали Рокуэлла. — И хотел бы, чтобы выданное разрешение сохранялось и дальше. — Не вижу причин отказывать столь любезному молодому человеку, — по жадности, с которой собеседник потянулся к книге, Гарри понял, что угадал с подношением, теперь можно было переходить к просьбам. — Вас тоже интересуют механизмы подавления воли? — Не совсем. Я скорее хирург, чем психолог. Физиология и анатомия — вот, что мне любопытно. — Скучно, — протянул Рокуэлл, казалось, теряя интерес к разговору. — Заморозка и разморозка живых организмов — прошлый век для науки. Обнуление еще может привлечь внимание, но обычный человек не переживет его больше одного-двух раз. Можно, конечно, изучать органические повреждения мозга после воздействия током, но… Знаете, Рамлоу, для полноценных экспериментов, мне просто необходимо, чтобы Солдата не замораживали каждые три дня. Если бы хотя бы полгода, — Рокуэлл многозначительно посмотрел на Гарри. — Может быть, куратор Рамлоу поддержал бы меня на следующем совещании? А я бы, в свою очередь, позволил вам получить ответы на все ваши вопросы, касательно функционирования Солдата? — Я могу поговорить с дядей, — сообщил Гарри, пытаясь придать взгляду столь же вескую многозначительность, за которой в действительности прятал отвращение. — Ему как командиру было бы выгодно получить Солдата в свое распоряжение для тренировок на длительный срок. Тем более что предварительный договор с начальством об этом у него уже был. — Значит, мы договорились. И, Гарри, я ведь могу вас так называть? — если бы Гарри не знал, что Рокуэлл влюблен исключительно в свою работу, он бы подумал, что его сейчас соблазняли. — Вы всегда можете обратиться ко мне с любыми вопросами и проблемами. Я понимаю, как сложно постоянно взаимодействовать с людьми, далекими от науки, не знающими элементарных вещей. Я был бы рад столь… образованному собеседнику. В любое время. Попрощавшись с внезапно гостеприимным хозяином, Гарри шел по коридору базы и размышлял, кого же напомнил ему Рокуэлл сегодня. Сначала он подумал про Снейпа: тот тоже любил научные изыскания и мог соглашаться и предлагать помощь с такими интонациями, что хотелось уйти и повеситься. Но потом он понял, что, скорее, Люциуса Малфоя в худшие моменты: расчетливый, беспринципный, упивающийся своей исключительностью. Пожалуй, Рокуэллу для полноты картины не хватало только аристократического лоска, который делал Малфоя хоть сколько-нибудь переносимым.***
Разморозка Солдата прошла без эксцессов. Он не помнил, за что его наказали перед погружением в криосон, зато помнил сам факт наказания, что делало его послушным и безвольным. Он молча позволил проделать с собой все необходимые процедуры, постоянно сверля куратора взглядом и пытаясь отрешиться от всего, сейчас его мозг, цепляясь за чудом уцелевшие обрывки воспоминаний, выстраивал для себя новую картину мира, взамен стертой — тяжелый труд, Сизифов труд, потому что скоро пришлось бы все начинать сначала. Забрав Зимнего из лаборатории, Брок привычно направился в свой кабинет, который на любом месте работы считал своей крепостью и обставлял соответствующим образом. — Что ж за идиоты придумывали твою программу, а? — бормотал он себе под нос, заваривая чай. — Половину навыков бойцу стирать за здорово живешь… Столько времени я на тебя в прошлый раз угробил, а теперь все сначала, да? Но Солдат его удивил — когда чай заварился, тот, старательно отводя взгляд и держа на виду руки, поставил на стол вторую чашку, нерешительно потянув ее с полочки над столом. — Помнишь, значит, что-то? — улыбнулся Рамлоу, про себя поражаясь такому раскладу: Зимнего пинали за любую инициативу, а тут просьба о поблажке, ведь в прошлый раз сам говорил, что чай не по регламенту. — Хорошо. Очень хорошо. Налью вторую чашку, если сейчас укажешь мне на фото всех бойцов нашего отряда. Уже сказав, Брок внезапно пожалел о своих словах. Солдат доверился ему, попросил чего-то, надеясь, что наказания не последовало бы, а он с ним так. Снова дрессура, пусть и основанная на пряниках, а не на кнуте. Хоть Рамлоу, собирая свой отряд, не брезговал ни криками, ни матом, ни даже живительными тумаками (исключительно на ринге), он все же всегда пытался понять, почему человек налажал, разобраться в причинах, вправить мозги воспитательной беседой или помочь от отвлекающего фактора избавиться. — Так. Пей, не стесняйся, и пойдем знакомиться с бойцами вживую. Проведем несколько спаррингов. Семи-контакт, не калечить, левую руку не использовать. Как понял, Метелька? Нежное прозвище само сорвалось с губ. Покатав его на языке, Брок понял, что Зимнему оно подходит: холодный и быстрый, смертоносный, но в тоже время такой ребенок. — Новый позывной? — смутился Солдат, которому, казалось, тоже понравилось прозвище. — Только для меня. У меня, может быть, зубы сводит от бесконечных «Солдат то, Солдат се». Пошли. Идя вслед за Командиром, Зимний раздумывал, почему ему захотелось довериться этому человеку, подставиться под возможное наказание, при этом будучи почти уверенным, что его не последовало бы. Он помнил, что тот был его куратором, но не помнил, почему он вызывал такое безотчетное доверие, почему вкус жидкости, которую он неожиданно даже сам для себя выпросил, был так знаком и вызывал иррациональное облегчение. Если бы у Солдата было время, он бы попытался разобраться во всем, но очередное крио, наверняка, уже маячило на горизонте, и каким бы замечательным ни был последний куратор, он неминуемо сдал бы Солдата на хранение сразу по окончании миссии, поэтому не стоило задумываться, нужно было наслаждаться каждым мгновением без боли и изматывающей работы. — Так, ребятки, вижу, вы заскучали с обычным режимом тренировок, поэтому вот вам задача повышенной сложности, — хлопнув в ладоши для привлечения внимания, сказал Брок, едва они вышли в общий зал для тренировок. — Зимний Солдат вернулся к нам. И в этот раз он задержится надолго, поэтому каждый из вас сейчас проведет с ним спарринг в семи-контакте. Очередность определит жребий. И я надеюсь, что вы покажете мне все, на что способны. Кто продержится меньше двух минут, бежит дополнительный круг в полной экипировке, — он обвел притихших бойцов грозным взглядом и гаркнул. — Как поняли? — Принято, командир, — вразнобой ответили бойцы, с опаской поглядывая на Солдата. Они все еще помнили, как летел Лаки после единственного удара бионикой. Как и следовало ожидать, Зимний был лучше их всех. Пожалуй, только Роллинз мог что-то противопоставить Солдату за счет своего веса, остальных он бы положил за минуту, даже если бы напали все вместе. Конечно, помня приказ о семи-контакте, Солдат дрался вполсилы, позволяя бойцам продемонстрировать кучу хитрых приемов, которыми они надеялись его достать, но нечеловеческая скорость реакции сводила на нет все преимущество внезапности. — Очень хорошо, Зимний, — похвалил Брок, откровенно любуясь четкими, выверенными движениями Солдата, как тот зачастую лишь обозначал удар, крепко запомнив, что своих нужно беречь, как подстраивал стиль боя под каждого противника, выжимая из них максимум, как едва заметно радовался движению, ведь большую часть времени он проводил скованным по рукам и ногам. Как же он должен был быть хорош в реальном бою! — А вы посмотрите, к чему должны стремиться, лентяи! — Вы бы сами попробовали с ним, Командир, — ох уж этот неугомонный Лаки, вечно лез подрывать авторитет старших по званию. — Никто из нас сывороткой не накачан. — А ты, Лаки, хочешь сыворотки? — спросил Брок, внезапно придя в ярость, хотя давно привык к наглости своего подчиненного, который спал и видел себя на его месте. — Думаешь, что сила дается бесплатно? Бесплатный сыр известно где! Думаешь, Зимний не поменялся бы с тобой не глядя? Сыворотка и сила идут только в комплекте с криокамерой и прочими техническими новинками вроде машины для обнулений. Остальные — добро пожаловать в качалку, — Брок сдернул с себя куртку, кинул ею в офигевшего от такого напора Лаки и поднялся на ринг, на котором застыл Зимний. – Давай, Метелька, разомнемся, — прошептал он, с необыкновенной ясностью понимая, что запал ему Солдат в сердце, теперь не вытащить. — Не калечить! «Есть не калечить», — подумал Зимний, с восторгом наблюдая за движениями Командира. Тот был как большой, сытый кот: нарочито ленивый, текучий, гибкий, но в любой момент готовый обрушить смертельный удар. Они кружили друг вокруг друга медленно, осторожно, наслаждаясь предвкушением, чтобы затем, в одно неуловимое для глаза мгновение, перейти к молниеносным сериям атак, сойтись близко-близко, почти сплестись, чувствуя чужие напряженные мышцы, и разойтись снова, давая передышку, будоража кровь напряженным ожиданием. — Не пялься, Грегори, Командир все равно тебе не даст, — насмешливо фыркнула Мэй, разрушая очарование момента. Брок словно очнулся, останавливая поединок, хотя адреналин еще гулял в крови, сил было достаточно, да и Зимний был отличным противником, которого хотелось побороть, подмять под себя, ощутить… Стоп! Отогнав неуместные мысли, он легко спрыгнул с ринга и рванул свою куртку из рук Лаки. — Еще претензии? — ухмыльнулся Рамлоу прямо в растерянное лицо подчиненного. — Пойдем, Солдат, мы заслужили по кружке чая, пока Гарри осматривает этих остолопов.***
Зимний легко влился в тренировки СТРАЙКа, временами Броку казалось, что он был в его команде всегда, так точно и чутко тот реагировал на даже не высказанные команды. К сожалению, кроме тренировок, оставались еще тесты у Рокуэлла, после которых Солдат возвращался совсем разбитым. Гарри, насмотревшись на методы метившего на место Золы отморозка, взял за правило заходить к Зимнему перед отбоем после особенно изнурительных экспериментов. — Солдат? — когда он в первый раз вошел в клетушку, которую Зимний гордо называл комнатой, тот сидел на узкой койке, составлявшей практически все убранство. Было темно, потому что имущество могло храниться без света, и Гарри мороз пробрал по коже, настолько отведенное Солдату помещение походило на чулан, в котором он, как ему внушили ложные воспоминания, вырос. — Солдат… — Жду ваших указаний, — откликнулся Зимний, вытягиваясь в струнку, несмотря на дрожь во всем теле после короткого электрошока, примененного Рокуэллом для закрепления подавляющей волю сыворотки. — Сейчас. Я только… — Гарри нащупал выключатель с внешней стороны двери, как и рассчитывал, должны же были кураторы видеть своего подопечного. — Вот так лучше. Какое-то время Гарри просто стоял и смотрел на Зимнего, что также вошло у него в привычку, пытаясь подметить хоть какие-то эмоции, отражение испытываемых чувств в холодных глазах на застывшем лице. Изредка ему удавалось поймать слабый протест, быстро сменявшийся усталой обреченностью, или азарт, когда спарринг был хорош, а партнер надежен. Но чаще всего вместо эмоций у Солдата была одна сплошная черная дыра, ледяная бездна, незамутненное спокойствие пополам с вечной готовностью к тому, что станет хуже. — Как ты, Солдат? — спросил Гарри. — Функциональность в норме, получено указание восстанавливаться для дальнейших тренировок. — Тебе что-нибудь нужно, чтобы восстанавливаться быстрее? — попробовал зайти с другой стороны Гарри, прекрасно осознавая, что Солдат никогда не попросил бы чего-либо, не относящегося к миссиям. — У меня есть все необходимое. Он знал, что приходящий к нему мужчина близок Командиру, поэтому был готов слушаться его так же беспрекословно, подспудно надеясь, что Командир оценил бы. Откуда у него такое сильное желание угодить нынешнему куратору, он и сам плохо понимал, но тот спарринг словно пробудил в нем что-то, и теперь он был намерен стать Командиру ближе, хоть и не знал — как. Их разговор повторялся из раза в раз, слово в слово, и Гарри уже почти потерял надежду, что Зимний начнет доверять ему, но помог случай. Хотя потом оба Рамлоу думали, что прекрасно обошлись бы без такого опыта.***
Новый эксперимент Рокуэлла совсем измучил Солдата: смена электрошока и обливаний ледяной водой, вкупе с препаратами, подавляющими волю, довели его сначала почти до кататонии, когда измученный агонией мозг просто соскользнул в беспамятство, а затем до состояния зомби, когда он реагировал только на приказы, начинавшиеся с определенной комбинации букв. Рокуэлл был счастлив, поняв, что его сыворотка работала, наверняка начиная раздумывать, где взять подопытных для дальнейших испытаний, ведь воля Солдата уже была подавлена, поэтому эксперимент не был чистым. Гарри, изображая полную заинтересованность действиями «коллеги», в уме считал секунды до появления дяди, который застрял на миссии. Только появление куратора могло вырвать Зимнего из лап садиста в белом халате. Также Гарри опасался, что эффект сыворотки перебьет введенные в разум Солдата коды, тот не будет подчиняться Броку, и тогда последствия могли быть самыми непредсказуемыми. Когда старший Рамлоу все-таки появился, измученный, обессиленный Солдат тут же попытался встать и сфокусировать взгляд на кураторе, как делал всегда, но у него не получилось. Собственная неспособность выглядеть хорошо в глазах Командира привела Зимнего в ярость, подспудный страх наказания, которое неминуемо бы последовало за неисполнение возможных приказов, заставили перегруженную препаратами нервную систему выбрать единственный доступный способ защиты — нападение. Наученные горьким опытом лаборанты попятились от Солдата, стоило только пластинам на его руке перестроиться с тихим угрожающим звуком. Сжатые в кулак металлические пальцы заставили охрану поднять автоматы — прошлый инцидент еще был свеж в их памяти. Один только Рокуэлл решился приблизиться к потенциальной опасности, уверенный, что его лингвокод еще действовал. — Отставить, Солдат, — рявкнул Брок, мгновенно оказавшись рядом с замахнувшимся Зимним, позволив Рокуэллу отделаться легким испугом и синяком. — Сядь, Метелька, — прошептал Брок, осторожно погладив того по напряженному плечу. — Сейчас мы уберемся отсюда. — Он опять напал на человека, — выкрикнул какой-то особо нервный лаборант. — Обнуление… — Так, свое мнение можешь засунуть себе в... Поглубже, — рыкнул на него Брок, нервно переглядываясь с Гарри. — Решение о наказании принимает куратор. — И главный техник, — подал голос Рокуэлл, которому Гарри обрабатывал ссадину на лице, благо Зимний почти успел остановить удар смертоносной левой руки. — И что, — наклонившись к лицу техника спросил Рамлоу, чтобы никто не услышал их разговора, — будешь настаивать на обнулении? — Нет, нет, электрошок такой мощности только помешает моим экспериментам, — проблеял тот, похоже, боявшийся Рамлоу больше, чем Солдата. Такой страх льстил бы, если бы этот идиот не устраивал им каждую неделю смертельную корриду с участием Солдата и почти беззащитных гражданских. — Прекрасно, потому что мне тоже не улыбается опять вдалбливать ему имена своих бойцов, чтобы он их не покалечил, если у него мозги закипят. Мы договорились? После они практически на себе тащили Зимнего в его комнатушку, хотя тот все время порывался пойти сам, доказывая, что полностью функционален. — Куда тебе самому? — орал Брок, чувствуя, как дрожало сильное тело в руках, как почти неконтролируемые судороги выгибали безупречное тело Солдата. — Гарри, помоги ему, сделай что-нибудь! — Я не знаю, что содержалось в препаратах Рокуэлла. Может стать только хуже. — Я справлюсь, Командир, функциона… — Заткнись, Метелька! — не сдержался Рамлоу, укладывая Солдата на постель. — Еще раз услышу про функциональность — стукну. — Есть, Командир, — откликнулся Зимний, вскакивая с кровати и тяжело опускаясь на пол. Дрожь не прекращалась — холодная вода сделала свое дело, даже ускоренный метаболизм не справлялся с переохлаждением. — Дядя, его нужно согреть! — крикнул Гарри, выбегая из комнаты. — Я сейчас. — Что я вам, печка? — ворчал Рамлоу, оглядываясь — у Солдата не было ничего теплого. — Ложись, Метелька, придется потерпеть. Куда, черт возьми, умчался Гарри? Брок лег рядом с наконец устроившимся Солдатом и притянул его к себе, напряженного, каменно-твердого на ощупь: тот так явно сдерживал прошивающую тело дрожь, что хотелось материться в голос. — Тише, Метелька, тише, — пробормотал Рамлоу, обхватывая голову Зимнего руками и нежно поглаживая скулы. — Расслабься, сегодня ничего плохого уже не случится. Давай, обними Командира… Некоторое время Солдат лежал неподвижно, вглядываясь в лицо куратора, боясь поверить, что ему разрешили прикоснуться. С тихим вздохом он прижался к Броку, пряча лицо у него на плече, и завыл, выгибаясь и дрожа, выплескивая сегодняшние напряжение и боль. — Вот так, вот так, — Брок неловко гладил лучшее оружие Гидры, навалившееся на него всем немалым весом, по спине и плечам, позволяя дышать собой, вжиматься ледяным лбом в свою шею, скользить пальцами по бокам и животу. В какой-то момент их объятия из утешающих превратились в слишком близкие, почти интимные. Зимний навис над Броком, учащенно дыша, глаза в глаза, почти соприкасаясь губами. Брок засмотрелся, как расширились зрачки Солдата, заполняя почти всю радужку, как тот чуть склонил голову набок, так явно собираясь поцеловать… — Командир, — шепнул Зимний, сдерживая стон, борясь с искушением и проигрывая. Нынешний куратор слишком сильно выбивал его из холодного равнодушия, в которое тот погрузил себя, чтобы справляться со всем, что от него требовали. Он не хотел разбираться, что происходит, просто следовал инстинкту, который нашептывал, что такие действия не принесут боли, только удовольствие. — Я принес! — Гарри с грохотом ввалился в комнату, едва не обварившись кипятком из принесенного с собой чайника. — Сейчас согреешься, Солдат. Что? — удивился он, уловив некоторую напряженность и растерянность между ними. — Что происходит? Солдат отпрянул от Брока за мгновение до открывшейся двери, на его лице мелькнули последовательно досада, ужас и обреченность. Он нарушил личное пространство куратора, собирался сделать что-то странное, непозволительное. Более того, если бы их не прервали, то он бы не остановился, такова была его тяга к его нынешнему Командиру, он бы присвоил его себе, прикасался бы снова и снова, пока его бы не вырубили шокером. — Чай? Ты принес ему чай? — спросил Рамлоу, выбираясь из-под Солдата, изображавшего ледяную статую. — Лучше бы что покрепче… — Ему нельзя, — машинально ответил слегка оторопевший от увиденного Гарри. — Я тебе потом принесу... Они молча пили горячий чай с молоком из единственной кружки, передавая ее по кругу. Брок порылся в карманах и достал шоколадку, разламывая ее на три неравные части: самую большую он отдал Солдату, как наиболее пострадавшему, и не пожалел, тот в конце концов расслабился и перестал поминутно ждать наказания. — Потерпи, Метелька, как-нибудь справимся, — тихо, почти одними губами сказал на прощание Брок, зная, что Солдат услышал. — Гарри поможет тебе.***
Обычно Брок приводил Солдата в тренировочный зал поздно вечером, когда вся команда уже разбредалась по домам, и позволял делать, что тот хотел — стрелять, чистить оружие, просто смотреть в окно. Выбор был не велик, но он пытался хоть как-то разнообразить времяпрепровождение Зимнего между миссиями и тренировками. Понаблюдав за ним, Рамлоу понял, что чистка оружия успокаивала Солдата, стрельба приводила в хорошее расположение духа, если это можно было так назвать, а спарринги с ним самим приводили в странное полумечтательное состояние, когда тот даже позволял себе заговаривать с куратором без приказа. Но чаще Броку доставались лишь тяжелые, пристальные взгляды, за которыми проглядывала беззащитность преданного пса перед хозяином. Разговаривать Зимний предпочитал с Гарри. И тот иногда пересказывал их разговоры, напрочь срывая крышу и так замотанного Командира. — Он попросил у меня шоколад, — сияя произнес Гарри. — Шоколад? — недоумевая отозвался Брок, с трудом выныривая из отчетов по последним миссиям. — В общем-то, он просил сладкую субстанцию, которую давал Командир, но не суть. Важно, что он стал хоть немного… М… Живым? А еще он с радостью лег бы с тобой в постель. — Хорошо, впишу в паек Солдата шоколад и посте… Что? — Рамлоу все-таки поднял голову, оглядывая Гарри так, словно он заговорил на Парселтанге. — Ты шутишь? И как ты к этому относишься? — осторожно уточнил он. — Нормально. Почему я должен переживать? — зеленые глаза лукаво блеснули. — Дядя, я уже давно принял, что тебе нравятся мужчины. А Солдат красив, и даже более того, он — прекрасен. — Вот именно. Ты всегда так рьяно защищал его, что я подумал… — Брок пожал плечами. — Ну, не знаю… Что ты мог быть влюблен в него. А теперь ты сватаешь его мне? Забыл, что он мой подчиненный и, если по совести, недееспособный. — Вот последнего — не надо. Он оттаивает, неужели ты не видишь? И в основном благодаря тебе. — Гарри… — он смотрел на племянника, а видел другого — сильного, горячего, восхитительного, но — недоступного. — Я не могу просто пойти к Солдату и предложить потрахаться. По многим, очень многим причинам. — Он хочет быть твоим. Я спрашивал у него про его самое заветное желание, — Гарри грустно улыбнулся. — Вот так. Теперь ты знаешь. «На психолога нужно было идти учиться, раз имеешь склонность. Или на манипулятора», — горько подумал Брок, доставая из сейфа бутылку виски. На завтра была назначена демонстрация сыворотки подчинения Рокуэлла. Что будет с Солдатом после, он предпочитал не задумываться. Удержаться от того, чтобы пойти к Зимнему прямо сейчас, было одним из самых сложных решений в жизни Брока. Но посмотреть в глаза тому, кто долго никому не доверял, а теперь решился доверять ему, когда хотел его подставить, было выше его сил.***
Высокое начальство прибыло с опозданием на три часа. Люди в дорогих костюмах и с большими возможностями зашли в зал для испытаний, прерывая молчаливое соревнование между Рамлоу и Рокуэллом, кто лучше изобразит тигра в клетке. Они вместе отвечали за сегодняшнее мероприятие: один за безопасность, другой за научную составляющую, и жутко нервничали под пристальным взглядом Солдата, который только изображал спокойствие, нутром чуя, что происходило что-то странное. Один только Гарри оставался безмятежен: чем дольше действовал препарат, который он вколол Солдату, тем естественнее была бы его реакция, на которую они с дядей рассчитывали. Начальство Гидры должно было поверить им, а не Рокуэллу. — Приступайте, мистер Рокуэлл, — милостиво махнул рукой начальник американского филиала Гидры. — Покажите нам свои достижения. Он тут же отвернулся от угодливо склонившего голову техника, рассказывая своим спутникам о технических характеристиках Солдата, в котором был заинтересован куда больше всех инновационных разработок, потому что был человеком старой школы и считал, что принцип «нет человека — нет проблемы» куда более эффективен, чем подчинение несогласных с помощью медикаментов. — Как вы можете видеть, Солдат выполняет любые команды, исходящие от куратора, — начал лекцию Рокуэлл. — Мистер Рамлоу, прошу вас продемонстрировать. Пока техники подготавливали нужные растворы, Солдат под руководством Рамлоу разбирал и собирал различные виды оружия, стрелял по мишеням и даже проломил кусок бетонной плиты с помощью протеза. Приехавшие начальники остались весьма довольны представлением, а только Брока выворачивало наизнанку: он ненавидел, когда оружие использовалось не по назначению, а для развлечения толстосумов. Тем более когда в роли цирковой обезьянки выступал Зимний, который в прямом смысле был оружием — достали с полки, выстрелили, убрали на полку, похвастались приятелям. Но выбирать не приходилось. — Однако в некоторых случаях требуется ввести в программу Солдата право на приказ для нескольких людей, что может быть не очень удобно, — продолжил Рокуэлл. — В данном случае было бы уместно сделать ставку на смесь нейролингвистического программирования и химических подавителей воли. Эффект закрепляется электрошоком. Такой принцип может подходить и для создания инструментов, подобных Солдату, используя других подопытных. Главный техник, увлеченный своей речью, не заметил, что Зимний внимательно прислушивался к сказанному и услышал о подопытных, не об имуществе. Проснувшееся без обнулений сознание больно кольнуло такое несоответствие, а вбитая программа сигнализировала об опасности списания. Ведь если Гидра смогла бы создать множество солдат, то их прототип мог быть списан как устаревшая модель. Списание пугало Зимнего всегда, а теперь еще больше — он не смог бы быть рядом со своим Командиром. Почему-то сегодня ему было очень трудно подавлять эмоции, чем дольше говорил Рокуэлл, тем страшнее становилось Солдату. И он не мог доложить об угрозе дестабилизации, ведь Командир сказал молчать до конца эксперимента. Когда его начали бить током, вливая в вены жидкий огонь, вызывавший ухудшение зрения и слуха, он попытался найти взглядом Командира, чтобы продержаться столько, сколько было нужно, но тот отвернулся от него, глядя в сторону начальства. Все было правильно. Если технология была бы отработана, то для его Командира создали бы нового Солдата — лучше и послушнее предыдущего. Тогда Командиру не пришлось бы переживать за своих людей, не пришлось бы терпеть неприятные прикосновения, не потребовалось бы отдавать свои сладости несовершенному подчиненному. Скорей бы все закончилось, и Командир был бы счастлив. — Для активации необходимо произнести кодовый набор букв — допустим, слово «миндалина». Нужное слово вводится на этапе электрошока, — Рокуэлл подошел к выгибавшемуся в кресле Солдату и, глядя в распахнутые с расширившимися от боли зрачками глаза, четко произнес нужное слово несколько раз, пока глаза не закрылись. — Вот так. Теперь слово записано в программу. Как только он включится, мы опробуем новую схему отдачи команд. Я предлагаю вам всем примерить на себя роль куратора. Всем прибывшим захотелось попробовать отдать приказ, ощутить полную власть над другим живым существом. Пусть они имели определенный вес в политике, пусть у них были деньги, чтобы купить послушание, они не смогли устоять перед таким искушением. Их команды становились все более унизительными и изощренными, а Рокуэлл, надеявшийся на продолжение экспериментов, не решился их прерывать. В конце концов выполнявший все с каменным лицом Солдат дрогнул, завис на несколько мгновений на половине движения. Слишком много команд для измученного электошоком мозга привело к замыканию. — Солдат, подойди ко мне, — твердо сказал Рамлоу, уловив знак от Гарри. Он намеренно игнорировал кодовое слово, имея допуск куратора. Зимний услышал голос Брока, наслаждаясь его звучанием, правильностью отданной команды, но его сбили, громче повторив то, что он не выполнил, криком заставляя продолжить развлечение. Такое обращение впервые за очень долгое время вызывало в Солдате протест. Смену настроения живой игрушки раззадоренные лидеры Гидры заметили слишком поздно. Благо, заботясь о своей безопасности, они находились за пуленепробиваемым стеклом. — Отставить, Солдат, — кричал Рамлоу, пока тот пытался пробить протезом стекло. — Не надо, Метелька, — шепнул он, подбегая к Зимнему вместе с Гарри, который держал в руке шприц с успокоительным. — Все будет хорошо, спи. Обмякшему Солдату Рамлоу подставил плечо, а подбежавшему Рокуэллу просто дал по морде, вырубая его, чтобы не мешался — сейчас нужно было защитить Зимнего от гнева. — Рамлоу, — орал на него непосредственный начальник, — в который раз во время моего визита оружие Гидры нападает на своих! Я начинаю подозревать, что ваши отчеты о его хорошем поведении — фикция, покрывающая врагов Гидры. — Если позволите, то вы правы, — тихо заметил Гарри. — В рядах Гидры предатель. — И кто же это, позвольте узнать? — Мистер Рокуэлл. Его сыворотка испортила программу Солдата, и он не отреагировал на голос куратора, что недопустимо. Мне кажется, что он планировал перехватить управление Солдатом и уничтожить главнокомандующих Гидрой. — И у вас есть доказательсва? — Солдат при дестабилизации нападает на ближайших противников, впадая в состояние берсерка. Обычно ими оказываются техники и охрана. Но сегодня он целенаправленно бил стекло. Вероятно, Рокуэлл заложил в свою программу нападение на определенных лиц. Некоторое время начальник вглядывался в лицо Гарри, словно взвешивая его слова на невидимых весах. — А вы кто такой? — Гарри Рамлоу, врач отряда СТРАЙК. Я был допущен к обслуживанию Солдата как младший техник. — Что ж. Теперь вы — старший техник и отвечаете за все. Вы будете находиться ближе всех к Солдату все время. Такое положение будет гарантией, что вы будете хорошо следить за состоянием оружия Гидры, — многозначительно произнес он. — А вы, мистер Рамлоу-старший, решите проблему с Рокуэллом. Никто не смеет присваивать имущество Гидры.***
