P A R A L I Z E.

— — - — - — - — - —

Норвегия, Осло. 21-е декабря, 14:49

      Юнас провожал меня до кабинета испанского языка. Сегодня пересдача, а я так и не была уверена, что смогу наверняка сдать на хорошую оценку. Мне никогда, абсолютно никогда, не давался этот язык, в отличии Юнаса. Ещё когда мы сдавали испанский в первый раз, то Васкес один из немногих сдал его на оценку «отлично»; даже учитель, хоть ему это и не было свойственно, рассыпался в восторганиях к моему парню. — Итак, как переводится: «todo va a estar bien hoy»? — спросил голубоглазый с видом знатока. — Ну-у, — протянула я. — Я хоть и иду на пересдачу, но я не настолько плоха, чтобы не перевести такое элементарное предложение, — замечаю я, а затем, быстро откашлявшись, продолжаю. — «Сегодня всё будет хорошо»! — Рerfectamente! — лепечет Юнас, что с перевода означает «прекрасно». — Vamos a ir a la cafetería después del examen? Я хмурюсь и небольно толкаю своего парня в плечо. — Sí? — слабо улыбаюсь, совершенно не понимая что спросил Васкес. — Что-то там про кафе и экзамен… — Почти угадала, — Юнас искренне улыбается и заключает меня в объятия. — Так ты пойдёшь со мной в кафе после экзамена? — К сожалению, нет. У меня кое-какие другие планы, — я кладу руки на шею Васкеса и тот заглядывает мне в лицо. — Какие же? — Помнишь, я тебе рассказывала, как Магнуссон позвал меня на день рождения? Так вот, день рождение уже завтра, поэтому сегодня я иду покупать подарок, — отвечаю я, замечая в Юнасе мгновенное неодобрение. — Я бы мог пойти вместе с тобой, как за подарком, так и на вечеринку в честь дня рождения. — Сreo que no. Еs una mala idea! — с выражением отвечаю я на испанском и Юнас строит гримасу. Кажется, мой ответ: «Думаю, нет. Это плохая идея», Васкесу совсем не понравился. — Ладно, — всё-таки соглашается мой парень и целует меня в лоб, почти сразу же отпуская из объятий. — Аmor! Тe tenga suerte. Я подхожу к классу испанского поближе и только тогда отвечаю: — Аmor más! Gracias! Захожу внутрь и сразу же натыкаюсь на недовольное лицо учителя. Его звали Бен Биркинс: сорок лет, седые волосы, худощавое телосложение и безумно скверный характер. И вот и сейчас, мистер Биркинс смотрел на меня таким взглядом, будто бы я была грязью под его ногами. И как так вообще вышло, что Юнас стал его любимчиком?.. — Неужели учите испанский, Мун? Давно пора! — язвит учитель своим противным голосом и я слегка оседаю. В классе были и другие несдавшие экзамен по испанскому с первого раза, поэтому мне было неловко вдвойне: как за себя, так и за них, что они наблюдают такую унизительную картину. — Вас и Юнаса Ноа Васкеса было прекрасно слышно даже через эту толстую деревянную дверь. Я покрываюсь румянцем: — Простите, мистер Биркинс. Маленькие глаза учителя презрительно сужаются. — Мун, а ты хоть знаешь как переводится то, что ты говорила? — только я хотела ответить, что, конечно же, знаю, иначе бы я не употребляла слова, которые говорила, как мистер Биркинс надменно продолжил. — Что означает: «Аmor más»? — учитель скользнул взглядом по классу и то, что он сказал дальше, пустило по моему телу дрожь. — Шистад, отвечай! Неужели Крис тоже здесь? Я проследила взглядом до того места, где сидел Кристофер и застала его за самой последней партой в каком-то полутёмном углу. — Люблю больше, любви больше, любовь больше… Много всяких вариаций, но смысл практически не меняется, — спокойно ответил Шистад, даже не взглянув на меня. Кажется, он прекрасно подготовился к пересдаче, так как, в отличии от других учеников, он ничего не повторял. — Что это с тобой, Шистад? — откровенно усмехнулся учитель, а потом злорадно щёлкнул пальцами. — Всю ночи что-ли не спал: готовился к моему предмету? Я не сводила взгляда с Криса, поэтому прекрасно заметила, как на его скулах заиграли жевалки. Казалось, что сейчас он встанет со своего места и со словами: «Да пошёл ты!», покинет класс, громко хлопнув дверью. Но он этого не сделал; единственным ответом на едкий вопрос учителя был лишь прожигающий взгляд. — Садись Мун за свободное место. Больше по списку никто не должен прийти, — спасовал мистер Биркинс и я села на перво попавшейся стул. Учитель вышел перед доской и начал рассказывать свой план на пересдачу. — Сейчас я разделю вас на пары и дам тему для разговора. В виде диалога между собой вы сможете закрыть незачёт, либо наоборот. И да, как вы уже все поняли, на пересдаче есть как третьекурсники, так и первокурсники, но это не имеет значения в распределении пар. Что-то внутри меня неприятно сжалось. А вдруг меня распределят к Крису? Это было бы просто ужасно, ведь ни я, ни он не разговаривали друг с другом с тех пор, как я призналась ему в том, что его девушка (по совместительству, моя уже бывшая лучшая подруга) целовалась с его другом. — А можно будет в туалет выходить? — спросил кто-то из третьекурсников. — Нет, — ответил мистер Биркинс. — Как только сдадите мне диалог, то сможете идти куда захотите. — А если кто-то вновь не сдаст, то когда пересдача? — спросила первокурсница с моего потока, чьё имя я никак не могла вспомнить. — Давайте будем решать проблемы по мере их поступления? А сейчас, пусть выйдет первый желающий и я назначу ему пару и тему для диалога. Давайте, кто там у нас самый смелый? — подначивал учитель испанского, а затем его взгляд задержался на задних рядах. — Шистад? Ну, давай. Я замерла в напряжении. Крис спокойно подошёл к тощему и злобному мистеру Биркинсу, а затем провёл рукой по своим блестящим каштановым волосам. — Ева Мун, — неожиданно назвал моё имя учитель и я прекратила рассматривать Криса. — Что? — спросила я. — Что-что? Ты пара Шистада! Садитесь за одну парту и я дам вам тему для диалога. Моё сердце упало в пятки. Мистер Биркинс попал не просто в «яблочко», а прямо в цель и наповал. Я медленно встаю со своего места и подхожу к Крису, после чего тот коротко посмотрел на меня своими тёмно-изумрудными глазами, словно только что вообще заметил моё присутствие в классе. — Садитесь-ка лучше сюда, прямо перед моим столом, — указал нам двом учитель и мы послушно сели на свои новые места. — Вот ваша тема, — он протянул мне и Крису по маленькому листочку лишь с одним только чётко выделенным словом: «Предательство». Я вновь бросаю взгляд на зеленоглазого, а он на меня. Чёртова тема, чёртов класс, чёртов учитель, чёртов испанский язык! Тема была, мягко говоря, щепетильной. И я совсем не была готова обсуждать её с Кристофером, ведь именно из-за предательства, мы перестали общаться около четырёх месяцев назад. — Подумайте над тем, что могли бы сказать друг другу. Даю вам ровно одну минуту, — проскандировал мистер Биркинс с удовольствием замечая в моём лице замешательство. — Кто из вас начнёт? — Я, — твёрдо ответил Крис, уставившись в название темы, и его красивый голос, от которого я раньше сходила с ума, больно резанул меня по ушам. С окончанием минуты, мистер Биркинс вновь заговорил: — Начинайте. Диалог должен идти не меньше трёх минут. Время пошло. Я и зеленоглазый развернулись друг к другу. — Аlguna vez te traicionaron? — начал Крис по испански и перевод сказанного мгновенно всплыл в моей голове: «тебя когда-нибудь предавали?». Облизнув нижнюю губу, я сосредоточилась на ответе: — Sí… creo que todos han pasado por esto, — лицо Шистада приобретает ожесточённый вид после моих слов: «да, я думаю, что все прошли через это». — Chris, podrías perdonar la traición? Вопрос: «а смог бы ты простить предательство?», не понравился Крису ещё больше и это было видно как по его мимике, так и по позе, которую он сразу же сменил. — No lo veo en la oportunidad. La vida me enseñó a no dar segundas oportunidades, — зелёные глаза Шистада покрылись дымкой и я поёжилась, сидя на одном месте. Почему нельзя было ответить просто «да» или «нет»? Я практически ничего не поняла из сказанного Крисом. Речь точно шла о жизни и возможностях, но эти данные мне ничего не давали. — Время идёт, — напомнил учитель, смотря на меня с некой насмешкой. — А вот Шистад молодец. Хорошее предложение. Что ж, тогда пришло время для импровизации. — Аlguna vez traicionaste a un hombre? — я спросила о том, предавал ли зеленоглазый когда-нибудь человека. По едва уловимой ухмылке Криса, я поняла, что задала ему слишком простой вопрос. — Рor supuesto, — начал тот практически без какого-либо акцента. — No soy perfecto y como cualquier persona tiene derecho a un error. На этот раз я смогла перевести практически дословно: «Конечно, как и любой человек я не идеальный и имею право на ошибку», — говорил Крис. Пришло и моё время блеснуть знаниями. В моём репертуаре было одно из предложений, которое я зазубрила до идеального состояния. — Еstoy de acuerdo contigo. Nadie es perfecto, por lo que el Don de la caridad en nuestro tiempo es otro milagro del mundo, — я перекинула одну ногу на другую и чуть приподняла подбородок. Как я и рассчитывала, Крис не понял меня… В его глазах так и читались активные умственные процессы и это доставляло мне чувство собственного превосходства. — Qué dices, Chris? No calla. На челюсти Шистада опять заходили жевалки. И так прошло около десяти секунд, что было просто недопустимой паузой для диалога. — Мун сказала, что согласна с тобой и что милосердие является ещё одним чудом света. Также она попросила тебя не молчать и я солидарен с ней. Осталась минута, — вмешался мистер Биркинс. Как же всё-таки быстро летит время… Казалось, что совсем недавно я зашла в аудиторию, как уже всё заканчивалось. — А menudo piensas en tus errores? — сосредоточено спросил Крис, вновь собравшись с силами. В переводе это звучало бы, как: «часто ли я думаю над своими ошибками»? Может, это и прозвучало как самый обычный вопрос на экзамене, но для меня это было слишком лично и слишком многогранно. В этом предложении был определённый подтекст, как если бы Крис спросил напрямую: жалею ли я о том, как поступила с Нурой и с ним соответственно. — Sí, — соглашаюсь я лишь одним маленьким словечком. — Рero yo daría todo para arreglar las cosas, — я добавляю это от самой души, но в ответ почувствовала лишь то, как Крис напрягся, словно пружина. Я сказала, что отдала бы абсолютно всё, чтобы всё исправить, а он так негативно реагирует? Что ж, пожалуй, это больно. — Ya no estoy dando segundas oportunidades. И я только сейчас вспомнила перевод… Что-то похожее Крис говорил в самом начале диалога, но до меня дошло только сейчас. «Я больше не даю вторых шансов» — высказывался зеленоглазый уже не впервые, и я машинально опускаю взгляд на свои ноги, чтобы не видеть его лицо. — Время вышло, — учитель испанского стукнул по циферблату ближайших часов. — Что я могу сказать? Как Мун, так и Шистад делали ошибки. То Мун не могла понять о чём идёт речь, то Шистад… Но в целом-то вы оба справились нормально. Поставлю зачёты, так уж и быть. Крис сразу же встал со своего места, коротко попрощался с мистером Биркинсом, а затем вышел из кабинета. — Аdiós, Señor Birkins, — также прощаюсь я, натягивая принуждённую улыбку. Однако стоило мне выйти из класса испанского языка, как всё моё лицо чуть ли не хмурится, застывая в угрюмую маску. В коридоре я встречаю взволнованного Юнаса: — Ну как всё прошло? — Зачёт, — невесело говорю я. — А чего такая нерадостная? Помнится, ты вообще боялась получить незачёт во второй раз, — голубые глаза Юнаса смотрят на меня с любовью и я смягчаюсь. — Мне достался не самый лучший партнёр. Был диалог и нас разбивали по парам, а тема была так вообще просто кошмарной… В общем, давай не будем об этом? — предложила я под конец, и мы с Юнасом переплели наши руки, проходя по длинному коридору. — Как хочешь. — Да, хочу. Лучше вообще забыть про этот день. За окнами школы белоснежными хлопьями, шёл снег и я облегчённо выдохнула. Мне нравилась такая погода. Телефон в моём кармане пару раз завибрировал и я достала его, чтобы узнать, что же случилось: williammagnuson: завтра вечеринка в 21:00, не забывай, что ты приглашена