P A R A L I Z E.

— — - — - — - — - —

Норвегия, Осло. 31-е декабря. 21:25

      Что может быть хуже, чем вечные упрёки от мамы? Конечно же, так вышло, что она одна из первых узнала о моём расставании с Юнасом. И теперь, сказав, что она расстроена — это ничего не сказать. Должно быть, в своих мыслях она уже представляла, как качает наших с Юнасом детей на детской площадке, а потом читает им сказки на ночь. Что ж, мама. Прости. Не сложилось. Даже сейчас, когда я собиралась на вечеринку пенетраторов, мама стояла неподалёку и читала мораль: — А я всё равно пойду к Васкесам! Ты меня поняла?! — она подошла поближе и с сожалением добавила. — Но, Эва!.. Как ты могла упустить такого хорошего мальчика, как Юнас? Вы же любили друг друга… Делая последний штрих в макияже, я встретилась с глазами матери в отражении зеркала. — Я его не упускала. Я его бросила, — отодвигаю от себя косметичку и подхожу к зеркалу побольше, чтобы оценить свой внешний вид от головы до самых ног. — Так было нужно, просто доверься мне. Внимательно рассматриваю бархатное платье до колен, которое сидело на мне, как вторая кожа; провожу руками по тоненьким бретелькам и мама не выдерживает: — Я против чтобы ты шла в таком виде! Быстро переодевайся и иди вместе со мной к Васкесам! — Мама! — хмурюсь я, поворачиваясь к ней лицом. — Сколько мне должно быть лет, чтобы ты перестала говорить что делать?! Я взбиваю завитые локоны небрежным движением руки и те водопадом ложатся мне на плечи. — Пожалуйста, помирись с Юнасом… — Это не так происходит, знаешь-ли, — цокаю языком, одновременно выходя из комнаты. Отлично знаю, что мама семенит следом за мной, поэтому продолжаю говорить. — И не забудьте перемыть мне все кости за праздничным столом, — коротко смотрю на маму, одновременно накидываю куртку и шарф под горло. — Эва, да что с тобой происходит?! — Просто не нужно навязывать мне отношения с Юнасом. Я уже давно поняла, что ты видишь нас вместе, но люди расходятся… — … и сходятся, — продолжила мама и я покачала головой. — Нет, не в этот раз, — открываю входную дверь. — Меня уже ждёт такси, так что пока, — не дождавшись ответа, я направилась прямиком к ярко-жёлтой машине у подъездной дорожки. Водитель без лишних вопросов включил какую-то новогоднюю песню на английском языке и повёз меня к клубу «Mohito». За окнами мелькали красиво украшенные дома; снеговики, построенные детьми; компании из людей, которые хором пели «Happy new year» и, так называемые, люди-одиночки с огромными подарочными коробками на перевес. Когда водитель подвёз меня к клубу, то я спокойно отдала ему необходимую сумму и вышла на улицу. Клубом оказалось одноэтажное чёрное матовое здание с затемнёнными окнами (чтобы люди снаружи не смогли увидеть происходит внутри) и здоровенная неоновая белая надпись «Mohito». Я подошла ко входу, но меня остановили два беспристрастных амбала: — Имя? — при этом один из них достал какой-то список. «Что ж, а Вильям поднапрягся, создав целый перечень приглашённых» — подумала я. — Эва Квиг Мун. Амбал зашелестел листками бумаг, пока не кивнул. — Проходите, мисс Мун. Передо мной даже открыли двери и я зашла внутрь, буквально, как в каких-то фильмах. Ко мне подошла невзрачная женщина лет сорока и помогла снять куртку с шарфом. «Я отнесу это в гардероб» — пояснила та, скрываясь с моими вещами за дверью. Я направилась дальше, пока не зашла в красиво-освещённый зал, где куча народу танцевала под совсем не праздничные песни. Играл популярный рэп, где пелось про секс, про наркотики, про женщин, про деньги и про новые украшения «Cartier». Проходя дальше, я стала видеть уже знакомые мне лица из школы, хотя… большая половина приглашённых оказалась неизвестными мне людьми от двадцати до двадцати пяти лет. — Эй, Мун, не хочешь пообщаться? — ко мне прильнул пенетратор-третьекурсник, но я покачала головой вправо и влево. — Брось, красотка, ты же не просто так надела своё секси-платьице. Я поёжилась и машинально коснулась бархата на своей коже. — Отвали, — бросаю я, собираясь уйти, но третьекурсник вдруг схватил меня за руку, оставляя на месте. — Не позволяй своему ротику говорить такие вещи, а то я найду чем его занять… — шепчет тот, приближаясь своим разгорячённым лицом к моему. — Да отстань же! — выкрикиваю я, пихая парня в грудь со всей силы. Неожиданно по моей руке проходит ещё чья-то рука и это происходит до тех пор, пока она не касается руки наглеца. — Ходор? — Вильям убирает с меня руку некого Ходора и встаёт между нами, словно стена. — Иди лучше к кому-нибудь другому. — Но ведь ты же говорил… — пытался оправдаться третьекурсник, но Вильям грубо опередил его в словах. — Я сказал: иди лучше к кому-нибудь другому, — голос звучал обманчиво спокойно, но даже мне стало не по себе. Ходор нахмурился, и повернувшись к нам спиной, влился в толпу. — Что это вообще было? — удивляюсь я, когда Вильям обращает ко мне своё расслабленное, даже какой-то прокрастинирующие лицо. — Он просто напился. Не обращай внимание, — он откидывает с глаз чёрную чёлку и кивает в совсем противоположную часть клуба. — Пошли к ёлке. Согласившись, уже ровно через минуту мы стояли перед высокой, под потолок, тёмной елью, украшенной традиционными легко-бьющимися игрушками. Рассматривая украшения, я задала очевидный вопрос: — А где Нура? — А она не придёт, — краем глаза вижу, как Магнуссон пожимает плечами, мол бывает. — Она сказала, что не хочет провести праздник в компании пенетраторов. Перевожу взгляд с ёлки на него и замечаю, как он рассматривает фигурку ангела на ветке. — Ты расстроился? — не знаю почему, но мне показалось, что этот вопрос не будет лишним. — Нет, — но по его поведению, мне показалось, что Вильяму далеко не всё равно на отсутствие девушки в новый год. — Это вполне в её духе, — соглашаюсь я, сжимая губы в прямую линию и Вильям, повернувшись, задерживает на них свой взгляд. Становится чуть-чуть неловко, поэтому я продолжаю говорить. — А вы Криса тоже позвали? Кареглазый изгибает одну из своих тёмных бровей: — Он тебя всё ещё интересует? — я молчу, не зная что сказать. — Ну, пенетраторы звали его, но он, скорее всего, придёт сюда лишь ради того, чтобы с кем-нибудь потрахаться и вусмерть напиться. «Значит, так он заглушает свою боль от расставания с Нурой» — решила я, пока моё внимание не привлёк чертовски симпатичный парень в пяти шагах от меня и Вильяма. У него были светлые, практически золотистые волосы; белоснежные зубы; настолько длинные тёмно-коричневые ресницы, что они сплетались с нижними. Высокий (где-то под метр девяносто), а под хорошо пошитым костюмом проглядывалось хорошо сложенное тело. Нет, этот блондин не был мускулистым и он не производил впечатление парня, который ходил в зал, скорее всего, он раньше занимался каким-то профессиональным спортом и при чём очень даже долго. Длинные, стройные, но не по женскому типу, ноги; широкие плечи и лёгкая очаровательная сутулость, которая иногда бывает у пловцов. Этому парню на вид было лет двадцать и компания у него было соответствующая: девушка, в похожем на моём, платье, только, разве что, безумного ядовито-розового цвета и с более глубоким вырезом. — Кто это? — спрашиваю у Вильяма и он оборачивается, чтобы понять о ком идёт речь. — Вот сукин сын! Всё-таки пришёл! — сразу фыркнул Магнуссон, смотря на красавчика так, будто он и не выглядел, как модель с мужского журнала. — Это Тодэус Норткот. Он недавно переехал в Осло из Тронхейма, но уже успел изрядно нашуметь. Тодэус… очень необычное имя для Норвегии в целом, так как ударение непривычно стояло на букву «э» и слышалась, как какое-то испанское имя Тодэус. Но это были ещё не все странности: фамилия Норткот, недавний переезд, город Тронхейм… — Я знакома с его сестрой. Это она поцеловала меня, — говорю я, начиная замечать в Тодэусе черты Кристен. — Не знала, что у неё есть ещё и брат. Она никогда о нём рассказывала, — я чуть приоткрыла рот, когда блондин взял девушку за подбородок и поцеловал в губы. — Подожди… — Вильям щёлкает перед моими глазами своими длинными пальцами. — Вытри слюни и слушай меня, — кареглазый вновь вырос передо мной стеной, преграждая вид на безумно красивого брата Кристен. — Во-первых, Тодэус Норткот старше тебя. Во-вторых, у его семьи дохрена денег и заметь, это я тебе говорю. Даже по моим меркам он неприлично богат: у его семьи есть сеть ресторанов оттуда, откуда он приехал. — Всё это я уже знаю. Я общалась с его сестрой. Забыл? — Так, понятно, — Вильям закатывает глаза, будто я сказала, что верю в Санта Клауса. — Этот Норткот нашумел непросто так: он трахается со всеми, раскидывает деньги по всем тусовкам столицы баснословными кучами, а совсем недавно он ещё и на спор купил машину какому-то очередному дебилу. — С каких это пор ты стал моей мамочкой? — поражаюсь я. — Я хочу развлечься. Да и вообще, хватит меня останавливать, а то я начинаю думать, что небезразлична тебе, — я сказала это невзначай, совсем не придавая какого-либо особого смысла своим словам, но лицо Вильяма всё равно изменилось. — Ты права, блять, — он хмыкает и отходит в сторону. — Иди теперь перетрахайся со всем клубом. — Что ты сказал?! — взрываюсь я. — Сказал: иди. Вдруг Тодэус сейчас уйдёт с той, что в розовом. Неужели, это то, о чём я думаю? Вильяму не всё равно, что я делаю — это что-то новенькое. — Чтоб ты знал, я не собираюсь спать со всем клубом. Мимо нас проходит официант с подносом, где были вытянутые бокалы с какой-то жидкостью. Вильям берёт один из них и мигом опустошает даже не поморщившись. Вот что значит опыт в распитии спиртных напитков. — Мне всё равно. Просто поначалу хотел предостеречь тебя, но раз ты здесь поумничать решила, то блять… — сжимая пустой бокал, Магнуссон чуть-ли не кричит, чтобы его расслышали. — Тодэус Нортко-о-от! Я покрываюсь мурашками, когда на нас посмотрели глаза этого блондина. Один-в-один, как и у Кристен, но только не с такими длиннющими ресницами. Удивительное сходство брата и сестры. Тодэус ухмыляется, и взяв девушку-в-розовом за талию, подходит ко мне и Вильяму. — Здравствуй, давно не виделись, — голос приятный и хорошо поставленный. Уверена, что в другой бы жизни брат Кристен стал бы известным оратором или же радиоведущим. Такой голос располагал к себе. Его хотелось слушать. Тодэус секундно посмотрел часы, отливающие бриллиантовым блеском. — Прошло, от силы, часов десять, а ты опять мозолишь мне глаза, Магнуссон. Посмотрев на девушку-в-розовом, я заметила, что та тоже слушала Норткота в восхищении. — Привет, — Вильям пожал платиновому блондину руку, а затем указал на меня. — Ты понравился моей знакомой и она хотела бы узнать тебя поближе, — спокойно, совершенно расслаблено, кареглазый выдал тайну последних пяти минут. Это так и звучало, как могло показаться на первый взгляд: «Привет, это Эва. Она бы переспала с тобой». Выразительный взгляд прощупывающе прошёлся по мне с ног до головы, пока не остановился на лице. — Как тебя зовут? — спросил тот всё тем же восхитительным голосом. — Эва, — отозвалась я, покрываясь румянцем. — А ты хоть школу закончила? — следующий вопрос Тодэуса смягчила лишь его белозубая голливудская улыбка, однако я всё равно будто бы получила пощёчину. Затем блондин обратился уже напрямую к Вильяму, что было лишь очередной пощёчиной. — Ты же знаешь, что я не люблю несовершеннолетних, Вилл. Магнуссон пожал плечами. — Не знал. — Ладно, я к бару, — Тодэус подмигивает мне, отлично зная, насколько он хорош, а затем, в компании с девушкой, отдаляется в сторону. — Вот так вот… Счёт в банке сделал его избалованным. Конечно, не в обиду тебе, Мун, — кареглазый заглянул мне в лицо, прежде чем уйти. — Ладно, пойду к друзьям. Развлекайся. Поджав губы, я тяжело выдыхаю. И почему так происходит? Тем, кто нравится мне до головокружения, не нравлюсь я. Это так подло, на самом-то деле. Собрав в себе всю гордость и самолюбие, я направляюсь к танцующую толпу на поиски официанта. Застав его у какого-то vip-столика с подносом, я подхожу к нему и беру сразу два бокала. Мигом опустошаю каждый из них, а затем беру ещё два под удивлённые взгляды сидящих за столом и самого официанта. — Спасибо, — улыбаюсь я, чувствуя, как горло жжёт практически чистый спирт. — Это водка? Почему водка в бокалах? Официант неуверенно просто кивает мне и я беру ещё один бокал, быстренько допивая его и проходя на танцпол, где было всё самое главное в этой вечеринке — веселье. Я танцевала, я снова подходила и пила алкоголь — это уже становилось какой-то закономерностью. Разговаривала с пару знакомыми по школе и всё продолжалось по новому: танцы, алкоголь, алкоголь и танцы. И так прошло около двух часов... Танцы под песню, где кто-то там с кем-то переспал, уже были? Тогда пришло время для алкоголя! Я, покачиваясь под ритм музыки, подхожу к бару. — Одну текилу! — я улыбаюсь бармену в белой рубашки, а затем поправляю на себе бархатное платье, которое уж слишком высоко задралось. — Мама-то не будет ругать? — красивый голос будто бы спустил меня с небес на землю. Я смотрю в правую сторону от себя и вижу Тодэуса с девушкой в розовом, которая активно болтала с женщиной за барной стойкой. — Она и не узнает, — я откидываю волосы себе за спину и взгляд брата Кристен задерживается на моём выгодно подчёркнутом бюсте. «Кто-кто, а этот парень не в свою сестру. Ориентация у него что надо» — мысленно лепечу я, нетерпеливо ожидая бармена. — Что ж, птицы поднимаются выше, когда летят против ветра, — Норткот склоняет голову в бок. — Кажется, это фраза моей знакомой… — Правда? А я-то всю жизнь думал, что Уинстона Черчилля, — Тодэус криво улыбается и я невольно смеюсь. Не сказала бы, что было смешно, скорее, даже неловко, но на мой смех не малую роль повлиял алкоголь в моём организме. — Вообще, я имела в виду твою сестру. Это она так говорила. Мы знакомы, — я киваю головой и подхожу ближе к золотому отпрыску молодёжи. — Да, Мия всегда блистала многообразием речи, — Тодэус улыбается, смотря мне прямо в глаза. Мия? Что за глупости? В том, что этот парень — брат Кристен, нет и сомнений. Об этом говорило всё: фамилия, факты переезда и даже его внешность. И тут такой неожиданный трюк с именем? Не думаю, что тот забыл имя родной сестры. А может, это такой способ проверить меня? Или же просто флирт, хоть он и говорил, что не интересуется несовершеннолетними? — А, так ты про Кристен, — делаю вид, что происходящее вполне нормальное дело. — Кстати, у неё такие красивые чёрные волосы. Ты заметила? — игра продолжалась. Тодэус подставил под подбородок левую руку и мне в глаза вновь бросились часы, украшенные бриллиантами. — Да, у неё восхитительные блондинистые волосы, как и твои, — чтобы не улыбнуться, я закусываю нижнюю губу. «Думал, что я соврала, сказав, что знаю твою сестру? Ну, ну» — мысленно подначивала я саму себя, чтобы не сказать какой-нибудь бред. — Ваша текила, мисс, — наконец, объявился бармен, протягивая мне рюмку. — А она, кстати, как раз отмечает новый год со своим парнем, — продолжает свою проверку Тодэус и я делаю глоток напитка. — Ах, да, она ведь лесбиянка, — шепчу я, держа в руках уже пустую рюмку. В глазах Норткота проходит игривый огонёк. — Неплохо. Один-один, — он оглядывается на болтающую девушку позади себя, а затем вновь поворачивается ко мне. — Не составишь компанию? Моё сердце затрепыхалось, пока я вдруг не почувствовала отчётливую множественную вибрацию телефона из небольшой сумочки на моём плече. Достаю телефон и вижу огромную кучу сообщений и пропущенных звонков от мамы. Открываю последнее сообщение и прихожу в ужас. Mom: Юнас нам всё рассказал, Эва! Как ты могла?! Как ты могла спать со своим учителем! Я уже вызвала полицию! Возвращайся домой немедленно!