P A R A L I Z E.

— — - — - — - — - —

Норвегия, Осло. 13-е января, 19:44

      Стоя посреди коридора, я смотрела на своё отражение в последний раз: забранные, в низкий пучок, волосы, серебристое платье, небольшое кольцо на мизинце и пара серёжек-гвоздиков. Мне хотелось запомнить то, как я выглядела… хотелось запомнить этот день в целом, потому что я чувствовала, что он многое изменит. — А скоро приедет этот твой… гхм, кавалер? — спросила мама, выходя из кухни. — С минуты на минуту, — проговорила я, находясь в такой мощной ауре предвкушения, что хотелось уже просто закричать. — А вот если бы ты была сейчас с Юнасом, то ждать бы не пришлось, — мама поставила руки в бок. — И к тому же, что это за платье-то такое? Оно летнее? Почему такое короткое, м-мм?.. Ах! А это что такое?! Эва, татуировка?! Т-а-т-у-и-р-о-в-к-а?! — последнее слово она выделила с особым призрением. Я машинально положила руку на ключицу, где была надпись: «Die with memories, not dreams». Очередные нудные нотации и недовольство от мамы. Почему она не могла хотя бы в этот день сделать вид, что её всё устраивает? Только я хотела ей что-то ответить, как раздался стук. «Вильям!» — проликовала я, встречая свою пару на школьные танцы. Открываю дверь и вижу кареглазого таким, каким я его представляла и даже лучше: строгий чёрный костюм; белоснежная рубашка, застёгнутая на все пуговицы, и дорогие часы на левом запястье. — Прекрасно выглядишь, — заметил тот, оглядывая моё переливающееся платье. Он сделал шаг вперёд, обнимая меня прямо в коридоре. — Но без него ты выглядишь ещё лучше, — шепчет Вильям мне на ухо, касаясь рукой моей оголённой спины. — Гхм-гхм… — откашливается мама. Я и Вильям отстраняемся друг от друга. — Миссис Мун? Рад познакомиться, — он берёт руку поражённой матери и целует её в пальцы. — Я Вильям Магнуссон. Конечно же, мама сразу же узнала его имя, ведь ещё пару дней назад у нас двоих про него расспрашивала аж сама полиция Осло. «Пора уходить», — быстро соображаю я, видя, как лицо мамы наполняет злоба. Я неловко смеюсь, и тяну Вильяма обратно на улицу: — Мам, ну, мы пойдём. Пока, — захватываю куртку, и бегу вместе с кареглазым в его серую машину. Садимся в тёплый салон и отъезжаем от моего дома (будто бы мама погонится за нами, но это мысль, на самом-то деле, очень даже забавила нас). Вильям включает радио, и я по-настоящему расслабляюсь. Теперь всё точно будет хорошо. — Ты похожа на свою маму, — говорит Магнуссон, и я поворачиваю к нему свою голову. — У вас у обоих написаны все эмоции на лице. — Даже не знаю, комплимент ли это, — я закусываю нижнюю губу, встречаясь с взглядом бывшего пенетратора. — Комплимент. Я не обижу тебя, — спокойно отзывается тот, выезжая на главную улицу Осло. Когда мы подъехали к Хартвиг Ниссен, то стало ясно, что уже практически всё началось. На парковке стояло огромное количество машин, а люди, выходящие из них, сразу же шли к спортивному залу, где и должен был пройти зимний бал. Я и Вильям вышли из машины, но неожиданно меня окликнул знакомый голос: — Эва, подожди! Магнуссон сразу же кладёт свою руку мне на талию, чтобы обозначить границы. Я оборачиваюсь и вижу подходящего Криса Шистада в компании с миниатюрной брюнеткой (кажется, она училась на втором курсе, но я не была уверена). — Привет, — здороваюсь с зеленоглазым и тот склоняет голову в бок, словно маленький щеночек. Своим поведением и выраженной мимикой, он напомнил мне прежнего себя до всего этого признания к любви Сатре. — Привет, — он морщит свой аккуратный нос, как это делает Нура. — Хотел поговорить с тобой. Не против? — затем Крис стреляет своими зелёными глазами в напряжённого Вильяма, который продолжал держать меня за талию. — Со своей девушкой поговори, — язвит Магнуссон надо мной, кивая головой в сторону брюнетки. — Пожалуй, не нужно драмы, — я кладу руку поверх руки Вильяма и отхожу от него к Крису. Магнуссон же смотрит на меня негодующими карими глазами, прежде чем подойти обратно ко мне, и на виду у Шистада и его спутницы, крепко поцеловать в губы, обхватив одной рукой за талию, а другой за затылок. Ноги едва касаются земли, и я чувствую уже привычный жар внутри себя от прикосновений Магнуссона. — Чтобы ты не забыла, — Вильям отпускает меня, быстренько подмигивая правым глазом. — Тебя не забудешь, — тихо мурлычу я, и разворачиваюсь к чуть шокированному Крису. — Пойдём? Тот кивает, проводя рукой по своим каштановым волосам. — Эва, я тогда буду ждать тебя в школе, — говорит Вильям, уходя. — И я, — говорит незнакомка зеленоглазому рядом со мной. Вот я и осталась с Шистадом наедине среди машин: от стареньких развалюх до новых джипов самой неприличной марки. — Так о чём ты хотел поговорить? — мы начинаем идти вдоль парковки. — Просто хотел извиниться перед тобой за своё поведение, — начинает тот, и я сразу же смотрю на него с неподдельным интересом. — Мы столько наговорили друг другу за все эти месяца, а уж сколько натворили… Вспоминая прошлое, я невольно улыбаюсь. — Стыдно и подумать, — я перевожу взгляд в тёмное небо, будто нельзя было и описать словами всего того, что случилось. — Но ведь оно того стоило, согласен? — опускаю голову вниз и ловлю на себе взгляд ярко-зелёных глаз. Мы смотрим друг на друга около тридцати секунд, что даже успел начаться снег. На тёмные ресницы Шистада упало пару снежинок и тот часто заморгал: — Ауч… — он потёр пальцами глаза, а когда прекратил, то можно было подумать, что тот плакал. Я поджимаю губы, чувствуя что-то похожее на то, что я раньше чувствовала к этому зеленоглазому пенетратору. — Так ты уже "отпустил" Нуру? — тихо интересуюсь я, и тот меняется в лице. — Нет, — он кивает вправо и влево. — Но я работаю над этим, — добавляет тот почти сразу же, а потом мы останавливаемся под фонарным столбом. — Так ты простишь меня? Не выдерживаю, и улыбаюсь ему: — Конечно. А ты меня? — За что? — Крис изгибает бровь, и я громко выдыхаю. — Ты знаешь, Крис… Или ты хочешь, чтобы я вслух?.. — я очень хотела закончить это предложение, но Шистад не дал мне этого сделать. — Прощаю, — он улыбается белоснежной улыбкой, по-детски протягивая мне мизинец. — Значит, мир? «Нет, нет, только не это!» — мои глаза начали слезиться, что показалось мне чем-то неожиданным. Я протягиваю мизинец Шистаду и тот пожимает его своим мизинцев в верх и в низ. — Мир, — подытоживаю я. — Тогда пойдём на бал, а то Вильям убьёт меня за то, что я так надолго украл тебя, — на его щеках появились ямочки, и мы, вспоминая прошлое, направились к Хартвиг Ниссен. Как я и думала, в зале было уже полно ребят с первого, второго и третьего курса. Многие танцевали под всемирные хиты, кто-то пил напитки у столиков, а кто-то с неодобрением глядел на моё короткое серебристое платье. — Ещё увидимся, — дружелюбно говорит Крис, а затем уходит в шумную компанию пенетраторов, где его уже ждала брюнетка со второго курса. Я обвожу взглядом зал до тех пор, пока не нахожу свою пару. Улыбнувшись, иду к Вильяму, чуть подтанцовывая под музыку. — Ещё раз приве-ет, — протягиваю я, кладя руки на крепкие плечи Магнуссона. — Ну что? Мне есть за что набить лицо Криса? — он берёт меня за подбородок, заглядывая будто не только мне в глаза, но и в душу. — А ты только об этом и думал, да? — секундно трусь подбородком об руку Вильяма, словно котёнок, тем самым давая понять, что ничего такого особенного не случилось, чтобы начинать драку. — В общем-то, да. Так что, мне подпортить ему «мордашку»? — Нет, — вспоминая то, как Крису попали в глаза снежинки, и то, как он предложил мне «мир» на пальцах, я почувствовала умиротворение. — Он был весьма мил, — опускаю голову чуть ниже, и целую руку Вильяма, которая держала мой подбородок. Глаза Магнуссона покрываются дымкой, а щёки едва-видным румянцем. — Мун, что ты со мной делаешь?.. — шепчет тот, и я пожимаю плечами. — Ну, а ты? Стоишь тут такой красивый в своём чёрном костюме, — я улыбаюсь, притягивая Вильяма ближе к себе за ворот белоснежной рубашки. Заиграла медленная песня на английском языке, и кареглазый сразу же перехватил мои руки. — На зимнем бале положено танцевать, так что не будем затягивать с этим, — он ведёт меня на середину зала, попутно кладя свои руки мне на талию, и притягивая ближе к себе. — А ты хорошо танцуешь, — замечаю я, не сводя глаз с лица Магнуссона. Тот опускает свои руки ещё ниже, что вызывает очередную порцию бабочек в животе. — Годы практики. — Что ж, тогда я надеюсь перенять твои навыки к себе... — но я не успеваю договорить, так как Вильям делает трюк с кружением партнёрши вокруг своей оси. Звучит страшно, но я почувствовала себя героиней фильма. Однако стоило мне вновь заглянуть в лицо Магнуссона, как я поняла, что тот хотел что-то сказать мне… в чём я и не прогадала: — Ты любила Криса. Я знаю это. Я видел это, — кареглазый говорил это спокойным голосом, хотя данная тема и была серьёзной, наверное, даже болезненной. — Сейчас это уже неважно, — я провожу пальцами по шее Вильяма и тот прикрывает глаза. — Это всегда будет важно. Такова жизнь, — он открывает глаза и меня прошибает сила, которую они излучали. Я буквально теряю дар речи, утопая в этом бездонном взгляде. — Он — твоя первая любовь, а я стану последней… Магнуссон тянется ко мне, покрывая своими губами мои, и мы просто отдаёмся моменту. Вот я — самая обыкновенная девчонка с первого курса: у меня была невзаимная любовь, я бросала парня, с которым до сих пор живу по соседству, я влюблялась и теряла голову. Вот он — Вильям Магнуссон: бывший пенетратор, смелый, самодовольный, знающий себе цену парень с третьего курса. По началу мы не ладили друг с другом, и этот самовлюблённый Вильям насмехался надо мной и моей любовью к своему другу… А теперь мы стояли вместе. Мы танцевали посреди всех, никого не замечая. Мы целовались, полностью отдаваясь чувствам, которые раньше не хотели и даже боялись признавать. Вильям Магнуссон и Эва Квиг Мун стали единым целым… Кто бы мог подумать? Наконец, я стала счастливой. Кареглазый прекращает целовать меня, и тяжело дыша, сквозь улыбку, говорит: — Как на счёт того, чтобы свалить с этого маскарада? Я расплываюсь в ответной улыбке, и через слёзы радости, быстро киваю ему. Музыка ещё не закончилась и пары не прекратили танцевать, но мы уже бежали из Хартвиг Ниссен. Куда? Я не знала. Но вот что я знала наверняка, так это то, что с Вильямом мне ничего не страшно и чтобы тот не придумал — это будет один из самых запоминающихся моментов в моей жизни.

— THE END —