P A R A L I Z E.

— — - — - — - — - —

Норвегия, Осло. 10-е января, 10:26

      Передо мной стоял белоснежный мраморный стол, за котором сидело около семи человек, включая меня: побитый, весь в бинтах Тодэус, от чьей харизмы и красоты осталось лишь распухшее лицо; Нура, которая старалась не смотреть на меня по неведомой причине; Кристен, сжавшаяся на стуле до размеров маленького ребёнка (такое ощущение, что её заставили сесть туда); высокая светловолосая женщина, очевидно, мама Тодэуса и Кристен… она грозно смотрела на меня из-под своих длинных нарощенных ресниц, что вызывало во мне лишь только откровенную антипатию; с одного же бока от меня сидела уже моя мать, а с другого местный шериф всей столицы. И все эти люди смотрели на меня с ожиданием. — Итак, вы готовы дать показания против Вильяма Магнуссона? — обратился ко мне мужчина в форме, и я откашлялась, прежде чем ответить. — А я не буду их давать, — проговорила я, сквозь нависшее напряжение. — Тогда зачем вы приехали? — переспросил шериф. — Это была не моя инициатива. Ваши люди приехали рано утром и забрали нас с мамой в этот дом Норткотов, — прохожусь долгим взглядом сначала по Кристен, потом по её брату, а затем и по Нуре, которой было стыдно даже взглянуть мне в лицо. — Если вы хотите обвинить Вильяма в избиении, то тогда знайте, что это сделано по веской причине: его девушка изменяла ему вот с этим вот парнем, — я указываю пальцем на больного Тодэуса. — Вы знаете как его зовут? — спросил шериф. — Да. Тодэус Норткот. — Откуда вы знаете его имя? — Мы познакомились на новогодней вечеринке в клубе «Моhito», — теперь я смотрела только на светловолосого, который держался за руку Нуры. — Это правда? — уточнил шериф у брата Кристен и тот медленно кивнул. — А при каких обстоятельствах вы познакомились? — А разве это имеет какое-то дело к драке? — не понимаю я, поворачиваясь в пол оборота к полицейскому. — Да, теперь ответьте пожалуйста на вопрос. Я выдыхаю, решая говорить только правду. — Тодэус понравился мне, но стоит заметить, что только по внешним данным. Он показался мне весьма симпатичным, — отвечаю я на одном дыхании, и все взгляды стали только ощутимее: интерес, призрение, жажда выгоды — всё смешалось в одну кучу. — То есть вы бы не стали наносить ему какой-либо вред? — Конечно же нет, — я хмурюсь. — Он употребляет наркотики? — ещё один вопрос, который кажется мне неуместным. — Кто? Тодэус? Я не знаю, — небрежно пожимаю плечами. — Вильям Магнуссон. Он употребляет какие-нибудь запрещённые вещества? — Нет… — неожиданно отвечает Нура, вместо меня, и все замолкают. Шериф приподнимает брови, и устремляет свой взгляд на высокую светловолосую женщину: — Очевидно, что Мисс Мун не может нам помочь. Она может быть свободна. Женщина зарывает руку в своих роскошных светлых волосах, и цокая каблуками, уходит из помещения. — На этом всё?.. Простите, а у вас уже есть что-то против Вильяма? — обращаюсь к шерифу, когда тот принялся вставать из-за мраморного стола. — Пока нет. Известно только одно, что Магнуссон находился в состоянии аффекта. Конечно, тот избил Норкота, но все причины и факты, пока не дают нам повода довести дело до суда, хотя, довести-то до суда можно, но тому максимум дадут условное, учитывая его возраст и факторы драки. Мои губы задрожали, пытаясь сдержать победную улыбку. — Понятно, — я опускаю голову, чтобы не выдавать эмоции. — Тогда до свидания, а то мама ещё в школу отвезти должна, — лепечу я, вставая со стула. — До свидания, мисс Мун. Игнорируя побитого Тодэуса и смущённую Нуру, я и мама выходим из по-настоящему огромного дома Норткотов. До школы мы ехали в полнейшей тишине, находясь каждая в своих мыслях. Однако, доехав до школьной парковки, мама не удержалась и задала вопрос: — Я помню как ты и Нура были не разлей вода. Вы были лучшими подругами… Что случилось? Вы ведь даже не взглянули друг на друга. — Это долгая история, — смотрю на маму тёплым взглядом, потому что я видела, как та искренне переживала. — Но самое главное, что я ни о чём сейчас не жалею. Мама кивает мне, переводя взгляд на циферблат часов: — Ладно… иди в школу, а то опоздаешь. Ты у меня уже взрослая девочка. — Пока, — бросаю я, и выхожу из машины, сразу же направляясь к Хартвиг Ниссен стремительным шагом. И был повод, чтобы я так спешила в школу — Вильям Магнуссон. Проходя по коридору, я мечтала увидеть его в толпе, но все люди были не теми. А самое ужасное, что первым уроком должен был быть испанский с ненавистным мне мистером Биркинсом. Совсем расстроенная, я почти зашла в кабинет, как вдруг меня прямо с порога вытянули две сильные руки, прижимая к ближайшей стене. — Вильям… — выдыхаю я, смотря на него с нескрываемой улыбкой, пока тот убирал с меня свои руки и делал шаг назад. — Хотел увидеть тебя перед тем, как начнётся очередной урок, — он прячет руки в карманы, и я моментально почувствовала всю ту же притягательную энергию, что и сегодняшней ночью (подумать только, ведь мы чуть ли не переспали прямо у меня на полу!). — А, кстати… у полиции на тебя ничего нет, — говорю я, опустив взгляд на губы Магнуссона. — Это хорошо, — он ухмыляется. — А ты как? — он вновь делает шаг вперёд, значительно сокращая расстояние между нами. — Я нормально. Жду бал, — пожимаю плечами, закусывая нижнюю губу. Мне очень нравилась эта игра. Низ живота приятно стягивало, а подушечки пальцев слегка покалывало. — Ни о чём не хочешь поговорить? — тот склоняет голову в бок, намекая на сегодняшнюю ночь. Самый обыкновенный вопрос и самый очевидный намёк, но я уже почувствовала острую необходимость обхватить голову этого бывшего пенетратора и поцеловать так, словно тот был нерешительным мальчишкой на первом свидании. — А что тут можно сказать? — покрываюсь румянцем и зачем-то ставлю руку между собой и Вильямом. «Ну, конечно же, флирт и только флирт. Лучше секса только накаляющаяся обстановка до него», — затуманено рассуждала я. Магнуссон делает маленький шажочек ещё ближе, упираясь своей грудной клеткой мне в ладонь, после чего я сжимаю пальцы, обхватывая его верхнюю одежду. Звенит оглушающий звонок и я чуть дёргаюсь в сторону класса испанского языка. — Ну-у, мне лучше пойти, — прекращаю держать его одежду в кулаке. — У меня очень строгий учитель, — убираю и руку между нами, и Вильям, наконец, приобнимает меня, опустив одну из своих рук ниже талии. — Пока, — шепчет тот мне на ухо и я покрываюсь приятными мурашками от корней волос и до кончиков пальцев. Он отходит от меня и идёт дальше по коридору. Проводив его взглядом, я захожу в кабинет и сразу же ловлю волну негодования от злобного мистера Биркинса: — Мун! Опоздала! Всё-таки я куплю тебе когда-нибудь часы! — тявкал тот, пока я пыталась унять последствия от встречи с Вильямом Магнуссоном. — Быстро садись с Васкесом, сегодня работаете в паре! — мне указали пальцем на первые парты и я послушно сажусь рядом с бывшим парнем. — Привет, — тихо здороваюсь с ним, находясь в крайне хорошем настроении. Тот, в ответ, лишь холодно посмотрел на меня, а затем обратно на учителя. «А чего ты ждала, Мун? Давай успокаивайся и прекращай быть дружелюбной», — уструнилась я. — Сегодня вы работаете подвое, — мистер Биркинс оглядел каждого в классе. — Но это не связано с испанским языком. Мне назначили нарисовать снежинки для зимнего бала и прочую ерунду… — по помещению раздалось неодобрительное улюлюканье, понимая, к чему вообще клонил учитель. — Тихо! Разбирайте трафареты и вырезайте снежинки, но самое главное: не забудьте их раскрасить! Украдкой смотрю на кудрявого, и замечаю, что тот был какой-то грустный. — Я или ты сходишь за трафаретом? — осторожно спрашиваю я, но тот молчал. — Тогда я, — встаю из-за стола и быстренько иду за необходимым. Вернувшись на место, я заметила, что в нашем распоряжении теперь появились ножницы и краски. — Воу, ловко ты… — Я знаю твой секрет, — неожиданно говорит Юнас. В горле пересыхает, словно в пустыне, но я решаю уточнить: — О чём ты? — Я видел, как Магнуссон залезал в твоё окно, — Васкес косо смотрит на меня, будто я была бомбой замедленного действия. Я хмыкаю: — И что ты собрался теперь делать с этой информацией? — Я не уверен, что твоя мама знает… — он нарочито спокойно берёт трафарет, начиная обводить его на чистой бумаге. — Если хочешь, то говори, — я подставляю руки под подбородок, видя, что Васкес ожидал от меня совсем другой реакции: либо злость, либо обречение, но уж точно не такую лёгкость. — Скоро она узнает, но уж точно не от тебя, — я беру в руки ножницы и забираю, нарисованную Юнасом, снежинку. — Тебе бы пора уже заняться самим собой. Хватит пытаться досадить мне. Его голубые глаза безукоризненно смотрят мне прямо в лицо, после чего я расплываюсь в ослепительной улыбке. «Наконец, он зашёл в тупик», — мысленно скандирую я, начиная аккуратно выстригать снежинку.