Ад на двоих

На их счастье, преследовать беглецов не стали. Толпа выживших лишь растянулась вдоль высоких стен, обшаривая ближайшие кусты и не углубляясь дальше в лес. Видимо, расставили приоритеты и решили, что два сбежавших подростка не достойны риска быть съеденными ходячими. Отбежав на всякий случай подальше во тьму леса, ребята затаились. Клементина привалилась спиной к дереву, переводя дыхание и морщась от настойчивого шума в голове. Даже с учётом того, что Эрик, видя в ней свою погибшую любовь, сдерживал силу, бил он всё равно на славу. Во рту ощущался тошнотворный привкус крови. Своей или чужой, понять было невозможно. Клем озабоченно провела языком по ряду зубов, надеясь, что они целы. Луис топтался рядом, терзаемый мыслью, которая прошибла мозг парня, стоило ему оказаться за пределами лагеря. Агент Стулли. Клементина как-то упомянула, что он всё ещё валялся там, недалеко от ворот, скрытый в спутанной траве. Его так и не забрали оттуда после их первой встречи с выжившими, вероятно, не распознав в ножке с гвоздями оружие или посчитав деревяшку обычным мусором. Возможно, это и к лучшему. Парень задумчиво покрутил в руке пистолет и перевёл взгляд на тяжело дышащую Клементину. Пистолет был один. Их было двое. Математика была предельно проста, и выходило так, что при любом раскладе им нужно обзавестись ещё одним оружием. В идеале — вернуть надёжного Стулли. — Клем... — неловко позвал Луис, то глядя на девушку, то поворачивая голову обратно в сторону лагеря. Клементина не перевела на него взгляд, но коротко дёрнула подбородком, демонстрируя, что она его слышит. — Надо бы Агента Стулли захватить с собой. Я быстро. Сможешь посидеть несколько минут одна? На этот раз Клементина посмотрела на него, и в её глазах красноречиво читалось: «Издеваешься?» — Сможешь, конечно, сможешь, — тут же стушевался Луис, между делом вспомнив, сколько лет девушка одна выживала в апокалипсисе. Но оставить её совсем безоружной он не мог. — Вот, возьми на всякий случай. И он протянул ей пистолет. Отказываться от оружия Клементина разумно не стала. — Надеюсь, он хоть стреляет, — хмыкнула она, предусмотрительно проверяя магазин. Луис, не знавший о том, что в пистолете Эммы не осталось патронов, а потому не понявший, что камень был кинут в его огород, пожал плечами. — Ну, я пошёл, да? — неуверенно пробормотал Луис и, постоянно оглядываясь, с шуршанием скользнул в листву. Девушка, оставшись одна, съехала спиной по стволу и мрачно приложила холодный металл пистолета к скуле, на которой, судя по ощущениям, уже наливался немалых размеров синяк. Луис же, добравшись до кромки леса, затаился, выжидая время, чтобы незаметно проскочить к стене. Как назло, наиболее охотно выжившие ошивались именно около того места, где предположительно проминал собой траву бедный, забытый Стулли. Парень уже отчаялся дождаться того момента, когда можно будет рвануть вперёд и забрать своё, но внезапно волна жаждущих мести людей схлынула, переместившись, вероятно, к более северной части лагеря. «Если не сейчас, то никогда», — подбодрил себя Луис, понимая, что другого шанса подобраться поближе может и не быть. Двигаясь полуприседом, перемещаясь короткими перебежками и постоянно крутя головой в попытке просканировать местность, Луис добрался до пункта назначения и принялся торопливо разгребать пальцами траву. Не здесь. Луис двинулся правее. Не здесь. Ещё правее. Парень уже было подумал, что выбрал неправильное место и нужно менять траекторию поиска, когда его пальцы скользнули по гладкому древку оружия. Парень счастливо выдохнул. Теперь стоило раненым зайцем бежать назад, поскольку он находился в опасной близости к воротам и была высока вероятность, что его кто-нибудь обнаружит и поспешит умертвить. Но не успел он додумать эту мысль, как в тот же миг в воздухе что-то хищно блеснуло. И рядом с его ботинком, едва ли в дюйме от подошвы, в землю, словно в масло, вонзился большой охотничий нож. Луис мог даже не прикасаться к нему, чтобы понять, насколько он острый. Он был уверен: если бы нож попал чуть ближе, ему бы отрезало палец. Нервно дёрнув бровью, парень перевёл взгляд туда, откуда ему прилетел маленький привет. Шагах в семи от него, поигрывая ещё одним ножом, стояла Криста. Вид её был мрачен, но, поскольку лицо женщины не изобиловало эмоциями и имело подобное выражение всегда, Луису было сложно понять, насколько Криста взбешена и стоит ли готовиться к худшему. Криста молчала. Луис тоже молчал. Однако молчать было скучно и страшно, поэтому парень решил было первым разбавить тишину, но женщина его опередила. — Сам пришёл, — с ноткой удивления хмыкнула Криста. — Бить будете? — брякнул Луис, незаметно обхватывая древко Агента Стулли и удобнее устраивая на нём ладонь. Ему не хотелось бы обращать оружие против Кристы. Всё же Луис имел понятие о благодарности и прекрасно помнил, кто именно спас его в своё время от расстрела. Однако так просто отдавать свою жизнь парень не собирался. Если Криста решит порубить его в капусту, он будет драться. — Зачем ты её убил? — простой и логичный вопрос. Очевидно, что выжившим хотелось знать причину, по которой они потеряли одного из своих членов. — Кого убил? — кося под дурачка, полюбопытствовал Луис, перенося вес с одной ноги на другую. Движение было почти незаметным, но оно обеспечивало более стремительный рывок. Брови женщины сошлись на переносице, и она отступила на несколько шагов назад, разрывая между ними дистанцию, будто что-то заподозрив. Парень даже несколько восхитился такой наблюдательностью, в то же время чувствуя укол досады: такое положение вещей было для него совсем не выгодно, ведь, если дело дойдёт до схватки, Луису нужно будет сократить расстояние, чтобы достать Кристу Агентом Стулли, либо попытаться вытянуть нож из земли. И на то, и на другое уйдёт драгоценное время. Кристе же, наоборот, дистанция сыграет на руку, и у неё будет достаточно пространства для манёвра, чтобы метнуть нож. — Не советую тебе притворяться идиотом, потому что от твоего ответа зависит, уйдёшь ли ты отсюда живым, — предупредила женщина, не переставая хмуриться. — А я и не притворяюсь, — со вздохом признал Луис, оживляя в голове сцену смерти Эммы и попутно чувствуя, как у него начинают затекать ноги. — Я действительно идиот. Криста прекратила хмуриться. Бровь её удивлённо дрогнула. — Самокритично, — хмыкнула она, и голос женщины потеплел на полградуса. Изменения были почти незаметными, но давали некую надежду. — Рассказывай. Луис на секунду замялся, однако осознал, что терять ему было уже нечего. И он рассказал. Не стараясь что-то опустить или сгладить углы, лишь периодически нервно поглядывая в сторону ворот, парень поведал обо всём: как неуклюже Эмма выронила оружие, как он не вернул пистолет законной владелице, как от неожиданности выстрелил в человека, как раненая Эмма набросилась на него, как он её... убил. События этого вечера ещё не до конца отпустили парня, и к концу рассказа Луиса начало слегка потряхивать. Однако ему быстро удалось справиться с собой, несколько раз глубоко вздохнув и вспомнив, что у него сейчас есть проблемы посерьёзнее. Например, Криста. — Вот как, — между тем протянула женщина. — Действительно, идиот. Луис, мгновенно насупившись, исподлобья глянул на женщину. Оскорблять самого себя — это одно, а вот слышать то же самое оскорбление от кого-то другого в свой адрес оказалось удивительно неприятно. — Я не хотел, — буркнул он, всё же поднимаясь на ноги, которые от долгого сидения на корточках ныли уже просто нестерпимо. Стоило распрямить колени, как застоявшаяся кровь принялась разбегаться по телу, укалывая его тысячей иголок. Луис поморщился. Криста молчала, буравя парня тяжёлым взглядом. — Что, ничего больше не скажете? — полюбопытствовал Луис, — А что ты хочешь услышать? — дёрнув уголком рта, всё же отозвалась женщина. — Например, что на дураков не обижаются и я могу проваливать, если поклянусь раскаяться в своём грехе. А я уже раскаялся, честное слово! Я такой придурок, согласитесь. Если бы знал, что так произойдёт, вообще бы пацифистом стал, — когда Луис нервничал, его язык жил отдельной жизнью, и, кажется, Криста это тоже заметила. — Дурной ты. Разве сложно было посидеть до утра спокойно и не высовываться? — вздохнув, женщина покачала головой. — Убить бы тебя, и дело с концом. — Но вы меня не убьёте? — с некоторым сомнением поинтересовался Луис. — Нет, — чуть помедлив, всё-таки ответила Криста. — Почему? Потому что каждый имеет право на ошибку и вы решили дать мне второй шанс? — предположил парень. — Или потому что пожалели меня? Типа, снисходительнее надо быть к сирым и убогим? Возможно, ему показалось, но уголок рта Кристы дрогнул в подобии улыбки. — Это вообще не из-за тебя, парень, не бери на себя слишком много. Тебя мне убить ничего не стоит. Вот только Клементина-то тоже дурная. Прикончу тебя, а она в свою очередь мстить прибежит. Одна морока, — Криста вновь вздохнула, словно осуждая взбалмошную молодёжь. — То есть её смерти вы не хотите? — резюмировал Луис, с благодарностью осознавая, что, даже не находясь рядом, Клементина всё равно спасает его. Криста проигнорировала парня, лишь косо глянула на него и повернулась спиной, словно он не представлял никакой опасности. — Ладно, проваливай, пока я не передумала. И не попадайся никому на глаза. — Но, несмотря на разрешение уйти, парень не двинулся с места. Его, убийцу жителя общины, отпускает жена главы общины. С одной стороны, это выглядело как злая ирония. С другой стороны, казалось очень подозрительным. — Если, когда я повернусь, ты всё ещё будешь здесь, то я могу и передумать, — пригрозила Криста, не услышав удаляющихся шагов. Луис проникся этим ментальным пинком, закинул Стулли на плечо, но взгляд его зацепился за рукоять ножа, торчащую из травы. Луис понимал, что играет с огнём, однако вся его натура рвалась наружу, и он не смог не вставить свои пять копеек. — Говорите, что можете убить меня, а сами ножом с нескольких футов не попали, — почти вежливо заметил он, старательно скрывая саркастические нотки и глазами отмеряя расстояние от лезвия до стопы, которое, к слову, было не таким уж и большим. — А я и не целилась, — так и не обернувшись, просто ответила Криста, начиная двигаться к воротам и теряя к парню всякий интерес. — Этот нож вообще не для тебя. Несколько секунд парень просто смотрел ей в спину, слегка озадаченный исходом разговора. Но времени дышать ночным воздухом и предаваться размышлениям не было совершенно. Руководствуясь известной поговоркой «дают — бери, бьют — беги», Луис схватил нож и побежал, чувствуя, что если он задержится ещё немного, то и правда может отхватить тумаков. В самом лучшем случае. К сожалению, предчувствие оказалось верным. Не успел он преодолеть и половины расстояния, как понял, что в его сторону со скоростью летит пуля. Не услышал, не увидел, однако между лопатками предупредительно засвербело, и Луис интуитивно бросился животом на землю, выпуская всё оружие из рук и прикрывая голову. Вовремя забившая в колокол интуиция спасла ему жизнь. Останься он в вертикальном положении, вероятно, либо сердце, либо лёгкое было бы пробито. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы восстановить душевное равновесие и порадоваться, что его вновь пронесло. Облегчённо выдохнув, Луис приоткрыл зажмуренные глаза, оторвал плотно прижатую к земле щёку и зашарил руками в поисках оружия, попутно прислушиваясь. Однако, как ни странно, вместо приближающихся шагов были слышны только не очень громкие, но внушающие опасение женские крики. — У вас что, вата в ушах, кретины? Я сказала, мне нужен Шон! — и если это не крик Кристы, то он балерина в розовой пачке. Осторожно, готовясь в любой момент уворачиваться от пуль, Луис приподнялся над землёй. Увиденное заставило его удивлённо приподнять брови: оседающая у ворот Криста, держащаяся за живот, и двое беспорядочно бегающих вокруг неё мужчин, озадаченно переглядывающихся между собой и явно не знающих, что им делать. Про Луиса все начисто забыли. Вероятно, состояние жены лидера общины было для них куда важнее, чем недобитый пацан. — Ну? Отведёт меня уже кто-нибудь к Шону? Или думаете, я сама дойду? Я тут вообще-то рожать собираюсь! — сердито оповестила всех Криста, кидая косые взгляды на то место, где затаился Луис, чего парню в силу разделявшего их расстояния заметить было довольно сложно. На лице женщины читалась такая давящая боль, что Луис даже не знал, как поступить. Одновременно хотелось помочь и отплатить помощью за помощь, но в то же время он понимал, что если выжившие заметят его приближение, то на этот раз ему может так не повезти, и пуля найдёт своё место в его теле. Заткнув совесть тем аргументом, что у Кристы и без него немало помощников, Луис схватил оружие и, вновь прижавшись к земле, по-пластунски двинулся в сторону леса. — ...Но... ты только на втором месяце, — донёс до него ветер обрывок нерешительной фразы, где сомнения боролись со страхом спорить с авторитетом. А за ней последовал ледяной, словно ночь в Антарктиде, голос «роженицы»: — Я сказала, собираюсь рожать. И попробуй с этим голосом поспорить.

***

Чем дальше они шли, тем громче становилось щебетание малочисленных птиц и тем более острой была реакция на каждый посторонний шорох. Лунный свет сквозь хитросплетение ветвей почти не пробивался, а потому первое время приходилось идти едва ли не на ощупь, ориентируясь в основном по слуху. К счастью, со временем зрение приспособилось к темноте и окружающий мир стал гораздо отчётливее, однако они всё равно были более уязвимы, чем если бы решили путешествовать днём. Хорошо было бы сделать привал и переждать ночь в свете костра, но они всё ещё были довольно близко к лагерю. Конечно, вряд ли их пойдут искать, однако рисковать не стоило. — Надеюсь, мы идём правильной дорогой, — подал голос Луис, который был не в состоянии долго переносить тишину, к тому же заключённую в оболочку окутывающей темноты. — Здесь нет дороги, — вредничая, буркнула Клем, поигрывая презентованным ей ножом и явно не желая поддерживать разговор. Шагала она немного нетвёрдо — удары по голове не прошли бесследно, — однако от помощи парня решительно отказалась. Луис вздохнул, догадываясь о причинах этой отстранённости. — Ты злишься на меня, — больше констатировал, чем спросил он. — Злюсь, — не стала отпираться Клементина, поправляя рукой кепку, зацепившуюся за ветвь. — За то, что я не дал тебе попрощаться с Кристой, да? — будучи уверенным в своей правоте, предположил он. — Мне правда жаль. И это были не пустые слова. Он действительно раскаивался, успев прокрутить в голове моменты своего спасения и проникнуться к Кристе лёгкой симпатией. К тому же очевидно, что Клементина для Кристы не пустое место. Можно предположить, что и Клем испытывает то же самое. Однако, к удивлению Луиса, тёмный силуэт девушки, шагающий чуть впереди, покачал головой. — Думаю, было бы хуже, если бы мы стали прощаться. Мне было бы сложно отпустить, — призналась Клем. — А так всё произошло само собой. Я знаю, что Криста в безопасности и что она счастлива. Мне этого хватает. Это расставание разительно отличалось от того, что произошло много лет назад. Тогда Криста просто канула в неизвестность, растворилась в панической суете этого мира, и не было никакой возможности её отыскать или хотя бы узнать, жива ли она. От осознания этого было тяжело, а чувство вины давило мёртвым грузом. На этот раз Клементина точно знала, что с Кристой всё в порядке, а потому сожаления не было. Только разве что нотка лёгкой грусти поселилась где-то глубоко в душе. — Почему тогда ты злишься? — осторожно спросил Луис, у которого на этот раз не было вариантов. Клементина резко остановилась и повернулась к парню, которому потребовалась годами выработанная реакция для того, чтобы не врезаться в девушку и вовремя уйти в сторону. — Потому что ты дурак, Луис! — без обиняков заявила девушка, указывая на парня ножом, который, поймав в отражение лунный луч, тускло блеснул в его свете. Парень, хоть и был уверен, что Клем не причинит ему вреда, на всякий случай отступил на пару шагов, нервно сглотнув. — Ну какого чёрта? Ты уже в который раз попадаешь под раздачу. Сам ведь подставляешься! Эрик, Эмма, снова Эрик. Тебя могли уже убить по меньшей мере трижды! А ты даже не пытаешься быть осторожнее! Серьёзно, Луис, мать твою, может, начнёшь хоть немного ценить свою жизнь?! — определённо, у Клем был особый навык кричать шепотом. Луис испытал чувство дежавю, глядя на то, как маленькая Клементина, нахохлившись, словно воробей, пытается отчитать его, как тогда, в рыбацкой хижине. И снова вместо того, чтобы обидеться или хотя бы ощутить укол вины, Луис почувствовал, как на его лицо ползёт неуместная улыбка, с которой он ничего не мог поделать. — Кле-е-ем, — протянул он, хитро глядя на девушку, — ты что, волнуешься за меня? И вновь желанного ответа «да» не последовало. Нож, зажатый в девичьей ладони, взмыл вверх и застыл, подрагивая в нескольких дюймах от переносицы парня. — Убери сейчас же с лица эту глупую ухмылочку, — строго потребовала Клементина. Луис снова сглотнул, на этот раз более шумно, и скосил глаза с кончика ножа обратно на девушку. — Понял, был неправ, — вскинув руки, поспешил признать парень. Клементина покачала головой и отвернулась, раздражённо постукивая плоской частью ножа по ладони. Она явно была недовольна легкомыслием Луиса. И Луис понял, что, дабы избежать ссоры, настало время побыть серьёзным. — Ладно, Клем, я перестал дурачиться. Признаю, иногда я веду себя глупо и неосмотрительно, нарываюсь на неприятности и вообще вызываю в людях жажду убивать, но вот такой уж я есть. Я не умею контролировать ситуацию и не всегда могу сдерживаться, но я обычный человек, это нормально. Если посчитать, сколько раз ты заставляла меня схватиться за сердце, то число моих потенциальных инфарктов явно будет перевешивать. Давай договоримся так: ты будешь вести себя осмотрительнее, и я постараюсь меньше лезть на рожон. Идёт? — предложил Луис, довольный своей тирадой, и тронул девушку за плечо. Клементина отозвалась на касание и обернулась к парню, выглядя слегка озадаченной. — Я заставляла тебя волноваться так часто? Правда? — недоверчиво спросила она. — Посчитай сама, — предложил Луис и тут же принялся сам перечислять, загибая пальцы. На моменте, где Луис вспоминал, как Клем выскочила голая из воды и убежала в лес, девушка поспешила прервать парня, краснея до кончиков ушей, чего в темноте, к счастью, не было видно. К тому моменту счёт уже дошёл до семи, но это был, похоже, далеко не конец. — Стоп-стоп-стоп, я поняла, — накрывая губы Луиса ладонью, затараторила Клементина. Это был довольно глупый жест. Словно кто-то в глубокой чаще леса мог их услышать. Луис послушно замолчал, одаривая девушку взглядом, в котором читалось: «Я же говорил». — Возможно, ты прав, и я порой тоже поступаю опрометчиво, но я привыкла рисковать, а ты... — Клементина запнулась. Если так подумать, Луис тоже привык. Да, его всё это время защищали стены школы, однако это не отменяет того факта, что он тоже все эти восемь лет сражался с мертвецами, рискуя каждый раз пополнить их ряды. И всё же он дожил до сегодняшнего дня и, в свою очередь, не раз спас ей жизнь. — Да, чёрт возьми, я переживаю, — наконец признала Клем, не найдя нужных слов. — Просто будь осторожнее, ладно? Парень кивнул, и Клементина поспешила отнять руку от его лица. Однако прежде, чем она успела это сделать, Луис коротко чмокнул её прямо в раскрытую ладошку. Клементина не заметила или, может, посчитала это движение случайным касанием губ. В любом случае, ответной реакции на его вольность не последовало, и Луис испытал лёгкое разочарование. — Мир? — спросил парень, протягивая к девушке кулак с оттопыренным мизинцем. Клементина забавно фыркнула на этот откровенно детский жест, однако протянула руку в ответ. Их мизинцы переплелись. — Мир.

***

Луис с сомнением наблюдал, как Клементина, зажав под коленями сухую дощечку с вырезанным в ней углублением, с упорством носорога и спокойствием удава вращала в руках деревянную палочку. По объяснениям Клем, таким образом можно было высечь искру и добыть огонь без спичек. Однако для самого Луиса, который видел подобный способ впервые, это было равноценно тому, как если бы они прыгали вокруг охапки хвороста с бубнами и просили богов ниспослать им огонь небесный. — А ты уверена, что всё правильно делаешь? — скептично спросил Луис после того, как спустя несколько минут непрерывного трения ничего не произошло. Они продолжали сидеть в темноте. — Уверена, — подтвердила Клементина, не отрывая взгляда от вращающейся палочки. — Я уже сотню раз так делала, — и снова Луис невольно вспомнил, что Клементина — девочка-амазонка, выросшая в диких условиях. Кому как не ей знать, что делать. — Просто надо немного подождать. И в самом деле, не прошло и минуты, как весёлая искра пробежала по древесине. Клементина торопливо подбросила в едва разгорающийся огонёк сухого мха и мелких веточек — и вот уже перед ней заполыхал маленький костёр. Пламя негромко потрескивало, с удовольствием сжирая огненными языками каждую брошенную в его чрево веточку. — Надо же, и правда получилось, — удивлённо охнул Луис, с детским восторгом глядя на пляшущее пламя. Однако, стоило ему перевести взгляд на Клементину, как градус его восторга стремительно понизился. Вспыхнул огненный язык, и вместе с ними вспыхнули болезненные синяки на девичьем лице. Вся скула окрасилась в ядовито-лиловый, на щеке расцветала россыпь синяков поменьше, рот был всё ещё в крови, сколько бы Клементина ни отплёвывалась. На шею даже смотреть было страшно: буквально вся кожа, от ключиц и до подбородка, приобрела мертвенный фиолетовый оттенок и выглядела довольно жутко. — Больно? — сочувственно спросил Луис и, не спрашивая разрешения, протянул руку, дотрагиваясь кончиками пальцев до повреждённой скулы. Девушка вздрогнула, то ли от боли, то ли от неожиданности, но, вопреки ожиданиям парня, от прикосновения уходить не стала. Клементина медленно перевела взгляд, встречаясь с тёмными глазами Луиса. В зрачках обоих сверкнуло пламя. — Нет, не очень, — с промедлением ответила она, хотя это было явное враньё: любому от таких ударов пришлось бы несладко. — Главное, глаз не задет. Луис невесомо погладил кончиками пальцев скулу, опустился вниз, к щеке, кружа пальцами у каждого синяка. Затем, скользя по линии челюсти фалангами пальцев, ладонь медленно опустилась к шее, едва дотрагиваясь до повреждённой кожи. Клементина коротко выдохнула, и в ночной тишине это прозвучало почти так же громко, как выстрел. Наверное, он сделал ей больно. Луис торопливо отдёрнул руку, сжимая её в кулак. От осознания того, что эти синяки были получены по его вине, стало тошно. Всё это время девушка неотрывно смотрела на него, никак не реагируя на незатейливую ласку, однако, стоило парню отстраниться, поспешно отвела глаза. Кончики ушей едва заметно порозовели. — Нам нужна еда, — возвестила Клементина, не давая тишине повиснуть меж ними. — Еда... да... точно... — словно в прострации протянул Луис, всё ещё не сводя взгляда с лиловой шеи девушки. — Луис, — Клем помахала перед его глазами ладонью, заметив, что сейчас парень находится где-то не здесь. Тот моргнул, тряхнул головой, и взгляд его стал осмысленным. — Точно, еда! Перекусить было бы неплохо. Что у нас осталось? — деловито спросил он, наблюдая за тем, как девушка тянется к рюкзаку. Однако результат оказался неутешительным. Кроме шоколадки, раздробившейся в крошку, почти пустой бутылки с водой и мелкого мусора у них ничего не было. Всё остальное они оставили в лагере как плату за информацию. Шоколадка, предназначенная Эй-Джею, была отложена на самый крайний случай. Воду тоже решили поберечь. Если бы поблизости было хоть маленькое болотце, то воду можно было бы нацедить оттуда и просто прокипятить, но из-за засушливой погоды нельзя было найти даже приличную лужу. Приходилось экономить и на воде. Однако, вопреки ожиданиям Луиса, ужин у них всё же состоялся. Пока он ворошил угли, ощущая сосущую пустоту на дне желудка, Клементина успела неслышно удалиться и столь же неслышно вернуться, неся в руках охапку растений, растопыривших широкие листья. — Это что? — лениво поинтересовался парень, играя палочкой с угольком. — Наш ужин, — последовал лаконичный ответ. Клем свалила растения у костра, принявшись отряхиваться от грязи. Луис заинтересованно повёл носом, отщипнул кусочек от зелёного и на вид довольно свежего листа и, прежде чем Клементина успела что-то сказать, закинул его в рот. Несколько движений челюстями — и вот уже парень торопливо отплёвывает горчащую зелень, с остервенением вытирая рот рукавом дублёнки. — Спасибо, я, пожалуй, откажусь, — вновь с отвращением сплюнув, открестился Луис. Клементина не сдержала тихого смешка. Всё же, что ни говори, а Луис, выросший за стенами интерната, не подходил для жизни в диких условиях. — Тебя никто и не просит есть листья. У этого растения съедобные корни. Нужно их только правильно приготовить. — Как оно хоть называется? Клем легкомысленно пожала плечами. — Не помню. Но съедобно. Луис с неодобрением покосился на продолговатые корни, испачканные в земле. Готовкой прежде занимался Омар, поэтому Луис, получавший уже готовую пищу, был далёк от мира кухни. Однако сейчас его терзали смутные сомнения, что люди такое не едят. — А чего-нибудь нормального в этом лесу нет? Может, грибы хотя бы поищем? — с надеждой предложил он, отдавая предпочтение чему-то более привычному. — И много ты в такой темноте грибов соберёшь? — вскинула бровь Клементина, на мгновение морщась и потирая ушибленную скулу. Луис бросил взгляд в темноту леса. Действительно, свет от огня охватывал максимум пять футов по кругу, и за его пределами различить столь мелкие объекты было бы сложновато. — Ну, если нет других вариантов, — уныло вздохнул парень и, подперев рукой щёку, принялся наблюдать, как Клементина, ловко орудуя ножом, счищает с корней грязь и кожуру, как, отняв у него палочку, закапывает их в угли. Ожидание было томительным, и, когда в руках Луиса наконец оказался почерневший корень, он понял, что ждал зря. Предмет в его руках совершенно не выглядел готовым к употреблению в пищу. — Я скучаю по еде Омара, — грустно признался Луис и откусил кусочек. Рот его тут же окрасился в чёрный, на зубах заскрежетали угли, и парень, швырнув корень на землю, вновь принялся отплёвываться. — Да ты издеваешься? — сердито зыркнул он на Клементину, сплёвывая на землю чёрную, вязкую слюну. — И это, по-твоему, съедобно? Клементина вздохнула и, устало потерев лоб рукой, кинула ему свою порцию, которую успела лишь надкусить. Та попала парню в грудь и почти упала на землю, но он успел вовремя её подхватить. Этот корень выглядел абсолютно иначе, нежели корень Луиса: белый, мягкий, источающий приятный запах печёной еды. Лишь в нескольких местах виднелись чёрные разводы. — Горе луковое, — буркнула Клем, доставая из костра новый корешок и очищая его от углей. — И чему вас только в школе учили?