Ад на двоих

Отзываясь на свою кличку, Рози звонко тявкнула и запрыгала ещё активнее, дребезжа цепью. — Тише, девочка, тише, — мягким голосом попытался успокоить перевозбуждённую собаку Луис. — Что ты здесь делаешь? Рози, разумеется, не ответила. Только преданно заглянула в глаза и заскулила. — Сейчас-сейчас, — Луис забегал глазами в поисках калитки. Калитка действительно нашлась: деревянная, с облезшей краской, слегка подгнившая у основания. Вместо замка зияла дыра, через которую была пропущена толстая медная проволока, соединяющая створку с забором. От людского проникновения такая «защита» не спасла бы. А вот от тупых ходячих — вполне. — Думаешь, Марлон здесь? — голос Клементины дрогнул от волнения. Сложно было поверить, что ребята, наконец, нашли их, что она скоро увидит Эй-Джея. Но Луис мгновенно снизил градус её радости, скептическим покачав головой. — Не думаю, что это Марлон, — пробормотал он, снимая проволоку с калитки и параллельно шикая на собаку, чтобы лаяла тише. — С чего бы ему тогда сажать Рози на цепь? — За плохое поведение? — предположила Клем. Луис фыркнул. — Чтоб ты знала, Рози дисциплинированнее многих отдельно взятых индивидуумов. Но я бы тоже хотел знать, что она здесь делает одна. Потерялась? Убежала? Отбросив в сторону проволоку, Луис с тихим скрипом раскрыл калитку. — Прикрывай меня, пока я пытаюсь снять цепь, — поручил он Клементине. Клем кивнула и приподняла пистолет, демонстрируя, что она наготове. Оглядевшись по сторонам, Луис шагнул во двор, захламлённый строительным мусором. Расстояние от калитки до собаки было сопоставимо примерно с семью шагами взрослого человека. Когда Луис делал первые шаги, опасливо оглядываясь и не исключая, что из какого-нибудь разбитого окна в него может прилететь шальная пуля, Рози послушно помалкивала, подчиняясь приказу. Только тихонько поскуливала сквозь сомкнутые зубы и в нетерпении рыла лапами землю. Но стоило Луису подойти ближе, как притихшая было собака снова принялась радостно повизгивать, норовя лизнуть парня в лицо. — Ну тихо, тихо. Прекрати, — пытаясь увернуться от взволнованной Рози, пробормотал Луис, поглаживая собаку по голове. Рози выглядела относительно неплохо. Но ободранный бок, выглядящий так, словно собаку протащили по острым камням, явно демонстрировал, что Рози тоже пришлось несладко. Хорошо хоть раны не загноились и уже покрылись прочной корочкой. Это давало надежду, что вскоре они без осложнений затянутся: у Рози всегда была хорошая регенерация. Пока одна рука Луиса гладила Рози, пальцы другой руки изучающе пробежались по металлическим звеньям цепи. Цепь была сделана на славу: железная, крепкая, лишь слегка прихваченная ржавчиной в нескольких местах. Такую нельзя было переломить без специальных инструментов. А вот ошейник, пускай и сделанный из толстой кожи, можно было перерезать при должном упорстве и наличии достаточно острого ножа. К счастью, у них с Клементиной имелось и то, и другое. Чтобы не поранить Рози, Луис поддел ошейник, развернул нож остриём к себе и принялся за работу. Кожа под давлением лезвия расходилась неохотно. Иногда Луису казалось, что он и вовсе копошится на одном месте, нисколько не продвигаясь вглубь кожаного ошейника. Да и не слишком виртуозно парень работал с ножом: пальцы потели и соскальзывали с деревянной рукояти, а лезвие никак не желало двигаться по одной траектории и всё стремилось скосить надрез. Всё же это был не старый добрый Агент Стулли, на котором Луис знал каждую щепку и который ощущался едва ли не продолжением его руки. — Может, я попробую? — спустя пять минут пыхтений Луиса предложила Клементина. Привалившись к косяку калитки, она какое-то время терпеливо наблюдала за бесплотными попытками друга. — Думаешь, я не смогу? — возмутился тот, легонько отталкивая морду Рози, которая опять захотела лизнуть его в лицо от избытка чувств. — Конечно, сможешь, — покладисто ответила Клементина и чуть наклонила голову вбок. — Но ждать до Рождества, пока это произойдёт, мне не хочется. Луис уважительно хмыкнул, переставая, наконец, мучать ошейник и поднимаясь на затёкшие ноги. — Твоё чувство юмора становится всё лучше. Как твой учитель, я чувствую гордость за тебя, дитя моё, — и театральным жестом он смахнул со щеки невидимую слезу. В ответ Клементина фыркнула и вытянула руку ладонью вверх. — Давай сюда нож, учитель. Разница в их навыках владения холодным оружием была заметна невооружённым взглядом. Под натиском Клементины ошейник сдался почти сразу: кожа лопнула, выпуская шею Рози из плена. Нож перекочевал обратно к Луису. Клементина ожидала, что собака, повизгивая, начнёт носиться вокруг, празднуя своё освобождение. Это было бы вполне логичным сценарием поведения любой среднестатистической собаки, оказавшейся в подобной ситуации. Но только если эта собака дружелюбно к вам расположена… Старый шрам от собачьего укуса снова заныл, стоило Клем припомнить оскаленную морду псины, которая за секунду до атаки заглядывала ей в глаза с трогательной преданностью во взгляде. Но Рози не спешила выражать свой восторг. Вместо этого она подскочила к Луису и, цепко ухватив того зубами за край дублёнки, потянула его за собой вокруг дома. — Что? Эй, куда мы? — удивился Луис, однако послушно позволил целеустремлённой Рози вести себя на буксире. — Ладно-ладно, я иду, не тяни меня так сильно. И человек с собакой скрылись за углом.

***

Протащив Луиса к задней части дома, Рози наконец разжала челюсти и принялась рыть мощными лапами землю, призывно лая. Однако звук от когтей был странный, скрежещущий, как будто Рози царапала металл. Озадаченно переместив взгляд вниз, Луис присел рядом с собакой и провёл ладонью по земле. Кусочки земли, песок и мелкий строительный мусор были откинуты в сторону. Ещё несколько движений, и глазам открылся замаскированный под почву люк. Он был заперт на шпингалет, достаточно крепкий, чтобы его невозможно было выломать изнутри. В школе Эриксона был похожий люк, и он вёл в погреб, где хранился всякий хлам. Поэтому Луис мог разумно предположить, что этот люк тоже ведёт в какой-нибудь подвал. Но зачем Рози привела его сюда — ещё предстояло выяснить. — Ты хочешь, чтобы я полез туда? — спросил у неё Луис, совершенно не обрадованный перспективой таскаться по жутковатым подвалам. — Мне, знаешь ли, и здесь вполне неплохо. Рози промолчала, только подняла заднюю лапу и звучно почесала себя за ухом. В конце концов, она была лишь собакой, не способной понимать человеческую речь. — Ладно, раз ты настаиваешь, — вздохнул Луис и, сдвинув шпингалет, крепко ухватился двумя руками за ручку люка. — Но если меня сожрёт ходячий, это будет полностью твоя вина, понятно? Люк был металлическим и довольно тяжёлым, но, применив достаточно усилий — напрягая руки и обливаясь потом, — Луис смог распахнуть его. На парня уставилась сосущая темнота подвала, потянуло сыростью и затхлостью. Луис повёл носом и поморщился. Запах был терпимым, но не ассоциировался у него ни с чем хорошим. К этому моменту из-за угла появилась Клем, волочащая за собой больную ногу. Ей понадобилось больше времени, чтобы обогнуть дом: передвигаться на одной ноге по битым кирпичам и шиферу было не слишком сподручно. Луис на секунду крупно вздрогнул, заметив периферийным зрением тень, но поняв, что это Клем, он мгновенно успокоился. — Она хочет, чтобы мы спустились туда? — без энтузиазма спросила девушка, кивая на черноту, клубившуюся под их ногами. — Чтобы я спустился туда, — поправил Луис. — Не обижайся, но тебе с твоей ногой только по таким местам и мотаться. Клементина недовольно закусила губу. Она и сама знала, что в тот момент, когда её левая нога превратилась в неповоротливую оглоблю, напоминавшую хвост ящерицы, она, Клементина, во многих отношениях стала бесполезна. Однако слышать об этом всё равно было неприятно — она не привыкла ощущать себя ненужным придатком. Рози первая скользнула в тёмный провал, растворившись во мраке за один прыжок. Снизу раздалось призывное «гав», словно Луису приказывали не медлить и идти следом. — Окей, ты здесь босс, — обречённо пробормотал он и, вооружившись ножом, полез вниз, цепляясь свободной рукой за ступени прямой лестницы. — Подожди здесь, хорошо? Не расходуй силы зря. Лучше стой на стрёме и отстреливай всяких мудаков, как ты умеешь, ага? — напоследок обратился он к Клементине, прежде чем исчезнуть из её поля зрения. Подошвы ботинок коснулись пола довольно быстро. Здесь было ниже, чем предполагал Луис; и темнее, чем ему бы хотелось. Глаза, привыкшие к дневному свету, не видели ничего, кроме пустоты, и не могли выцепить даже очертания предметов, если они здесь вообще были. Луис не мог и предположить, каковы размеры этого помещения. Он застыл, не решаясь сойти с квадрата света, падающего на бетонный пол через открытый люк. В голове дребезжал тревожный звоночек, а внутренний голос предупредительно вопил, что темнота равно опасность. Действительно, кто знает, что скрывается в этой тьме? Возможно, какой-нибудь полусгнивший ходячий подбирается к нему прямо сейчас. Пальцы, сжимающие нож, начали леденеть, глаза шныряли из стороны в сторону в попытках заметить внезапное движение со стороны, сердце ускорило свой бег, стоило мозгу родить образ тёмного подвала, полного ходячих. Луис с трудом сдерживал порыв кинуться обратно к лестнице. Его останавливала лишь мысль, что Рози не привела бы его сюда просто так. Она слишком умна. Но и сделать хотя бы шаг вперёд было страшно. Люди боятся неизвестности, а Луис был всего лишь человеком. Не самым сильным, не самым храбрым. И он находился сейчас в самом центре этой ужасающей пропасти. Он бы, наверное, так и стоял, но в какой-то момент Рози потеряла терпение. Она внезапно появилась из тени прямо перед Луисом. Тот от неожиданности подскочил и, не стерпев, выплюнул парочку крепких слов; успокоившееся было сердце вновь пустилось вскачь. Однако Рози было всё равно до людских переживаний. Недовольно тявкнув, она вновь схватила парня за край одежды и потянула следом за собой, будто опасаясь, что самостоятельно он никогда не сдвинется с места. И чувствуя рядом с собой уверенную Рози, Луис внезапно ощутил прилив облегчения. Если уж Рози спокойна, то и ему не следует волноваться: будь в этом подвале угроза, Рози среагировала бы на неё первой. Под подошвами хрустели камешки и какой-то мусор, но казалось, что кроме них в помещении не было ничего. Никаких полок, которые следовало бы обходить, никакого сваленного в кучу хлама. Рози вела его прямо, затормозив примерно через шестнадцать шагов. После остановки собаки Луис машинально продолжил идти. Носок его ботинка врезался во что-то мягкое. В ответ на удар раздался болезненный стон, и, отшатнувшись назад, Луис замер. — Кто здесь? — раздался синхронный вопрос. Но если голос Луиса был громким и настороженным, то голос, вторивший ему, был слабым и тусклым, словно говорившему приходилось приложить большие усилий, чтобы выдавить из себя эти несколько слов. — Помоги… — отрывисто попросил всё тот же бесцветный голос, и внутренности Луиса похолодели, ибо голос этот — прежде громкий и зачастую сердитый, а ныне слабенький и надломленный — был ему знаком. — Броди? Это… это ты? — с недоверием спросил Луис, всей душой надеясь услышать отрицательный ответ. — Да, это я. Я Броди! — услышав собственное имя, обладатель голоса словно обрёл силу, и тон его стал немного твёрже. — А ты… Парень скорее ощутил, чем увидел, что его разглядывают из темноты. — Я Луис, — поспешил ответить он. — Луис… — неверяще прошептала Броди. — Это действительно ты? — Поверь, Броди, я удивлён не меньше. Да что там, я практически в шоке! Если бы здесь было ведро, я бы в него поорал, чтобы выплеснуть эмоции. В вёдрах чудесная акустика, — мозг Луиса всё ещё удивлённо охал в то время, как язык уже болтал какую-то чушь. — А ты всё тот же, — парень услышал, как Броди невесело усмехнулась. — Надеюсь, это комплимент, — отозвался Луис, опускаясь на корточки подле неё. — Ни в коем случае, — ответила Броди и закашлялась. То ли надышалась пылью, то ли простыла от сырого воздуха и холодного пола. Между тем глаза Луиса немного привыкли к темноте, и он уже мог разглядеть фигуру старой знакомой, которая сидела в самом углу подвала на каком-то тряпье. — Ранена? Идти можешь? — спросил он. Если разглядеть очертания фигуры он был в состоянии, то увидеть травмы в такой темени не представлялось возможным. — Если развяжешь, — негромко пробормотала девушка. Луис нащупал плечо Броди и провёл свободной ладонью до самого запястья, определяя местоположение наручников или верёвки. Запястья были связаны за спиной девушки и, к счастью, это была лишь верёвка. Снять наручники без ключа было бы гораздо сложнее. А шансы на то, что ключ стали бы хранить в шаговой доступности от пленника, были ой как невелики. В ответ на это движение Броди дёрнулась и протестующе пискнула, но сразу же замолчала, напряжённо замерев. Вторя её писку, Рози издала жалобный скулёж и боднула девушку головой в бок. — Я сделал тебе больно? — забеспокоился Луис, озадаченный реакцией подруги. — Нет, не обращай внимания. Просто развяжи меня быстрее, — донёсся до него взволнованный шёпот. — Как вы с Рози вообще здесь оказались? Почему разделились? И где этот придурок Марлон? — вопросы сыпались один за другим. Попутно Луис, поддев ножом верёвку, принялся проделывать с ней те же махинации, что и с собачьим ошейником. По крайней мере, верёвка поддавалась чуть легче. — Если он вас бросил, то я найду его и вытрясу из его полупустой башки последние мозги. Он у меня ещё пощады просить будет! Хотя верёвки были не такие плотные, как кожа, резать туго переплетённые между собой волокна было нелегко. Царящая вокруг темнота повышала уровень сложности в разы. — Марлон тут ни при чём, — Броди покачала головой, задевая щёку Луиса растрёпанными волосами. — Он пытался меня найти. Я слышала по рации, как он звал меня. — У тебя есть рация? — от этой новости Луис аж прекратил свою работу. В его голове пронёсся тысяча и один способ, как можно было использовать данное чудо техники. — Была, — поправила Броди. Луис вздохнул и вернулся к разрезанию верёвки. Эх, если бы всё было так просто… — Её размозжило куском стены прежде, чем я смогла что-то сказать. — Размозжило куском стены?! — переспросил Луис, с удовольствием отмечая, что волокна под остриём лезвия расходятся всё охотнее. — Да что вообще произошло? — Видел, какая разруха царит на улицах? Думаешь, этот город давно такой? Ага, как же, — Броди прервалась и вновь закашлялась, дёргаясь всем телом. Луис не стал торопить её рассказ, покорно дожидаясь, пока девушка переведёт дыхание. — Когда мы сюда притопали, тут было дохрена ходячих и дохрена провизии. Мы решили по-быстрому облазить магазины и двинуться дальше к Убежищу. — К Убежищу? — Луис пытался припомнить, когда это у них появилось ещё одно убежище, кроме школы и лагеря, но на ум решительно ничего не приходило. — Ага. Не слышал о нём? — Как-то не доводилось, — признался Луис. — И не видел листовок на улицах? Когда мы были на пути сюда, повсюду летали вертолёты и скидывали флаеры, как конфетти. Там было написано, что в Мичигане, в самом центре, открылось убежище, и началась работа по созданию вакцины. Там не хватает рабочих рук, зато обещают полную безопасность. — И Марлон в это поверил? — фыркнул Луис. Верёвки, наконец, поддались и спали с девичьих запястий. — Надо быть полным дураком, чтобы поверить в такое. Если бы учёные хотели создать вакцину, они бы занялись разработкой в первые же месяцы после вспышки. Восемь лет прошло. Не поздновато ли спохватились? — Может быть, это обман. А может, и нет. Марлон повёл нас, и мы пошли за ним: он наш лидер. Так у нас появилась хотя бы призрачная надежда, — глухо отозвалась Броди, растирая запястья. — И всё же, как получилось, что ты здесь, а они где-то там? — вернулся к началу разговора Луис. Броди вздохнула. — Какие-то мудаки, доверху обвешанные оружием, устроили здесь кровавую вечеринку. Мы уже заканчивали набирать припасы, как вломились они. Человек шесть на каком-то грузовике. И эта отрыжка человечества начала палить во всё подряд: в ходячих, в нас, в других выживших. Я не знаю, откуда у них столько оружия: пистолеты, автоматы, огнемёты. Чёрт, у них даже была базука! Ей они, кстати, и разнесли часть города. Колени Луиса затекли окончательно. Он поднялся на ноги и предложил руку Броди, чтобы помочь подняться. Та, поколебавшись, приняла помощь, нерешительно вложив руку в протянутую ладонь. Но, едва оказавшись на ногах, Броди начала заваливаться вбок. Не ожидавший этого Луис успел поддержать девушку в последний момент и не позволил ей размозжить голову о каменный пол. — Голова кружится, дай мне пару минут, — сиплым голосом попросила голубоглазая. Луис кивнул и аккуратно опустил её обратно на пол. Броди оперлась спиной о стену и склонила голову, пытаясь прогнать липкий туман из головы. — Хочешь знать, что было дальше? — спустя десять секунд молчания спросила она. — Я могу подождать, пока ты не оклемаешься, — как истинный джентльмен ответил Луис. — Меня угнетает тишина, — со входом призналась Броди. — За те часы, что я провела здесь, я её наслушалась. — Тогда я весь внимание, — сказал Луис и между ушей почесал Рози, ткнувшуюся ему в колено мокрым носом. — В общем, они стреляли. По всему, что движется. Грохот стоял настолько ужасный, что мне показалось, что просто оглохнуть в этот же миг — не такая плохая идея. А потом высотка начала падать прямо на нас. Думаю, в неё выстрелили из базуки. Ребята успели выбежать из-под завала, а вот я немного отстала. Меня сбило с ног куском камня и завалило. Не думаю, что они сразу это заметили. Я как минимум три минуты лежала в полной тишине. Мне было так страшно двигаться… Меня сжало, грудь сдавило. Я думала, чуть двинусь — и всё, меня расплющит, как букашку. Я знала, что кричать нельзя, потому что это не обернётся ничем хорошим, но я кричала. Просто потому что мне было страшно, — Броди вцепилась в волосы и всхлипнула, словно заново переживая те жуткие минуты. — А потом Марлон попытался со мной связаться. Попросил ответить, если я его слышу, сказать, где меня искать. Я попыталась дотянуться до кнопки, чтобы ответить, но в этот момент всё зашаталось, кусок стены упал на рацию и раздробил её просто в хлам. Я тогда подумала: вот, пара секунд, и я буду выглядеть так же. Но камни не упали, наоборот, их стало меньше. Кто-то сверху разбирал завал. Я так обрадовалась тогда! Дура. Пальцы в волосах Броди сжались ещё сильнее. Из горла вырвался невесёлый, клокочущей смех, похожий на рыдания. Луиса посетили опасения, что этот смех может ознаменовать начало истерики. В попытках успокоить её парень положил руку на русую макушку. Всего лишь невинный жест поддержки, но Броди словно ударило током. Она резко отбросила руку друга и прошипела: — Не трогай меня, сука! Луис, не ожидавший подобной агрессии, отшатнулся, чуть не споткнувшись о крутящуюся под ногами Рози. — Прости… — растерянно пробормотал он. Броди спрятала лицо в ладонях. — Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт… Это ты прости меня, — простонала она. — Кажется, у меня выработался условный рефлекс. — Если тебе сложно рассказывать, можешь не продолжать, — неуверенно предложил Луис, всё ещё не отошедший от внезапной вспышки. — Всё нормально, мне нужно выговориться. Броди несколько раз глубоко, со свистом вдохнула и выдохнула воздух в попытках успокоить расшатанные нервы. Затем продолжила: — Меня вытащили из-под завала те же уроды, по вине которых я там и оказалась. Может, они услышали рацию. А может, мои крики, я не знаю. Как бы то ни было, они столпились вокруг и принялись сдвигать камни. Такая добродетель! — голос Броди сочился горьким сарказмом. — Они вытащили меня, вежливо так отряхнули от пыли и потребовали, чтобы я отплатила им за чудесное спасение. Баш на баш, услуга за услугу, — голос Броди дрогнул, сорвался, окончание фразы слилось в один болезненный всхлип. — Чем отплатила? — нерешительно спросил Луис, подозревая, что не услышит сейчас ничего жизнеутверждающего. Броди вновь всхлипнула, замолчала на секунду, с шумом выдохнула и, словно насильно выталкивая каждое слово сквозь плотно стиснутые зубы, ответила: — А ты как считаешь? Думаешь, я им пирожки пекла? — вспылила Броди, снова нервно выдохнув. — Телом, Луис. Я отплатила им своим телом. Подвал погрузился в тишину. Броди молчала. Луис тоже. Он хотел бы что-то сказать, как-то поддержать, но не знал как. Нужных слов, кроме банального «мне жаль», он подобрать не мог, а его прикосновения она отвергала. После услышанного Луис мог предположить, что они Броди попросту противны. Истолковав молчание друга неправильно, Броди заговорила первой: — Не знаю, что ты обо мне сейчас думаешь, но я не такая. Я ни за что бы этого не сделала добровольно, ясно? Меня не спрашивали. Просто скрутили и достали свои мерзкие стручки. А потом бросили здесь и «навещали» меня. Так они это называли. Знаешь, что они мне говорили? Что мне лучше быть более услужливой и ласковой, потому что они позволяют мне жить, пока я «удобная». Типа, знаешь, вот эти разговоры: «Твоя жизнь больше не принадлежит тебе. Теперь, когда мы спасли тебя, она принадлежит нам». Уроды, — Броди зло сплюнула. Голос её дрожал. — Если бы я могла, я бы их убила. Голыми руками вскрыла бы глотку каждому из них. Но эти ссыкуны никогда не приходили поодиночке. Дрожал не только голос — Броди всю трясло, колотило так, что ещё немного, и это стало бы похоже на предсмертные конвульсии. Луис это видел даже в темноте. И чтобы хоть немного успокоить испуганную и измотанную подругу, он произнёс самую лживую в мире фразу: — Всё будет хорошо.