Семейные ценности

Он понял, что сидит в машине слишком долго, когда очертания предметов стали особенно отчетливыми и яркими, как бывает перед наступлением сумерек. Как он сюда добрался, Виктор не помнил — левая лодыжка ныла, но он не имел ни малейшего понятия, когда успел ее подвернуть. Вытянув ногу, он пошевелил ступней. Порядок. Поискал сигареты в бардачке, не нашел с первого раза и не глядя раскрыл какой-то пакет. Мармелад. Виктор сунул его в рот и не ощутил вкуса. То, что он увидел, было хуже, чем можно было вообразить. Хуже, чем любой хоррор про маньяков. Может быть, фотографии из концлагерей были на том же уровне, но одно дело фотография, и другое — ровное гудение мух над искореженными трупами. Рот наполнился желчью, и он торопливо открыл дверь и вывесился над землей. В нос ударил запах рвоты — это был не первый раз, когда его вывернуло. Спазм всухую прошелся по желудку и Виктор только отхаркнул ком в горле. Пора уезжать. Он подумал, что выбираться на дорогу в темноте будет особенно весело, но на самом деле его подталкивало другое. Ему очень не хотелось оказаться рядом с деревней ночью. Иррациональное желание убраться подальше от смерти, от непонятной болезни — почему у них были такие раздутые животы?.. — от уродства. Перед глазами стояло лицо того слепого ребенка. Что нужно сделать, чтобы появилась такая мутация? Когда Виктор включил зажигание, у него промелькнула мысль, что машина не заведется. По всем законам она не должна была завестись — и пока он будет возиться со сцеплением и прочим, из медленно сгущающегося сумрака появятся первые лица. Голова старухи, лежащей в центре сарая, медленно повернулась… Двигатель заурчал. Виктор вывернул шею и вжал педаль газа в пол, наугад пятясь между деревьев. Его трясло — воображение, отключившееся при виде горы трупов, вдруг снова заработало на полную мощность. Он даже не разглядел эту старуху, но точно знал, что она там есть. Крупная, с выдающейся далеко вперед грудной клеткой, с изорванными ушами. Матриарх. Где-то у него были сигареты. Как только он выберется на асфальт, он выкурит всю пачку, потому что если он не сумеет себя успокоить, одной разбитой машиной на этой дороге станет больше. Кусты в последний раз проскребли по бортам машины, и та вывалилась на дорогу. Что-то ударилось о заднюю подвеску — уже выезжая на асфальт, Виктор увидел поваленные канистры. Вряд ли они еще кому-то понадобятся, подумал он, и фары высветили выступивший из-за деревьев силуэт в светлой куртке. Виктор даже не успел испугаться — пучок света скользнул дальше, и когда он, разворачиваясь, снова выхватил тропу к Людоедским выселкам, на ней никого не было. Самым разумным было направиться дальше, к Чуйску, но при мысли об этом желудок снова сжался. Связь пропала за полчаса до поворота на деревню; Виктор не хотел проверять, когда она появится, если он решит пересечь эту зону. Руки сами вывернули руль, мотор рявкнул, и Виктор вцепился в рычаг переключения передач. Темнота навалилась на лес, хотя еще десять минут назад только начинались сумерки. Телефон включился сам. Виктор покосился на его экран, засветившийся на приборной панели, и вздохнул с облегчением — по крайней мере, внезапное отключение не очистило его. На форумах говорили, что в таких аномальных зонах техника любит сбрасываться до заводских настроек. — Сейчас двадцать часов двенадцать минут, я только что отдалился от деревни километров на двадцать, может, больше. У меня только что заработала электроника, — сглотнув, Виктор выключил вновь ожившую аудиосистему и помолчал, собираясь с мыслями. — Черт, это было какой-то треш. Я не знаю — если я нашел гору трупов, мне нужно заявить в полицию? Черт — я имею в виду, черт, это точно не то, на что я рассчитывал. Там реально гора трупов в сарае, и они все просто… Виктор заметил, что замолк, только через несколько минут. Джип подскакивал на кочках, и если он не собирается ушатывать подвеску в хлам, ему стоит сбавить темп. — Не знаю, реально ли они ели людей, — наконец продолжил он. — Надо было хоть в погреб залезть, никого живого там все равно не было. Когда он разворачивался, он увидел кого-то. Наверное, тот мужчина с винтовкой, хотя сейчас Виктору казалось, что он выдумал его так же, как и старуху в центре сарая. — Но с ними явно было что-то не так. Может, это из-за этой аномальной зоны, может… — Фары выхватили худой силуэт. Виктор инстинктивно нажал на тормоз, сбросив скорость до минимума, и уставился на светлую куртку за девять тысяч рублей. «Показалось», — подумал он, вспомнив подъезд к выселкам. «Не мог же он телепортироваться». Казалось, человек не заметил круг света перед собой. Он шел медленно, загребая ногами придорожную пыль, ружье билось о его бедро, но он не пытался его поправить. — Мне кажется, один из местных жив, — сообщил Виктор красной кнопке диктофона. — Возможно, он причастен к резне в деревне. Я уже видел его на подъезде сюда, но он не выглядел дружелюбным. Он побарабанил пальцами по рулю. Странное дело, но при виде живого человека его страх наконец улегся. — Но с другой стороны, мне не помешало бы интервью с ним, — медленно продолжил Виктор. Машина постепенно догоняла бредущего по обочине человека, но тот до сих пор даже не оглянулся. — Что, если он только свидетель? И он пытается убраться отсюда подальше. Выглядит так, будто он весь день шел без передышки. На ногах у него было что-то, отдаленно напоминающее обмотанные кожей и тряпками кроссовки. Виктор подъехал достаточно близко, чтобы рассмотреть это. — Он очень стремный, — произнес он. — На вид точно из выселок. И он пригрозил мне ружьем на пути в деревню. Виктор помолчал. Если быть откровенным, материала у него сейчас было на один пост. Он может занять подписчиков на несколько дней, максимум на неделю, если грамотно поддерживать накал страстей в дискуссии. Но потом снова нужно будет искать новый материал, и хорошо, если подходящий объект найдется в соседней области. Надежды на это практически не было — за годы существования блога он объехал половину России, и кочевая жизнь вызывала у него все меньше энтузиазма. Но если он добудет интервью с местным, с тем, кто действительно жил в этой деревне, это будет совсем другой разговор. Виктор уже видел перед собой серию постов, новую рекламу блога, партнерские материалы. И еще как минимум несколько месяцев жить спокойно, без ночевок в машине, обедов в тошниловках при заправках и деревенских сказок, которые порой оказываются правдой. — В конце концов, совсем не факт, что он согласится со мной говорить. Или что он вообще способен разговаривать, — Виктор коротко рассмеялся, хотя не видел ничего смешного. Он снова полез в бардачок, но теперь искал там газовый баллончик. Против ружья он не поможет, тут уже придется сваливать как можно быстрее и надеяться, что счастливая звезда не допустит пробитое колесо. Но если этот деревенский полезет в рукопашную, струя перца в лицо даст Виктору преимущество. Даже когда машина поравнялась с ним, местный продолжил равнодушно плестись вперед, уставившись в одну точку перед собой. Виктор откашлялся. До него только что дошло, что он понятия не имеет, как начать разговор с, возможно, массовым убийцей, поравнявшись с ним на темной лесной дороге. — Эй, тебе куда? Может, подвезти? — В приоткрытое окно сразу же ворвалось облако комаров. Виктор растянул губы в дружелюбной улыбке, держа баллончик наготове. Несколько минут местный продолжал идти. В темноте его лица почти не было видно, но Виктор разглядел, что он довольно молод. — Тебе до Нижнего Уймово? Ну ты и забрался — тут же на много километров ни одного человека. Он нервно рассмеялся, и человек вдруг встал на месте. — Я ищу эту девушку, — произнес он, все так же глядя в темноту перед собой. Виктор оглянулся на дорогу, но не увидел ничего, кроме мошкары, вьющейся над фарами. Когда он снова перевел взгляд на парня, тот уже стоял лицом к нему. Его глаза смотрели куда-то поверх машины. Слепой, что ли? — Кого ищешь? — Если он потянется к ружью, решил Виктор, он не раздумывая пустит ему в глаза струю из баллончика. Слепой, не слепой — экстракт красного перца не действует только на наркоманов. — Эту девушку. Фотографию он все это время держал в руке. Виктор сощурился на карточку десять на пятнадцать, потом все-таки переложил баллончик в левую руку и потянулся за телефоном. Местный стоял неподвижно, только дрожала вытянутая рука, которой он держал мятую и потертую фотографию. Девушка-подросток на ней вызывала мысли о генетических отклонениях. Выпуклый, слишком круглый лоб, маленькие глазки, глубоко утопленные в глазницах. Рот растянут в улыбке, и даже в темноте, на маленькой любительской фотографии, было видно двойной ряд зубов, оттопыривающих губы. За ней стоял тот самый сарай. Тогда он еще был выкрашен в зеленый, но Виктор все равно узнал его с первого взгляда. Он украдкой поднял глаза на лицо парня. По сравнению с девушкой и людьми в сарае, оно казалось почти нормальным, разве что усталым и бесконечно измученным. Виктор прислушался к молчащей интуиции. Теперь этот парень не казался опасным — даже ружье свисало с его плеча так вяло, что выглядело бутафорией. Если он останется один еще на четыре часа, то сойдет с ума. Пока что увиденное не особенно тревожило его, но Виктор знал, что с усилением усталости придет и запоздалый шок. Однажды он уже улетал в кювет после бдения у дома с призраками. — Я ее не видел, — наконец ответил он. — Как тебя зовут? Может, тебя все-таки подвезти? Нижнее Уймово, Мазино… — Саянск. — Что, прости? — Мне нужно в Саянск, — повторил парень, не сводя глаз с леса на противоположной стороне дороги. — Это больше тысячи километров, — зачем-то уточнил Виктор. Парень пошевелился, снова разворачиваясь к обочине, и он торопливо продолжил. — Залезай, мне по пути. Какое-то время они ехали в тишине. Пакеты с мусором и остатками еды теперь валялись на заднем сидении; туда же, к облегчению Виктора, парень забросил свою винтовку. Он не успел рассмотреть ее, да и большим специалистом по оружию он тоже не был, но ему показалось, что ей самое место в музее. Странно, что парню нужно именно в Саянск. Поневоле начнешь верить в мистику — Виктор жил там последние шесть лет, и теперь возвращался в свою квартиру в панельном доме. Впрочем, не факт, что они доберутся туда вместе. Виктор проверил диктофон и на всякий случай запустил новую запись. Парень оцепенело смотрел прямо перед собой и, казалось, не замечал его действий. — Так, — он прочистил горло. — Как тебя зовут? Я Виктор. Парень не отреагировал на протянутую для рукопожатия руку. Он сидел, неловко сгорбившись и засунув ладони между плотно сжатыми бедрами, и ответил только несколько секунд спустя. — Андрей. Для человека с таким лицом имя было неожиданно нормальное. Виктор покосился на него, размышляя, согласится ли его попутчик на фотографию. Чего стоят одни голые веки, полностью лишенные ресниц. Разговорчивостью Андрей явно не отличался. — Мы с тобой уже пересекались. Днем, помнишь? Я хотел притормозить, но ты был не в настроении. — Тогда ты только ехал туда, — сонно отозвался Андрей. — Теперь уже нет разницы. Бабушка тебя увидела. Виктор хотел издать ироничный смешок, но у него не вышло. Диктофон записал что-то среднее между хрипом и клекотом. — С чего ты… — Ты был у нас, — перебил его Андрей тихим, монотонным голосом. — Бабушка тебя увидела. Ее зубы скалятся в лишенном веселья смехе. Голова повернута в сторону дороги, она видит их даже теперь, когда они отдалились от нее на пару десятков километров. — Я направлялся к Чуйску, но потом решил развернуться, — Сейчас окажется, что он запустил в машину психопата. У остальных мутация проявилась внешне, а этот поехал мозгами. Виктор как мог расслабленно сбросил скорость, чтобы в случае чего… — Ты был у нас. Если бы ты проехал дальше, тебя бы остановили, — Андрей наконец повернулся к нему. — Ты все видел. Виктор молчал, отслеживая каждое его движение. Ему вдруг подумалось, что для выросшего в изоляции уродца его попутчик говорит очень уж чисто и правильно. — К концу ночи мы оба умрем, — Андрей выпростал кисти рук, Виктор вздрогнул, готовый вывалиться из машины при первом его движении, но парень только протянул ладони к печке. — Я тебя не трону. Я никого не трогаю. — Звучит многообещающе, — выдавил Виктор, и щелкнул ползунками, прибавляя температуру. Ночь будет холодной. — Мне кажется, я видел тебя у поворота на деревню, — сказал он, когда молчание снова затянулось. — У тебя есть брат-близнец? Андрей покачал головой, потом, разлепив губы, ответил: — Это все бабушка. Я был последним живым. Тот, кого ты видел… Хорошо, что ты не заговорил с ним. Виктор кивнул и проверил телефон. Запись шла уже полчаса. — Ты знаешь, что вашу деревню называют Людоедскими выселками? — Да. — И что, это правда? — Виктор сам не знал, что ожидал услышать. Наверное, бурные отрицания, которые он бы счел неискренними, или молчание, или звук ружейного затвора, но никак не короткое «да». — Я тебя не трону, — повторил Андрей, услышав, как он поперхнулся. — Я не трогал людей. Только не я. — Но ты убил тех, кто лежал там, в сарае, — с усмешкой перебил его Виктор. Почему-то ему стало весело. Он едет по неосвещенной дороге с живым людоедом, который говорит про свою бабушку и что они не доживут до утра. — Не всех. Только тех, кто не мог больше терпеть. Виктор не сразу нашелся, что сказать на это. Его попутчик был больным на всю голову, возможно, отставал в развитии. Нормальный человек не стал бы говорить о подобном с таким спокойствием. Фары освещали широкую полосу асфальта перед ними. Виктор по привычке придерживался правой стороны, хотя за весь день не видел ни одной машины. — Осторожно, — Андрей заговорил снова в тот же момент, когда из темноты сверкнули первые глаза. — У нас здесь бывают лоси. Перебегают дорогу перед машинами. Сбоку блеснуло стекло. Виктор вытянул шею, вдруг вспомнив про тот темный силуэт, который он не разглядел на пути сюда. — Мы не стали оттаскивать машину в чащу, — Андрей снова озвучил его мысли. — Копыто убило водителя на месте. Огоньков в лесу прибавилось. Казалось, звери столпились вдоль дороги, вперив взгляды в проезжающую мимо них машину. — Что происходит? — Виктор прибавил газу и сжал зубы, увидев в зеркало заднего вида, что часть огоньков стронулась с места. — Это все ваши игры? Это все та бабка, про которую ты говорил? — Они догоняют, — Андрей даже не шелохнулся. Виктору подумалось, что для деревенского дурачка он отлично умеет выбрать момент, чтобы добавить жути. — Вижу! — рявкнул он, и вывернул руль, едва успев увернуться от выпрыгнувшего из темноты толстого ствола. — Откуда здесь развилка? Андрей промолчал. Дорога стала хуже, машину подбрасывало на кочках, Виктор снова оглянулся на следующих за ними зверей и увидел, что их глаза гаснут в темноте. — Что это с ними? — Виктор перевел дыхание и зачем-то покосился на профиль попутчика, снова уставившегося перед собой. — Они всегда так? — Впереди, — отозвался Андрей, и свет фар вдруг отразился в водной глади. Асфальт уходил под воду, протянувшуюся насколько хватало света. Виктор не помнил, чтобы на картах было озеро — развилки на них, впрочем, тоже не было. — Чертов Яндекс потерял целую дорогу, — буркнул он, и потянулся на заднее сидение. Ему срочно нужно было перекурить. И доесть Читос, если тот не рассыпался по всему пакету. — Хочешь перекусить? Включив подсветку, он сощурился на сидящего рядом парня. Теперь его лицо выглядело старше, чем ему показалось на обочине — пыль и грязь забились в мелкие морщинки и складки, оттенив их серыми разводами. Ни бровей, ни ресниц; зубы, правда, росли в один ряд, и верхняя губа была цела, а не рассечена до самого носа, как у его родичей. Пожалуй, такой человек даже мог бы затеряться в толпе — Виктору случалось видеть лица и пострашнее. — Не хочу, — И еще он был полумертвым от усталости. Даже странно, что он до сих пор не уснул, оказавшись в тепле машины. — Ты ешь. Напоследок. Виктор решил не обращать внимания на его оговорку и запустил пятерню в чудом сохранившийся пакет. Если быть до конца реалистом, то пока что не произошло ничего странного. Деревенский парень тронулся, перебил родственников, страдающих от каких-то кист, и теперь бредит о бабушке. Лосей как-то можно объяснить; развилку тоже — он просто не мог заметить ее, когда ехал к деревне. Андрей тихий, смирный парень, и шансы, что они мирно доедут до ближайшей деревни, стремятся к ста процентам. Все хорошо. В сарае непроницаемая темнота. Все трупы остались в тех же позах, в каких их уложили руки Андрея, рядом с ними лежит скот, оружие, мелочи, которые при жизни были дороги их владельцам. Падальщики обходят деревню стороной. Старуха в центре скалит зубы, не сводя взгляда с машины, остановившейся на берегу несуществующего озера.