Виновники

      О том, кто скрывался под маской Тоби, Какаши мог догадаться с самой первой с ним встречи, которая первой далеко не была. Дурашливость, пространственные техники, так похожие на Камуи, и шаринган в том глазу, что уцелел под обломком скалы… Тоби будто специально наводил на определенные мысли. Будто дразнил.       Но от этих определенных мыслей Какаши отмахивался. Потому что шла миссия по поиску Саске (которую они, разумеется, провалили), и было совсем не до того.       Но точнее, конечно же, не поэтому.       Потому что это было невозможно. Потому что в то, что это возможно, попросту не верилось. Потому что дурашливость сменилась вдруг коварством, которое с Обито не сочеталось никак.       Потому что Обито — благороднейший из людей, которых знал Какаши. Потому что Обито слишком любил мир, чтобы так легко с ним распрощаться. Потому что Обито никогда бы не назвался Мадарой, имя которого не каждый решался упоминать.       В конце концов, кто, кроме Мадары, смог бы объявить всему миру войну? Уж точно не трусишка Обито, льющий слезы по пустякам.       О том, что Обито любил мир, пока была жива Рин, Какаши старался не думать. Все-таки Обито умер раньше Рин, и он не успел бы возненавидеть мир.       (И оба умерли на глазах Какаши, а то и от его рук.)       О том, зачем Мадаре нужна маска, Какаши тоже старался не думать. Шрамы пройденных битв? Шиноби не так уж и часто уродуют лицо, особенно уровня Мадары. Позорные следы старости? Но короткие волосы Мадары (а ведь он носил длинные) даже не были тронуты сединой.       В образе этого Мадары настораживало все. Но не принимать же его теперь за Обито?..       Какаши напрасно себя утешал, и он сам это понимал прекрасно, но не признавал. Даже тогда, когда стало известно точно, что под маской — не Мадара. Даже тогда, когда сам вступил с Тоби в бой, слушая его речи.       Но не слушая голос разума, давно сопоставившего все факты.       Если Мадары собирались погрузить всех в иллюзию, то Какаши из своей иллюзии — иллюзии мертвого Обито — не вылезал. Он настолько жаждал возмездия от Обито, насколько и боялся встречи с ним. Потому что он не сдержал обещание. Потому что Какаши — мусор, не уберегший Рин. А впоследствии — и мир.       Пока противник был в маске, удавалось как-то держаться.       Разум понимал: если снять с противника маску, это выбьет его из колеи. А душа предвидела: если снять с противника маску, это выбьет из колеи Какаши.       О том, кто скрывался под маской Тоби, Какаши догадался с самой первой с ним встречи, но цепляться за отговорки было гораздо проще.       Когда противник все-таки остается без маски, что-то в Какаши надламывается. Горло сжимают все желания и страхи, воплощенные в явь, и становится трудно дышать.       Вопреки его отчаянным желаниям, Обито не торопится нападать. Будто видя Какаши насквозь, Обито направляет на него снисходительный взгляд, полный тягот мира и убеждений Мадары.       Но жажды мести в этом взгляде нет. Той, что следовало бы обрушиться на Какаши.       — Из-за тебя Рин погибла. Ведь так?       И стоит это услышать, как что-то в Какаши ломается. Но Обито по-прежнему не жаждет мстить. Просто он по детской привычке делает все наперекор и назло Какаши.       Вскоре прибывает сам Мадара, и Обито больше не нужно его играть.       Обито начинает играть с Какаши.       От пронизывающего взгляда некогда мертвого друга Какаши малодушно прячется за земляной стеной, которая для Обито не преграда. Обито не составляет труда убить Какаши, но он почему-то тянет. Наносит глубокие, но не смертельные раны; Какаши сопротивляться не хочет, но приходится. Но и у него не получается убить, когда выпадает шанс.       На последний удар они будто не решаются оба, хотя шансов выпадает тьма.       — Если ты думаешь, что я развязал войну только из-за тебя и Рин, то ты сильно ошибаешься. Но это не меняет того, что и ты, нарушивший обещание, и умершая Рин, и весь этот мир — для меня обманщики!       Обито, возможно, начинал войну не из-за Рин, но если бы не ее смерть, Обито никогда бы не засомневался в мире.       Сражаться против Обито как-то неправильно. Правильнее умереть от его руки.       Но войну завершить важнее, и эти два желания, прямо как Обито и Какаши, никак друг с другом не уживаются. Ведь будет проблематично умереть от руки Обито, если прежде придется его убить. Снова.       В том, что эта война развязалась, Какаши от и до виноват, что бы там ни говорил Обито. Какаши породил Четвертую войну еще тогда, когда сдался на Третьей. Когда оставил Обито под скалой, хотя мог наплевать на весь здравый смысл и вытащить. Когда не поверил в то, что Обито мог выжить, и когда не опомнился, встретив его в лесу. Наверное, Четвертую войну он породил еще раньше, когда невзлюбил Обито с самой первой с ним встречи.       Какаши не только породил войну, но и допустил смерть учителя и сиротство ученика, бросив Обито в руки Мадары.       Хотя если бы Какаши уберег Рин, Обито до такого бы не дошел даже в руках Мадары.       Лишившись самого дорогого, что было в мире, Обито перестал ценить мир. Какаши сам лишил Обито этого, но Обито почему-то винит не его.       Мадара и Обито винят в своих бедах мир.       Те же, кто породил их беды, винят себя в бедах мира.