Мы могли бы попробовать...

понедельник

      Подниматься с кровати было физически больно. Совершенно не хотелось что-либо делать и вообще открывать глаза. И, впервые за долгое время, Василиса позволила себе эту слабость.       В ее тьме вроде только успокоились демоны — это, определенно, хорошо. Но было страшно задумываться, почему они затихли и было ли это затишье обещанием последующей бури — кто знает? Вряд ли кто-то, кто сможет рассказать это рыжей.       Волна мыслей подкатывала постепенно, а потом резко накрыла с головой и Вася чуть не задохнулась.       Что произошло на торжестве в Чернолюте? Что было в отцовском доме? Что все это было? Минутное помешательство. Помешательство на Марке. Странно это.       Зачем она это делала? Василиса даже под дулом пистолета не смогла бы ответить на этот вопрос. Да и стоит ли? Иногда лучше оставить вопрос без ответа, чтобы не разочароваться еще сильнее. Что она могла бы себе ответить? Она влю… нет. Определенно нет. Как вообще можно о таком подумать? Хотя другого объяснения Огнева найти не могла. Ханахаки развивался, реагируя на кого-то из друзей, но там было как минимум три парня, которые могли спровоцировать болезнь. А тут появился Марк, весь такой прекрасный и, как он сам выразился, перешедший на светлую сторону. И, возможно, поэтому, кашель и все, что сопровождало ее жалкое существование с момента появления первых лепестков из ее легких, пропали с внезапным появлением в ее жизни нового Марка. Такого Марка, в которого вполне можно…       Давай, Вась, признай это для самой себя. Ты не можешь понять, кто тебе нравился до этого, но хоть тут не отрицай очевидного.       Внутренний голос звучал особенно мерзко, говоря правду.       Да, Василиса Огнева влюбилась в Марка.       Подавись этими словами, тварь.       Вася резко села на кровати и схватилась за голову. Спорить с собой в своей голове всегда было ее нелюбимым занятием, потому что в таких разговорах она всегда проигрывала подсознанию и приходилось признавать то, что так старательно отрицала. Последний раз такое было, кажется, когда она узнала, что ее отец жив, что существует мир часодейства, что она не просто Василиса, а целая Василиса Огнева, дочь того самого Нортона Огнева, который, опять-таки, оказался жив и ее не бросил. Точнее бросил, но… Ой, да какая, к черту, разница? Все равно…       А, в принципе, если так подумать, всего этого могло бы и не быть. Может, это и к лучшему?..

***

      Собравшись за несколько минут, Василиса вышла в распахнутое окно и полетела вниз. Уже перед самой землей она раскрыла крылья и взлетела, задев кончиками пальцев травинки. Она поднималась все выше и выше и в итоге летала сквозь облака. Ее волосы трепал ветер, а глаза слезились из-за того, что она не взяла очки для полетов, но Огневой было плевать, потому что ощущение полета помогло-таки выкинуть мысли из головы и отбросить их куда-то очень далеко.       Спустя час, а может, и больше, она вернулась в комнату, замерзнув среди холодных потоков воздуха.       Сев возле камина, она начала медленно расчесывать свои волосы, греясь у камина и потягивая из кружки горячий шоколад.

***

      Вечером, поужинав в столовой, но одна, так как бабушка опять куда-то пропала, Василиса вернулась в комнату. Она решила записать в тетрадь, что нового было в ее состоянии, но взяв в руку ручку, поняла, что ее хватает только на два слова:

Симптомы отсутствуют

      А потом она просто подорвалась, упала на кровать и, обняв подушку, беззвучно заплакала без слез. Просто она не выдержала. Спустя пару часов на кровати лежала спящая часовщица, которая бормотала во сне одну фразу: «это все было большой ошибкой».