Welcome to hell

***

      Сладостные секунды полета. Вот что, оказывается, испытывают парашютисты или спецназовцы каждый раз, когда срываются вниз с самолета. Если и существует полная свобода, то как она ощущается? Именно так? Когда в животе все скручивается в тугой узел, а с плеч пропадают всякие обязанности и незаконченные мелкие дела? Когда ветер ощущается кончиками пальцев, а восторженный крик застревает на первых порах где-то в глотке, потому что невидимые тиски сжимают грудную клетку? Тэхен летит, и это самое лучшее, что случалось с ним в этой короткой жизни. Волосы хаотично развеваются на ветру и не так романтично, как-то показано в рекламах шампуня или нового душистого кондиционера. В реальности же они лезут в нос и глаза, дико мешая. Падать с двадцать третьего, на вскидку, этажа очень забавно. Забавно, пока до тебя не доходит, что за спиной ничего нет. Тэхен кричит, начиная дергать конечностями, словно ему это как-то поможет, и он неожиданно полетит. Глупый паренек далеко не в сказке, потому и крылья за спиной не вырастают. Он царапает лицо и руки об острые ветки деревьев, размазывая кровь с соплями и слезами по некогда чистому загорелому лицу. Ким позорно визжит, когда до земли, покрытой острыми камнями, остаётся ничтожное расстояние. Жмурится, ожидая своей кончины, но ничего не происходит. Кроме очередного чуда, только вот порадоваться Тэхен не успевает, когда замечает перед собой сущий пиздец. Неверие от спасенной жизни, искреннее счастье и восторг от полета моментально сменяются животным ужасом и девчачьим писком. Лучше бы о камни на смерть, чем вот так. Животное перед ним отвратительно: все тело покрыто уродливыми рубцами и следами от когтей; в мощных крыльях за спиной виднеются вырванные куски, а от самого существа веет далеко не розами. Трупный запах, смешанный с запахом серы и едкого дыма. У Тэхена волосы встают везде, где они только есть, потому что в чудовище напротив он смутно узнает дьявола из своей квартиры. Человек, не лишенный здравого рассудка и чувства самосохранения, обязан падать на колени и молить о пощаде, заливаясь слезами или, на крайний случай, должен попробовать спасти свою шкуру побегом, но нет. Вспоминаем с кем мы имеем дело и нисколько не удивляемся сочувствующему тэхенову «знатно тебя жизнь помотала». Хосок с Астрой тихо смеются в кулак, боясь начать угорать в голос. Сам же Люцифер глубоко оскорблен и мысленно, нехотя, но делает пометку, что человек прям идеально подходит наглому Чонгуку. Тот так же не знает ничего о чувстве такта и всегда говорит все в лоб. Все равно кому и что. Грудной рык верховного демона сливается с раскатом грома над головой, пока голодный взгляд красных глаз освещает яркая вспышка молнии. Дождь льёт, как из ведра, но никто не мокнет. Очередное чудо?       Дэмиен корчился от острой боли во всем теле. Кости ломались на осколки без всякой там анестезии, пока внутренности сжимала мощная когтистая лапа. Помочь никто не мог, каждому оставалось лишь смотреть и ждать конца. Глаза демона закатывались, но сознание тот все никак не терял, продолжая чувствовать, как все то, что находится под слоем плотной кожи, крошится и смешивается. Губы все время были плотно сжаты, чтобы ни единый звук не сорвался. Сила духа и желание умереть непобежденным — лучшие, несмотря ни на что, качества, которыми вообще способен обладать человек. Сдаваться под натиском пыток или бежать в тыл врага, поджав свой куцый хвост — удел отбросов и слабаков. Чонгук всегда любил мир людей, ведь где еще можно встретить такое разнообразие лиц и характеров? Где еще можно увидеть такие разные, но в то же время схожие поведения в семьях. Все люди слабы физически, хоть и есть отдельные личности, способные поднимать немыслимые тяжести, зато большая часть из них — сильны духом. Так женщины, брошенные мужиками, умудрялись ставить на ноги детей, впахивая на нескольких работах. Многие успевали еще получать при этом образование. Сила духа и честь — это то, чем по праву может гордиться человечество. Украсть, убить и надругаться может каждый, ведь идти против закона, почему-то гораздо проще и интереснее, нежели следовать его немым правилам. Чонгук любил иной мир за разнообразие запахов и цветов. Ему нравилось слушать людской смех и прочий гогот, а не крики и мольбы о помощи. Ему нравилось отдыхать в тени, наслаждаясь летней прохладой, а не чувствовать вечное пекло на коже. Нравилось смотреть на то, как природа сменяет краски в зависимости от времени года, а не наблюдать один и тот же красный цвет раскаленного камня или железа. Чонгуку много что нравится, глупый человек, например. Глупый, но такой смелый и послушный одновременно, что тугой узел где-то в животе разом завязывается. Его человек слишком наивен и беспечен одновременно, раз не испугался сразу, не убежал. Лишь после бунт небольшой устроил, святой водой окатив. Тэхен ласковый до дрожи в коленях, хоть и шипит гораздо чаще, отчаянно стараясь скрыть свою ранимую натуру. У него голос приятный и мысли вечно путаются, отчего тема разговора каждый раз стремительно меняется с ленивых рассказов об учебе на милого и старого пса у прабабушки в деревне. Тэхен разговорчивый и живой. Он смеется, злится и ведет себя, как контуженный, зато настоящий, не фальшивый. Если ему что-то не нравится, то горькая правда моментально полетит в лоб шокированному Юнги, который тоже обидеться может, на секундочку. Чонгуку нравится его тяга к чему-то новому и приключениям на пятую точку, нравится его склонность к мазохизму, потому что адекватный человек не будет лезть к ворчливому Юнги с всякими масочками для лица и всякими резиночками для прически. Чонгуку нравится Тэхен, и это уже веская причина стиснуть зубы и молчать, пытаясь полностью изолировать сознание от боли, что не поддается никакому объяснению. Демон тратит последние силы на то, чтобы взгляд не сломленный на Люцифера поднять и усмехнуться. И казалось бы, шикарный момент для конца, но именно в тот миг из ниоткуда появляется глупый и хрупкий Тэхен, что стоит прямо перед Дэмиеном. Тот сжимается весь от ужаса, но все равно своей правдой разбрасывается. Милый малыш. Милорис, стоявший чуть поодаль, обмотанный цепями, сдерживающими всю его сущность, непонимающе смотрит на расслабленного друга. Тот не корчится от боли и кровью не харкает. Что этот Тэхен вообще такое? Даже после явной попытки Люцифера подействовать на паренька, ничего не изменилось. — И ход судьбы сможет предрешить выродок Ким Тэмина, — зачитывает по памяти Хосок с таким выражением лица, словно конец сказки какой для младенцев. Люцифер хмурится сначала, не понимая, а после скалится особенно бешено, вперед порываясь, только вот преграда в виде невысокого юноши мешает. Тот улыбается невинно и волосы пепельные назад зачесывает. Одежда вся противно-белая, идеально чистая. — Не хорошо слабых обижать, — причитает тот, языком цокая. — Мне сразу твои ангельские ушки грязными словечками омрачить или подождать немного? — шипит раздраженный Сатана, хвостом в разные стороны размахивая. — Зачем же ты так? Мы же братьями были, забыл уже? — Не неси херни, конченный маразматик. — Ох, — кривится тот, отворачиваясь. — Противно-то как. — С дороги, цветочек. — Право вето не позволит тебе коснуться божества и каждого, кто близок ему, — резко меняет тон ангел, скрещивая руки на груди. Строгий взгляд светло-карих глаз устремлен прямиком в кровавые рубины напротив. Страха нет, лишь полная уверенность в себе. Сатана лишь заходится в приступе непонятного хохота. — Ты там ударился, цветочек? За тобой стоит не божество, а жалкий человек. Бесполезный кусок мяса. — Странно, что у такого недалекого и черствого существа, как ты, могли родиться такие сообразительные дети. Твой старший сын же сказал: «Дите Ким Тэмина». — Ну, не совсем дите я сказал… — шепчет себе под нос Хосок так, чтобы только Астра услышала. Девушка лишь мило улыбается, толкая локтем в бок. — Забирай выродка и дай мне разобраться с сыном. — Нет, он дорог Тэхену. — Ангел и демон? — хохочет Люцифер, принимая более приятную форму. — Противное сочетание, не так ли? Такое порочное, неправильное, — продолжает скалиться, причитая медовым голоском. — Тэхен не ангел, — обрубает первый помощник Тэмина. — Кстати, поддерживаю, — встревает неожиданно Юнги, начиная жаловаться на человека. — Хэй! Можно подумать, что тебе не понравилось, — возмутился Тэхен, раздувая щеки от праведного гнева.       Какое-то время стояли молча. Люцифер смотрел нечитаемым взглядом перед собой, взвешивая все «за» и «против». Опять этот малец сделал все по-своему. Опять устроил игру, из которой вышел победителем. Дэмиен определённо его лучшее творение, потому и приручить зверя не удалось. Тот всегда будет сбегать и доставлять уйму неприятностей. Гадко осознавать, что проиграл малолетнему сосунку, однако, с реальностью ничего не поделаешь. В очередной раз приходится идти против шаблонов по такому приторному пути, что блевать в пору. — Я отпускаю тебя, — произносит спокойным голосом, смотря сыну четко в глаза. — Всегда хотел посмотреть как ты планируешь выживать в мире людей, не зная о нем ровным счётом ничего. — Мне Тэхен поможет. — Что ж… — ухмыляется Верховный и исчезает в густом облаке дыма. — Пижон, — шипит Юнги, высвобождаясь из оков. — Так что, Тэ, ты нам поможешь? — уже более дружелюбно, приближаясь к друзьям. — Ты пойдёшь со мной? — Ох, сам в шоке. Не переживай, ты все равно меня бесишь, и я брошу твою задницу в любой удобный для меня момент. — Так, стоять, — встревает Тэхен, упираясь ладонями демонам в грудь. — Я понимаю еще один шкаф в дом впихнуть, но еще и комод?! — Э! — воскликнули оба демона одновременно. Тэхен лишь гаденько улыбнулся, потирая ладони. — Ну что, домой?       У Юнги культурный ахер, а у Чонгука глаз дёргается от нервов. В небольшом зале за столом собралась вся семья: родители Тэхена, его бабушка, старший брат и его жена, тетя с дядей, трое орущих племянников и двоюродный брат, что, судя по чудному аромату, обосрался от счастья, когда увидел габариты новых соседей. Тэхен, сука такая, лыбится довольно, представляет каждого и под колени бьет, чтобы уважение проявили. Семья, конечно, очень веселая и приветливая, но… сколько, простите, тут комнат? — Тэ, — шепчет отчаянный Чонгук на ухо, молясь впервые в жизни, чтобы догадка оказалась неверной. — М? — Они же после ужина уйдут? Хотя бы эти шумные и незатыкающиеся засранцы, — взгляд побитой собаки. Тэхен смеется, давится кимчи, вроде, но откашливается. — Я уже надеялся, что на одну жопу меньше будет, — бурчит недовольный Юнги, выпивая еще одну рюмку алкоголя. Тэхен шипит котом, бьет пяткой под столом, но попадает по чужой ноге. — Простите, дядя, я случайно, — улыбается невинно, весь такой одуванчик. Юнги гогочет гиеной довольной, ровно до того момента, как Тэ вперед наклоняется и вердикт выносит. — Спешу вас обрадовать, мальчики, живем мы все вместе, одной дружной и любящей семьей. — Да где вы спите все?! — возмущается поздним вечером Чонгук, когда часть родственников разошлась по комнатам. — На полу, — отвечает беззаботно Тэхен, доставая матрац с одеялом и подушкой из шкафа. — Юн… — начинает было Гук, но конченная мразина друг с милой улыбочкой растворяется в облаке. — Сукин сын, предатель, — начинает перебирать злой и обиженный Чонгук, но голоса все же не повышает, ведь мелкие пиздюки уже спят. Ему еще не хватало разбудить их и слушать противные вопли по новой. Тэхен, стелящий себе рядом, тихонько смеется, стараясь остаться незамеченным, дабы не ранить чувства рогатого. Тот все равно все слышит, но съязвить не успевает, ведь в комнату заходит улыбающаяся бабушка. Стоит той удобно улечься, как через некоторое время по комнате начинает разносится сладкая мелодия храпа. Чонгук резко распахивает глаза, думая, что началось землетрясение, но замирает, когда осознаёт что это за звуки. — Тэ, — шепчет аккуратно, но тот не реагирует. — Тэ, — касаясь плеча. — Ась? — вытаскивая что-то из ушей. — Стоп, это беруши? — Ну да, — а бабушка тем временем заходится новым приступом. — Твою мать, она точно не откидывается сейчас? — Чонгук! — чуть громче шипит Тэхен, пихая ногу наглого и невоспитанного демона. — Йа! Себе-то беруши устроил! — Я практически хозяин дома, так что имею право на особые привилегии, — шепчет с умным выражением лица, словно в темноте видно хоть что-то. Правда Гук у нас тварь особенная, он видит, потому и бесится еще больше. — Нахрена так много в одном месте? — Вот купи квартиру, туда хотя бы тетя с дядей и их ребенком съедут. — Какой ужас…       Не успевает демон договорить, как к храпу бабушки, способному заставить трястись, словно в девятибалльное землетрясение, товарный поезд, подключается тот самый пиздюк номер один. Вся квартира погружается в пронзительный визг.       К утру у Чонгука уже не дергается глаз, но он готов позорно и впервые, на минуточку, в своей жизни разрыдаться. Только он заснул, как все решили уже вставать. Каждый хлопает дверьми и громко разговаривает или кашляет. Кто-то особо глухой врубил канал с дорамами на весь дом. На кухне шкварчит еда на сковородке, и свистит закипевший чайник. В душе кто-то роняет тюбик с кремом для тела (именно его, потому что это самая тяжелая вещь) в ванную с диким грохотом. Чонгук подвывает и елозит обиженно-нервно. Рядом сидит сонный (выспавшийся говнюк) Тэхен, что сладко потягивается. — Выспался? — спрашивает, хоть и знает заранее ответ. У демона глаза красные, и не потому, что он опять ипостась меняет, а потому, что капилляры полопались все из-за бессонной ночи. Под глазами же залегли сексуальные черные мешки. Чонгук на такой вопрос только что молнии глазами не мечет. Только тот открывает рот, чтобы сказать какую-нибудь гадость, как открывается дверь в комнату пиздюков номер два, три и четыре. Один визжит, непонятно чему радуясь, пока остальные начинают слишком громко, стараясь перекричать остальной шум, рассказывать о том, что им приснилось. Чонгук смотрит на них нечитаемым взглядом несколько секунд, а после хнычет, заваливаясь обратно на подушку, укрываясь одеялом с головой. На кухне разбивается тарелка, и слышится тихий мат отца. — Добро пожаловать в ад, Чонгукки! — радостно верещит Тэхен, и заливается громким смехом, когда слышит отчаянное мычание, полное боли.