Welcome to hell

***

      Хосок уверенным шагом направляется в дальнюю пещеру ада. Кругом царит непрекращающаяся ни на секунду сумятица: под потолком летают демоны, мелкие черти судорожно носятся от одной комнаты к другой, не забывая бубнить всякие проклятия себе под нос. Запах серы, смешанный с вонью гнилых трупов и опаленных тел, забивает ноздри, пуская толпы мурашек по коже. Миновав просторный зал, заворачивает за угол, некоторое время идя по узкому проходу. Дьявол зол. Его толстый хвост, напоминающий драконий, нервно подергивается. Выбив массивную дверь с ноги, хватает дернувшегося к выходу черта. Этот самый старый из всех, самый хитрый и умный. Глаз у него давно нет, полагаться остается только на чутье. Эта тварь заранее приход одного из высших предвидел, но спрятаться не успел, потому сейчас ему остается только что хрипеть и мелкими копытами в воздухе дергать. Ауру сущего пиздеца, нависшего над Хосоком не почувствовать просто невозможно, даже не чувствительные люди бы ощутили гнетущую обстановку. Кабинет черта совсем небольшой, на стенах прибито много старых, в некоторых местах уже покошенных полок, набитыми в хаотичном порядке различными книгами и бумагами. Где-то в конце коридора гулким эхом пробегается душераздирающий визг женщины. Глаза у Хосока смольно-черные, пустые, раздвоенный язык нетерпеливо клыки оглаживает, все естество высшего демона не может дождаться того сладостного момента, чтобы острыми, как лезвие бритвы, клыками вонзиться в жесткую плоть старого черта. Мясо такой реликвии пресное, даже можно сказать гнилое, вызывающее лишь приступ рвоты, не более, но когда в последний раз падкого на жестокость и кровопролитие демона волновали такие мелочи жизни? Есть шанс — хватай, пока им не воспользовался кто-то более прыткий или отчаянный. По комнатушке раскатом грома разнесся грудной раздраженный рык. Встряхнув еще раз как следует жирное тело, откинул в дальний угол. — Мой хозяин… — начал сразу же мямлить, шаря руками по полу, в жалких попытках сориентироваться. — Отвечай, что будет с Дэмиеном и Милорисом, ничтожное ты создание. — Ничего, — голос противно-скрипучий продолжает дрожать, выводя демона из себя. Температура в помещении стремительно растет. — Не стоит играть на нервах демона огня, — произнес неожиданно спокойным голосом. Поднимает слишком большой для такого мелкого создания стул, что валялся под ногами рядом с каменным столом, и присаживается, закидывая одну ногу на другую, перекрывая собой выход. — Я ничего не утаил, мой хозяин. В свитке судьбы с самого рождения молодого Господина и Великого Милориса было прописано, что пока они вместе, то непобедимы. Их можно назвать духовными братьями-близнецами, потому что силами обладают крайне редкими и такими, что вместе воссоздают неведомую силу. Судьба заранее описала тот день, когда Владыка решится на отчаянный шаг с целью сохранить свой непоколебимый ранее авторитет — натравит теней на свое лучшее творение, — пока черт продолжал пересказывать старую сказку монотонным голосом, Хосок слушал вполуха, яро желая промотать на самый интересный момент: умрет или нет? На словах про «лучшее творение» морда демона исказилась в противной гримасе. Слишком громкие слова для такого неусидчивого и прыткого сосунка, как Дэмиен. Рогатый старикан тем временем продолжал: — Однако ход судьбы могут изменить лишь двое: младший сын Ким Тэмина, который уродился человеком, и второй по старшинству выродок Асмодея.       Черт замолкает, не желая рассказывать про различные ходы судьбы, а Хосоку знать дальше резко стало не интересно. Второй выродок Асмодея — Астра.

***

      Над городом плотным одеялом нависало темно-синее ночное небо. Вокруг царила ласкающая слух тишина, нарушаемая лишь нежным шепотом листвы, под натиском прохладного ветра. Где-то вдалеке изредка издавало непонятные щелкающие звуки дикое животное, что носилось от одного дерева к другому. Тэхен сидел на лежаке, всматриваясь вдаль. Вот как бывает жизнь поворачивается. В один момент ты видишь одни лишь жирные минусы, успевая отплевываться от очередной горечи, накрывшей с головой, а в следующий ты находишься в райском уголке в компании непонятных типов, что по легенде должны быть сучными и жестокими, а на деле домашние какие-то. Возможно, виной тому стал характер Тэхена, ведь он никогда не славился особой любовью к чему-то приторно-милому. Он безусловно являлся душой любой компании, умея найти в рекордное время со всеми общий язык и создать такую атмосферу, чтобы каждому было комфортно. Если кто-то и предлагал какую бы то ни было дикую идею для отдыха, то в девяноста семи процентах из ста, этим «кто-то» являлся Тэхен. Поехать дикарями в горы? Пойти пешком из Сеула в Пусан? С Тэхеном никогда не бывает скучно, но и безопасно — тоже. Последний выход на природу, когда ребята своей дружной компанией отчаянных придурков выехали в Австралию, окончился двенадцатичасовыми посиделками на высоком дереве, потому что львы, суки такие, на «кыс-кыс» реагируют явно не так, как ожидалось, а батон колбасы оказался для них менее интересным, нежели задницы корейцев.

Два года назад. Австралия.

— Ким, мать твою, Тэхен, чтобы я еще хоть раз куда-то с тобой поехал, — шипел разъяренной самкой бурундука Чимин, что явно задолбался обнимать сук дерева, вместо мягкой подушки в номере отеля. — Какого черта ты сказал нам лезть на дерево? — Поддерживаю, — крикнул откуда-то сверху поцелованный не только Солнцем, но и судьбой Хосок, который единственный умудрился лечь в самой кроне наверху. — Тарзан из тебя никакой, к слову. — Все в жопу пошли, — если кто тут и должен злиться или выказывать хоть какое-то недовольство, так это сам Тэхен, потому что его ветка ниже всего и до нее добраться, как два пальца об асфальт. — Кто же знал, что львы тоже умеют лазать по деревьям? — Программу в мире животных чаще смотреть надо было! — Чимин вот точно нарывается. — А сами-то хуль не сказали? Можно подумать, что у вас мозг вместе с очком сжался.       Ребята сидели дружно, покрывая друг друга последними словами. От драки спасало лишь их неудобное для этого положение. В саванне, к слову, ночью пиздецки холодно, а львы упертые бараны. Однако свое «фу» Хосок все-таки выразил, сходив по маленькому прямо на охуевших от этой жизни диких зверей. — Ибо нехуй разумное существо к стенке прижимать, — крикнул тогда покоритель высот, грозно тряся кулаком. Хорошо, что только им.       Помощь тогда пришла как никогда вовремя, отгоняя голодных кошек непонятной штукой. Возможно, у Тэхена поехала крыша на нервной почве, но ему показалось, что львы не особо-то и сопротивлялись. Пока ехали в небольшом грузовичке обратно, то никто не проронил и слова. Лишь поздним утром следующего дня, сидя за общим столом на террасе, всех дружно прорвало. Проходящие мимо сотрудники или отдыхающие, оглядывались с немым вопросом в глазах. Откуда им знать через что прошли ненормальные туристы из Кореи с явным задатком от русских. По мнению большинства иностранцев, в такую жопу могут попасть и выйти целыми только они. — Тем не менее, было весело, — высказался самый старший участник похождения, Сокджин. — Жаль, что фоток не сделали, потом бы было что показать детям. — Вообще-то… — начал с хитрой улыбкой Хосок, помешивая коктейль трубочкой. — Не для того я столько горбатился, чтобы новый и дорогой фотик на растерзание природе оставить.

Тэхен уже говорил, как он любит своих мудаков лучших друзей?

***

      Он определенно скучает. Скучает по ненормальному смеху Сокджина и его стряпне, скучает по вечно улыбающемуся Хосоку, что милый до блевоты, зато талантливый в области танцев так, что просто помогите. Скучает по Чимину и его компактным габаритам, по его совместным танцам с все тем же Хосоком и забавным щелочкам вместо глаз, стоит тому начать угорать. Тэхен скучает по своему умному, но пиздецки неуклюжему хену Намджуну и по незатыкающемуся ни на секунду Сону. Ким знал, что у него шикарные друзья, но никогда не думал, что из-за недолгого отсутствия внутри что-то непонятно крутить будет, вымораживая. И вот сидит Тэхен на песчаном берегу, слушает шум разбивающихся о валуны волн, и думает о том, как было бы круто познакомить рогатых со своими друзьями. Они бы вписались, пускай и не сразу, учитывая, что черный юмор ценит только сам Тэхен. Сзади бесшумно подходит Чонгук, присаживаясь на соседний лежак. Лениво повернув голову в его сторону, Тэхен резко отвернулся назад. Законом должно быть запрещено передвижение таких вот людей, как Гук, без рубашки в блядских шортах по колено. Это же не уснуть теперь. — О чем думаешь? — спрашивает тот чуть хрипловатым голосом, отпивая горячий чай из кружки. — Пересматриваю определенные аспекты своей жизни, — произносит с легкой улыбкой, продолжая брать мелкий песок в руку и пропускать сквозь пальцы. Чонгук лишь заинтересованно вскинул бровь. — Думаю о своей ориентации, — решается сказать в лоб, резко поворачиваясь лицом к собеседнику. — Решил сменить любимый цвет на голубой? — скалится, наблюдая за приближающимся к его лицу Тэхеном. — Малыш, ты же понимаешь, что твой ярус — нижний? — шепчет уже в самые губы, чуть закусывая нижнюю. Ким первые несколько секунд не понимает ничего, а когда до него доходит, смеется своим чудным грудным и челку назад зачесывает, выпрямляясь. — Ну ты и скотина, Гукки.       Ох уж эта тонкая грань между игрищами и пламенем самого ада в угольных глазах демона, когда тот сносит человека на еще теплый песок, нависая сверху. Его обжигающее дыхание на шее равносильно пару от кипящего чайника, с одной лишь поправкой — не ранит. Тэхен дышит чуть загнанно и нетерпеливо елозит под сильным телом, задевая каждый раз чужой пах. Чонгук рычит, больно целуя, и сжимает молочные бока (прям, как у поросенка) юноши. Сжимает, не контролируя силу, потому и больно так, что терпеть нет сил, а на следующий день синяки рассматривать придется. Если раньше до Кима не доходила простая истина, то сейчас, пожалуй, самое время. Чонгук — демон, нечто среднее между мерзавцем-человеком и диким, никем неконтролируемым животным, способным сожрать заживо и не подавиться. Сейчас безусловно самое время вспомнить, что тот не такой уж и спокойный, и уютный. Яркая картинка тех девушек из клуба встает перед глазами, но отчего-то не пугает, лишь раззадоривает. Внизу живота сладко тянет, температура тела увеличивается, ровно как и желание снять с себя никому не нужные тряпки. Тэхен принимает правила игры, начиная целовать крепкую шею демона, притупляя бдительность, чтобы в следующий миг прокусить основание шеи до теплой темно-бордовой крови. Возможно, это все чары рогатого, либо же Тэхен окончательно тронулся умом, но он улыбается своей кровавой улыбкой, смотря прямо в глаза того, кого все верующие боятся, как анорексичка жира. Чонгуку определенно нравится то, что он видит: румяный Тэ со следами его собственной крови на губах и подбородке. Такой открытый и растрепанный, что бери сколько хочешь и делай то, что хочешь. Футболка безжалостно рвется на таком хрупком человеческом теле, обнажая тонкую кожу, покрытую мелкими мурашками. Стоит Чону наклониться над телом и схватить сосок губами, как из дома вылетает матерящийся Юнги. В следующую секунду, прям как в крутых боевиках, дом взрывается, а старший демон стремительно приближается к разгоряченной парочке и не оборачивается. Пока Гук скалится, продолжая удерживать под собой тело, само тело все стало красным, как мак, и агрессивно елозит, пытаясь выбраться, потому что довольная лыба Юнги смущает ровно так же, сколько раздражает. — Воу, парни, вы такие горячие, что наш дом взлетел ко всем чертям, — говорит тот с нескрываемой издевкой развалившись на лежаке. — А если серьезно, то пора сваливать. — Что такое? — Тени, — для Тэхена, который во всей этой адской херне шарит так же шикарно, как в курсе вышмата, слово ничего опасного в себе не несет. Ну да, есть такое явление, он на уроках физики в школе проходил, только вот шестое чувство дает понять, что подобные шутки сейчас будут далеко не к месту, потому что Чонгук напрягается весь, а глаза алым загораются. Ким был уверен, что видел все основные эмоции демона и знатно проебался, потому что основное — это злость, плавно переходящая в ярость. И до данного мгновения он не видел столько агрессии, излучаемой одним лишь взглядом и поджатыми губами. Юнги чертыхается рядом, кажется, пихает ногой лежак, Тэхен не уверен. Все внимание сосредоточено на демоне. На демоне, что цвет кожи на серо-черный меняет и в размерах увеличивается. Дыхание спирает, а немой крик из открытого рта рвётся, потому что страшно так, как никогда раньше не было. Может, верно суждение, что человек боится неизведанного? Пока Тэхен видел перед собой человека, то не боялся, несмотря на разные мистические выкидоны и то издевательство в ночном клубе, который бордель. Кима никто не трогал, потому и было все хорошо. До этой ночи. Чонгук огромный и стремный неимоверно, в отличие от его человеческой формы, где его с памятником Аполлону спутать в легкую можно. У Дэмиена вместо белка чернота, а приятного темно-карего цвета глаз — алый. Уши не то как у эльфа, не то как у дракона: острые к концу, но расположены выше, скорее как у кошек или собак, и так же вертятся в разные стороны. Вместо носа две вертикальные полосы, а зубы — несколько рядов тонких и острых иголок грязного цвета. Тэхена уже конкретно трясет и тянет блевать от страха. В уголках глаз скопились противные слезы от страха, которые он старается как можно скорее утереть, потому что постыдней этого нет ничего. Он — человек, он слабое создание, которое считает себя царём пищевой горы, но почему же тогда Тэ так отчаянно чувствует себя легкой добычей? Почему не чувствует никакого превосходства? Наверное, потому что его и не было никогда. Человечество лишь тешит себя иллюзиями, продолжая жить в своих воздушных замках о всемогуществе. И срать все хотели на тот факт, что человек же своими технологиями и современностью в целом убьет себя. Сначала окружающую среду, а следом и себя, потому что человеку дышать нужно свежим воздухом и употреблять натуральную пищу, а не целлофановый пакет, напичканный всякими усилителями вкуса. Тэхена всего трясёт и дышать тяжело. Он старается вылезти из-под ненормально горячего тела, но ему в этом помогает какая-то белая гадина. Если он выживет, то после обязательно скажет свое «здрасте» по этому поводу, потому что Милорис, как оказалось, гораздо симпатичнее Дэмиена. Мелкий человек сейчас равносилен комару, которого прихлопнуть — дело двух секунд. На фоне трехметровых кусков мышц и всего остального, положенного анатомией, он выглядит слишком хрупким и жалким. Процесс мышления теперь явно заторможен, потому и до Тэхена далеко не сразу доходит, что его схватили в убогие когтистые лапы и куда-то тащат. Причем не по земле. Он летит. Кругом непроглядная темень, пахнет солью, а он летит с демоном непонятно куда.       Время на размышление было. Прилично. Настолько, что он успел подумать о том, почему, например, они не телепортировались никуда, как делали это раньше? Зачем тварям из ада нападать на своего господина? И почему Чонгук спрятал его? Тэхен сидел в небольшой сквозной пещере, находящейся внутри какой-то горы. Сюда никак не забраться: высота равна примерно двадцать третьему этажу, если переводить на современные высотки; на вертолете не попасть, ибо много скалистых выступов, да и в целом гора напоминает круг. Альпинист бы не взобрался из-за поверхности. Побродив туда-сюда несколько минут, грузно уселся обратно, продолжая осмысливать сложившуюся ситуацию. Тэхен для себя как-то сразу разграничил Дэмиена и Чонгука, хоть это и одно и то же существо. Слабая человеческая психика предпочитает разделять хорошее и плохое, приятное и нет. Ведь гораздо проще все воспринимается на уровне ассоциаций. Вот есть страшная и противная хрень, напоминающая ящерицу-мутанта с примесью дракона, а есть красивый Чонгук, который улыбается так нежно, когда думает о чём-то своем. Есть Чонгук, который интересуется окружающим его миром и всячески стремится его раскрыть для себя. Как можно смешать огонь и воду? Небо и землю? Контраст ведь так очевиден. Дэмиен Тэхена пугает до слез и икоты, а Чонгук прячет его в горах, защищает. А нормально ли это для демонов? Насущный вопрос, который станет камнем преткновения для Тэхена на следующие несколько часов.

***

      Когда Хосок врывается в личные покои Астры, той на месте не наблюдается. Зверь рычит, мечется и яро ненавидит в себе те крупицы человеческого, что остались в нем от матери. Он знает, что есть люди, которые не стыдятся предавать своих самых близких людей. Знает, что те способны с наслаждением, свойственным демонам и прочим низшим, убивать и издеваться. Некоторые маньяки проявляют особые задатки конченной мрази, что так ценится внизу. Так почему он, высший демон, не может пойти на предательство? Почему, несмотря на желание избавиться от Дэмиена, всячески тормозит себя? Противней чувства не придумать, когда внутри тебя сидит два противоречия, и они тянут в разные стороны. Хосок рычит и бесится, переворачивая стол с какими-то склянками и кистями. Желание крушить и купать все в крови достигает своего апогея, а после происходит извержение вулкана. От последствий не спастись, в живых остаться крайне трудно. Истерический хохот разрезает устоявшуюся тишину. Как же смешно. Крупицы одолели алмазные крепости. Хосок не может предать своего младшего брата. Он может убить Дэмиена, но не Чонгука, и как иронично, ведь это один и тот же сосуд для существования двух разных форм. Хосок исчезает из комнаты, оставив после себя густое облако дыма и удушливый запах гари.

***

      На поле битвы царит настоящий хаос, а причина тому сидит на туче, свесив ноги. Хихикает, стерва, прикрыв рот маленькой ладошкой. Что мешало сказать отцу о том, что эта кокетка приглянулась ему? Что мешало сказать брату, который бы только обрадовался, потому что ветер в голове свищет, а жопа требует свободы и приключений. Ситуация усугубляется благодаря все той же стерве, обладающей даром усиления. Из-за этого фокуса тени борются с высшими демонами почти на равных, а что еще хуже — они разделили Дэмиена и Милориса. Они сила лишь вместе, а не порознь. Хосок присаживается рядом и тихо хмыкает. — И как успехи? — в глазах Астры отражается пламя, а на губах застыла радостная улыбка, такая, как у маленьких детей, что увидели что-то потрясающее и новое для себя. Она смотрит за битвой затаив дыхание и только что в ладоши на определенных моментах не хлопает. Для нее все, развернувшееся у самых ног, лишь развлечение, как поход в театр или кино. Помолчав на особо остром моменте, когда Милорис использовал силу убеждения, вкупе с землетрясением, погребая теней, заговорила, когда тот переключился на остальных. — Они даже порознь мощь, не зря спелись. Я знаю, что они погибнут, но не могу в это поверить, потому что преимущество по-прежнему на их стороне, — Астра хмурит брови и дует обиженно губы, стоит Дэмиену силой мысли разорвать на лоскуты еще несколько теней. — Где человек? — спрашивает безучастным голосом Хосок, развалившись вальяжно на туче. Сколько бы он ни всматривался и ни пытался почувствовать запаха — тщетно. — Дэмиен спрятал, — шипит раздраженная подобной выходкой, удваивая еще раз силу теней. — А тебе, как я посмотрю, плевать на происходящее, да? — Чего ты хочешь от меня? — Чтобы ты вмешался. Видишь же, что эти двое побеждают, так еще и этого человека найти нет и малейшего шанса, потому что Дэмиен спрятал его в своем сознании! Они победят, а нам жопа потом! — Хосоку смеяться хочется от речи Астры, потому что ведет та себя, словно обделенный вниманием ребёнок. И несмотря на все, в груди гордость за брата распаляется. Хосок смотрит с легким прищуром на девушку, у которой от нервов даже причёска слегка растрепалась, и улыбается чему-то своему. — Ну и чего ты лыбу давишь? — бурчит та недовольно и цокает, когда Милорис выжигает светом последнюю тень. — Нет, ну вот где было видано, чтобы высший демон был в состоянии выжигать зло светом? Какого черта? — продолжает гневную тираду, даже не дождавшись ответа. — Знаешь, это ведь битва Люцифера и этих двоих. — С какого? — Дэмиен отстаивает свою свободу и право на продолжение дикого образа жизни. Милорис бьется, потому что, во-первых, у него это крови. Для него битвы так же необходимы, как для охотничьих собак в мире людей охота или ее пародия. Во-вторых, он бьется за друга. Люцифер же отстаивает свой авторитет, потому что не должно существовать нечто, способное обвести Владыку вокруг пальца и пустить пыль в глаза. Ты же, получается, тоже в этой битве участвуешь, пусть и косвенно. Так за что же бьешься ты? — За любовь? — неуверенно отвечает девушка и краснеет, вспоминая, что демоны не могут чувствовать. Они не могут сострадать, любить или испытывать жалость. Но… все ведь в последнее время переворачивается с ног на голову? Хосок тупо пялится на смущенное лицо, не обращая внимания на происходящее снизу. Ему Астра только что намекнула, или он совсем из ума выжил? — А ты в курсе, что тебе это не нужно? — отвечает спустя долгие пару минут Хосок, тепло улыбаясь. Астра лишь вопросительно изгибает бровь. — Люциферу глубоко похеру кого именно связать узами брака: меня, Чонгука, Уджина или Ыйгона. Пока есть для него выгода, и пока его авторитет нерушим, он не тронет. — Получается мне не обязательно губить Дэмиена? Мы и так сможем быть вместе? — уточняет все же, мило голову в бок склонив. Вот так посмотреть со стороны и не скажешь ведь, что демон сидит. Смущается, краснеет и хихикает по глупому счастливо. Когда они переводят взгляд на поле битвы, то в глазах обоих застывает ужас. Теней нет, но есть Владыка собственной персоной.

Тэхен поет от скуки, обнимая колени и прижимая их ближе к груди. За пределами пещеры воет ветер и так тихо, что мерзко становится. Тэхену очень страшно находиться в пещере одному, без Чонгука. «Я хочу к тебе, и плевать, что между нами десятки километров и непроходимый лес», — шепчет тот надломлено, продолжая раскачиваться из стороны в сторону. Тэхен чувствует, что в нем нуждаются, и он делает шаг в пропасть, зажмурив от страха глаза.