Когда ты...

      Когда ты осознаёшь, что ты гей — это нормально. Когда ты вдруг понимаешь, что влюблён — это ещё полбеды. А когда ты понимаешь, что влюблён в гения, миллиардера, плейбоя, филантропа Энтони Эдварда Старка — вот это настоящая катастрофа.       Первое Питер осознал примерно тогда, когда Старк сказал ему отдать костюм, и Паркеру пришлось переодеваться прямо у него на глазах. Конечно, он, как истинный девственник не только в телесном, но и в душевном смысле, смущался и краснел от любого оказанного ему внимания, и уж тем более от того, что он стоит в одних боксерах перед своим кумиром. Но даже в такой ситуации он не сильно обращал внимание на это, так как все его мысли были заняты переживаниями по поводу пожизненного лишения просто охренительного костюма Человека-паука и провалом миссии, на которую он сам себя назначил. Но все эти терзания вылетели из его головы, как только он нажал на черную многолапую фигурку на своей груди, и костюм, растянувшись, спал с его плеч, а Старк просто не смог упустить такую возможность и, присвистнув, с широкой ухмылкой на лице прокомментировал, что «у паучка-то неплохая фигурка».       Питер завис на достаточное количество секунд, чтобы это стало заметно другим, а потом до него медленно дошло, что у него встал.       Да, глупо. Да, абсурдно. Да, ненормально. Да… Да просто невозможно! Но, чёрт возьми, это было так!       И выглядело это ужасно. Сама атмосфера для такого дела была ни капельки не романтичной. Ступор настиг Питера как раз тогда, когда он, запутавшись в костюме и стоя на одной ноге, пытался стянуть его с другой. Лицо было, как и глаза, красным и влажным от слёз. Картина и так была не очень, а тут ещё и стояк, возникший по совершенно глупой причине.       Кажется, Питер ещё никогда в жизни так быстро не одевался. Осознав, что это за тёплое чувство внизу живота и почему в трусах стало так тесно, он одним рывком стянул с себя костюм, и, выхватив из рук опешившего Старка спальные штаны с Хэллоу Китти, быстро напялил их на себя, ликуя и радуясь, что они довольно просторные, чтобы скрыть этот неожиданно возникший маленький казус.       Идя домой один, в глупом наряде и только-только начинающим сходить стояком, Питер уже не знал от чего он плачет: из-за того, что у него отобрали костюм или же что он вот так опозорился перед своим кумиром и наставником.       Питер так и не нашёл в тот день ответа на этот вопрос, но на следующее утро он о нём даже и не вспомнил, потому что, как только он открыл глаза после трёхчасового сна, в его голове возник совершенно новый вопрос, ответ на который должен был кардинально изменить его жизнь.       «Я гей?», — вот о чём он спросил себя, лёжа на кровати и смотря пустым взглядом в потолок. Этот же вопрос он задал, смотря в зеркало, а потом в тарелку с сухим завтраком, а после на учителя высшей математики, требовавшей от него решения какой-то задачи.       — Если у тебя встал от комплимента по поводу твоего тела со стороны мужчины, то ты гей или это нормальная реакция взрослеющего организма? — этот вопрос Питер скорее всего задавал себе, но, как оказалось, произнёс он его вслух, чем вверг в шок сидящего рядом Нэда.       — Чувак, — протянул тот с каким-то важным видом, даже не позаботившись поднять с пола выпавший из его рук бургер, — ты гей.       Подтверждение другом догадки Питера не успокоило его душу. Он решил во чтобы то ни стало проверить это, а потом с уверенностью опровергнуть. Он не нашёл лучшего решения для этой проблемы, как пойти на бал с красоткой Лиз Аллан. Но судьба решила сыграть с ним злую шутку.       Первое, что уяснил Питер по части отношений, — если идёшь куда-то с девушкой, сначала узнай, кто её родители, а то вдруг они окажутся злодеями с инопланетным оружием?       Жаль, что понял это Паркер только когда позвонил в дверь, и её ему открыл отец Лиз, уже знакомый ему как Стервятник.       Насколько бы Питер не был поражён, удивлён и охвачен чувством долга, говорящим ему, что он должен остановить злодея, он всё же был ему безумно благодарен, ведь, когда ты висишь на высоте нескольких десятков метров над землёй, цепляясь за падающий самолёт, то тебе явно не до рассуждений о своей сексуальной ориентации.       Но самолёт посажен, хоть и с некоторыми незначительными повреждениями, злодей пойман, щенячья радость от нового костюма Человека-паука более-менее поутихла, а воспоминания о до сих пор стоящем вопросе нахлынули в самом подходящем для этого месте — раздевалке для мальчиков.       — Вы заметили какие у Катрин буфера? Вот захочешь их полапать, а они в руке не поместятся! — воскликнул вдруг Томсон, изображая, как-бы это выглядело, и все одобрительно закивали.       — Да ладно, — отмахнулся Дэрек, стягивая с себя влажную от пота майку, — у неё там половина — подкладки, так что поместятся.       — А ты откуда знаешь? — с хитрой улыбкой спросил стоящий рядом Рич.       — Да так, — уклончиво ответил Дэрек, делая вид, словно ему совсем не хочется этим делиться, но, раз уже все слушают, то у него просто нет выбора, — она мне сама однажды предложила перепихнуться.       По всей раздевалке раздались довольные восклицания и свисты. Интерес окружающих к разговору заметно возрос.       — Так, давай, делись подробностями, — улыбка на лице Рича стала шире, он, напялив только боксеры, закрыл дверцу ящика и облокотился на неё, приготовившись внимательно слушать.       — Ну что там рассказывать, — изображать безразличие для Дэрека становилось всё труднее и труднее, ведь воспоминания стали заметно отражаться на его паху. — Это было в понедельник. Она такая подходит ко мне и говорит: «Не хочешь переспать со мной?». Вот так и сказала. Я хотел спросить её, не ударилась ли она головой, а потом вспомнил про эти, — он в воздухе дугообразными движениями изобразил женскую грудь, — и просто не смог не согласиться. Я короче говорю: «Ну давай». А её подружки сразу ржут как дуры, я уже думал, что они надурить меня решили, типа просто поржать, а оказалось всё серьёзно. Мы короче пошли в тот кабинет химии, который теперь как склад используют. Там учителя почти никогда не появляются, зато потрахаться можно. Ну вот, у нас там всё как обычно. Целуемся, я ей руки на задницу положил, а она ко мне уже в… Паркер! Ты куда пялишься?!       Питер тут же перевёл взгляд в глубь своего ящика.       — Ни-никуда.       — Да ну?! Ты на мой член пялился! Ты педик что ли?! — возбуждённое от воспоминаний достоинство Дерека теперь было направлено в сторону Питера, и ему с трудом приходилось сдерживаться, чтобы даже из обычного любопытства снова не взглянуть на него.       — Я-я там… Я линзу, кажется, потерял, — заикаясь, стал оправдываться Питер, делая вид, словно ищет пропажу.       — Линзу?! — переспросил Дэрек, угрожающе надвигаясь к Паркеру.       — Д-да это то, что…       — Я знаю, что это! Я же не дебил какой-то, — теперь натренированное тело Дэрека находилось всего в шаге от Питера, который пытался смотреть куда угодно, но только не на него и то, что находилась у парня между ног.       «Чёрт, чёрт, чёрт», — повторял про себя Питер, чувствуя, что сейчас его стояк будет заметен не только ему. Хорошо, что он уже успел одеться, и можно было бы благополучно ретироваться из раздевалки, если бы не Дэрек, преграждающий путь.       Почему он вообще сразу не ушёл, как только оделся? Он всегда быстро одевался и смывался на коридор раньше, чем другие успевали снять свою сменную одежду. На такое быстрое исчезновение у него было две причины. Первая — чтобы над ним не начали издеваться, а вторая, появившаяся больше полугода назад, — слишком явные и быстрые изменения в его теле могли бы вызвать кучу вопросов.       И сегодня бы он так «сбежал», если бы парни не завели разговор о девчонках и у Дэрека Майлонса от этих разговоров не встал. А встать там было чему, наверно, там все восемь дюймов. Только один раз взглянув на это Питер ощутил, как задница заныла от желания, а в голове промелькнула мысль: «А может…». И всё это произошло лишь от одного взгляда, а теперь, когда эти восемь дюймов были прямо перед тобой, да ещё и в комплекте с красивым накачанным телом, разум, как и чувства Питера пали в панику.       — Так ты что, искал линзу на моём члене? — сложно было понять забавляла эта ситуация Дерека или злила.       — Нет, я… я туда смотрел, — Питер, на мгновение закрыв глаза, чтобы снова не встретится с восьмью дюймами, указал куда-то в пол. — Я сейчас вижу хуже, поэтому у меня это… — он махнул рукой где-то в районе паха Дерека, — это всё размыто, и я даже не заметил.       Питер уже еле дышал, а в джинсах становилось всё теснее и теснее, и, конечно, ещё минута и это станет заметно всем. Нужно было сматываться.       — Не заметил?! — кажется, такое оправдание Питера очень оскорбило Дерека.       — Нет, нет, я не это имел ввиду, просто… — Питер понимал, что с лёгкостью может оттолкнуть Дерека, насколько бы он крепким не казался, но во-первых, это уж слишком странно, что такой дохляк и ботаник, как он, смог оттолкнуть капитана футбольной команды школы, а во-вторых, прикосновение к его обнажённому телу было для Питера одновременно желанным и тем, чего делать лучше не стоит. — Просто… я не это хотел сказать, у тебя там… там всё нормально.       — Нормально? — определения Питера для его достоинства снова не понравилось Дереку, теперь можно было точно сказать, по его покрасневшему лицу, что это злило его. — Ты называешь это просто нормальным? Это восемь дюймов, и никто не смеет называть это просто «нормально». Может, ты нам свою пипетку покажешь, или у тебя там гигант по сравнению с моим «нормально»?       Когда руки Дерека потянулись к джинсам Питера, пытаясь стянуть их с него, он сильно запаниковал. Даже не зная от чего больше: от того, что сейчас всем откроется его стояк, или же от того, что он не сдержится и вмажет Майлонсу, ведь отступать уже было некуда.       — Дерек, постой, не надо, отпусти меня, — Питер пытался легко оттолкнуть парня от себя, но, как оказалось, такой силы было недостаточно, а тот и не думал отставать, наверно, даже не слышал возражений, как и другие находящиеся в раздевалке. — Послушай, Дерек, не надо, пожалуйста, отстань, — руки парня уже ухватились шлёвки на джинсах и стали тянуть за них вниз. — Дерек. Дерек, не надо, постой, отстань, я пошутил, не надо. Дерек, отстань… Я же сказал отвали!       Терпение Питера лопнуло. Он одним толчком оттолкнул парня от себя, пихнув его на ящики, и вылетел из раздевалки под изумлённые возгласы оставшихся.       «Кажется, я гей», — заключил Питер, держа рюкзак перед собой, словно ища что-то в нём, чтобы скрыть заметную выпуклость в районе паха.