Когда ты...

      Когда ты осознаёшь, что ты гей, то твой взгляд на мир не сильно изменяется. По крайней мере так было у Питера. Возможно из-за того, что он ещё не успел достаточно глубоко погрузиться в тот период жизни, когда девушки интересуют тебя значительно больше, чем всё остальное. Единственное, что изменилось в его повседневной рутине, — он смотрел на Лиз и пытался понять, что ему нравилось в ней. И нравилось ли вообще?       Это был довольно сложный вопрос. Лиз была милая, красивая, добрая, умная и… пожалуй на этом всё. Да, эту девушку можно было бы любить без зазрения совести и стеснения, ведь это так просто — влюбиться в такую. У Питера по-прежнему иногда перехватывало дух, когда он видел её, но это чувство, которое он раньше принимал за любовь, напоминало скорее восхищение, почти такое же, как в случае со Старком.       А точно ли такое?       Перед Старком он благоговел. Тому было достаточно сделать лишь одно движение рукой или даже просто шевельнуть пальцем, чтобы сердце Питера забилось чаще. Он был готов внимать его речам, вслушиваясь в каждое сказанное слово. Да, он ослушался его, да, можно сказать, он предал его, предал его доверие, но он же исправился, он больше никогда такого не допустит. И даже в те минуты, когда он был уверен, что поступает правильно и пошёл наперекор словам Старка, он по-прежнему уважал его до глубины души.       И теперь ему было безумно стыдно, когда он вспоминал о том случае на крыше, он будто снова предавал его, возбудившись из-за одного брошенного им в его сторону комплимента. Ну и что, что он стоял перед ним в одних трусах; ну и что, что мужчина сказал, что у него хорошее тело — это же не даёт ему права возбуждаться!       Стыдно. От одного воспоминания об этом, хочется сгореть от этого стыда. Как ему теперь в глаза смотреть? Пусть Паркер сейчас и отказался от места в команде Мстителей, но, быть может, когда-нибудь ему снова дадут этот шанс, возможно, тогда он будет уже готов, но сможет ли согласится? Ему придётся видеться со Старком, смотреть ему в глаза, что-то говорить и каждый раз, когда он будет его встречать, перед глазами снова будет стоять крыша, он, эта дурацкая одежда, а в ушах будет звучать: «Отличная у тебя фигурка, паучок». И тогда Питер будет краснеть, запинаться, а в груди будет возникать желание сдаться с потрохами, что тогда у него встал от этой брошенной просто так фразы. А потом упасть на колени и извиняться, пока опешивший мужчина не простит его.       А, быть может, он уже к тому времени совсем позабудет об этом случае, как о страшном сне. Но это будет потом, ещё совсем нескоро, а что же сейчас? Что ему делать, когда он встретит Старка? А, может, они и не увидятся больше.       Эта мысль радовала Питера и печалила. Он боялся встретиться с Тони, не знал, как поведёт себя в тот момент, но ему хотелось хотя бы вскользь увидеть его фигуру, заметить среди других, проводить взглядом, пока она не исчезнет из поля зрения, а потом надолго сохранить её образ в своём разуме.       Раньше у него было множество вырезок из журналов и газет со статьями о Старке. Он мог перечитывать их сотни раз, вчитываться в каждое слово, пытаться разобрать формулы, которые они не проходили в школе, и радоваться как ребёнок, когда находил схожесть их мыслей.       Он восхищался им, уважал, фактически боготворил, но сейчас он открывает статьи в интернете и журналах не для того, чтобы вновь перечитать их, а ищет приложенные к ним фотографии и часами любуется изгибами плеч, крепкой шеей, широкой спиной и слегка насмешливой улыбкой. А его тёмные глаза, смотрящие прямо на тебя, так и спрашивают: «Я гений, миллиардер, плейбой, филантроп, а чего добился ты?».       Питер смотрел на эти фотографии, и в голову начали лезть всякие мысли, от которых к низу живота приливало тепло, становилось тяжелее дышать. Хотелось прикоснуться к себе, получить разрядку, но было слишком стыдно дрочить на фотографию Тони Старка. Но сдерживать себя было уже невозможно.       Он, краснея, смотрел прямо в тёмные глаза, когда аккуратно брал в слегка сжатый кулак возбуждённый орган и делал несколько несмелых движений вверх-вниз. Ему почему-то казалось, что Старк с фотографии осуждающе смотрит на него и вот-вот пойдёт и расскажет о том, чем он тут занимается реальному себе. Хотелось закрыть журнал, откинуть его в сторону, чтобы полностью насладиться моментом, но Питер не мог. Он смотрел, не отрывая глаз, и осознавал, что это заводит его ещё больше: словно сам Старк стоит рядом и смотрит, как он дрочит на него.       Стыдно и возбуждающе. Слишком стыдно, чтобы полностью отдаться чувствам, и слишком возбуждающе, чтобы не повторить это снова. Ему никогда не было так хорошо, как в эти минуты, он готов стонать от удовольствия, если бы только не боялся, что Мэй может услышать его. Поэтому он кусает губы, сжимает подлокотник стула так, что белеют костяшки, но не отрывает взгляда от тёмных, манящих глаз, в упор смотрящих на него.       Питер кончает, сделав всего пару движений рукой, а потом тут же падает на кровать и зарывается лицом в подушку, сгорая от стыда.       Почему он? Почему, чёрт возьми, именно он?! Это же Тони Старк, известный всему миру как Железный человек, герой Америки, спаситель всего мира, а он всего-лишь какой-то подросток-ботаник, которого полгода назад тяпнул паук, и он стал супергероем! Им, мягко сказать, не судьба. Старк никогда не обратит на него внимания, возможно, они даже больше и не увидятся. Да и к тому же он слишком стар! Он Питеру в отцы годится, а пацан на него дрочит! Нет, чтобы найти кого-то своего возраста, ведь вокруг толпы парней, из-за которых текут все девчонки школы, почему бы не любоваться ими?       А может, всё дело как раз в этом? Может, Питеру нравятся мужчины постарше?       Решив рассмотреть этот вариант, он стал смотреть на мужчин, которые были приблизительно того же возраста, что и Старк. Но ни один из них Питера никак не привлекал. То они слишком страшные, то у них пивное пузо, то они просто никак не достойны того, чтобы сравниваться Тони Старком. Правда, был один, которым Питер долгие две минуты любовался, пока не понял, что он уж слишком похож на Старка, и тогда всё началось по новой.       — Я так больше не могу, — тяжело выдохнул Питер, упав лицом на руки и чуть не плача от переживаний и постоянно лезущих в голову мыслей.       — Ты что, так быстро устал от игры за ту команду? А ведь прошло всего пару недель, — спросил его Нед, откусывая довольно приличный кусок пиццы.       — Нет, просто… — Питер поднял глаза и печально уставился на свою порцию, которая сейчас не лезла в рот. — Просто я устал думать о нём.       — Ого, чувак, да ты влюбился! И кто же это? — воскликнул Нед, закидывая последний кусочек пиццы себе в рот, и покосился на нетронутую порцию Питера. — Ты точно не будешь?       Питер безразлично толкнул к другу свою тарелку, за что получил «огромное спасибо» и широкую улыбку.       — Не то, чтобы я влюбился, — протянул он, не зная, как объяснить то, что с ним происходит. — Просто… — начал он неуверенно и бросил взгляд на друга, словно не зная, стоит ли рассказывать всё ему. Как-то было немного странно обсуждать парней с Недом, да вообще с кем-либо, но, кажется, его друг действительно был заинтересован слушать. — Ну… Когда я долго смотрю на его фотографию у меня всякие мысли начинают лезть в голову, и у меня… Ну, встаёт короче.       — Круть, чувак, — только и сказал Нед с каким-то восхищением в глазах. — Так, а кто это?       Питер тяжело вздохнул. Раз начал, надо договаривать.       — Старк.       Напротив послышались странные звуки, кашель и судорожно похлопывание ладонью по груди. Кажется, Нед подавился.       Ну что ж, Питер и не ожидал от него другой реакции. Он сам бы очень удивился, если бы, например, ему хотя бы пару недель назад сказали, что он будет дрочить на своего кумира. Пожалуй, он залился бы краской и сказал, что такого просто не может быть, но, как оказалось, может.       В тот день Нед так и не отошёл от шока. Он всю дорогу шёл с прифигевшим видом и повторял одно и тоже: «Тони Старк… Это же… Просто… На Тони Старка!.. Невероятно… Просто… Вау…». А Питер заметил, что ему стало легче после того, как он во всём признался хотя бы Неду.       Однако его по-прежнему терзали дурацкие мысли и переживания, доводя Паркера до такого состояния, что хотелось или врезаться на всей скорости в стену, получить травму мозга и амнезию, или же пойти и сознаться во всём Старку. Но ни один из этих вариантов особо не устраивал Питера, хотя он прекрасно понимал, что долго так не протянет. Это слишком изматывало его.       Как же всё было глупо. До смешного глупо и бессмысленно, но он ничего не мог с этим поделать, и это сводило с ума.       Но однажды всё изменилось. Это было в пятницу вечером, когда Питер шёл домой. Короткий звук и вибрация сообщили о том, что ему на телефон пришло сообщение. В тот момент Питеру совсем не хотелось с кем-либо общаться и даже просто смотреть письмо, поэтому он проигнорировал уведомление, но, пройдя ещё несколько шагов, любопытство взяло верх, и он достал телефон из кармана.       Он долгую минуту смотрел на экран прежде, чем осознал, что сообщение пришло от «мистера Старка». Сердце тут же забилось чаще, руки вспотели, а дыхание участилось. Питер, нервно облизал губы, дрожащими руками разблокировал телефон и тут же открыл сообщение. Ему несколько раз пришлось перечитать его, чтобы вникнуть в смысл написанного:

«У нас вечеринка. Приходи.»

      Это короткое сообщение по меньше мере было странным. Во-первых, даже уже то, что он написал, это было не в характере Старка. Во-вторых, это было слишком коротким для него. В-третьих, с чего бы вдруг?       Наверно, стоило бы проигнорировать сообщение. Это было бы правильнее, ведь Питер понимал, что ему никак не мог написать сам Тони Старк. В какой-то момент в нём даже мелькнуло желание просто удалить его, засунуть телефон в карман и поспешить домой, а желательно потом сходить на патруль и проветрить голову от всех этих мыслей. Но это было лишь на мгновение.       Он снова бросил взгляд на экран и быстро пробежался глазами по сообщению.       — Чёрт, — выругался он и, сунув телефон в карман джинсов, быстрым шагом направился в сторону Башни Старка.

***

      Второе, что понял Питер об отношениях, никогда не отвечай на сообщения, которые кажутся вам странными и вовсе не в характере человека, который его написал, потому что это: а) либо не он б) либо он, но в стельку пьяный. У Питера были оба варианта сразу.       Как только он поднялся на лифте на самый последний этаж Башни, и перед ним разъехались двери, у него сразу появилось желание сбежать отсюда подальше, пока его никто не заметил. Все в этом помещении, кроме него самого, были одеты в дорогие платья и костюмы и, даже не смотря на то, что они по большей части были уже подвыпившие, Питер всё равно чувствовал себя не в своей тарелке.       «Зря я пришёл», — мелькнула мысль в его голове, и он тут же прислушался к ней, (хотя удивительно, что он вообще её услышал, учитывая как громко играла музыка) разворачиваясь к выходу, но его неожиданно остановил радостный крик, раздавшийся из танцующей и кричащей во всю мощь толпы:       — Паучок!       Питер вздрогнул, словно его застукали за чем-то неприличным, и даже не успел обернуться прежде, чем на его плечи легла рука и крепко прижала к чужому телу.       — Паучок, какими судьбами! — воскликнул Тони Старк, явно уже взявший от этой вечеринки всё.       — Я… я… Вы… Вы прислали мне… сообщение, — неуверенно ответил Питер, пытаясь игнорировать руку на плече и близость их тел.       — Сообщение? — не понял мужчина и пустым взглядом уставился в одну точку, а потом перевёл взгляд на стакан в своей руке и одним залпом выпил всё его содержимое, словно это могло помочь ему вспомнить. — Не помню, чтобы я слал тебе сообщение. Пятница! — позвал он, смотря прямо на камеру в углу.       — Да, босс, — раздался женский голос, удивительно чётко слышимый в таком шуме.       — Я посылал Питу сообщение? — спросил он и, посмотрев на Питера, улыбнулся пьяной улыбкой, склоняясь так близко, словно хотел поцеловать того, но Питер тут же слегка отстранился, пытаясь уверить себя, что это была чистая случайность.       — Да, сэр, вы просили меня отправить ему сообщение ровно в восемнадцать часов тридцать две минуты. Правда, я убрала несколько нецензурных слов, которых лучше не слышать подростку, — услужливо сообщила Пятница.       Теперь было ясно, почему сообщение оказалось таким коротким.       — О, правда, — только и сказал мужчина и тут же перевёл взгляд с камеры на Питера, который до этого пытался незаметно выскользнуть из-под его руки, потому что такая близость уж слишком волновала его. — Ну что ж, раз я пригласил тебя, то — развлекайся! — он взмахнул рукой в воздухе, указывая в сторону его гостей, которые явно уже вовсю развлекались, почему-то Питеру совсем не хотелось к ним присоединяться. — Только не пей ничего алкогольного, а то твоя сексапильная тётя мне потом устроит, на вот, коктейльчик, — он выхватил бокал с трубочкой и прикреплёнными к ней вишнями у проходящего мимо официанта и сунул его в руки Паркера.       В горле пересохло, а от нервов живот начал недовольно напоминать о том, что он пуст, поэтому Питер тут же схватил одну из вишен и поднёс её к губам.       — Спасибо, — ответил он, бросив беглый взгляд на Старка, и так и замер.       Глаза мужчины были плохо видны сквозь солнечные очки с синеватыми стёклами, но Питер прекрасно видел, что взгляд направлен на него, а вернее на его губы, слегка приоткрывшиеся для того, чтобы взять ягоду. От этого пристального взгляда в груди что-то подпрыгнуло и сделало сальто, а член начал давить на ткань боксеров. Питер покраснел и, закинув вишню себе в рот, отвернулся, делая вид, словно очень занят распитием коктейля, хотя взять в рот в трубочку он сейчас постеснялся.       — Ну что ж, веселись, карапуз — с усмешкой произнёс Старк, похлопав Питера по плечу. — Только не допоздна. И не обижайся, — прибавил он, заметив недовольный взгляд паучка, — ты ещё ребёнок. Пятница, проследи, чтобы он ушёл до девяти.       — Да, сэр, — ответил женский голос, и Питеру показалось, что она тоже смеётся над ним, это немного задевало.       — Не нужно, — бросил он, залпом допивая содержимое своего бокала, — я пойду, ещё уроки сделать нужно.       — Но постой, ты же только пришёл, — на лице мужчины было удивление и… разочарование?       — Извините, хорошего вам вечера, — отарабанил Питер, сунув пустой бокал обратно в руки Старка. Он должен был уйти, немедленно, просто потому, что ему здесь не место; потому что здесь он; потому что он желает его прикосновений, и потому что они могут свести его с ума.       Он, неизвестно зачем кивнув камере, быстрыми шагами направился к выходу, оставив Тони в полном замешательстве. Питер успел заметить, прежде, чем дверцы лифта захлопнулись перед ним, как какая-то красивая девушка, подошла к Старку и прошептала что-то на ухо, отчего тот широко улыбнулся и ответил ей так же. От увиденной сцены стало больно в груди, и Питер просто закрыл глаза руками, уткнувшись спиной в стенку, и медленно сполз по ней на пол, так и не увидев, как Тони бросил в его сторону последний взгляд.       Когда ты осознаёшь, что любишь Энтони Эдварда Старка — это катастрофа, и Питер уже сделал свой первый шаг ей навстречу.