The Story Claroline

Медленно прогуливаясь по улицам Нового Орлеана, я всегда сам задаю себе вопрос о том, кем же я являюсь? Первородный гибрид, что держит в страхе полгорода, тиран, что всегда сам решает судьбу своей семьи? Да. Именно так скажут вам другие люди обо мне, ведь именно таким я и хочу выглядеть. Это часть моей сущности, которую вряд ли сможет изменить пара людей, пускай даже и близких. Часто у людей появляется желание меня изменить. Вы не поверите, но на свете действительно еще остались те глупцы, что наивно полагают найти во мне хоть каплю чего-то человеческого или продавить меня с помощью моих привязанностей. Глупо. Все и всегда знали, что в любом случае я не отступлюсь от своего и ни за что не сломаю свои планы. Близкий человек? Что ж, довольно весомый аргумент, но я сам быстрее их уничтожу. Не зря вся моя семья столетиями лежит в гробах: они моя слабость и лучше их убью я, чем кто-либо другой посмеет меня ими шантажировать. Одобряют ли это сами Майклсоны? Нет, они лишь создают иллюзию того, что я жесток, но способен на исправление. Знаете, о чем меня никто не спросил? А хочу ли я сам исправляться? Никто даже и не догадывается, что тот образ, который я примерил когда-то давно, и правда подходит мне лучше, чем что-либо другое. Улицы Нового Орлеана, по которым я прохожу, совершенно недавно стали принадлежать мне. Я давно хотел этот город, но был вынужден бежать, а теперь я снова покорил его и в этот раз не отдам вот так легко. Если бы меня спросили, что несет людям этот город, то однозначно я соврал бы, что пышные праздники и карнавалы. Это правда, но после они становятся закуской для меня и моих приспешников, но я бы умолчал, ведь везде есть свой скрытый под звездочкой текст. После очередного представления, после которого я и направляюсь в сторону дома, на улицах становится крайне отвратительно. Запах смерти, крови и грязи буквально врезается в нос. Отвратительнее и быть не может, но вампиры давно привыкли, ведь это дурман для них и легкая еда. Если вампиры привыкли, то почему раздражает меня? Все просто. Я не люблю запах мертвечины и уж тем более ее смесь с грязью. Да и часть оборотня добавляет окрас моим тайным предпочтениям. Открывая дверь, я снова оказываюсь один в стенах шикарного особняка. О подобном мечтают многие, но он только для моих близких и моей семьи, даже не беря в расчет то, что весь сброд тут постоянно ошивается. И почему мне так везет на совершенно не ценящих изящество людей? Хорошо, что в моем доме всегда есть виски, которым я могу наслаждаться в момент релакса и одиночества, и бурбон, который я предпочитаю пить по радостным поводам. Сегодня у меня первый случай, и, наливая напиток в бокал, я принимаюсь наслаждаться его вкусом под лиричные песни Нового Орлеана где-то восемнадцатого века. Вот каким должно быть одиночество, не хватает только холста, но я и без того очень удобно расположился в кресле. Все отлично, и в ожидании семьи я наслаждаюсь, а точнее, наслаждался до тех пор, пока не услышал стук каблуков возле моего дома. Да, шаги были четкими, я слышал, как они приближаются, но это не моя семья. Наблюдая за входной дверью, меня поразило то, что я увидел. — И что же привело тебя ко мне спустя десять лет?.. — Мой голос холодный и спокойный, даже слегка заинтересованный. Я не видел ее довольно долгое время. И вот сейчас она стоит на моем пороге. Неужели одному из ее дружков, которых она так привыкла защищать, вновь необходима моя помощь? Конечно, другого варианта даже не могло быть, и от этого злость расходится по всему моему организму. Но вот слова, сорвавшиеся с ее уст, заставили меня задуматься… — Обещай мне! Обещай, что скажешь всю правду здесь и сейчас. Мне это очень нужно, Клаус. Не отказывай мне хотя бы в этом. Прямо сейчас, смотря в мои глаза, признайся! — Ее взгляд был направлен на меня, отчего по непонятным причинам по моей спине прошелся холодок. Она была разбита, подавлена. Последний раз я видел ее такой в Мистик Фоллс, когда ради спасения подруги ей пришлось убить двенадцать ведьм. Краска сошла с ее лица, оставляя смертельную бледность… — Зачем ты так поступил со мной? Зачем заставил забыть все, что меня связывало с тобой? Если таким образом ты хотел избавиться от меня, то мог хотя бы честно признаться в этом, а не как ТРУС убегать в свой Новый Орлеан! Ты подонок, Майклсон! Каждое ее слово, словно острие ножа, оставляло болезненный отпечаток на моем сердце. Я видел, насколько ей больно, но разве прошлое можно исправить? Да, я подонок, не стану даже отрицать. Кэролайн не переставала прожигать меня яростным взглядом, наполненным болью, оставаясь все так же стоять в проходе. Я же приподнимаю свой недавно наполненный бокал и привстаю со старого кресла ручной работы, окидывая при этом свои хоромы заинтересованным взглядом. Приложил ли я хоть палец к выбранной мебели или дизайну? Определенно, нет, но зато Ребекка как-то постаралась все это привести в прекрасный, семейный вид. Недолго суждено мне наслаждаться тишиной, ведь помимо красивой обстановки в моем доме находится эмоциональный вампир, желающий получить ответы. Переводя взгляд в сторону Кэролайн, я продолжаю молчать. Нет, не потому, что мне нечего сказать, а потому, что мне нравится оттягивать время и смотреть, как на её лице сменяется куча эмоций, в итоге вызывая нетерпение и непонимание. Также это давало время немного остыть и не наделать глупостей. Пригубив свой стакан, снова пара глотков. Терпкий вкус распространяется по всему телу, слегка снимая напряжение от тяжелого дня и настраивая меня на более дружелюбное общение с ней. В любом другом случае было бы проще просто свернуть ей шею, отправляя в спячку на пару часов, а после трезво оценить проблему. — Ты ведь знаешь ответ, не так ли? Dearie, ты все прекрасно знаешь, зачем мне отвечать? — Не знаю, что она хотела услышать от меня: правду, слетающую с моих губ, жестокую и уничтожающую? Хотела, чтобы я разбил ее сердце? Но разве она уже не достаточно разбита? А причинить ей большей боли я не мог. Никогда не мог: Кэролайн являлась моей слабостью. Именно поэтому мне пришлось оставить ее, позволить жить своей жизнью без меня, без опасности, в которую она могла попасть из-за меня. Мне нечего было ей добавить… — Да, я знаю! Но если бы ты мне рассказал, зачем ты так поступил, было бы куда легче, не находишь? Но видимо, ты не такой бесстрашный, каким хочешь казаться, раз не можешь честно, глядя в мои глаза, сказать мне всей правды! — А ТЫ ГОТОВА УСЛЫШАТЬ ЭТУ ПРАВДУ? Сейчас, спустя десять лет? Разве это что-то может изменить? ДА, КЭРОЛАЙН, Я ПОДОНОК! Я отказался от тебя, потому что побоялся брать тебя в свой мир! В мир, где на каждом шагу опасность… А ТЫ ПОДУМАЛА, ЧТО БЫЛО БЫ СО МНОЙ, ЕСЛИ ВДРУГ С ТОБОЙ ЧТО-ТО ПРОИЗОШЛО? И ВСЕ ЭТО СЛУЧИЛОСЬ БЫ ИЗ-ЗА МЕНЯ… это больно, трудно передать словами. — В долю секунды я оказываюсь около нее и срываюсь на крик. У меня не было больше сил сдерживать себя, ее слова слишком болезненны для меня. Она хотела правды; что же, она ее получила. — Если ты и правда считаешь, что для меня нет места в твоей жизни… хорошо, я не стану препятствовать этому или же как-то случайно появляться на твоем пути. Через три дня я выхожу замуж. — От ее слов мне становится трудно дышать, будто весь воздух, что находился в гостиной, выкачали. — Да, Клаус, замуж. Ты же этого хотел? Хотел, чтобы я жила без тебя… Так вот я начинаю привыкать. — Она отходит от меня и, вытащив из своей сумки приглашение, кладет его на журнальный столик, а затем вновь смотрит на меня. — Прощай! — И в следующий миг испаряется из моего дома.