Новая роль.

— Синьорина, прошу Вас ещё раз ознакомиться с данным документом. Здесь нет никаких ошибок. Тсунаёши хмыкнула. В тёмном помещении её собеседника практически было не видно, лишь очертания лица и фигуры, однако это не мешало шатенке распознать в нём раздражение и неуверенность. Фран, что стоял почти возле двери, мысленно выдал язвительный комментарий насчёт умственных способностей клиента, и Тсуне с трудом удалось подавить смешок, неуместный в данный момент. Шамал же, стоящий по правую руку от Тсуны, повторил жест шатенки. — Жаль Вас расстраивать, синьор Боттичелли, но меня совершенно не устраивает пункт о недвижимости, — лёгкая улыбка тронула губы Савады, девушка кивнула в сторону Шамала. — Мой друг покажет Вам тот клуб, который в полной мере сможет возместить весь ущерб за Вашу защиту. Незаметный жест рукой, и мужчина направляется к столу, передавая лист бумаги. С каждым прочитанным предложением лицо Боттичелли искажалось всё больше, к концу его губы были сжаты в тонкую полоску, а превосходство, что было до этого, сменилось яростью и презрением. — Савада, это уже слишком! — резко встав, выплюнул мужчина, совершенно забыв про правила этикета. Шамал и Фран дёрнулись в его сторону, однако были остановлены Тсунаёши, что лишь совершенно спокойно отреагировала на это действие. — Это один из лучших моих клубов! Будь ты хоть трижды дочерью Девятого, я бы всё равно ни за что не отдал его тебе! Лёгкие издевательские хлопки были тому ответом, пока Тсунаёши отрешённым голосом сказала: — Какая прекрасная реакция. Другой, если честно, от Вас не ожидала. Вы слишком эмоциональный человек, Дон Боттичелли. Однако, Вы забываете о маленьком нюансе нашего соглашения, благодаря которому Вонгола ещё не узнала о Вашем предательстве. Неужели Вы забыли, может, мне стоит пойти и сообщить отцу о том, что лишь благодаря Вам вражеские семьи получают подробности вооружения Альянса? Бледнеющее лицо Боттичелли, мгновенно сменившиеся на гневное, было прекрасной реакцией на её слова. Секунда, и охранники Дона оказались возле Тсунаёши и Шамала. Двое других окружили зевающего Франа, который проигнорировал эту попытку его запугать. Только Тсуне совершенно не понравилось то, что его людям угрожают. Тонкая струйка тепла пошла рябью в опасной близости с лицом Боттичелли, и мужчина дёрнулся от жара, падая обратно на стул, с опаской смотря на спокойное лицо девушки. — А ведь это даже не посмертное пламя. Как жаль, что Вы меня разочаровали, синьор. Фран, развей иллюзию. — Да~. Синий огонь на мгновение объял собой всю комнату и тут же растворился, оставляя за собой связанных охранников Боттичелли. Савада легко встала с кресла и, хмыкнув на дёрнувшегося мужчину, пошла к выходу.  — Мой контактный номер у Вас есть, синьор, — переведите на него подписанный документ с изменённым пунктом. Мне не стоит говорить, что будет, если Вы не подпишите, — утвердительно заявила перед выходом шатенка и, заметив на лице Боттичели вновь гнев, насмешливо кивнула тому.

***

— Тсунаёши? — Да-да? — промурлыкала довольная девушка, пока расписывала что-то в блокноте. Радостная улыбка была отражением её настроения, которое та и не собиралась скрывать. Лал Мирч лишь вздохнула на реакцию подруги, обращая внимание на Рокудо, которая была в каком-то возбуждённом состоянии, то и дело напевая лёгкую мелодию под нос. О чём думала иллюзионистка, было не ясно, хотя и узнавать желания не было. Некоторые вещи, особенно связанные с Мукуро, лучше было никогда не узнавать. — Я кое-чего не понимаю — зачем тебе клуб Боттичелли? Какой прок? — О, моя дорогая Лал Мирч, ты просто ещё не осознаёшь, как этот клуб может нам помочь в достижении наших целей. Он — один из важных пунктов. Ничего, позже я расскажу весь план, а пока сохраню интригу, — Ёши подмигнула, вновь размышляя о том, что стоит провернуть следующим пунктом? Ведь ещё много не хватало для того, чтобы её план был воплощён в жизнь. На секунду Рокудо замерла, останавливая тем самым Тсуну, шедшую позади неё, кивнув чему-то через несколько секунд, та развернулась, не скрывая хитрой ухмылки. — Занзас уже почти восстановился. Жмот сказал, что он очень ждёт тебя, Тсунаёши. И первым делом стоит навестить дорогого брата. Зря что ли Савада так старался?

***

Занзас был в неком смятении. Для него было странным попасть в чужую ловушку и спустя время проснуться, узнав, что прошло чёртовых долгих девять лет; увидеть знакомые лица, но совершенно другие, словно постаревшие (в плохом понимании) не на девять лет, а как минимум пятнадцать. Не внешним видом, нет; взгляды, устремлённые на него с радостью, с сожалением. И это жутко бесило. Да, ему пришлось быть во льду столько времени, но это совсем не значит, что его необходимо жалеть. Жалость. Отвратительное слово. С детства Занзасу приходилось иметь дело с ненавистью и жалостью. Его ненавидели (и до сих пор ненавидят) за то, как легко, по их мнению, ему досталась сила и слава. И если к этому тот смог привыкнуть, смириться, то на любую, даже самую слабую жалость Скайрини реагировал агрессией, в независимости от того, кто это был. Именно поэтому парень мог расслабиться с маленькой Тсунаёши, которая при первой их встрече смотрела на него спокойно, очень осознанно для её возраста (чёрт возьми, ей был один годик) и сама потянулась своими маленькими, крохотными руками к брюнету. Это было неожиданно, слишком неожиданно, поэтому тогда он растерялся, не зная, что нужно делать в этой ситуации, пока малышке не надоело держать ладони в таком положении, и она не нахмурилась. После этого брюнет уже без сомнений взял девочку на руки, осторожно касаясь детской кожи. Тогда Скайрини впервые захотелось кого-то защитить. И в будущем это чувство всегда было с ним, когда Савада находилась поблизости. Лёгкая, совсем не ненавидящая его, девочка покорила сердце Занзаса и стала для него родной сестрой, не по крови, а по духу. Такая же сильная, как он сам, однако сохраняющая солнечную улыбку в любой ситуации. А сейчас, когда он спрашивал своих офицеров насчёт Тсунаёши, и те отводили взгляд куда угодно, лишь бы не смотреть на босса, нехорошие мысли сами собой лезли в голову. Что же такого произошло за это время? Спустя неделю после пробуждения Занзас уже мог сам передвигаться, но вот его настроение стремительно опускалось до практически бешенства. А всё потому, что на все вопросы, когда приедет Савада в особняк и, наконец, навестит своего брата, Скуало и остальные отвечали: «Она на важном задании. Скоро вернётся». И это всё. Ещё немного, и брюнет, несмотря на слабость, сорвётся к девушке. — Занзас, Тсунаёши обещала приехать через час, сиди спокойно, ты ещё не полностью восстановился, — Скуало старался говорить без эмоций, чтобы Скайрини не услышал злые нотки, так как и сам Суперби был на взводе. Леви и Луссурия согласно закивали на слова капитана. Если быть честными, они и сами не знали, чего ожидать. Никто из офицеров практически не видел Саваду в течение полугода, но всё равно каждый из них знал, что за это время девушка успела проделать огромную работу в Вонголе, вместе с тем уничтожив тех, кто мог взбунтовать, когда Альянс и все остальные семьи узнают о возвращении Занзаса. Если бы не Тсунаёши, то Скайрини и офицерам пришлось очень долго разбираться сначала с внешними раздражителями, а после с конфликтами внутри Альянса. Не самое приятное занятие. Крик с улицы был слышен через открытое окно; доносились некоторые обрывки предложений: — …это всё равно полезно!.. — …я не согласна!.. — …я уверена в этом… Все в помещении замерли, и лишь один Бельфегор оскалился. — Принцесса босса приехала. Дверь открылась с сильного пинка, свежий воздух резво пронёсся по всей комнате, несколько девушек легко вошли во внутрь. — Ну что же вы как не родные, — усмехнулась Мукуро и на резкий взгляд Скуало молча развела руками, мол, это не я, во всём виновата Тсуна. Шатенка на это лишь скривились, с любопытством оглядывая комнату, в которой не была девять лет. Последним пунктом карих глаз был Скайрини. — Выглядешь, откровенно говоря, хреново, Зань, — издевательски протянула Савада и, пока брюнет осознавал её слова, быстро сократила между ними расстояния, обнимая того. — Рада тебя видеть, брат.