Пощадить

POV Дауд       Рывком остановив асасина, я взглянул вниз: — Стой. Жди сигнала, — отрезал я. — Мастер Дауд, — отозвался китобой, склонив голову. Словно размышлял. О чем? Ослушаться ли? Нет. Братья отлично знали, что их ожидает, если они ослушаются. Я жаждал разделаться со смотрителями методично и неспешно. Но, вероятно, и моему терпению пришел бы конец — я бы попросту вспорол их глотки. Рассредоточившись, крышу патрулировало около 5 солдат. Один совсем юный, одетый в красный, явно с чужого плеча, мундир, бил по щекам китобоя, связанного по рукам и ногам. Наемник завалился на колени, теряя рассудок. Я замер на старом фонарном столбе, зарево которого навязчиво било по глазам смотрителей. — Где твой хозяин, тварь? Может, его схватили и он раскаялся? О да, я тоже надеюсь, что он жив и спешит тебе на помощь, — командир плюнул в окровавленное лицо. Что-то в глазах Кента… изменилось. Я швырнул дымовую шашку на крышу и упал аккурат на смотрителя, сдавливая коленями шею. Кости хрустнули, а всемогущая шарманка жалостливо застонала, срываясь в толщу воды. Я приблизился к пленному. Схватив асасина за ворот, я водрузил его на плечи и в несколько движений оказался на самом нижнем уровне Квартала, неподалеку от подземелий. Кент лежал на матраце, приходя в сознание, но не открывая глаз. Ткань окрасилась в бардовое. — Дауд, — прохрипел китобой, протягивая ко мне руку. Взбираясь по цепи наверх, к своим покоям, я весь обратился в слух. Чутье меня не подвело. Треп выдавал смотрителей первостепенно, за что и следует поблагодарить их "длинные языки". Они стояли около стеклянных дверей, и мне пришлось потратить бесценные секунды жизни наемников, выжидая пока обыватели развернуться; я не могу напасть в открытую. Подкравшись, я усыпил солдат из арбалета. И тогда я услышал музыку. Рвота подступила к глотке, боль ужалила виски и затылок, а кожу ошпарило кипятком. Но я еще даже не почувствовал, как следует. Метка горела, как паразит, страшась за своего носителя. А боялся ли тот, кто даровал ее? Сонный дротик угодил между лопаток шарманщика. Тот дернулся, разжав пальцы и беспомощно ощупал место «укола», прежде чем навзничь упасть. — Покажись, трус! — завопили братья, нервно оглядываясь, однако ни на шаг не отходя от моей цели. — Или мы его прикончим! Ты ведь вернулся за своей сукой, да? Наемник был подвешен за ноги, вывернутые запястья стягивала веревка. Голова в противогазе безвольно болталась. Я вынул пистолет, продырявив стену напротив. Отвлекся лишь один смотритель. Голова же оставшегося полетела в сторону, заливая полы кровью. — Чужой пришел за мной, — прошептал верный служитель Аббатства, направив на меня палаш. — Нет, за тобой пришел Дауд. И увернувшись от острия, я оттеснил его к окну, сталкивая вниз. Я услышал лишь глухой удар о землю, когда бросился к наемнику. Перерезав путы, я удержал его от падения, вцепившись в длинный камзол. Ран я не обнаружил. — Прошу, позволь помочь, — прорезался голос, и неожиданно сильная рука схватила меня за локоть. Карло. — Следуй за мной, — поколебавшись, согласился я. Я не знал, скольких еще предстоит спасти. За мной последовали Брендан и Кирон, устроившие настоящую резню, чтобы отделаться от проклятой музыки. На их лицах расцветали синяки, но они оставались боеспособны, вовремя убравшись от шарманок. — Нужно подобраться поближе, Мастер. Прикончив любопытных смотрителей, сновавших около окна, я наблюдал за первым этажом. — Нет времени. Придется напасть. Внизу — толпа святошей, натренированная куда лучше обыкновенных новичков. Они держали двух китобоев. Нет, трех. Странно то, что они, похоже, оказались здесь по собственной инициативе, без какого-либо командование. Значит, их действия не направлены кем-то ещё? Кости Билли Лерк глодали миноги, а ее предательство все еще приносит плоды. — Он придет, можешь не сомневаться, брат, — заявил смотритель, расхаживая рядом с телом асасина. Остановившись, он занес ступню над грудью китобоя и вдавил носок сапога в ладонь, вытягивая едва различимый стон. Истекая кровью, на досках лежал Тинон. — Так ли Дауд верен своим людям, как они ему? — с сомнением, поинтересовался фанатик. — Верность не бывает вечной. Первая линия пала. Мы были одни. Я и ублюдки в ухмыляющихся масках. Клинки оцарапали руки, но сохранность макинтоша волновала куда больше парочки новых шрамов. — Сдохни, отродье Бездны! Выдернув нож, я отпрянул от брызнувшей в лицо крови; смотритель еще дышал, если подобное хрипы можно именовать так. Я хотел было добить его, но осекся: — Чужой заберет тебя в свои объятия, — склонившись, пожелал я, сдергивая с него маску. Под ней было смуглое, искаженное презрением лицо. Однако ответить он уже не смог. Я был нужен своим людям; в голове звучал голос Брендана. Оказавшись у подземелий, я не сдержал ужаса. Десяток китобоев стоял над ранеными, перевязывая чужие раны и латая собственные. Новая волна настигла нас так скоро… А равных Билли — я еще долго не назову. Сейчас накрыло лучших, тех, кто прошел весь этот путь вместе со мной. — Помоги мне, Мастер, — застонал Тинон. Он был рассечен от подбородка до паха. Будто угодил на растяжку. Я смотрел только на его лицо. Его порез не затягивался потому что… Затягиваться было нечему. Китобой медленно умирал и просил оборвать его страдания. Нависнув над ним, я следил за побелевшими, бессвязно шепчущими губами. Раздвинув полы камзола, я уперся глазами в зияющую рану. И все же, она оказалась не настолько глубокой, как мне казалось, но, едва ли это… значило хоть что-то. Тинону нанесли роковой удар. — Дауд… — тихо окликнул Томас. — Замолчи. Сила плавно текла под кожей, метка зудела, вспыхнув ослепительной белизной. Я прикрыл глаза, позволяя силе окутать себя, ощутить ее на кончиках пальцев и дал ее потоку проникнуть в тело китобоя. Я чувствую, что тело немеет, чья-то кожа касается моей, а лоб прижимается к моему. Мои люди всегда будут рядом. Тинон тоже стоял рядом — призрачный и невесомый, как дух. — Ты еще сослужишь верную службу. Я не отпускаю тебя. Как и меня не отпускает мой жестокий хозяин. Я вновь смотрел на ассасинов собственными глазами, окровавленная ладонь лежала на груди наемника. — Нужны… нитки с иглой. И выпивка, — добавил я, отвернувшись от распростертого тела… нет, Тинона. Он дышал. Он был жив. Плоть довольно податлива, вы знаете? Если игла не тупая, разумеется. Нет, она не входит с легкостью, не скользит внутрь, но уверенно пронзает ее, как плотную ткань. Хотите услышать нечто забавное? Я боюсь крови. Кажется, словно сама жизнь вытекает вместе с ней. Нет, меня отнюдь не пугает то, что каждый из нас не более чем мешок с костями и кровью… Что за злая насмешка? Я не боюсь смерти, а какой-то пустяк должен вставать на моем пути. Но черта с два! Сколько раз я штопал себя, сколько раз я штопал других, я не допустил ошибки. Правда, от мерзкого комка в горле я так и не избавился. Внутри было так тошно, что оторвать нить пришлось Карло. После обмена силой, я был слаб и, по большей части, совершенно бесполезен. Взобравшись этажом выше, я закурил, слушая короткие звонкие удары капель о камень. Лил дождь, и вода поднималась все выше. Тинона спас не я — Чужой. До этого момента, я уверился: мой черноглазый покровитель (как бы это было по-человечески) отвернулся от бешеного пса, предпочтя послушного щенка… Но будучи с китобоем, я почувствовал знакомый холод и запах. Билли как-то спрашивала, чем он пахнет. Я тихо рассмеялась. — Наслаждайся, — выдохнул я, втягивая необыкновенный запах дождя. Воздух пропах Чужим. Бездна знает, сколько часов я так просидел, прежде чем вернуться. В моем непосредственном присутствии не было никакой необходимости, да и я не перенес бы ни мгновением больше. Асасины сохраняли молчание, лишь изредка перекидываясь ничего не значащими фразами. Так странно отдавать кому-то свою силу, после всегда ощущаешь себя, как дерьмо; словно бы влез в чужую шкуру. Как двуглавое чудище, у которого роятся тысячи своих и чужих мыслей. — Не очнулся? — Нет, — шепотом ответил Томас, сменив компресс Тинону. Там, под влажными бинтами красовались десятки ровных стежков, спасших его жизнь. О, Бездна, но разве могли наши предки увидеть спасение в нитках? Содрав промокшие тряпки, я рухнув в старое, но облюбованное кресло около окна. Время замерло. Смотрители напали в сумерках, а сейчас за окном уже показался тонкий серп месяца, едва виднеющийся из-за туч. — Мастер, — занавески дрогнули, впуская бесшумного гостя. — Кент пришел в себя. — Прекрасно. Томас превосходил все ожидания. Ему почти удавалось застичь меня врасплох. Билли удавалось. Я бросил тяжелый взгляд в сторону постели и поднялся на ноги. — Вы истратили все флаконы, Мастер, — нерешительно заметил асасин, разглядывая пустые колбы из-под бальзама. — Это место уходит под землю, вода все наступает, а о Затопленном квартале знает едва ли не каждый проходимец… Настало время уйти. Вопрос в том, насколько быстр клинок лорда-защитника? Вскоре все кончится, — не сдержав улыбки, я усмехнулся, — возможно, нам больше не придется скрываться. И считать эликсиры... Над столом висел портрет Чужого — работа Соколова — вне всяких сомнений лучшая. Антон был еще достаточно молод, когда изобразил его. Рукой управлял я, ведь Чужой так и не открылся Соколову. Бездна в глазах моего ужасного Хозяина плескалась, будто вода, влекущая в глубину. Байрон загородил собой картину, поспешно заявляя: — Я подчиняюсь только вам. — Все мы чьи-то слуги, — поддев его подбородок, мрачно отозвался я. — Перенесите Тинона в мои покои. Я хочу, чтобы он был рядом. — Будет сделано. Немногим позже асасины стояли подле, ожидая приказа. — Значит мы еще под твоей защитой, — рассмеялся я в лицо Чужого, снимая со стола бокал и наполняя его виски. Довольно сносное пойло, к удивлению. — Будем считать это победой. — За тебя, — в унисон произнесли наемники и осушили стаканы. Пир во время Чумы. Ну что может быть лучше? — Завтра мы направимся к Императору, — решительно произнес я. — Хочешь убить его? — Нет. Надеюсь, — признался я. — Со мной отправится Томас и Райан. Остальные же… останутся здесь. Я не могу знать, кто еще заглянет в Затопленный квартал. — Как прикажете, — склонились асасины. Я завалился на постель, закрывая глаза. Я всегда был готов к бою. Теперь, даже засыпая, я просыпался от малейшего шороха, прекрасно зная, что желающих меня прикончить — по пальцам не пересчитать. — Мастер? — Томас, — кивнул я, заведя руку за голову. — Все в порядке. Я лишь хотел, если ты позволишь, — парень опустился на колени, — поделиться силой. Я чувствую, что ты слаб, Мастер Дауд. Без чужого согласия, силы не забрать. В Бригморе, мне пришлось «выбить» подобие желания из ведьмы. Ее сломленная воля еще долго трепыхалась во мне. Асасин, теперь без маски, с всколоченными светлыми волосами и пылающими щеками, выражал полную решимость помочь мне. — Ты должен знать, что мы никогда не подведем тебя. Я не подведу. — Я уже слышал это когда-то, — небрежно бросаю я, выдергивая ладонь. — Мастер… Среди нас больше нет Билли Лерк, — с ненавистью выплюнул Томас. — Осторожнее, она все еще лучше тебя. — Билли Лерк — лживая сука. Стоят ли ее способности тех жертв? Нет. Я рад, что ты убил ее, — затараторил китобой, глядя куда-то сквозь меня, и нервно улыбаясь. Но… все еще, иногда, я вспоминал о ней не только со злобой. — Я был там, Господин, — бесновато продолжал он, — ты даже не дал ей слова. Она и не заслуживала, нет. Я сам бы с удовольствием разделался с Билли Лерк. Но она была слишком хороша для меня, верно? Коснувшись его плеча, я с силой сжал пальцы, без труда вытягивая его силу. Томас любезно предложил себя мне, и внутри вспыхнуло тепло его верности. Но рой чужих мыслей почти вытолкнул меня в собственное тело. Я отмахнулся от обилия противоречий, полемики и фантазий; Томас, не стоило об этом забывать, достаточно молод. Однако мы сражались вместе достаточно долго, я мог попросту быть немым — Томас понимал без слов. Наемник обвис на руках. — А теперь оставь меня. Я вновь откинулся на матрац, вытянув ноги и возвращаясь в дрему. — Он будет жить, — наконец, изрек я несколько часов спустя, осматривая Тинона. Китобой дышал почти ровно, но кожа его все равно была влажной, а ладони горели. С новой силой возвращалась усталость. Я вышел на крышу. Ночной воздух ударил в лицо. Когда я поднялся на крышу, небеса разразились громом. Кругом расплывалась чернота, тяжелые тучи заволокли молодой месяц. Вновь хлынул дождь. Холодные капли отрезвили меня, и я осмотрелся, натыкаясь на тела смотрителей. Тучная фигура фанатика лежала у моих ног, а кровь, разбавленная дождевой водой, стекала по черепице вниз. Каблук надавил на горбатый нос, с хрустом ломая его. Оттолкнув тело, я переместился к подземельям. Раздался громкий всплеск. — Дауд, — китобой сидел на матраце, рядом стояла тарелка с остывающим ужином. О, разогревать консервы — гиблое дело. — Поешь, — велел я, садясь за пустой стол. Кожа Кента белая, словно мрамор, переливалась синевой в полутьме. Горело всего несколько свечей. — Как будто яд, — признался мужчина, придвигая тарелку поближе, на колени. Его руки дрожали. Я накрыл слабые суставы ладонями, заставляя пальцы сжаться в кулак. — Тебе станет легче, если ты поешь. — Что с остальными? Я могу что-то сделать для тебя? — Ты знаешь, что помогаешь мне тем, что все еще жив, Кент. И мне не нужен слабый солдат. Отлежись. — Ты прав, сейчас я ничего не стою, — он затаил дыхание. — Тинон? — Жив, — увидев пустые глаза китобоя, я понял, что не имею права умолчать, — сам Чужой вселился в меня сегодня. Забавно… Я думал, что черноглазое отродье уже не явится. Но когда я был с Тиноном, он появился, стоял вместе с нами, а его дыхание касалось моего затылка. Асасин затаил дыхание, проталкивая ложку с угрями в рот и медленно пережевывая. Ему Чужой никогда не являлся. — Что дальше? Лорд-защитник? — Корво Аттано принесет нам скорее пользу, нежели вред. — Он едва не убил тебя, — резко оборвал мужчина, внимательно глядя на меня. — Я поражен, — мрачно заявил я. — Кроме того, он ни тронул ни одного из вас. — Убийца лишь хотел облегчить себе задачу. — Я бы сказал, что Корво — загадка, но это не так. Больше нет. Я встречусь с ним завтра. Быть может, что юная императрица не захочет видеть смотрителей в королевской страже. По наставлению лорда-защитника, разумеется. — Я иду с тобой. — Даже не смей. Я спас тебя не для того, чтобы ты так безрассудно распоряжался своей жизнью. — Я должен пойти, — твердил асасин, перехватывая мои запястья, все еще лежащие на его руках. — Со мной отправится Томас. — Байрон бы пригодился тебе… — Не хочу слышать этого. Байрон останется. С тобой. С Тиноном. Я должен быть уверен, что мне есть куда возвращаться. — Ты хочешь пойти к Убийце… Не овладеет ли им ненависть вновь? — Он принимает поспешные решения, — чуть погодя, ответил я, — но если Корво решил отступить от намеченной цели, то его решение окончательно. Кент заснул. Байрон остался с ним, наблюдая. Пировал ли Чужой? Понравилось ли ему шоу? Билли сказала, что я слабый, верно? Уж не считал ли так мой хозяин? Я попытался доказать обратное, пусть и не намеренно. Толкнув незапертое окно, я очутился внутри здания и услышав хриплое: «Дауд», оказался у постели. — Карло, — облегченно выдохнул я. — Мастер, — приветствует он, но даже это дается ему с трудом. — Молчи. Карло — один из тех, кто застал меня молодым и почти обезумевшим от влияния Чужого. Я не был отмечен, когда между нами завязалась дружба, и не смог передать ему способности, но он послушно следовал за мной, верный черноглазому юноше и Дауду с острова шлюх и торгашей. Склонившись над ним, я поцеловал его, задерживаясь на пару долгих секунд, не спеша поднимать головы. Жесткие волосы словно бы жалили щеки и лоб. Я ухватился за самые длинные пряди и завел их за уши. Китобоя стояли рядом, как тени. — Спи, Карло. Спи. И только услышав размеренное тихое дыхание, я могу покинуть его.