Hell Frozen Rain

«In your mind's eye Lives a memory Hard to find Blinded by sorrow And a strange voice Sings a melody Hear it sing Hell frozen rain falls down» *

      Любовь.       Удивительное чувство. Кто-то скажет, что любовь прекрасна во всем своем многообразии, во всех своих проявлениях. Это может быть любовь в привычном для нас понимании — к какому-то человеку, с которым судьба свела нас странным образом; или же любовь между родителем и ребенком; да даже просто любовь к чему-то неодушевленному, будь то работа, увлечение, вкус еды, музыка или невероятной красоты место, заставляющие что-то внутри нас трепетать… Но не обманывайтесь. Любовь не всегда прекрасна и не всегда дает нам то, чего мы так жаждем от нее получить. Мне повезло. В какой-то степени. На какой-то короткий миг мне довелось познать все прелести этой эйфории, этого пьянящего чувства счастья. Оно ослепило меня настолько, что было невозможно заметить подкрадывающийся крах этой идиллии.       Мой отец был непростым человеком. Жесткий, властный, амбициозный и всегда добивающийся своего, несмотря ни на что. Он тоже любил меня. По-своему.       Он не всегда знал, как правильно выразить эту любовь, но мне казалось, что он действительно любил своего единственного ребенка. Каково же было узнать, что именно отцовская любовь разрушила все, что у меня было, все, что было так дорого моему сердцу… Вопрос только в том, была ли это любовь к своему ребенку или же просто любовь к себе?

***

      В крошечном кафе недалеко от центра Готэма повсюду витали ароматы корицы, ванили и мускатного ореха. Светлые деревянные столики с плетеными креслами возле них контрастировали с черными стенами, а приглушенный свет добавлял атмосфере уюта. Юна заканчивала уборку и уже готовилась к закрытию. Она очень любила это место. Ушло немало сил на то, чтобы открыть свою пекарню, и чтобы все выглядело именно так, как есть, но теперь, оглядевшись еще раз, девушка поняла, что это того стоило. Кафе олицетворяло собой мечту, о которой Юна будто бы даже не подозревала до самого последнего момента.       После того, как она узнала правду о смерти родителей, после свершившейся мести она чувствовала себя странно. Юна долго копалась в себе, но в итоге решила, что лучшим вариантом будет попытаться жить как все нормальные люди. Проблема была лишь в том, что как жить «нормально» она не знала. Нужно было с чего-то начать, так почему бы не начать с того, что больше всего любишь? Кулинария действительно была ее страстью, и открытие кафе стало отличным первым шажком к новой жизни.       Прошло два месяца, и, погрузившись в нескончаемый поток дел, Юна действительно почти не вспоминала ни Марони, истекающего кровью у ее ног, ни детективов и Пингвина, связанных на том складе, недоуменно уставившихся на нее, ни Виктора… Ключевое слово — «почти».       Однако двое из девочек Виктора были на удивление частыми гостями в ее кафе. С самого первого момента их встречи Юна, Саша и Лили прониклись необъяснимой симпатией друг к другу.       Девочки часто в свободное время приходили в пекарню после закрытия. Они с аппетитом уплетали кексы и печенье за чашкой кофе и разговорами ни о чем. Никто из них не задумывался, почему им было так легко друг с другом. Может быть потому, что у девушек, как и у Юны, по сути, не было детства в привычном всем понимании, или потому что у каждой из них была темная сторона, о которой было легко забыть в компании друг друга…       Собираясь так вечерами, они будто становились совершенно другими людьми. Обычными девчонками. Кем-то, кем у них до этого быть просто не было никакой возможности.       Они много шутили, непринужденно смеялись и оживленно обсуждали каждое очередное безумное событие в городе.       С Лили Юна особенно сблизилась. Возможно потому, что получалось так, что с ней она проводила больше времени в силу тех или иных обстоятельств. Саша как-то раз в шутку упрекнула их, что те решили втайне от нее сформировать собственное азиатское сообщество, на что получила нарочито наигранную обиду и замечание о том, что для темнокожей девушки, это звучит удивительно по-расистски.       Однако в этот вечер гостей не было.       Заперев дверь и перекинув сумку через плечо, Юна плотнее закуталась в черное пальто и несколько раз обмотала вокруг шеи огромных размеров белый шерстяной шарф. Конец октября совершенно не радовал жителей Готэма хорошей погодой. Впрочем, количество ясных солнечных дней здесь и так за весь год можно было пересчитать по пальцам.       Дорога от работы до съемной квартиры была неблизкой, но Юна почти всегда предпочитала добираться домой пешком, и даже сейчас, когда с каждым днем становилось все холоднее, девушка решила потратить добрых сорок минут на неспешную прогулку. Что-то было в этих мрачных улицах. Что-то особенное, неуловимое, таящее в себе миллионы темных секретов, не сулящее ничего хорошего, но все равно необъяснимо притягивающее внимание.       Зайдя в квартиру и сняв верхнюю одежду, Юна поежилась. В доме был смертельный холод. Уходя утром на работу, она оставила окно приоткрытым, но этого было явно недостаточно, чтобы превратить это место в холодильник. Закрыв окно, Юна подошла к батарее и, коснувшись ее, нахмурилась. Отопления не было. Внезапно на глаза девушки словно опустилась пелена гнева.       Домовладелец.       Этот мерзкий жирный потный мужик, вечно бросающий сальные взгляды на каждую молодую особу в их доме, не пошевелит и пальцем пока просьбы жителей по любым проблемам или неисправностям не будут грозить тем, что скоро перерастут в настоящий бунт.       В это мгновение Юна явственно представляла, как вонзает нож в его маленькое неповоротливое тельце снова и снова. Она буквально могла почувствовать теплые брызги крови на своем лице…       — Стоп! Хватит! Соберись! — Девушка похлопала себя по щекам, возвращая в реальность.       Нужно было успокоиться, согреться и просто забить на всю эту ерунду с центральным отоплением. Так или иначе, его починят. В конце концов, она не так часто бывала дома. Здесь было слишком странно находиться одной. Скучно. И немного не по себе.       До этого Юна практически никогда не оставалась одна, предоставленная самой себе. С тех пор, как Марони взял ее к себе, он словно прятал ее от всего мира. Она всегда находилась дома или же в любых местах, принадлежащих Салу: от загородного дома и до различных ресторанов и прочей недвижимости. Куда бы Юна не направлялась, люди Марони всюду ее окружали.       Училась девушка тоже на дому. Лишь только на последних годах обучения в университете она закатила скандал таких масштабов, что ей все-таки позволили учиться очно. Однако для этого пришлось перевестись в университет на другом конце страны. Тогда, так внезапно почувствовав вкус свободы, Юна попыталась с головой уйти отнюдь не в учебу, а в социальную жизнь.       Она попробовала подружиться с соседкой по комнате, но та мрачная готичная девушка не разделяла ее восторгов на счет тусовок, прогулок и общения в целом. Затем Юна побила все рекорды кампуса по посещению максимального количества вечеринок за семестр и успела сменить несколько парней, словно ей было жизненно необходимо как можно скорее наверстать все, что она могла упустить за столько лет.       Но в результате все это оказалось невыносимо скучным, приторным и каким-то ненастоящим. Как будто бы пытаешься напиться безалкогольным пивом — вкус вроде тот же, и запах, а эффекта никакого.       И в конечном итоге оставшиеся полтора года обучения она провела за бесчисленным множеством книг, лекциями по философии, социологии и литературе, вновь отдаляясь от окружающих ее людей даже покруче своей угрюмой соседки.       И вот теперь она снова одна. Никто не следит за ней, не ограничивает и не указывает, что делать и куда идти.       Полчаса нежиться в горячей ванне, понемногу «оттаивая», оказалось не самой лучшей идеей, потому что, когда Юна вышла оттуда, стало казаться, что в квартире еще холоднее, чем раньше. Быстро пробежав до кровати, девушка нырнула под одеяло и закуталась в кокон, дрожа от холода. Она попыталась заснуть, но ни через час, ни через два сон не шел. Все мышцы в теле были напряжены, пытаясь его согреть, и не давая расслабиться. Юна распахнула глаза и уставилась в потолок.       Днем она постоянно находилась в кафе, занятая любимым делом, или наблюдающая за посетителями и людьми на улице; или проводила время с Сашей и Лили по вечерам… Но сейчас, оставшись наедине сама с собой в этих холодных стенах, она будто проваливалась в бездну.       Бездну, которую еще совсем недавно она хотела оставить где-то далеко позади. ________________________________ * Akira Yamaoka — Hell Frozen Rain Пер.: «В глубине твоего разума Живет воспоминание. Его трудно найти, Когда ослеплен горем. И странный голос Напевает мелодию. Слыша её, Дьявольски холодный дождь начинает идти.»