Hell Frozen Rain

"Are all these pieces of broken dreams? This one, it scares and confuses me. If all these things that you say are true You should be someone I always knew" *

      Потеря.       Всю свою жизнь я постоянно что-то теряю. Это бывали и бытовые, незначительные вещи: парные носки, карандаши, детские игрушки, оставленные бог знает где во время игр во дворе; несколько монет, затерявшихся в карманах одежды, потертых деревянных шкатулках или выдвижных ящиках стола; фотографии и письма, оставленные в старом доме.       Бывали вещи и посерьезнее. Порой я совершенно бездумно теряю время, или какая-то мысль в самый неподходящий момент ускользает от меня. Но началось все, пожалуй, с потери моей матери, умершей при родах. И с тех пор потери следуют за мной по пятам. И с каждым разом они становились все более значимыми.       Потеря любимого человека и ребенка подкосила меня больше всего. Даже потом, спустя много лет, когда из моей жизни ушел и отец, вряд ли что-то уже могло тронуть мое сердце сильнее.       И до сих пор я без конца теряю то нервы, то силы, то доверие… Но есть у вещей, которые мы теряем, одна любопытная особенность: иногда они находятся в самых неожиданных местах, при самых неожиданных обстоятельствах.

***

      Юна начала понемногу приходить в себя. Ее определенно куда-то тащили. Сквозь узкую щелку едва приоткрытых век, она могла разглядеть лишь мелькающие перед ее глазами яркие красноватые огни, словно рядом были неоновые вывески. Постепенно привычное мироощущение возвращалось к Юне; звуки слышались отчетливее, нос улавливал витающие вокруг запахи китайской еды, но тело все еще отказывалось слушаться свою хозяйку, и сил даже просто нормально пошевелиться (не то что сопротивляться) пока совсем не было.       Двое незнакомых ей людей завели ее вглубь помещения, а затем завернули в другое. Кухня. Теперь, окончательно сфокусировав взгляд, Юна совершенно точно могла сказать, что ее несли сквозь какую-то кухню. Похоже, это был китайский ресторан. В дальнем углу кухни кто-то открыл большой промышленный холодильник, но внутри него, к удивлению девушки, вместо продуктов оказалась дверь, в которую ее теперь и несли.       За дверью оказалась лестница, ведущая в темноту. Собрав все силы, которые только могла, Юна старалась сосредоточиться и внимательно изучить это место, но глаза едва могли что-либо увидеть. Пока ее продолжали тащить по коридору, она заметила лишь большой дверной проем, завешенный длинной плотной тканью. Юна не видела, что было за ней, но могла различить приглушенные голоса, доносившиеся из комнаты, запах сигаретного дыма и шелест игральных карт.       Всего пару поворотов спустя двое мужчин завели ее в просторную светлую комнату. Вдалеке, у стены, располагался красивый стол из красного дерева и немного вычурное, явно дорогое кресло. Рядом стояли два огромных книжных шкафа. В другой стороне комнаты находился большой диван, а на столике неподалеку стояла ваза с фруктами, украшенная замысловатыми узорами, и графин с водой. Мужчина, который тащил Юну сюда все это время, следуя за своим напарником, вдруг резко отпустил ее, и та рухнула на пол. Ей повезло, что на полу был довольно мягкий ковер. Возможно теперь, если ей удастся выбраться отсюда, придется заживлять на пару синяков меньше.       — Эй, поаккуратнее там! — негромко рявкнул первый мужчина. — Босс не обрадуется, если она пострадает!       В это время Юна хотела было подняться, но в теле все еще ощущалась слабость, и девушка просто осталась сидеть на полу, пытаясь осмыслить происходящее, но тщетно.       — Да ну, — отозвался второй, — многовато шума из-за девчонки Марони.       — Дело в том, что она не Марони, — внезапно послышался стальной голос за их спинами, и в комнату вошла женщина. — Она - Юна Вэй, и она - моя дочь.       В помещении воцарилась мертвая тишина. Мужчины притихли и почтительно поклонились. Дрожа, Юна подняла голову и взглянула на вошедшую женщину. Стройная, красивая, с острыми чертами лица и длинными белыми волосами, собранными в высокий хвост. Она прошла вперед и развернулась к Юне. Какое-то время они обе просто молча смотрели друг на друга. Холодное выражение лица женщины вмиг растаяло, ее взгляд смягчился, и теперь в нем появилось тепло. И что-то еще… Тоска и сожаление, вперемешку с радостью.       Юна же не могла поверить услышанному, не готова была и поверить своим глазам. Где-то в глубине ее сознания вспыхивали отрывки воспоминаний, и она готова была поклясться, что узнает этот голос. Она не могла отрицать, что женщина, стоящая перед ней, действительно похожа на нее. Те же глаза, те же волосы… Но последние двадцать лет Юна была в полной уверенности, что ее мать умерла. Она верила этой женщине, все внутри нее кричало, что это действительно была она, но принять это сейчас было выше ее сил.       — Нет… нет-нет-нет… — бормотала Юна себе под нос, медленно поднимаясь на ноги.       — Милая, — уже ласково произнесла женщина, — мне так жаль.       Глава триады сделала шаг в сторону Юны, но та начала отступать назад.       — Я… Я не…       Юна не знала, что сказать. Не знала, как реагировать, как переварить все это. Она слышала, как собственный пульс начал громко стучать у нее в голове. В ушах гудело, а сердце начало бешено колотиться. Ее охватила паника и еще целый коктейль из разных эмоций, которые она сейчас была не в состоянии распознать. Резко развернувшись на месте, Юна побежала к выходу, подгоняемая внезапным выбросом адреналина. Двое мужчин, все еще стоявших в комнате собрались было броситься за ней, но их босс отрицательно покачала головой.       — Не нужно. Она вернется. Когда будет готова.       Едва держась на ногах, спотыкаясь и ударяясь на поворотах о стены, Юна бежала. И вот, наконец, впереди показался выход. Вырвавшись на улицу, Юна будто бы впервые смогла вдохнуть воздух. Тяжело дыша, не в силах больше выдерживать вес собственного тела, она рухнула на колени и в этот момент заметила Виктора. Он быстрыми шагами двигался ей навстречу. Как только он увидел девушку, его лицо помрачнело. Он достал из кобуры пистолет, а затем и второй. Полный решимости разнести это место ко всем чертям он двинулся в сторону входа, но Юна схватила его за руку, останавливая.       — Не надо, — слабым голосом произнесла она. — Это…       — Кто? Кто это был?       — Моя мама.       Виктор застыл на месте и опустил хмурый взгляд на Юну. Она продолжала сидеть на асфальте, глядя куда-то в пустоту. Ее слегка трясло, а по щеке скатилась одинокая слеза. Виктор никогда не видел, как она плачет. Она и сама не помнила, когда плакала в последний раз.       Он убрал оружие обратно в кобуру и, протянув Юне руку, помог ей подняться. Больше не проронив ни слова, они двинулись к его машине. Юна едва передвигала ногами, и они шли медленно и аккуратно. Все это небольшое расстояние Виктор придерживал ее за талию, не давая ей снова рухнуть на землю. Он распахнул дверь пассажирского сиденья и, когда девушка оказалась внутри, сам сел за руль. Машина тронулась с места в направлении дома Юны.       Всю дорогу они по-прежнему молчали. Юна смотрела в лобовое стекло, но казалось, не видела ничего. Она была похожа на сомнамбулу, словно была не здесь, словно вообще нигде не была в этот момент. И этот стеклянный взгляд был действительно тревожащим. Припарковавшись возле дома, Виктор помог Юне выйти и подняться в квартиру. Пустое темное помещение встретило их мрачным холодом.       Чисто на автомате Юна включила свет и прошла, нет, скорее даже проплыла в спальню. Будто призрак. Она остановилась возле кровати и застыла на месте. Весь ее мир перевернулся в этот вечер, и она чувствовала, что не знает и не может ничего сделать. Буквально ничего. Юна находилась в каком-то ступоре, а в голове к этому моменту осталась одна пустота.       Виктор прошел за ней в комнату и остановился, вглядываясь в ее лицо. Он скинул с ее плеч пальто и размотал шарф. Его взору открылись два маленьких темнеющих красных пятнышка на ее шее - след от шокера. Виктор протянул руку и аккуратно коснулся их пальцами, и его лицо вновь приобрело хмурое выражение. Он помог Юне избавиться от остальной одежды и легонько подтолкнул ее к кровати. Как только тело девушки коснулось мягкого матраса, она почувствовала некоторое облегчение. Словно часть огромного груза упала с ее плеч. Постепенно чувство реальности возвращалось к ней.       Юна завернулась в теплое одеяло и отвернулась к окну. Она знала, что Виктор снова уйдет, и видеть это сейчас было бы уже слишком. Но вот чего она действительно не видела в этот момент, так это того, как он достает свой телефон и выключает его.       Юна закрыла глаза и уже потянулась одной рукой к полу, пытаясь вслепую нащупать скинутую с кровати мягкую игрушку, когда почувствовала, как матрас за ее спиной промялся под тяжестью чего-то. А затем горячая ладонь Виктора, пробравшись под одеяло, легла ей на талию и аккуратно притянула ее к не менее горячему мужскому телу. Виктор устроился рядом и обнял ее. Шмыгнув носом, сквозь вновь подступившие слезы Юна едва улыбнулась уголками рта. Кое-как перевернувшись, она уткнулась лицом в грудь Виктора и сама не заметила, как вскоре заснула.       Тот, кто говорил, что утро вечера мудренее, все-таки был прав. Когда Юна открыла глаза, она чувствовала себя уже гораздо лучше. Во всех смыслах. Тело и разум хорошенько отдохнули, голова не гудела, а мысли можно было наконец собрать в кучу. Виктор все еще лежал в кровати, а голова Юны покоилась у него на плече. Он уже не спал и, когда девушка пошевелилась, посмотрел на нее и легким движением откинул волосы с ее лица.       — Как ты? — спросил он.       — В норме, — слегка хриплым спросонья голосом отозвалась она. — Просто все это так внезапно… И, честно говоря, я никак не могу разобраться в себе. В смысле, я почти всю жизнь считала маму мертвой, и тут вдруг она внезапно воскресает и сваливается на меня, как снег на голову. Я не уверена, как должна реагировать на это. И как мне поступить.       — Твоя мать, по крайней мере, жива, — секунду помолчав, ответил Зсасз. — Я не собираюсь лезть не в свое дело, но думаю, тебе стоит поговорить с ней.       — Да, я знаю, просто… мне нужно время.       Юна перекатилась на спину и потерла глаза, стараясь окончательно проснуться. Виктор повернулся к ней и, наклонившись, поцеловал ее в лоб.       — Мне уже пора возвращаться к делам, — сказал он. — Я вернусь ночью, хорошо?       Юна кивнула в ответ и лениво потянулась. Она еще какое-то время валялась в кровати, наблюдая за тем, как Виктор собирался, а когда дверь за ним захлопнулась, направилась в душ. Впереди был длинный день, и ей еще было, чем заняться. Она не планировала в ближайшее время выходить на работу, чувствовала, что попросту не справится сейчас с этим. А это значило, что нужно было, как минимум, проинструктировать девочек в кафе. Но куда более сложной задачей представлялось разобраться с самой собой, хорошенько все взвесить и обдумать.

___

      Юна изводила себя два дня. Она ни на чем не могла сосредоточиться, все ее мысли занимало лишь возвращение матери. Юна почти не помнила ее, в ее голове был только расплывчатый образ, от которого где-то в груди разливалось тепло. Она скучала по маме, ей не хватало ее, но Юна не могла с уверенностью сказать, была ли Янли́н Вэй, которую она встретила, той же самой женщиной, которой ее помнило подсознание.       Но в конечном итоге шок от произошедшего постепенно прошел, а боль вновь сменилась нарастающим гневом. Слишком много вопросов оставались без ответа, и Юна должна была все прояснить. Виктор был прав – ее мать, по крайней мере, жива. Полная решимости, она отправилась к тому китайскому ресторану.       Теперь, при свете дня, это место виделось Юне уже совсем другим. Оно казалось даже слишком нормальным. В ресторане почти не было посетителей. Всего пара человек в разных концах зала торопливо ели, стараясь успеть до конца обеденного перерыва. Немного оглядевшись, Юна уверенной походкой направилась прямиком на кухню, на ходу вспоминая свой прошлый маршрут. Работники скользнули по ней взглядом, но сразу же вернулись к своим делам, будто бы ее здесь уже ждали. Когда девушка прошла за скрытую дверь и спустилась по лестнице, внизу ее встретил мужчина. Не сразу, но она узнала его. Это был один из тех двоих, что привезли ее сюда в прошлый раз. Он коротко кивнул Юне и попросил следовать за ним.       Юна вновь оказалась в кабинете матери. Янлин действительно ждала ее прихода. Все такая же красивая, величественная, с идеальной осанкой и выражением лица, от одного взгляда на которое веяло холодом, она сидела за своим столом и изучала какие-то бумаги. Когда же Юна вошла, а ее сопровождающий, поклонившись, удалился, глава триады резко поменялась в лице. Ее взгляд смягчился, а губы тронула улыбка. Она как-то даже слишком резко встала из-за стола и сделала несколько шагов навстречу Юне.       — Я знала, что ты вернешься. Юна, я так рада… — она не договорила, заметив, как ее дочь нахмурилась и сделала два шага назад.       — Позволь кое-что прояснить. Я здесь не из-за теплых чувств по поводу чудесного воссоединения семьи, и не собираюсь кидаться в объятия и рыдать от счастья. Мне нужны ответы. Признаю, трюк с исчезновением матери тебе удался на славу, но не надо сейчас строить из себя счастливую родительницу.       — Милая, я все объясню.       — Надеюсь. Потому что я даже не была уверена, стоит ли мне вообще приходить сюда. Начнем с того, что моя подруга в коме по милости человека, которого ты ко мне подослала.       — Я просто хотела узнать о тебе больше. Не знала, с чего начать, как подступиться. Я была обескуражена… Мне жаль. Правда. Этого не должно было произойти. И я разобралась с тем человеком.       — Да, я заметила. Мило с твоей стороны, — ядовито произнесла Юна. — Но перейдем к главному. Ты бросила меня! Потом вернулась, похитила, и должна сказать, что я охренеть как зла! Тебя не было двадцать лет!       — Я думала, что ты мертва! — с болью в голосе, словно сдерживая слезы, прокричала Янлин. Заметив недоумение на лице Юны, она указала рукой на диван, — Пожалуйста, присядь и выслушай меня. Я все тебе расскажу. С самого начала.       Юна сделала глубокий вдох, а затем медленно выдохнула, стараясь не выдать своего волнения и успокоить себя. Она не знала, чего ждать от этой истории, и от этого ей было не по себе. Юна послушно прошла вперед и присела, но мягкие подушки дивана совершенно не добавили спокойствия. Когда ее мать села рядом, девушка слегка напряглась, но поникшее лицо женщины и ее мягкий голос, когда та начала говорить, заставили Юну забыть обо всем и внимательно слушать.       — Мой отец был не простым человеком, — начала Янлин. — Властным, жестким. Люди боялись его, и все должно всегда было идти так, как хотел он, и никак иначе. И он хотел, чтобы я, так же как и он, принимала участие в делах семьи. Что ж, в конечном итоге, он добился своего, — женщина грустно усмехнулась и продолжила свой рассказ. — Но, несмотря на то, в какой среде я росла, и сколько усилий отец прикладывал для того, чтобы слепить из меня свою копию, мне было это не интересно. Единственное, чего я хотела – это уехать как можно дальше, увидеть мир, знакомиться с обычными людьми, жить как все… Однажды он все таки сдался. После долгих скандалов, истерик, угроз и убеждений, он позволил мне поехать учиться в другую страну, и так я впервые оказалась здесь. Я была на третьем курсе, когда однажды встретила твоего отца. Ох, каким он был… Мужественный, красивый, обаятельный, всегда мог меня рассмешить, и всегда был готов поддержать меня в чем угодно. Все закрутилось так быстро… И вот, я уже была беременна тобой. Сначала я испугалась, я была совершенно не готова к этому, но твой отец был так рад, когда я сказала ему. Мы решили, что со всем справимся, и у нас правда получалось. Мы были действительно счастливы. И я даже не вспоминала о своей прошлой жизни. А зря. Когда время пришло, а я так и не вернулась домой, мой отец начал искать меня. Он узнал, где я жила, узнал о моей семье и пришел в бешенство. Поначалу он пытался связаться со мной и убедить меня вернуться. Он говорил ужасные вещи, считал, что муж мне не пара, а ты, мое самое дорогое сокровище, – просто выродок, позор семьи. Я должна была родить ему наследника, но никак не девочку, тем более от американца, тем более работавшего на местную мафию. Я просто взбесилась, и думаю, что он довольно быстро понял, что убедить меня не удастся. Ни по-хорошему, ни по-плохому. Я тогда не была похожа сама на себя, я словно превратилась в огромную дикую кошку, готовую принять любой бой, разорвать сколько угодно людей, чтобы защитить свою семью. И он решил действовать иначе.       Юна увидела, как на глаза ее матери наворачиваются слезы, и сама не заметила, как поморщилась от того, как больно сердце начало сжиматься в груди. Обрывки воспоминаний о родителях всплывали в ее голове, как кадры из фильма, монтаж лучших моментов. Тем временем, глубоко вздохнув и непроизвольно сжав пальцы, Янлин продолжила говорить.       — В то время твой папа работал с Марони. Скользкий тип, никогда не нравился мне, но, насколько я знала, они были друзьями практически с детства, и объективных поводов не доверять ему у меня не было. Однако твой дед разглядел в нем его главную черту - бесконечную жажду. Жажду денег, власти, желание пробиться как можно выше. И он решил помочь Салу, а заодно и себе. Они заключили соглашение о взаимовыгодном сотрудничестве на территории Готэма, и Марони получил внушительное финансирование за роль Иуды в этом спектакле. Все, что от него требовалось - лишь привезти нас с мужем в нужное место и в нужное время. — На мгновение Янлин замолчала, и слеза скатилась по ее щеке. — Первого человека, которого я по-настоящему полюбила, убили прямо на моих глазах. А я ничего не могла сделать. Здание подожгли, обставив все как несчастный случай, а меня увезли назад, в Гонконг. Отец был рад своей победе, а я могла думать в тот момент лишь о своем ребенке. Но отец, не шевельнув и бровью, сказал мне о том, что он попросил «позаботиться» и о тебе, и что мне стоит забыть обо всем и сосредоточиться на делах семьи. Не знаю уж теперь, хотел ли он действительно убить тебя, или же что-то пошло не по его плану… Я же была просто разбита. Я чувствовала себя втоптанной в землю, и мне лишь хотелось зарыться еще глубже и никогда не вылезать. Целый год я вообще ни с кем не говорила, но со временем чувства начали сходить на нет до тех пор, пока внутри меня не осталась одна лишь всепоглощающая черная дыра. Думаю, тогда я на самом деле сдалась. А год назад, когда отец умер, я почувствовала, как эта пустота начала требовать, чтобы ее заполнили. Я активно занялась семейным бизнесом, но этого было не достаточно. И тогда меня стал заполнять гнев. Я не могла изменить прошлое, не могла ничего исправить, но был еще один человек, причастный ко всему этому, которого я могла уничтожить. Просто чтобы обрести хотя бы крошечную долю спокойствия. И так я оказалась снова в Готэме. Я искала Марони, но выяснила, что он уже мертв. И тогда я нашла тебя…       Каждое слово, произнесенное Янлин, с каждым разом давалось ей все труднее. Юна внимательно слушала ее, и к концу рассказа ей уже казалось, будто она забыла, как дышать. Слезы комом встали в горле, и, не выдержав, девушка разрыдалась.       — Мам… — всхлипывая, протянула она и упала в теплые объятия женщины. Та успокаивающе поглаживала дочь по голове и только шептала, что все хорошо. В какой-то момент Юна отпрянула. Вытерев слезы со щек она подняла взгляд на мать.       — Выходит... зря я убила Марони, — сказала Юна, и через секунду тишины они обе рассмеялись.       — Быть может он и не убивал твоего отца, но за свою жизнь он сделал достаточно, чтобы заслужить смерть.       Еще плача, но уже с улыбками на лицах некоторое время они безмолвно сидели, вглядываясь друг другу в лица, заново изучая родные черты. В сердце каждой из них начала зарождаться надежда на то, что все правда может быть хорошо. И Янлин первой решилась нарушить тишину.       — На самом деле, уже на днях мне нужно возвращаться в Китай. И я надеялась, что ты согласишься поехать со мной… домой.       — Мой дом здесь, — резко ответила Юна, но, снова взглянув на заплаканное лицо матери, уже мягче продолжила: — Я правда рада, что ты рассказала мне все, и я действительно хочу узнать тебя лучше. Думаю как и ты, я была бы рада наверстать эти потерянные годы, но… Это не просто. Мне нужно немного времени, и из Готэма я никуда не уеду. Но я буду рада увидеться, когда ты закончишь дела и сможешь приехать назад. Может, на этот раз ты будешь уже у меня в гостях. И даже без шокеров и головорезов.       Комната вновь наполнилась звонким женским смехом, и Юна опять оказалась в таких желанных крепких объятиях, о которых и не могла мечтать последние двадцать лет.

***

      Погода не становилась лучше. Температура стремительно падала, а дождь непрерывно лил уже который день. С момента, когда мать Юны уехала назад в Китай, прошло уже четыре дня, и все это время Виктор не появлялся. Лишь изредка он писал сообщения, в которых говорил, что придет, как только уладит какие-то дела и подготовит что-то. Но сейчас Юна уже не думала об этом, потому что вчера из больницы сообщили, что Лили пришла в себя, и следующим же утром Юна отправилась к ней. Ей безумно хотелось рассказать Лили обо всем, что произошло, пока та была без сознания, просидеть с ней там весь день, но врач пока запретил долго находиться в палате. А на следующий день раздался звонок телефона Юны.       — Спускайся. Я жду тебя на улице у твоего дома, — раздался из трубки голос Зсасза.       — Что? Почему не зайдешь?       — Не задавай вопросов. Просто выходи. Съездим кое-куда, — ответил он и тут же сбросил звонок.       «Странно…» — подумала Юна и, наспех набросив пальто, вышла из дома. Заметив неподалеку знакомую машину, она побежала к ней, тщетно стараясь не вымокнуть до нитки за это короткое время.       — Ну и куда мы едем? — забравшись на пассажирское сиденье и стуча зубами от холода, спросила она.       — Это сюрприз, — хитро улыбнувшись, ответил Виктор и завел мотор.       Дорога не заняла много времени. Автомобиль остановился неподалеку от центра города. Этот район выглядел гораздо чище и явно дороже того, где жила Юна. Виктор быстрым шагом повел девушку через дорогу к многоэтажному зданию. Они поднялись почти на самый верх и зашли в одну из квартир.       Капли воды стекали по волосам Юны, забираясь под чудом не намокшие участки одежды, заставляя ее дрожать. Однако, пройдя внутрь, Юна на какое-то время забыла о холоде. Она просто оглядывалась вокруг, трясясь и инстинктивно обхватив себя руками. Квартира, посреди которой они стояли, была внушительных размеров. Светлая, в белых и серых тонах. Вещей в ней было мало, и от этого пространство казалось еще больше. Часть мебели была из светлого дерева, а большой уютный диван посреди гостиной, на которую открывался вид со входа, так и манил к себе. Хотелось плюхнуться на него с разбега, завернуться в теплый пушистый плед, аккуратно сложенный на его спинке, и никуда не вылезать, пока ливень на улице не стихнет.       — И что это за место? — спросила Юна.       — Твоя новая квартира.       — У меня уже есть квартира!       — Это была дыра, — ответил Виктор и, повернувшись к Юне, обхватил ее за плечи. — Но, если тебе станет от этого легче, то считай, что это моя квартира. А ты… просто останешься здесь, хорошо?       Юна замерла в ступоре, стараясь осознать происходящее. На ее так и застыл немой вопрос "Какого черта?". Виктор аккуратно коснулся ее щеки, смахивая пальцем каплю воды с холодной кожи.       — Ты вся дрожишь. Сходи прими горячий душ, а потом поговорим. Я буду ждать тебя тут.       Скинув с себя мокрую одежду и вся покрывшись мурашками, Юна включила горячую воду. Как только теплый пар заполнил ванную комнату, а согревающие струи воды коснулись кожи, она блаженно закрыла глаза и медленно выдохнула. Ее окутало приятное чувство расслабленности и легкой усталости. Наконец согревшись, Юна выключила воду. Только сейчас она поняла, что все ее вещи остались в старой квартире. Но, оглядевшись вокруг, девушка изумленно вскинула брови, а затем ее лицо озарила счастливая улыбка. На полке возле раковины, помимо мыла и зубной пасты, она обнаружила стаканчик, в котором стояли две зубные щетки – одна черная и одна белая. Сбоку от ванной, на сушилке висело также два больших пушистых полотенца, в той же цветовой гамме. Продолжая глупо улыбаться, Юна взяла то, которое было белым, и, обернув его вокруг груди, готова была заурчать как котенок.       Выйдя из ванной в спальню и осмотревшись по сторонам, она подошла к двери, которую даже не заметила, когда шла сюда. Распахнув ее, Юна обнаружила слева внушительное количество черных вещей, висящих на вешалке, определенно принадлежавших Виктору. На полке под ними стояло несколько пар похожих друг на друга ботинок, а еще ниже располагался длинный выдвижной ящик. Поддавшись любопытству, Юна потянула за ручку и усмехнулась.       — Ясно, понятно..       Ее взору предстала огромная, блестящая, словно новая, снайперская винтовка. Юна задвинула ящик обратно и обернулась, осматривая другую половину гардеробной. Ее удивлению не было границ, когда она поняла, что вещи, висящие справа, были явно женские. И чертовски походили на все то, что носила она. Перебирая руками вешалки с платьями, парой белых легких сарафанов и еще несколькими вызывающими черными вещами, больше походившими на одежду Саши и Лили, Юна с удивлением отметила, что все они ей подходили. В итоге она вытащила с полки большой мягкий серый свитер и, натянув его на себя, вышла назад в гостиную.       Виктор сидел на диване, привычно закинув ноги на стол, и смотрел телевизор. Когда Юна подошла к нему, то удивилась еще сильнее, если это вообще было возможно этим странным вечером. Зсасз не был похож сам на себя. На нем были темно-серые пижамные штаны и простая черная толстовка. Он выглядел так по-домашнему. Не знай его, Юна наверное даже и не сказала бы, что мужчина перед ней – наемный убийца. Хихикнув, она подошла ближе.       — Что? — непонимающе уставился не нее Виктор.       — Никогда не видела тебя таким.       — А у меня до этого и не было отпуска, — ответил Виктор и, схватив Юну за запястье, потянул ее на себя. Она упала ему на грудь и, рассмеявшись, повернулась и устроилась на диване рядом, закинув ноги ему на колени.       — Правда? Отпуск? Он у тебя вообще бывает?       — Ну, думаю, город не рухнет, если хотя бы недельку я не буду ему в этом помогать, — усмехнулся Зсасз, нежно поглаживая ладонью ногу девушки. Теплые подушечки его пальцев приятно скользили по коже, едва касаясь ее. В какой-то момент Виктор нащупал на ее стопе маленький слегка выпирающий шрам и вспомнил тот вечер, когда она впервые оказалась у него; как она наступила на осколок, когда люди Марони пришли за ней, и как крепко держалась за его плечи, когда он нес ее к машине посреди перестрелки. Он поднял свой взгляд на девушку, и та тепло улыбнулась ему в ответ.       — Так что это все? Квартира, все те вещи в спальне… Я правда не понимаю… — нарушила тишину Юна.       — Я просто хотел, чтобы ты осталась. Где-то, где я буду знать, что ты в порядке. А еще я пару дней искал себе замену. Ты была права, когда говорила, что надо отдохнуть. А вещи Саша выбрала для тебя. Ну знаешь, просто чтобы не возвращаться лишний раз назад, остаться тут и ни о чем не думать. — Виктор наклонился к Юне и оставил на ее губах короткий поцелуй.       Они включили какой-то дурацкий фильм про оживших мертвецов и, обнявшись и укрывшись мягким пледом, смотрели его, то и дело подшучивая над происходящим на экране, и тихо смеясь. Сейчас не нужно было ничего больше. Весь мир, и этот безумный город - все отошло на второй план. Юна опустила голову Виктору на грудь, прислушиваясь к размеренному биению его сердца, и просто наслаждалась моментом, в то время как за окном разразилась настоящая гроза, и по стеклам шумно барабанил дьявольски холодный дождь. ________________________________ * Hell Frozen Rain - Akira Yamaoka Пер.: Все эти осколки - частички разбитых снов? Среди них есть один, который особенно пугает и тревожит меня. Если всё, что ты говоришь, правда, То тогда ты действительно тот, кого я всегда знала.