07
15 марта 2019 г., 18:54
"Life is cold here Empty hallowed ground In my head Blood-coloured rain falls down"*
— Мне жаль, босс, это была ошибка! Но девчонка меня заметила. Нельзя было это просто так оставить! Я вижу, что под моим тяжелым взглядом он весь словно готов сжаться и исчезнуть, просто раствориться, лишь бы не стоять сейчас здесь. Ошибка. Разумеется, все мы их совершаем. Некоторые из них можно исправить легким движением руки, стереть как опечатку в тексте. В каких-то случаях нужно приложить усилия, чтобы что-то изменить. Некоторые ошибки мы даже не осознаем, пока не проходит время; а другие влияют даже не на нас, а на жизни окружающих людей. А некоторые ошибки и вовсе уже никогда не получится исправить. Объединяет наши ошибки лишь одно – за каждую из них, так или иначе, приходится платить. Где-то будет достаточно простых извинений, где-то нужно знатно постараться, хорошенько все обдумать, мысленно вернуться на пару шагов назад, поняв что именно пошло не так, и как теперь можно поступить… А за некоторые ошибки придется заплатить чем-то большим, чем время, деньги или здоровье… Некоторые ошибки стоят нам жизни. — Скажи мне, что именно в моем приказе было тебе непонятно? Оставаться в тени, ни во что не влезать и просто наблюдать. Неужели это было так сложно? — Простите, босс, этого больше не повторится. Он так и продолжает стоять, склонив голову. Не осмеливается смотреть на меня. Что ж, если мой отец и научил меня чему-то, так это тому, что в нашем деле ошибки непростительны. Люди не попадают сюда просто так, как впрочем, и не возвращаются назад, к обычной жизни. Ты должен быть лучшим, должен следовать правилам. Должен оставаться невидимкой. И должен быть готов принять последствия. Кивком я подаю знак двум другим мужчинам в комнате. Они подходят к молодому человеку и берут его под руки. — Ты прав, это действительно не повторится. В этот момент он все же поднимает на меня взгляд, и я вижу в нем страх, вижу отчаяние и вижу угасающую надежду в то время, как его выводят за дверь. На его губах застыла немая мольба, но, глядя в мое лицо, он понимает, что уже обречен.***
Пингвин в этот раз оказался на удивление щедрым по отношению к своим людям. Он позаботился и о персонале, и об отдельном месте в больнице. Палата Лили значительно отличалась от остальных. Здесь было чище, светлее, да и в целом она меньше походила на средневековую дыру в сравнении с другими частями больницы. Юна сидела на стуле возле койки, на которой лежала ее подруга, и уже наверное около часа, словно загипнотизированная, смотрела в монитор, отображающий жизненные показатели. Лили была не похожа на саму себя. Без яркого макияжа, бледная, словно фарфоровая кукла, с перевязанной головой, она лежала там будто бы неживая вовсе. Однако пульс, пусть слабый, но все же был. Размеренный писк медицинского оборудования и скачущая линия на мониторе успокаивали, заставляя думать, что девушка в любой момент может очнуться. Врач заходил в палату пару часов назад, но не смог сказать ничего конкретного. Черепно-мозговая травма стала причиной комы, и никто не знал, когда Лили придет в себя. Может быть уже сегодня, может через неделю или через месяц, а может быть она так и не проснется. Врачи сделали свое дело, и все, что могла теперь сделать Юна, – это ждать. И найти виновного. Жажда мести одолевала ее, но Юна совершенно не знала, с чего начать, за что зацепиться. В голову закралось подозрение, что все это как-то связано с ней. Но как? У нее не было ни единой идеи. Оставалось лишь надеяться, что Виктор сможет с этим разобраться. Юна взглянула на старые часы, висящие на стене. Она просидела здесь почти весь день. Устало вздохнув, девушка поднялась со стула и подошла к Лили. — Возвращайся скорее. Я скучаю по твоим дурацким шуткам. Едва касаясь, Юна аккуратно погладила подругу по щеке, и отправилась домой.___
Когда в голове застревает одна навязчивая мысль, от которой нет никакой возможности избавиться, дни начинают то тянуться, то стремительно нестись вперед. Они сливаются друг с другом, и в какой-то момент становится уже трудно даже просто ответить на вопрос «какой сегодня день недели?». Произошедшее с Лили съедало Юну. Но ей не было грустно, не было одиноко, она не испытывала чувство вины… Она была в бешенстве. Но что было хуже всего, так это постепенно накатывающее отчаяние. Она не могла найти нападавшего, не могла отомстить, но из-за своего гнева она также не могла просто спокойно заниматься привычными делами. В какой-то момент Юне надоело лежать, глядя в потолок, или ходить из угла в угол, строя планы, которые пока так и не могли осуществиться. Она решила занять себя единственным делом, которое до сих пор приносило ей удовольствие. В холодильнике еще остались какие-то продукты, и Юна намеревалась приготовить максимальное число блюд, которое только могла. Она собиралась заставить едой весь стол, даже если потом придется все выбросить. Занять руки и освободить голову – вот что сейчас было важно. Но даже занимаясь тем, что всегда ее успокаивало, сейчас перед глазами Юны словно стояла пелена. Кровь закипала в венах, каждая мышца в теле была напряжена, руки, незаметно для нее самой, дрожали. Юна даже не слышала, как Виктор вошел в квартиру. Она лишь продолжала с каким-то остервенением нарезать овощи, пока ее рука не дернулась, а из пальца не потекла кровь. Тогда она будто пришла в себя. Замерев на месте и тихо выругавшись себе под нос, Юна слизнула каплю крови с пореза и обернулась на подошедшего к ней мужчину. — Не надо на меня так смотреть. Я не стеклянная, не сломаюсь, — поймав на себе обеспокоенный взгляд, слишком резко произнесла она. Виктор взял ее за запястье, но в ту же секунду нож, что еще находился в другой руке Юны, воткнулся в столешницу рядом с ним. Зсасз хмуро взглянул на девушку, и та, обреченно вздохнув, прикрыла глаза. — Прости. Я просто на взводе. — Эта девчонка сильнее, чем кажется. Уверен, она скоро очнется. — Дело не в ней. Я просто в ярости! Меня выводит из себя сам факт того, что кто-то осмелился напасть на нее. Прямо тут, у меня под носом. Я была в том переулке, видела ее кровь на асфальте… Я просто стояла и смотрела на это пятно. И злилась с каждой секундой все больше. От того, что понятия не имею, кто мог быть там в ту ночь. От того, что не могу лично выпотрошить его как рыбу! С каждым произнесенным словом голос Юны становился все громче, а ладони непроизвольно сжимались в кулаки. Она жаждала крови. Это было видно по ее потемневшему взгляду. Такой Виктор видел ее в ночь, когда Юна всадила нож в пузо того типа, что пристал к ней на мосту. — Почему мне нравится то, как ты злишься? — едва заметно улыбнувшись, негромко спросил он. Виктор положил руки ей на бедра и притянул девушку к себе. — Мы найдем того, кто это сделал, и ты сможешь с ним разобраться. Обещаю. Юна подняла на него взгляд. Черты ее лица смягчились, и она, казалось, немного успокоилась. Почему-то ей всегда становилось гораздо комфортнее, когда Виктор был рядом. Она улыбнулась ему в ответ. — Раз уж ты заглянул, может быть выпьешь кофе? Виктор кивнул, и Юна, отстранившись, направилась к кофеварке. Пока машинка издавала хрипящие и булькающие звуки, а темные капли неспешно падали в кофейник, она достала из шкафчика пару кружек. — Так как продвигаются дела? Вы что-нибудь выяснили? Есть хоть какие-то зацепки? — несколько взволнованно поинтересовалась она, наливая кофе, и затем протянула одну кружку Виктору. — Пока ничего. Я как раз собирался продолжить поиски. Заскочил буквально на пару минут. Внезапно в этот момент раздался громкий и весьма настойчивый стук в дверь. Юна удивленно вскинула брови и, коротко переглянувшись с Виктором, пошла открывать. Каково же было ее изумление, когда за дверью она увидела Джима Гордона. — Детектив? Что привело вас сюда? Юна немного отошла в сторону, позволяя неожиданному гостю войти. Джеймс зашел в квартиру и уже собирался что-то ответить, когда заметил на кухне приветливо машущего ему рукой Зсасза. — Приветик, Джим! Кофейку не желаешь? Гордон на секунду застыл, глядя то на киллера, то на девушку. — Я… даже не хочу знать… — Он устало потер переносицу и вновь взглянул на Юну. — У меня к вам есть дело, мисс Марони. Я собирался позвонить, но как раз проезжал мимо. Нужно, чтобы вы поехали со мной в участок. Есть кое-что, на что вам необходимо взглянуть. Лицо детектива выглядело максимально серьезным. Впрочем, насколько Юна могла судить, оно было таким всегда. Ей стало даже любопытно, когда он в последний раз улыбался, и что могло послужить тому причиной. — Эмм… Ладно. Захлопни за собой дверь, когда соберешься уходить, — обернувшись, сказала она Виктору и, захватив свои вещи, ушла с Гордоном.___
В полицейском участке, как и всегда в последнее время, жизнь била ключом. Офицеры суетливо носились кто с бумажками, кто с телефонными звонками. За решеткой бесновалась какая-то грязная шпана. Вокруг стоял не слишком громкий, но назойливый гул всей этой бурной деятельности, походивший на жужжание пчел, если прислушиваться к нему какое-то время. Гордон провел Юну вглубь участка и распахнул одну из дверей. Пройдя по длинному коридору, они вошли в комнату в самом его конце. Морг. День ото дня погода в городе становилась все холоднее, но в этом помещении, даже в верхней одежде, было едва ли теплее, чем на улице. За столом у стены сидела темноволосая женщина в медицинском халате, а рядом с ней стоял детектив Буллок, заглядывая ей через плечо. Услышав хлопок двери и шаги за их спинами, они обернулись, и женщина поднялась со стула. — Джим! Кто это? — переведя взгляд с Гордона на Юну, спросила она. — А это наша психопатка, грохнувшая Марони! — с ухмылочкой произнес Харви. — Ауч, детектив, как грубо! — театрально обидевшись, ответила ему Юна. — Знаете, это очень неприятный термин, и настоящих психопатов может действительно расстроить, если обращаться к ним так. Я же предпочитаю считать, что у меня просто… ммм… проблемы с гневом. — Ее губы растянулись в улыбке. — Да и вы ведь не будете осуждать меня за то, что было в ваших же интересах? Даже не знаю, ушли бы вы с того склада на своих двоих, если бы я этого не сделала… — Убийство все равно остается убийством. Вне зависимости от мотивов или последствий, – отрезал Джим, и его лицо, казалось, приобрело еще более серьезный вид. Если это вообще было возможно. — Знаете, в чем ваша проблема, мистер Гордон? — вдруг нахмурившись, спросила Юна. — Вы изо всех сил стараетесь жить по правилам, но дело в том, что нет никаких правил. Жизнь – это игра, в которую нельзя выиграть… или проиграть. А раз так, правила в такой игре теряю всякий смысл. Законы и мораль – это такие вещи, которые работают только в том случае, если им следуют все. И тут-то у нас возникает проблемка. Но вы ведь позвали меня не для того, чтобы обсуждать правильность или неправильность моих поступков, верно? На этих словах девушка вновь мило улыбнулась. — Ли… — Гордон кивнул молодой женщине, которая все это время молча стояла рядом, силясь понять, что здесь происходит, и стоит ли вообще обращать на это внимание. Словно выйдя из ступора, Лесли открыла одну из небольших металлических дверей, что располагались у стены, и выдвинула из стального ящика тело. — Мисс Марони, вам знаком этот человек? — спросила она, убрав ткань, скрывающую труп. Юна подошла ближе и присмотрелась. Да, она определенно точно знала мертвеца. На мгновение она даже потеряла дар речи, когда поняла, что перед ней лежит ее знакомый из кафе. — Да, я знаю его. Мы познакомились совсем недавно. Его зовут Джонатан. Джонатан Вонг. По крайней мере, так он представился. Мы виделись всего пару раз. Он говорил, что работает преподавателем литературы, ну мы и разговорились о книгах. А что произошло? — Это мы и хотели бы узнать. Тело было найдено вчера во дворе вашего заведения. Ему перерезали горло. Как видите, все пальцы на его руках были отрублены. Судя по характеру ран, сделано это было уже после смерти. Сами пальцы нам не удалось обнаружить. По его лицу совпадений в базе не нашлось. На теле также нет никаких следов, — произнесла доктор Томпкинс. — Но вот, что интересно, так это то, что его ДНК совпадает с образцами, найденными под ногтями у вашей… подруги, — вклинился в разговор Гордон. — Не проясните нам, как все это связано? — Хотела бы я сама знать… То есть это он напал на Лили? Юна была в замешательстве. Джонатан был последним, о ком она бы подумала в сложившихся обстоятельствах. — Судя по всему, — подал голос Буллок. — Кстати, Джим, — обратился он уже к своему напарнику, — эти татуировки у него на груди и плече… и отрубленные пальцы… — В чем дело, Харви? — Это очень похоже на то, что здесь поучаствовала местная триада, — ответил он и, поймав на себе непонимающие взгляды присутствующих, продолжил: — О них ничего не было слышно уже много лет, но когда я начинал тут работать, мы как-то раз сталкивались с ними. Не самые приятные ребята. Это очень похоже на их почерк. И, судя по всему, наш мертвец был их человеком. — Буллок нахмурился и повернулся к Юне. — Девочка, как ты связана с китайской бандой? — Я?! Никак! Я вообще впервые об этом слышу! И я не меньше вашего хочу разобраться в том, что тут происходит! Юна в самом деле была растеряна. Она смотрела на тело, лежащее перед ней, и изо всех сил пыталась сложить все кусочки мозаики в единую картинку, но ничего не выходило. И в то же время с каждой секундой она вновь чувствовала, как в ней закипала злость. Джонатан… если его вообще так звали на самом деле… Надо было отдать ему должное, сукин сын действительно разбирался в литературе. Но что ему было нужно от нее? — Он знал тебя, отправил в кому твою подружку, и его бросили рядом с твоим кафе. Ты точно имеешь к этому какое-то отношение. Вопрос только в том, что триаде от тебя надо. — Я сказала вам все, что знаю. — Что ж, тогда пока что вы свободны. Дайте нам знать, если удастся вспомнить или выяснить что-то еще. И Юна, — Джим пристально посмотрел на нее, — вам стоит быть осторожнее в выборе друзей.___
После своего визита в полицейский участок Юна не находила себе места. Она не спала почти всю ночь, обдумывая увиденное и услышанное, но общая картина происходящего все никак не вырисовывалась. Чего-то не хватало. Только ближе к утру ее тело окончательно сдалось, и Юна заснула часа на три, пока не зазвонил будильник. Несмотря на усталость, она решила пойти на работу, чтобы отвлечься ненадолго и хоть чем-то себя занять, но сфокусироваться было трудно. В таком состоянии встречать людей с улыбкой и общаться с ними казалось ей непосильной задачей, и весь день Юна провела на кухне, не выходя в зал. Когда уже стемнело, последние гости покинули кафе, а работницы разошлись по домам, она позвонила Виктору. — Почему я? Причем здесь я? Я действительно не понимаю. Всю голову себе сломала, но ума не приложу, кому и зачем я могла понадобиться. Я же буквально никто! После смерти Марони меня вообще никак не касается все, что происходит в городе! — нервно говорила она в трубку, меряя шагами кухню. — Просто расслабься. Я освобожусь где-то через полчаса и приеду к тебе. И мы вместе еще раз все обдумаем. — Ладно… — Девушка медленно выдохнула. — Я как раз собиралась закрываться и идти домой. — Тебе лучше дождаться меня. Я тебя отвезу. — Нет, не стоит. Я уже не могу больше сидеть на месте. Все будет в порядке. Встретимся у меня. — Юна… Виктор хотел было что-то возразить, но она уже бросила трубку. Ему совсем не нравилась сложившаяся ситуация, и глупое упрямство и беспечность девушки все только усугубляли. Он спешно набрал номер Саши и попросил ее приехать за Юной в кафе. Чем быстрее, тем лучше. В течение последних нескольких дней свинцовые тучи приближались все ближе и ближе откуда-то с горизонта, и теперь уже все небо над Готэмом было затянуто ими. Выходя с работы, Юна услышала глухой раскат грома. Звук был негромким, он явно доносился еще издалека, но было уже очевидно, что грозы не миновать. Плотнее запахнув пальто, Юна заперла дверь и направилась в сторону дома. На улице не было ни души. Лишь изредка по дороге проезжали одинокие машины, но даже их девушка не замечала, вновь погрузившись в раздумья. Она не прошла и пол квартала, когда кто-то незаметно подошел к ней сзади. Юна не успела ничего понять. Разряд электрошокера болезненно обжег ее шею. Она застыла, не в силах пошевелиться, мышцы словно парализовало, а через пару секунд девушка и вовсе отключилась. Обнаружив, что кафе закрыто, Саша села обратно в машину и выдвинулась в сторону дома Юны, но, не проехав и километра, резко ударила по тормозам. В нескольких метрах от нее, на другой стороне дороги, человек, которого она никак не могла разглядеть в темноте, затаскивал бессознательное тело Юны в машину. Саша выскочила из своего автомобиля и достала пистолет, но машина похитителя уже двинулась с места. Девушка трижды выстрелила в попытке хоть как-то помешать им скрыться, но тщетно. Быстро достав телефон, она набрала Виктора. — Босс, у нас проблема. Кто-то забрал Юну. Я не успела. Еду за ними, — сказала она, вновь садясь за руль. ________________________________ * Hell Frozen Rain - Akira Yamaoka Пер.: Жизнь здесь замерзла Священные земли пусты А в моей голове Дождь цвета крови начинает идти
