Is this what you wanted?

Эвен встречает его изнемогающим от жары и влажности июльским вечером. Его белая рубашка прилипла к коже, несмотря на то, что он расстегнул несколько пуговиц у воротника, поэтому он садится рядом с вентилятором у колонок, чтобы освежиться. Это первая большая вечеринка Эвена с главными игроками из его агентства и он не хочет увековечить ее, получившись потным на всех фотографиях. Он проверяет свою рубашку под мышками, спиной к толпе, когда Исак Вальтерсен появляется в его жизни подобно всепрощающему легкому ветерку в горячей дурманящей ночи. - Надевать шелк на такие мероприятия? – говорит он, водя ободком коктейльного стакана по изгибу губ. На губах играет намек на улыбку. - Смело. Эвен знает, кто такой Исак, потому что его отец, Тарьей Вальтерсен, владеет модельным агентством, которое только что подписало контракт с Эвеном. Но это первый раз, когда он по-настоящему говорит с Исаком. - Говорят, на своей первой коктейльной вечеринке нужно произвести впечатление, - отвечает Эвен, надеясь, что это выходит хотя бы вполовину уверенно. Исак младше, но что-то в его манере держаться и безразличном отношении ко всему пугает и заставляет Эвена нервничать. Может, это то, как он держит незанятую руку в кармане брюк, выглядя абсолютно невозмутимым, но при этом утонченным без какого-либо усилия. Или то, как его волнующая шея выглядывает из жесткого воротничка очень дорогой, застегнутой на все пуговицы рубашки, заправленной в дизайнерский костюм. Или то, как его короткие волосы немного вьются у шеи, несмотря на средства укладки и работу над прической. - И ты его производишь, - говорит Исак, улыбаясь – он показывает ямочки и у него томный взгляд, а сердце Эвена замирает, потому что он ведь флиртует со мной, да? Исак печально известен тем, что флиртует с моделями, которые работают на его отца, получая что угодно и кого угодно. Многие хвастались тем, что оказывались в его постели и отлично проводили время. И в другой вселенной в других обстоятельствах Эвен, возможно, флиртует в ответ. Возможно, Эвен покоряет его и стирает эту самоуверенную ухмылку с его лица. Но не здесь, не сейчас. Эвен не может позволить своим перспективам разрушиться на первом публичном мероприятии, потому что он не может устоять перед сыном владельца компании. Эвен не может позволить себе роскошь слышать свое тело и свои желания сейчас, и не важно, насколько потрясающе выглядит Исак. Исак кладет стакан и начинает снимать свой пиджак, пока Эвен наблюдает за ним, и что-то в его животе скручивается. Он бы сказал что-нибудь, но выбирает молчание, потому что даже одна улыбка может заставить его искать расположения Исака. Он всё еще внутренне спорит, что сказать, когда Исак осторожно кладет пиджак на плечи Эвена, оставляя его потрясенным. Затем он наклоняется, чтобы прошептать что-то на ухо Эвена, как будто они давние друзья. - Надень хлопок в следующий раз. Он не даст тебе потеть. Его сладкий запах, смешанный с намеком виски, остается, когда Исак отклоняется назад, шатаясь. Он пьян, доходит до Эвена. - В следующий раз, - повторяет Эвен, вцепившись в пиджак, потому что он не понимает, нужно ли оставить его висеть так или надеть как нужно. - Не бойся потеть в этом. На фотографиях не будет видно, - ухмыляется Исак, прежде чем схватить другой коктейльный стакан у официанта, блуждающего в толпе с медным подносом – при этом Исак не отрывает взгляда от Эвена ни на секунду. - Я постираю его, прежде чем вернуть, - выпаливает Эвен, потому что он хорошо знает, что нельзя пренебрегать этим жестом от Исака. Большинство людей в его агентстве убили бы просто за то, чтобы поддержать разговор с ним. - Оставь его. Считай это моим приветственным подарком, - говорит Исак, и сейчас он опирается на стену, его зеленые глаза затуманены, а голос расслаблен, - если кто-то будет расспрашивать, просто скажи, что я попросил подержать его для меня, потому что мне было жарко. Затем Исак поднимает свой бокал и кивает ему, прежде чем с трудом уйти от него, пьяно пошатываясь. Эвен ошеломлен. Но, по крайней мере, фотографии получились нормальными. * Позже он приходит к мысли, что, возможно, Исак действительно фанат его работы, судя по тому, как он пролайкал все его фотографии в инстаграме, так же как и все посты, где он отмечен как модель. Эвен сомневается, что Исак бы так старался ради быстрого перепиха. А Эйли, модель, которая, как и он, недавно получила контракт, говорит ему, что Исак никогда так не делает, что он редко лайкает чьи-либо посты в социальных сетях. Это мило. И это оставляет приятное чувство в Эвене – чувство, что его одобрили, его искали. Он даже начинает сомневаться в правдивости сплетен об Исаке, когда буквально сталкивается с ним в гримерке однажды, и видит, как тот неловко извиняется за то, что не смотрит, куда идет. - Всё в порядке, - Эвен улыбается ему, наслаждаясь легким румянцем на лице Исака. - Удачи на съемке сегодня, - говорит ему Исак с вежливой улыбкой, прежде чем удалиться. Некоторые из коллег Эвена дразнят его по поводу этого – из-за того, что сын босса влюблен в него и одалживает ему на мероприятии свой пиджак, который теперь висит в шкафу Эвена как сокровище. - Ему было жарко, и он попросил меня подержать пиджак, - лжет Эвен. Это безобидно, пока не перестает быть невинной забавой. Пока Эвен не получает предложение, которое вводит его в заблуждение, заставляет дважды прочитать, подумать, а затем заставляет постоянно хмуриться. Дорогой Эвен. Я уверен, что ты уже слышал и понял к данному моменту, что я очень, очень, очень хочу трахнуть тебя. Считай это моим официальным предложением. Позволь мне насладиться твоей компанией на одну ночь, и ты будешь щедро вознагражден. Искренне, Исак Вальтерсен. Эвен не может поверить словам на надушенной карточке, которую он нашел в своем почтовом ящике – настоящем, в его скромной снимаемой квартирке в Грюннерлокке. Он позже отказывается понимать, что допустил ужасную ошибку, полагая, что богатенький мальчик типа Исака Вальтерсена может быть достойным человеком. Его это не должно задевать, потому что у него толстая кожа, но заставляет задуматься и сомневаться, и вызывает еще множество других незнакомых чувств по поводу недавнего выбора карьеры. Его переход из-за камеры к камере не был гладким. - Каково оно, когда к тебе относятся, как к вещи или инструменту для секса, а? – Соня, его бывшая и сейчас хорошая подруга, пытается сгладить напряжение позже, когда он делится предложением Исака с ней. Но это не работает. Это оставляет раны. * Эвен избегает Исака Вальтерсена на каждом мероприятии, как будто только один взгляд может заставить его устроить сцену. Его кожа начинает гореть каждый раз, когда он видит Исака, высокого и уверенного в себе, с коктейльным стаканом, своими оленьими глазами и длинными ресницами. В другой вселенной, Эвен наверное ссорится с ним, заставляет его забрать эти слова обратно, посасывает эти грязные губы, покрытые виски, пока они не умоляют: «Прости меня.» Но не в этой. В этой у Эвена счета, которые нужно оплачивать; люди, которых нужно содержать, и цели, которые нужно достигать. В этой вселенной он просто игнорирует богатого выродка. Но Исак находит его одним вечером, и на нем небесного цвета брюки, которые облегают его лодыжки и обтягивающая футболка поло, которая показывает его грудь. Это первый раз, когда Эвен видит его не в костюме. - Не в шелке сегодня? – спрашивает Исак Эвена, и румянец расползается по его щекам, как будто ничего не случилось, как будто он не предлагал платить ему за секс, и он немного пошатывается. Он снова пьян. Эвен задается вопросом, почему он подходит к нему только, когда пьян. Эвен находит причину уйти так же, как он делает всегда, когда видит его, но в этот раз Исак следует за ним. - Возможно, я заставляю тебя чувствовать себя неуютно? – спрашивает он, когда они доходят до громадного сада на задней стороне. Это красивая, но прохладная ночь, и только паре человек пришла в голову замечательная идея посмотреть сегодня на звезды. - Извини? – усмехается Эвен. - Ты постоянно убегаешь от меня. Я сделал что-то, что тебя расстроило? Сделал ли ты что-нибудь? Сделал ли ты что-нибудь?! - Послушай, Исак. Я не знаю, как это работает в твоем мире, но я не такой как ты, понимаешь? Я не такой. Я бы никогда не сделал что-то настолько безнравственное и неправильное. - Что? – хмурится Исак, и он сникает. - Я скажу это только раз. Но мне нужно, чтобы ты оставил меня в покое. Понятно? – настаивает Эвен, и ему требуется всё его самообладание, чтобы высказаться так невозмутимо и вежливо. - О, - ловит воздух Исак, как будто только что осознал что-то. - Я не... Прости за то, что я предположил, что... Я не понял, что… прости. Эвен видит, как Исак с трудом подбирает слова, и недоумевает, потому что он ожидал большей грубости от богатенького парня, которому только что отказали в желаемом. Но затем что-то просыпается в Исаке, потому что он перестает запинаться и трясет головой. - Господи, почему я извиняюсь? – вздыхает он про себя, выдавливая горький смешок. - Мне не за что просить прощения. Если уж на то пошло, ты должен просить прощения у меня. - Прости, что? - Безнравственно? Серьезно? Ты знаешь, что я могу сделать так, что тебя уволят? Эвен не умеет ненавидеть людей. У него не было возможности научиться этому или причины. Ему удавалось вести мирную жизнь не считая нескольких волнений, и он не испытывал такие сильные чувства к кому-либо. Точно не до такого, чтобы ненавидеть. Но в этот самый момент, то, что чувствует Эвен к Исаку, очень похоже на ненависть. В этот момент Эвен презирает его за то, что он заставляет чувствовать Эвена настолько никчемным и использованным; за то, что тот напоминает, какая сила у него над ним и его зарплатными чеками. Поэтому он не взвешивает свои следующие слова, и даже не заботится об этом. - Ты мне омерзителен, - резко говорит Эвен; что-то, похожее на ярость, горит в его животе, и он никогда не говорил никому подобные слова. - Замечательно. Что ж, ты здорово поладишь с моим отцом, - нечленораздельно издает Исак. Он выглядит так, будто ему больно, но он преодолел свою нетрезвость, как будто ему всё равно, как будто он уже слышал эти слова. Исак наклоняется, пока они не смотрят друг другу в глаза, пока Эвен не видит зелень лугов в его глазах. - На дворе 2018 год, Эвен. С таким отношением в этой индустрии ты далеко не уедешь. * Эвен потрясен их стычкой. Он проигрывает ее в голове снова и снова, думая, стоит ли еще осуждать действия Исака. Это 2018 год? Что это вообще значит? Что нормально просить секса самым отвратительным способом? Что модели должны продавать свое тело, чтобы добиться успеха? Эвен потрясен. - Ты использовал именно эти слова? – спрашивает Соня, когда он звонит ей позже. - Да, а что? - Когда ты сказал, что он тебе отвратителен, и что это безнравственно, ты уточнил, что это из-за того, что он хочет платить тебе за секс? - Почему это имеет значение? - Вне контекста звучит так, будто ты ярый гомофоб и он отвратителен тебе, потому что хочет заняться с тобой сексом. - О чем ты говоришь, черт побери? - Его комментарий об индустрии может так же относиться к твоей предполагаемой гомофобии, а не нежеланию спать с ним за деньги. * Позже он проигрывает в своей голове этот разговор. И, пусть это не меняет то, как сильно он ненавидит Исака Вальтерсена, он не хочет, чтобы тот считал его гомофобом. * - Ты что, решил перестать избегать меня? – фыркает Исак, когда Эвен появляется позади него на балконе музея Астрап-Фернли. Это закрытая вечеринка с искусством и алкоголем, и Исак как всегда держит бокал. - Я хотел прояснить, что я не гомофоб. Исак фыркает, смех вырывается из него так сильно, что он неуклюже роняет бокал, и звук разбившегося стекла у ног – метафора того, как Эвен чувствует себя прямо сейчас. - Каждый раз, когда мы говорим, Эвен, ты меня сбиваешь с ног. Исак затем садится на корточки, чтобы подобрать разбитое стекло, и Эвен видит, как он режется об острые углы, и кровь хлещет из его кожи. - Что ты делаешь? – вздыхает Эвен, присоединяясь к нему на полу, чтобы посмотреть на его руки. Кровь капает на мраморный пол. - Ты что, ребенок?! Но Исак не слушает. Он опирается на перила, он практически спит. Он за гранью. Замечательно. - Боже, как я устал! – горестно вздыхает Исак, когда Эвен выводит его из музея по одной из потайных лестниц. Он был в этом музее. Он знает выходы. Эвен не уверен, зачем он делает это сейчас, зачем он помогает ему, когда наверное нужно было оставить его истекать кровью на том балконе. Но Эвен не может бросить кого-то, кто явно не в состоянии контролировать себя. Он знает. Он знает, что иногда одной протянутой руки достаточно, чтобы вытащить кого-то из темноты. Рубашка Исака тоже в крови, и это явно не хорошо для прессы, которая собралась внизу. - Можешь позвонить Юнасу для меня? Пожалуйста, - просит Исак, протягивая телефон. - Он живет в одной из этих модных квартир. Он сразу же спустится. Эвен звонит этому Юнасу, и по какой-то странной причине ждет, пока тот не приедет. - Дерьмо! – задыхается Юнас от изумления, но, видимо, не из-за того, что Исак истекает кровью. - Ты Эвен Бек Найшем! - Э, думаю, это я, - робко отвечает Эвен. - Святые угодники… - Юнас Ноа Васкез, если ты сейчас не заткнешься. Клянусь Богом! – рычит Исак со скамейки, и Юнас затыкается снова. Эвен помогает Юнасу дотащить Исака до черной машины, где он засыпает на заднем сидении, тихо похрапывая в лейкопластырях Хеллоу китти, которые они нашли в бардачке, и сейчас они неловко закрывают его ладони. Он выглядит почти мило вот так. Почти. - Он всегда так много пьет? – спрашивает Эвен, потому что не может вспомнить Исака трезвым. - Это еще нормально на самом деле. - В чем его проблема? - Ангст богатых людей, - отвечает Юнас, улыбаясь. - Слишком много денег, слишком мало времени. Эвен смеется. Юнас довольно славный малый. - Не могу поверить, что ты только что принял участие в вальтервенции Исака, - тихо смеется Юнас, заставляя Эвена нахмуриться, напоминая ему о его неприятной ситуации. - Никто от него не отстанет теперь. * Эвен идет домой в замешательстве. Он идет с моста Акер до площади Олафа Рейеса, и, заворачивая за угол своей квартиры, понимает, что Юнас знает о предложении Исака, что наверняка все его друзья знают. Исаку наверное было стыдно, когда Эвен отклонил его ухаживания, и его богатенькие друзья смеются над ним. Эвен презирает всех их. * Их встречи перерастают во что-то агрессивное и первобытное. Соня называет это токсичным. Его коллеги называют это сексуальным напряжением. Эвен называет это демонстрацией силы. Исак не отрывает от него взгляда на каждом мероприятии. Он находит идеальное место, чтобы маячить над Эвеном с бокалом вина у нижней губы, и смотрит на него, когда Эвен время от времени кидает злые взгляды в ответ или просто игнорирует его. Исак никогда не подходит к нему, но Эвен всегда чувствует его тяжелый взгляд на себе. Общаться на вечеринках и получать от них удовольствие становится затруднительным. - Исак так сильно хочет тебя трахнуть, - говорит ему Эйли. - Хотелось бы мне, чтобы он так смотрел на меня. Слышала, что он зверь в постели. Но Эвену это не кажется лестным. Эвен хочет, чтобы он перешел к следующей своей цели и оставил его в покое. Но когда он делает это, когда Исак начинает улыбаться темноволосой зеленоглазой модели постарше по имени Ларс, Эвен чувствует, как что-то внутри него скручивается. - Я не ревную, - объясняет Эвен Эйли, которая закатывает на него глаза. - Я просто чувствую себя использованным. Это не ревность. Ревность подразумевает, что он чувствует что-то к Исаку, или хочет его, а оба этих предположения неверны. Это раздражение. Это то, как Исак смотрит на него, когда делает глоток своего напитка, когда его рука удобно лежит на предплечье Ларса, как будто он устраивает шоу для Эвена. Эвен придумывает отговорку, чтобы покурить на балконе большой комнаты на втором этаже, потому что он не может это терпеть. И он остается там, пока музыка не стихает, и двигатели машин не начинают реветь вокруг этого абсурдно и излишне огромного дома, увозя гостей из Бюгдоя. - Что ты тут делаешь? – Исак застает его врасплох некоторое время спустя, и сейчас он стоит позади него на балконе. - Ты меня преследуешь сейчас? – замечает Эвен небрежно. - Это моя комната. - Твой дом в Хольменколлене. - Дом моего отца в Хольменколлене. Я живу здесь. В голосе Исака нет злости, только намек на раздражение. Эвен внезапно чувствует себя инфантильным и тщеславным. Он разрывается между стыдом, потому что ему нужно уйти, и он ненавидит Исака еще больше за то, что у него есть собственное жилье в Бюгдое, когда Эвен делит крошечную квартирку с тремя другими людьми в городе. - Я пойду, - говорит Эвен, и незнакомое чувство захватывает его, когда он видит, как Ларс стоит посреди комнаты Исака с расстегнутой рубашкой – оно оставляет горький вкус у него во рту. Конечно. - Что-то не так? – спрашивает Исак, как будто знает, что сейчас внутри него разгорелась война. - Наслаждайся своим вечером, Исак. * Эвен наблюдает за ними не специально. Исак и Ларс. Ларс и Исак. Они всегда перед ним, на каждом мероприятии, смеются, улыбаются, касаются рук друг друга, шепчут в ухо друг другу. И Эвен не ревнует. Он знает, что это для него, что Исак мучает его, потому что он ему отказал. Он знает это. Он знает это, потому что взгляд Исака всегда на нем, когда Ларс не смотрит; потому что он не отрывает от него взгляда, когда он пьян и бессвязен; потому что однажды он устроил целое представление, поедая виноградины - его язык медленно поворачивался вокруг фрукта, и он не сводил глаз с Эвена. Он пытается убить меня. * - Ты не сводишь глаз, - насмехается Исак, заставая его врасплох, когда они остались в лифте одни поздно ночью, когда последний человек вышел, и Эвену ничего не осталось кроме как смотреть на затылок Исака. - У тебя глаза и на затылке теперь? - У меня глаза повсюду, Эвен. - Думаю, это то, что нужно обязательно, когда ты вожделеешь подчиненных своего отца. - Звучит так, будто ты ревнуешь. Ты ревнуешь? - Ты имеешь в виду я в отвращении. - Настолько, что я всегда вижу, как ты смотришь на меня. - Просто подсчитываю, когда ты оступишься, и сделаешь себя посмешищем, чтобы я мог уйти. Не хочу участвовать в очередной вальтервенции. Исак оборачивается так резко, что Эвен потрясен, и у него перехватывает дыхание, когда его спина соприкасается со стеной позади его. Исак прижал его к стене, не прикасаясь к нему, и сейчас его руки у стены лифта по обе стороны от головы Эвена. Это дурацки смешная мысль, но Эвен вздрагивает, надеясь, что Исак не ударит его по лицу, если будет бить. У него съемка рано утром. - Я бы тебя не ударил. За кого ты меня принимаешь? – выпаливает Исак, как будто ему больно. Он так близко, что Эвен чувствует мяту, смешанную с бурбоном, в его дыхании. - Не удивлюсь, если ты это сделаешь. - Боже! Такой красивый рот, и всё впустую, - вздыхает Исак, и его взгляд прикован к губам, заставляя всё внутри Эвена кричать о том, что нужно выпустить это, развязать узлы внутри его живота. Эвену хотелось бы, чтобы у Исака не было ангельского личика. Он хотел бы, чтобы это лицо не заставляло чувствовать его так. - Я скорее умру, чем мой рот приблизится к тебе, - бормочет Эвен, но это звучит фальшиво. Звучит как ужасная ложь. - Ложь, - Исак хватает его подбородок правой рукой и сильным, но нежным рывком приводит его в неистовство, заставляя рот тут же открыться. - Что за глупая ложь. Эвен не уверен, что вселилось в его тело, но оно уже не подчиняется ему. Он наклоняется вперед. И его рот рядом с ним, на нем, в нем, злоба и негодование просачиваются в его прикосновение. Он целует Исака, и Исак целует его в ответ. Эвен тянет его волосы, и толкает в угол лифта с отчаянием, которое незнакомо даже ему самому, его руки поднимают рубашку Исака, и вцепляются в его кожу. Эвен дает волю его рукам, и Исак позволяет ему. Это грубо, и жестко, и грязно, и из горла Исака доносятся самые возмутительные звуки, как будто он так же в отчаянии и потерян из-за него, как будто он хочет, чтобы лифт никогда не остановился. Лифт. Двери лифта открываются, и они пойманы, когда дышат во рты друг друга. Эвен в ужасе.

________________________________________

Неизвестный номер

01:29

Я вожделею только одного человека, который работает на моего отца.

________________________________________

Эвен смотрит на смску, которую получает позже ночью. Это неизвестный номер, но Эвен знает, кто это. Он проводит постыдно много времени под холодным душем. * - Ты трахаешь сына босса? - Господи, нет! - Люди говорят. Люди видели вас!

________________________________________

Вальтервенция

Ты можешь заставить эти слухи утихнуть?

Какие слухи?

Ты знаешь, какие.

Ты поцеловал меня. Это не слух.

Я был не в своем уме.

И этого больше не случится.

Ок.

________________________________________

Исак теперь приходит на его съемки, и слухи расходятся сильнее. Он не приветствует его. Он говорит с фотографами и ассистентами по свету, улыбается визажистам, и болтает с работниками и командой. Но он не разговаривает с ним. Эвен не может сосредоточиться. Исак пытается саботировать его, он пытается разрушить его. - Это его лучшая сторона. Сфокусируйся на ней, - Эвен слышит, как Исак говорит фотографу, который раздражен тем, что ребенок указывает ему, как сделать эту работу. Эвен игнорирует его, но отношение Исака приводит его и в бешенство, и расстраивает одновременно. Он не смотрит на него. Он приходит на съемки, но смотрит на него только через объектив или экран. Цветок, который прикрепили к его груди, отваливается с плеча, и Исак подходит устранить это, пересекая место, где они снимаются, пока он не стоит к нему лицом к лицу. - Позволь мне? – спрашивает Исак, наконец, пересекаясь взглядом с Эвеном, который робко кивает, внезапно краснея, потому что он практически обнажен, и на нем масло, и блестки, и мэйк ап по всему телу, а Исак в тесно облегающем костюме. Исак поднимает одуванчик и вертит его у груди. Он вдыхает его, смотря на все его тело, в то время как Эвен чувствует, что хочет и оттолкнуть его, и притянуть ближе. Исак облизывает губы, и Эвен никогда никого не хотел так сильно. Исак поднимает взгляд, краснея, и Эвен наверное выглядит как будто после крушения. Он почти задыхается, когда Исак поднимает свою руку, и проводит рукой по его волосам. - Простите! Что вы делаете? - кричит стилист по волосам Исаку, но он не обращает внимания. Он проводит обеими руками по волосам Эвена, его пальцы массируют кожу его головы, прежде чем выбраться, пока они не лежат в свободном беспорядке. Затем Исак нежно заправляет одуванчик за ухо Эвена, его большой палец задерживается на мгновение на щеке, прежде чем отпустить. - Намного лучше, - шепчет Исак. Эвен ошарашен. * - Тебе нужно прекратить это. Это не игра для меня. Это моя жизнь, - говорит Эвен Исаку, когда находит его на парковке, и его мозг пытается изо всех сил забыть, как его рот был так близко к губам, подчиняясь безоговорочно. - Ты мой ценный вклад. Я пытаюсь сделать так, чтобы ты был там, где нужно. Это не игра для меня. * Эвен позже выясняет, что именно Исак отыскал его, нашел его онлайн, и рекомендовал своим агентам, которые искали новые типажи. Он также позже выясняет, что Исак заставил их пересмотреть материалы о душевном здоровье Эвена, и частые визиты в полицейский участок. Он позже выясняет, что Исак владеет им во всех смыслах этого слова. Эвен хочет, чтобы земля разверзлась под его ногами, и поглотила его. - Я получил работу, потому что какой-то богатенький парень увидел мое фото в инстаграме и решил, что хочет трахнуть меня. - Не говори так. Ты выглядишь невероятно на фото. Возможно, он помог тебе немного. Но ты феноменален, - Соня старается, и старается, и старается, - и ты покажешь им, что ты заслуживаешь быть здесь. * Эвен ходит в зал, чтобы нарастить мускулы. Он расширяет свои контакты, и просит совета у более успешных моделей в его агентстве. Он рискует и нарабатывает больше практики. Он покидает зону комфорта, знакомится со своим телом так, как не был знаком до этого, ему становится комфортно в собственной коже, и он посещает уроки актерского мастерства, чтобы транслировать нужные эмоции на своих снимках. Эвен старается изо всех сил. Он сосредоточен на совершенствовании своих форм, и поз, и меньше - на том, чтобы сжимать зубы каждый раз, когда он чувствует присутствие Исака. Он не ненавидит его так же сильно, потому что сосредоточен на том, для чего он здесь. И когда Хайди, которая занимается оплатой счетов, говорит ему, что именно Исак одобряет все его траты и тренировки, он совсем не поглощен этим тянущим чувством в своем животе. Он не чувствует себя использованным. Он практически начинает верить, что Исак действительно просто присматривает за ним. * Эвен оказывается на обложке журнала. Это та фотография, которую поставил Исак - с одуванчиком и волосами после секса. Сначала он чувствует себя ужасно, пока ему не говорят, что агентство не выбирает того, кто на обложке. Он заслужил это. Это приятно. У них вечеринка в доме Исака в Бюгдое, чтобы отпраздновать, и Эвен нервничает, потому что слышал, что никто раньше не закатывал такую шикарную вечеринку в честь обложки небольшого журнала. Поэтому он пьет, чтобы успокоить свои нервы и неуверенность. - На тебе шелк, - говорит Исак, когда находит его. Он пьет воду и на нем бежевый костюм без галстука. Он выглядит сногсшибательно. - Ты пьешь воду. - Я решил, что не хочу вальтервенции сегодня, - отвечает Исак, и больше нет враждебности, просто чистое удовлетворение. - Не хочешь оказаться в центре внимания этим прекрасным вечером? – дразнит Эвен. - Нет. Ты должен быть в центре внимания. Заслуженно. Дыхание Эвена на мгновение замирает, и он только сейчас понимает, как близко они стоят на балконе, соприкасаясь рукавами, с блестящими глазами. Он делает еще несколько долгих глотков своего напитка. - У тебя глаз наметан на искусство, - Эвен пытается похвалить его. - Кто бы мог подумать? - Нет. Я просто люблю красивые вещи, которые причиняют мне боль. Глаза Исака метнулись ко рту Эвена снова, и это заставляет его внутренности гореть, заставляет его голову кружиться от желания. Он бы прижал его к перилам и взял бы прямо там, если бы внизу не было журналистов, и, конечно, предложения, которое все еще неизменным облачком клубится над его головой всё время. - Ты сводишь меня с ума, но ты этого заслуживаешь, - шепчет Исак, его свободная рука зависает над бедром Эвена, как будто он хочет прикоснуться, но не может. - Ты феноменален. Эвен хочет верить этому, хочет зацепиться за его слова. Но он вспоминает, что Исак хочет его в постели, хочет “очень очень очень” трахнуть его, что ничего из этого не имеет значения в конце концов. Они смотрят друг на друга до эффектного появления Тарьей Вальтерсена – выражение лица Исака будто падает, и появляется складка между бровями. Красивая женщина чуть старше двадцати лет придерживает Терье за руку. На ней красное платье и красная помада, и, если бы не Исак позади него, Эвен возможно бы задержал свой взгляд на ней немного дольше. Он слышал о девушке Тарьей, тоже модели, но никогда не видел ее вживую. Она на несколько лет старше Эвена, и золотой ребенок их агентства. Их связь всегда интриговала Эвена, потому что Тарьей всё еще женат на матери Исака. - Как он только посмел! – бурчит Исак возле него, сжав кулаки. Эвен готовится к худшему, когда Тарьей приближается к ним. - Поздравляю, Эвен. Отличная работа с обложкой журнала, - говорит он ему, и, несмотря на то, что Эвен редко тушуется при виде более влиятельных людей и взрослых людей, он немного взволнован. - Большое спасибо, Тарьей. - Почему ты здесь? - огрызается Исак, и Эвен не может понять, когда он успел схватить почти пустой бокал бурбона, который сжимает сейчас. - Конечно же, я собирался посетить вечеринку Эвена. Он первая модель, которую ты нашел, и всё-таки твой протеже. * Исак пьет, и пьет, и пьет, пока не начинает опираться на Эвена, пока Эвену физически не приходится заставить его прекратить. - Я думаю, ты выпил достаточно, - говорит Эвен так мягко, как только возможно, чтобы Исак не чувствовал себя еще более воинственно. - Я думаю, тебе не нужно лезть не в свое дело, - предостерегает его Исак, и в его глазах столько боли. - Что случилось с тем, чтобы не устраивать вальтервенцию сегодня? - Пошел ты! - Исак толкает его, проливая напиток на рубашку Эвена, пусть он и не хотел, и заставляет панику осесть в его животе при мысли о публичном срыве. - Ты ни хрена не знаешь! Эвен уводит его, одна рука обхватывает вокруг его талии, потому что каким-то образом он чувствует, что это его успокоит. И так и есть, Исак наклоняется к нему и больше не сопротивляется. Но затем в воздухе перед ними у лестницы материализуется Тарьей, и говорит Эвену, что водитель Исака, Эдвард, позаботится об Исаке, и что Эвен может продолжить веселиться на своей вечеринке. - Пошел ты, - огрызается Исак, практически наклонившись вперед. - Ты отвратительный человек. Ты это знаешь?! - Исак, следи за своим языком. В доме пресса. - Мне плевать! - Следи за своим тоном, - предостерегает Тарьей, и в этом чувствуется окончательность. Эвен держит Исака изо всех сил, и чувствует, как он источает негодование. - За моим тоном? Мама умирает, а ты тут похваляешься своей чертовой шлюхой перед прессой. Как ты только смеешь! Холодная злоба на лице Тарьей превращается в ярость, его рука зловеще вытягивается, и у Эвена едва хватает времени, чтобы повернуть Исака в сторону, чтобы он избежал жестокого удара. Глаза Эвена широко открыты, когда Эдвард делает шаг вперед и сильной рукой держит запястье Тарьей, обездвижив его, и останавливая от удара Исака в лицо. - Сэр, я думаю, что вам следует вернуться на вечеринку сейчас, - спокойно говорит Эдвард. - Вы ведь не хотите инцидента с журналистами. Эвен и впечатлен, и в ужасе от слепой верности Эдварда Исаку. Его захлестывает благодарность, когда он понимает, что Исак снова потерял сознание на его руках. Может быть, поэтому он пьет так много. Может, это помогает ему забыть. * Всё же, завести Исака в его комнату наверх это вызов. И Эвен благодарен Эдварду за помощь – он не только помог занести его наверх, но и довел его до кровати, куда Исак упал на спину как мертвый груз. Эдвард становится на колени и начинает снимать туфли Исака, заставляя Эвена чувствовать себя невероятно неловко. Мужчина средних лет выглядит так, будто прошел через многое, как будто ему приходилось заботиться об Исаке всё это время. - Эм. Вам не обязательно, - выпаливает Эвен, как будто знает, как сделать лучше. - Он плохо спит, если оставить на нем обувь. Эвен не может не чувствовать себя ужасно из-за Эдварда. С чем еще ему приходилось иметь дело, когда Исак в таком состоянии? - Я сделаю это, - говорит Эвен. - Я не против. - Он через многое прошел, этот парень, - говорит Эдвард в дверях, и его добрые голубые глаза сияют с порога, - легко судить, когда видишь то, что на поверхности. Но он через многое прошел. Эвен снимает туфли Исака, а затем и его носки. Он перекатывает его с бока на бок, чтобы снять куртку, а затем осторожно начинает расстегивать рубашку с воротничка. Глаза Исака шевелятся, открываются, и от его вида у Эвена перехватывает дыхание. Он такой красивый, когда не закрывается. Он красивый, когда не напивается. - Это сон? – шепчет Исак, как будто говорит правду. - Нет. Эвен не осознает, насколько их лица близко, как практически соприкасаются их лбы, до тех пор, пока они не соприкасаются. Он сидит позади Исака на кровати, возвышаясь над ним, но все равно кажется, что ведет Исак, как будто у него невидимая сила над Эвеном, когда он просто выглядит таким уязвимым и раненым в своей постели. - Ты в порядке? – спрашивает его Эвен, и его голос слишком нежен, несмотря на его старания, в нем слишком много заботы. Он отклоняется, потому что не может дышать, когда они так близко. - Я испортил твою рубашку, - говорит Исак, поднимая руку и оставляя ее на подбородке Эвена, где высыхает пятно. - Всё в порядке. Рука Исака двигается от груди Эвена к его шее, и Эвену приходится отвлечь себя от интимности этого прикосновения, от того, как хорошо чувствовать руки Исака на нем. - Прости, что я украл всё внимание сегодня. - Все в порядке. Да и для начала тебе не обязательно было закатывать вечеринку. - Я просто хотел, чтобы ты гордился собой так же, как я горжусь тобой. Эвен хочет поцеловать его, жаждет поцеловать его, успокоить его, обнять его, и заставить чувствовать себя лучше. И он уже собирается. Он хочет. Он будет. Это ведь то, чего хочет Исак. Но затем Исак притягивает его к себе, обвивая обеими руками его спину, и Эвен понимает, что он прижат к груди того самого мальчика, который заставляет его кровь вскипать последние несколько месяцев; с тем мальчиком, который занимает все его мысли, и устраивает войны внутри него. Исак обнимает его, и Эвену не остается ничего, кроме как обнять его в ответ. В его кровати, давая ему утешение, которое он втайне ищет. И это неловко, пока это чувство не испаряется, пока Эвен не на спине, а Исак не сворачивается на его груди, касаясь своим носом челюсти Эвена, его руки вокруг него, как будто он хочет впитать все утешение, что может получить. - Моя мама умирает, - говорит он в небольшое местечко у шеи Эвена, заставляя того обнять его сильнее, крепче, притянуть ближе, - я чувствую, что часть меня тоже умирает. Эвен не знает, что делать. Он не знает, должен ли он спросить, что не так с мамой Исака, или должен ли сказать ему, что всё будет хорошо. Эвен не знает, что сказать ему. Но не слова нужны Исаку. Слова это не то, что ему нужно от Эвена. Слова это не то, что он хочет услышать от Эвена. Поэтому Эвен держит его, пока Исак снова не начинает засыпать. Он пытается уйти украдкой через час или позже, пытается встать, не разбудив его. Но рука Исака сворачивается на его запястье и держит его там. - Ты можешь остаться со мной? – спрашивает Исак, пока его голова лежит на груди Эвена, поднимая на него самые грустные и пустые глаза, его длинные ресницы дрожат под приглушенным светом с его тумбочки. - Пожалуйста? Эвен остается с ним.