Что, чёрт возьми, я должен сделать?

После ночи проигнорированных Александром сообщений от Лафайета и Маллигана, ребята встретили его с раздражением и любопытством в школе на следующее утро. Сразу они подметили две вещи: во-первых, воспалённые глаза Алекса и едкий запах кофе, очевидно, это была бессонная ночь; во-вторых, несмотря на его состояние и иллюзию энергии, созданную только кофеином, его глаза блестели от волнения, и он не мог оставаться неподвижным, подпрыгивая на месте, и ноги, что оставались на земле, не мешали этому. — Ты держал его за руку и даже не рассказал нам, что произошло, — обвинил его Маллиган. — Александр, что ты запланировал? — Лафайет видел, что уровень гиперактивности парня не был нормальным. — Я был занят кое-чем воистину гениальным, — ухмыльнулся он, неослабевающий, несмотря на подозрения ребят. — Это не исчерпывает мой вопрос! — настаивал Маллиган. Но, прежде чем ему ответили, дверь в класс открылась, и Вашингтон пригласил их на урок. Ученики расходились по своим местам, а друзья сели за Алексом, получив от него заговорщическую усмешку: «Следите за тем, что происходит». Он сел, засунув руки в карманы толстовки, изображая сосредоточенность на уроке. Из-за его спины раздался слабый разочарованный выдох: «Mon Dieu!».

***

На все сорок минут урока ученикам было поручено законспектировать параграф, так что в классе стоял гул болтовни достаточной громкости, чтобы в нём растворились слова Александра, оставшись незамеченными посторонними. Так что он не волновался, что кто-то услышит, как он приводит свой план в исполнение, в котором была одна незаконная деталь, да и Алекс нарушил пару школьных правил, но, с другой стороны, его никто не заметил. Он волновался, не переставал качать ногами в нетерпении. Казалось, сейчас самый лучший шанс, и он не упустит его. В отличие от Гамильтона, Джон был увлечён записями, так что он, глядя в свою тетрадь, прошептал: «Лоуренс, пожалуйста, подними свой учебник. Взгляни-ка и, прошу, постарайся бурно не реагировать». Парень смущённо посмотрел на Алекса, но глаза того были полны решимости, так что он не мог отказаться. Лоуренс поставил свой учебник вертикально, создавая «стену» между их партой и классом перед ними. Александр полез в карман своей толстовки и вытащил нечто маленькое, аккуратно положил на скрытую от посторонних глаз часть стола перед Лоуренсом. Он сразу понял, что это: черепаха. Живая черепаха. Александр Гамильтон только что поставил на стол настоящую черепашку. Позади послышался кашель. — Алекс, какого черта? — приглушённо прошипел он, помня о инструкции бурно не реагировать, но Лоуренс совершенно был озадачен всей странностью и нереальностью ситуации. — Если ты не мог попросить её, то это не причина вовсе не иметь черепахи, — пожал плечами парень, записывая предложение в тетрадь: создавал вид того, что он работает на уроке. Но он не мог довольно не улыбаться вызванному удивлению Джона, и наслаждался звуком сокращённого имени из уст Лоуренса. — Это… Это черепаха! — Ну, да, — усмехнулся Александр. — Я подумал, котята и щенки были бы слишком мейнстримными для тебя. Но это же хорошо, ведь эта красавица определённо наделает меньше шума. — Что мне с ней делать? — спросил Лоуренс недоверчиво. Он, конечно, был умным парнем, но никак не мог поверить в действительность происходящего. Джон аккуратно погладил гладкий панцирь, знакомая форма вхождения в доверие, которая работала, когда у него был опыт общения с ними. — Я, конечно, не эксперт, — небрежно начал Александр. — Но я бы предложил взять черепаху домой и позаботиться о ней, — он сделал небольшую паузу и в первый раз, с момента вручения подарка, встретился взглядом с Джоном. — Я достал её специально для тебя: хотел сделать что-то приятное, так что подарил черепашку. Не волнуйся, она теперь твоя. Заверительный тон голоса немного успокоил Лоуренса, и он медленно кивнул, взяв черепаху, а затем положил её себе в карман. До конца урока они сидели в полном молчании.

***

Как только прозвенел звонок, Маллиган и Лафайет набросились на Александра в коридоре с вопросами. — Une tortue? Sérieusement? — Что, чёрт возьми, это было? На самом деле, зачем ты это сделал? Ты только что задушил свой шанс на взаимность этой долбанной черепахой! — Он сказал, что любит черепах, — с довольной улыбкой ответил Александр. — Так что, я пришёл с ней. Его друзья были так же смущены, как и Лоуренс. Тем не менее, план должен был иметь смысл, потому что Джон подошёл к Алексу с просьбой: «Можно тебя на минутку?». Он, взглянув на своих друзей, согласился. Светлый тон, с которым он произнёс «Конечно» не выдавал его бешено стучащее сердце, так и норовившее выпорхнуть, стоит дверце клетки открыться. Александр пошёл за Лоуренсом в пустой кабинет профессора Адамса, сел на парту, пока его друг закрывал дверь. — Я хотел бы поговорить без посторонних, — объяснил он, садясь на учительский стол напротив Алекса. — Ну, значит очень хороший выбор места. У Адамса всё равно нет нормальной работы, так что я сомневаюсь, что нас побеспокоят. Лоуренс рассмеялся. «Даже его смех прекрасен», — промелькнуло в голове у парня. — Я должен сказать, что это самый странный подарок, что мне кто-либо вручал, — он вытащил черепаху из кармана и адресовал Александру серьёзный взгляд. Казалось бы, какой-то взгляд прямо в глаза на несколько секунд заставляет сердце с тревогой замереть на месте. Но Джон отвёл его на черепаху в руках и продолжил. — Возможно, самый лучший подарок, что я когда-либо получал. Лоуренс широко улыбнулся черепашке, высунувшейся из своего «укрытия», рассеяв все сомнения на наличие просчёта в его плане. Алекс подарил Лоуренсу улыбку, он точно знал, что попал в точку, и тот его никогда не забудет. «Этого будет достаточно. Даже, если «это» будет всем тем, к чему мы пришли сейчас». — А где ты её взял? Я даже не знаю, где находится ближайший экзотический зоомагазин, — но Гамильтон, забывшийся мыслями, ответил не сразу. Он оглянулся с виноватой улыбкой и бросил краткое «неважно». — Да ладно, мне-то ты можешь рассказать. Ну вот как он мог отказать этим умоляющим красивым глазам? Выдохнув, он ответил: — Есть миллион несделанных мной вещей, но давай просто скажу, что взлом электронной системы безопасности Центрального Зоопарка, чтобы тайно вынести черепашку, теперь к их числу не относится, — Алекс не мог скрыть гордой ухмылки своему подвигу, который совершил за столь короткий срок, стоило ему только узнать о заинтересованности Лоуренса черепахами. — Ты никогда не будешь серьёзным, — он с недоверием посмотрел на него. — Алекс, даже если это возможно, то это в любом случае преступление. — Камеры наблюдения не работали, — беззаботно пожал плечами тот. — И, к твоему сведению, там было ещё много черепах. Они вылупились пару недель назад, это нельзя было пропустить, — он улыбнулся парню напротив. — Это кажется таким нереальным, — тихо пробормотал Лоуренс. — Не могу поверить в то, что ты сделал это для меня… — Хах. Ты, наверное, не знаешь, каково это, — он избегал правдивого ответа: правдой была его влюблённость, которая в ходе этого разговора стала куда сильнее обычного юношеского увлечения. — Алекс. Ты действительно думаешь, что это смешно? Может, для тебя — да, но не для меня. — Лоуренс… — он смотрел в сторону, чувствуя, как по щекам ползёт румянец. — Алекс. Пожалуйста. Гамильтон заглянул в его умоляющие глаза. «Да пошел ты со своей неотразимой красотой», — глубоким вздохом он попытался успокоить своё сердцебиение. — Лоуренс, ты мне очень нравишься, — выпалил он на одном дыхании, утопая в алой краске. Его слова растворились в полной тишине класса. Тот же после некоторой паузы улыбнулся: — Я тебе нравлюсь? — восторженно сверкая глазами, спросил он, дабы проверить действительно ли это так. — Нет, я просто нарушил закон в шутку. Да, чёрт возьми, ты мне нравишься! — Александр ощетинился, готовясь принимать заслуженную насмешку. Он только что поделился своим самым большим секретом. Маллиган и Лафайет сказали во всём признаться, но не дали инструкций, что делать после. Лоуренс же не возражал сарказму. Наоборот, он ему нравился. Злорадно ухмыляясь, он дразнил его, повторяя: «Ты действительно любишь меня?». — Да! Ты мне нравишься. Мне нравится Джон Лоуренс. Ты хочешь, чтобы я это кричал с крыш домов? — ответил он, пряча лицо в свои руки, чувствуя, что совершил самую ужасную ошибку в его жизни. Однако Лоуренс наклонился, одной рукой осторожно приподнял лицо Александра за подбородок, чтобы взглянуть в его бледно-золотистые глаза, блестевшие от наворачивающихся слёз. Теперь уже Алекс был сбит с толку, когда Лоуренс коснулся своим лбом его, и затонул в его глубоких карих глазах в дюймах от него. — Я не хочу, чтобы ты кричал об этом с крыш. Вообще-то, я не хочу, чтобы ты выходил на крышу с какой-либо целью, давно стоит привыкнуть к масштабированию зданий. Я просто хочу, чтобы ты говорил мне это каждый день, хорошо? — но Алекс ничего не мог сказать, что забавляло Лоуренса без конца. — Великий Александр Гамильтон безмолвен… Кто бы мог подумать? Посмотрим, как долго это сможет продолжаться. С этими словами он тихонько сократил промежуток между их губами невесомым поцелуем, и, отстранившись, хотел взглянуть на реакцию Александра. Тот всё ещё смотрел на Лоуренса удивлёнными глазами, но восторг не остановил его от того, чтобы поддаться вперёд и выхватить другой поцелуй, более страстный и интимный, чем прошлый. Джон ответил ему с той же жадностью, положив свободную руку на затылок, потянув его ближе и перебирая пальцами шелковистые волосы Александра. Когда для продолжения их жизни потребовался глоток свежего воздуха, оба тяжело дышали, а сердца бились в унисон. — Ты мне тоже нравишься, Алекс, — Лоуренс первый нарушил тишину. — Тебе же лучше, — ухмыльнулся он. — Я даже черепаху украл для тебя. Лоуренс рассмеялся. «Боже, как я люблю этот звук», — решил Александр. — Мне просто интересно, как сильно можно хотеть понравиться кому-либо, чтобы подарить ему черепашку? — Дорогой Лоуренс, — самодовольно улыбнулся Александр. — Если это будет в моих силах, то я сделаю всё, чтобы на деле убедить тебя в том, что я люблю тебя.