a calm surrender

Кацуки никогда бы не подумал, что с превращением половины человечества в мертвецов — или, вернее, в живых мертвецов, — и попытками оставшейся половины спрятаться от них, личное пространство будет не так и просто добыть. Он был неправ. Немертвые, казалось, распространялись, будто рассеиваясь по концентрации от более густонаселённых городов до сельской местности, и оставшиеся в живых защищали свои места с такой свирепостью, которой могли позавидовать даже немертвые. Что становилось проблемой при ссорах, которые случались довольно часто. Их последняя размолвка была о том, стоит ли им присоединиться к группе, которую они встретили неделей ранее. Деку, оптимистичный идиот, считал, что стоит, но Кацуки совершенно не доверял их лидеру. Шиндо был весь из себя улыбчивый, но Кацуки был уверен, что он скорее кинет их волкам, чем подвергнет свою собственную группу опасности. — Но у них есть антибиотики, — сказал Деку, а когда Кацуки только фыркнул в ответ, он протянул руку, чтобы положить свою ладонь на руку Кацуки. — Каччан… пожалуйста, твой жар… — Я в порядке, — оргызнулся Кацуки, — это просто грёбаный насморк. — Но… Он не дал Деку закончить. Вырвав свою руку с его хватки, он выбежал из их временного убежища — заброшенной заправки — в ближайший парк, чтобы остыть. Деку говорил так, словно его тело вот-вот откажет в любой момент, но Кацуки не какой-то там грёбаный слабак, и, честно говоря, да пошёл он, за то, что так думал. Для него не стало сюрпризом то, что он наткнулся на трио немертвых, шатающихся среди деревьев. Эти ублюдки были везде в эти дни. На самом деле, он это хорошим способом выпустить пар. Но злость сделала его беспечным, и выходить из их убежища, не остановившись, чтобы захватить мачете, было его первой ошибкой. Впрочем, он не был безоружным: к его бедру был привязан кинжал, складной нож — пристёгнут к сапогу, и у него был дополнительный бонус в виде мозга, не заражённого зомбипаразитами. Он вытащил кинжал раньше, чем первый немертвый успел его достать, и секундой спустя он оказался в черепушке того ублюдка. Второй нацелился на него со стороны, и Кацуки врезал ему ботинком с металлическим носком, наслаждаясь удовлетворяющим влажным хрустом костей, ломающихся от удара. Зомби рухнул на землю, колени его больше не держали, но продолжил двигаться вперёд, загребая землю и таща своё тело за собой. Кацуки фыркнул, позволив немертвому тащить себя, в то время, как он отделывался от третьего. Справившись, он обернулся, что разделаться с оставшимся немертвым, но потом что-то потянуло его за капюшон, и он рухнул, распластавшись, на спину. Его кинжал покатился куда-то под кусты. — Чёрт… — прорычал Кацуки, когда четвёртый немертвый рухнул на него, хватаясь руками и скрежеча зубами. Кацуки удается удержать его на расстоянии от себя, сжимая руки на его шее, но его пальцы едва ли могут удержать разлагающуюся плоть. Другой немертвый полз теперь быстрее, целясь на его ноги. Кацуки наносит удар… и мажет. Четвёртый немертвый клацнул челюстью слишком близко для комфорта, и чёрт, не так он хотел закончить, не в каком-то парке за заправкой. Он собирался умирать, оставляя Деку позади, Деку, который без сомненья присоединится к группе Шиндо, ведь Кацуки не будет там в качестве грёбаного голоса разума, и Боже, если бы Деку послушал его хоть раз… Он снова наносит удар, чувствуя, как его ботинок попадает по черепушке третьего, и внезапно четвёртый зомби тоже полностью замер, резко оказавшись обезглавленым, уставившись серыми стеклянными глазами в никуда. Кацуки не стал тратить ни минуты, отпихивая его и подымаясь наверх, тяжело дыша. Из черепа зомби торчал нож, выделяясь знакомой зелёной рукояткой на фоне пятнистой серой кожи. — Каччан! — неожиданно Кацуки загребли в удушающие объятья. Остаток его слов, выдохнутых Кацуки в висок и взлохмативших там волосы, приглушён: — Ты… в порядке, ты в порядке. — Его руки поглаживали Кацуки плечи, его спину, и Кацуки не мог сказать, кого Деку пытался успокоить: его или себя. Руки самого Кацуки были зажаты между их телами, и Кацуки мог почувствовать своими ладонями оглушающее сердцебиение Деку, повторяющее его собственный быстростучащий пульс, отдавающий в ушах. Ему удалось вытащить одну руку, неловко расположив её на плече Деку; вторая так и осталась прижатой к его груди, прямо на сердце. — Дерьмоголовый. Ты даже не проверил, укушен ли я, — сказал он. — Заткнись, — ответил Деку, утыкаясь лицом в изгиб шеи Кацуки. Возможно, личное пространство и тяжело найти в эти дни, но Кацуки не мог найти в себе желание быть против в этот самый момент, с теплым дыханием Деку на своей коже, с руками Деку, что обнимали его так крепко, будто пытаясь раздавить. На самом деле, он был бы не против оставаться так некоторое время, сжимая подрагивающую руку на рукаве Деку.