Смерть семи смертных грехов

Начну с того, что я беспричинно страдаю каждый божий день, нет, даже не божий, а просто день. Я просыпаюсь и страдаю, живу и страдаю, сплю и страдаю. Страдаю я постоянно, делаю это профессионально, очень умело, так, что это видят все, но только не я. В чём прикол? Да в том, что я намеренно страдаю, чтобы меня пожалели. Не наделила меня природа нормальной жизнью, то есть, наделила, но меня это не устраивает. Подумаешь, всё на месте, родители есть, даже две кошки и брат, машина, живу у моря, а мне всё мало, потому что у моего друга вот парень есть, он сильный и красивый, а я красивый, но не признаю этого, потому что урод. Так и живу. Да и машина у моиз родителей фиговая, даже не лексус, даже не марседес, а какая-то дешёвая шкода октавия. Ну разве это машина? Да и телефон у меня ужасный, вот у всех вокруг уже восьмые, да десятые айфоны, а я всё ещё с шестым хожу, как лох. Вот и терпи это всё, вокруг миллионы людей обеспеченных, с хорошей работой и жизнью, а у меня квартира в девяносто квадратов. Разве это квартира? Халупа какая-то, вот то ли у моего одноклассника, вот это да, квартира. Родители совсем не понимают меня. Я всё же живой, и мне нужно быть вместе с обществом, а как я туда вольюсь, если я закомплексованный, ещё и брат мне вены вскрывает? Точнее, это я их вскрываю, но всё скидываю на брата, за что он меня нередко бьёт, а я вновь рассказываю всё родителям, но они вечно мне не верят. И так всегда. Вот буду я жить отдельно и буду сам по себе, но это случится не скоро, ведь мне всего восемнадцать и я ещё совсем ребёнок. Раньше у меня был друг, вот он был красивым и тоже вены вскрывал, правда сильнее чем я, да и мотивы у него были крутые! А я завидовал ему, ведь все считают его крутым, а я чем хуже? Наверно тем, что у меня глаза карие, сейчас этот цвет у всех есть, нет бы с зелёными глазами родиться, как у моей кошки. Даже ей я немного, но завидую. Да и вообще, везде есть чему позавидовать, вот моя подруга недавно ездила в Америку, а я ютился в этом треклятом Краснодарском крае, но никому не сказал об это, это же позор был бы чистой воды! Поэтому сказал всем, всем, всем, что тоже был в Америке, там у них типа русский пляжи всё в этом духе. Только вряд ли там есть специальные пляжи для русских, но я об этом никому не сказал, пусть мне все завидуют, а то что я один, как лох? Вот недавно увидел у одного парня такие клёвые шмотки, топовые, на паль не похожи. И мне они нужны, но все эти бренды так дорого стоят, что я могу только слюнки на вещи пускать, да мечтать. Родители всё равно меня не обеспечат, чтобы я не делал. А вы знаете, я ведь не первый раз пытаюсь умереть, чтобы родители наконец поняли свои ошибки. Мне нужен трешер, кроссовки от Nike, штаны от Томми Хилфигера и ремень от Гуччи, но вот почему родители не могут мне это купить? Почему у моих знакомых такие хорошие родители, которые их обеспечивают, а у меня вот это всё. Не хочу их видеть и слышать! Я устал к себе внимание привлекать, ведь просто так выделиться из толпы очень сложно. Я не похож на других подростков, они-то лучше и смелей, а я всего лишь Максим, меня многие любят, но мне не нужна их любовь, разве с ней я стану круче? Так и живи теперь, когда вокруг тебя все лучше. Щёки краснеют от зависти, ведь я не могу этого достичь. - Вот и уйду из дома, чтобы вы меня не видели, раз я никому не нужен. - вновь привлекаю внимание родителей, но они уже знают мои манипуляции и даже не слушают, а я ухожу, спускаюсь по лестнице, смотрю на двери соседских квартир и думаю, что за ними скрывается жизнь лучше моей, от этого становится только хуже. И вот я бегу, куда глаза глядят, лишь бы подальше. Мимо папиной машины, которая стоит напротив дома. У нас даже гаража нет, вот мы нищеброды! Бегу и бегу, понимая, что гордость и страх домой не позволят вернуться. На мне какие-то старые шмотки, которые мама купила мне год назад, а мимо идут красивые подростки, вот вижу, что у девочки десятый айфон и она им красиво афиширует, вот парень мускулистый и улыбчивый, а я худой и никчёмный, как и при рождении. Я бегу и вот передо мной открыт простор Кубани, я где-то за городом, где-то в полях. Я сел между пшеницей. Завидую, что тут вид такой красивый, а у меня на жилой комплекс, многоэтажки и детскую площадку. Совсем не интересно. Я так долго сидел в центре поля, так долго думал, что даже не заметил приблизившийся ко мне комбайн, а, когда уже начал его слышать, то сбегать было слишком поздно. Сперва я оказался под мотовилом, потом меня начало засасывать в режущий аппарат, я начал громко кричать, чтобы водитель меня услышал, но комбайн так громко жужжал, что и я сам себя плохо слышал, ноги страдали, как соломинки, поджимались и ломались, а я всё кричал и кричал, но почему-то никак не мог умереть или хотя бы отключиться от болевого шока. Завидую людям, которые умирают сразу. Меня тянуло вглубь, раздрабливая моё тело по кусочкам, я кричал, как резанный, но меня всё затягивало и затягивало дальше, куда-то вглубь комбайна к транспортёру и вот я уже измельчён, почти не дышу, но чувствую боль и сильно страдаю, постанывая от произошедшего и вибрации в ногах. Каждая часть тела ноет, как не своя, и вот наконец срабатывает предохранительный механизм, машина с шумом воет и останавливается, давая мне последний вздох, но я... Не могу больше дышать, да и не хочу. Яркое солнце, поле пшеницы, страдания и боль, расчленивший меня комбайн и моя зависть, что умер не сразу.