Смерть семи смертных грехов

Вот уже десять лет я являюсь директором школы арабского танца "Хайат". За всё это время в рядах моих участниц побывали многие, я создала несколько групп, чтобы было легче обучать детей, взрослых и синьор, мои ученицы победительницы не только городских и региональных конкурсов, но и всероссийских, несколько моих учениц уже открыли свои школы восточных танцев и преподают в них. Это всё моя заслуга, ведь я в бывшем балерина, даже выступала в местном театре, правда, до большого театра я так и не смогла дойти, увы, беременность перекрыла все мои планы, поэтому пришлось открывать эту школу, тем более восточные танцы давно привлекали меня. Начинала я с малого, тогда и сама была дурочкой, а потом брала планки всё выше и выше, как в балете. Так и дошла до настоящего времени, теперь в Хайате много учителей, сейчас самый разгар для нашего направления танца, детки от мала до велика так и тянутся к нам. А это и новая забота, и новые деньги, и новые чемпионки, правда, не все могут выполнить мои требования. Кто-то не может сесть на шпагат, кто-то ленится, кто-то будто специально ведёт себя, как дурачок, некоторые едва появляются на уроках, а потом обижаются на то, что мы не берём их на концерты и не ставим их в номера. Но как же их на сцену отправить с такими руками, осанкой, с незнанием танца и нежеланием его знать? - Вы ничему не научитесь, пока сами не захотите этого! - я ходила между детьми, поправляя ошибки каждого, да, приходилось повышать голос, чтобы до определённых личностей доходило. Но многие не выдерживали моего голоса и криков, уходили без боя. Это меня так бесило, поэтому я кричала всё чаще и чаще, стала серьёзной, тыкала в каждую ошибку, порой могла перегнуть палку, но это ведь лучше, чем потакать ребёнку. Пусть сразу готовится к большому шоу-бизнесу. - Держим руки, ноги, голову. Стоим в первой позиции, в третьей, второй, руки перед собой, раскрываем. - командовала я, следя за тем, как каждый выполняет мои указания. Была в младшей группе по танцам и моя дочь, дура дурой, вся в отца. На неё я не боялась повысить голос или, если надо, поднять руку, шлёпнув по ягодицам или дав подзатыльник, и на слёзы её я никакого внимания не обращала, это ещё раньше она мной так манипулировала, а сейчас со мной такие трюки не пройдут. Я требую от своих учениц дисциплину, послушание, грацию, изящность, а не эти крокодильи слёзы, которые вижу не только на работе, но и дома. Очень злюсь, когда происходят такие моменты, буквально вскипаю, начиная срываться на каждом, гоняю девочек, постоянно находя у них ошибки. - Настоящие танцовщицы не чувствуют усталости! - твердила я, ударяя кулаком по своей ладони, отточено ходя из стороны в сторону. - По местам. Сперва танцуем межансе в зеркало, потом в обратную сторону. Надо ещё несколько раз дабку пройти. Пошевеливаемся-пошевеливаемся! И я стояла, стиснув зубы, чтобы не закричать на эти брёвна в телах девочек. Только Юля и Кристина хоть что-то из себя представляли, да редко появляющаяся Милена, но и она уже сдаёт своё место более юным танцовщицам. Я следила за каждой, но никак не могла найти такой же идеал, как я сама, уходила в коридор и ругалась в своих мыслях, представляя, как ломаю каждой её никчёмные руки и ноги, как отрываю ненужные головы и сбриваю длинные роскошные волосы, которыми гордится любая танцовщица. Я столько лет угробила на эту школу, чтобы в ней учились такие неумёхи? Неужели это стоит того? По возвращению домой я вставала в центре зала и фуэте за фуэте, считая самой себе, держа все свои части тела в напряжении. Вот так должна танцевать каждая. Как же я всё это ненавижу. Ненавижу и всё! С меня хватит этого всего: разбиваю тарелки и подарок тёщи(вазу), рву свой старый костюм в который уже не влажу, выбрасываю из шкафа вещи, пока дома никого нет, кричу и ругаюсь матом, как-будто во мне не я, а сапожник, как-то я даже телефон разбила, сломала Дашке, этой дуре, ногу, потому что она не могла удержать её под сорока пятью градусами всего лишь десять секунд. Наказание, а не жизнь. Накричавшись вдоволь, я собрала вещи в спортивную сумку и, распрощавшись с домом, ушла отсюда далеко и надолго, лишь бы подальше от всех этих неуклюжих неумех. Я буквально пыхтела, пока думала о том, как же школа будет без меня, я была похожа на быка на корриде, даже прохожие смотрели на меня с опаской. В конце концов, я вышла на трассу и закричала, встав посреди дороги, ругаясь на объезжающих меня водителей, желая им смерти и, в последний раз выполнив комбинацию из аттитюда и глиссада, была сбита фурой.