9. Вернувшись домой...
10 сентября 2018 г., 21:11
Последняя птица вспорхнула наверх, закружилась по палате и замерла над кроватью, а потом исчезла, будто растворилась в воздухе, оставляя после себя только мерцающие белые огоньки. Они плавно оседали на обездвиженного оборотня, словно хлопья снега, на миг охлаждая разгоряченную кожу, и таяли, капельками воды собираясь на коже.
Воздух в палате трещал от бушующей энергии, невидимой и живой. Питер вдыхал эту смесь большими порциями, пытаясь оттолкнуть от себя заторможенность и разгоняя кровь по сосудам. Регенерация очнулась, просыпаясь от долгого сна, и оборотень почувствовал, как возвращается огонь, что скользил по его венам и полыхал вместе с ритмом учащенного сердцебиения.
В помещении ничего не изменилось, а внутри горело пламя, которое приносило за собой боль и удовлетворение. Питер оскалился, ощущая, как к мышцам возвращается чувствительность. Мальчишка сидел напротив, удобно расположившись на инвалидном кресле оборотня, и радостно улыбался, мерно покачивая головой.
Питер замер, прислушиваясь к чужому сердцу, вдыхая аромат морского бриза и бумаги с нотками соленой радости и тонким шлейфом нервного возбуждения. Он не мог оторвать взгляд от своего мальчишки, который смотрел на него с восхищением и грустью. Карие глаза горели безумным блеском, в сумрачной темноте отдаваясь янтарным отливом. Белая кожа с пятью родинками на скулах и семью – на шее покрылась алыми пятнами смущения, волосы взъерошены, а вишневые губы опухли от того, как часто их прикусывали. Питер всматривается в человека напротив, втирает образ нескладного паренька в шрамы своей души, записывает постукивание длинных пальцев по коленке. Запоминает.
Восхитительно. Завораживающе.
Оборотень забывается, вчитываясь в движения и сигналы юношеского тела, что не сразу ощущает чужое присутствие. Опасность надвигается подобно грозовой туче с одуряющим запахом пороха и аконита. Питер хочет дернуться, но тело каменное, а сил хватает разве что на то, чтобы повернуть голову в сторону двери. Стоит только потерять из виду мальчишку, как боль возвращается, вязкой слизью расползаясь по нервным окончаниям.
Времени слишком мало, а процесс "вытягивания его из лечебного вакуума" еще не завершен. Как показать, что прямо за дверью стоит их потенциальный палач, нет ни сил, ни возможности. Только огромное упрямство с бешеным адреналином в крови.
Он не успевает сделать еще один глубокий вдох, запасаясь разрядами живой энергии, как в палату врывается высокая девушка с пистолетом в руке. Светлые локоны сейчас подрезаны под каре, в глазах цветные линзы, а на щеке свежий розовый шрам, но Питер узнает ее. Кейт Арджент. Охотница на оборотней в десятом поколении.
– Вот мы и встретились вновь, Хейл, – тянет девушка, наматывая короткий локон на палец. Кейт криво улыбается, облизывая губы, и невинно хлопает ресницами. Ее голос звучит равнодушно и показательно отстранённо, но запах сочится восторгом и предвкушением. Девушка делает несколько шагов внутрь, закрывая за собой дверь, и шумно выдыхает, держа под прицелом мальчишку.
Стайлз!
Парень застывает, внимательно вглядываясь в охотницу, а потом будто расслабляется и растекается по креслу. Мальчишка выглядит безразличным к сложившейся ситуации, однако гулкое сердцебиение и нервное поглаживание пальцев твердых подлокотников выдают скрываемую тревогу. Питер с ужасом глядит на Кейт, которая переводит взгляд синих глаз с него на затихшего подростка.
– Ты только посмотри, кто здесь сидит! – притворно удивляется охотница, наклоняясь к лицу мальчишки. – Сумасшедший ребенок, который бегает под луной с монстрами. Интересненько, да?!
Питер не сдерживает рычание, рвущиеся из него, и, что странно, оно вырывается глухим рыком-предупреждением.
– Ну, что ты, песик, – Кейт оборачивается, чтобы шикнуть на него, но снова возвращается к так и не пошевелившемуся парню. – Давай развлечемся, малыш? Смотри, как много ты знаешь.
Девушка наклоняется, мягко поглаживая левую щеку мальчишки, и Питер с нескрываемой злостью и испугом вспоминает, с каким сердитым выражением парнишка иногда прикрывает эту часть своего лица. В такие моменты в его аромате сквозит страх вперемешку с недовольством, а сам он раздраженно сжимает кулаки. Вот и сейчас Стайлз возмущенно дергается, впиваясь ногтями в кресло, и поджимает губы.
– Малыш, я пришла убить большого злого песика, а ты проведешь меня к его стае, идет?
Питер сжимает челюсть от приторно-сладкого тона охотницы, рассчитывая возможные ходы, чтобы потянуть время и успеть придумать план. Ему бы не помешал сейчас хороший план.
Какой-нибудь странный безрассудный план, который обязательно сработает.
Мысль в голове мелькает голосом Стайлза, который вдруг задорно смеется, отталкивая руку охотницы от своего лица. Девушка отшатывается, но сразу же выставляет перед собой пистолет, целясь прямо в лоб парню.
– Ты правда думаешь, что ты одна здесь с преимуществом, – ехидно спрашивает мальчишка, кивая на оборотня.
Кейт дергается, с паникой в глазах оборачиваясь назад. Напряжение в комнате растет с долгими минутами тишины, когда вдруг лопается с громким выстрелом.
Питер смотрит в глаза Стайлза. Там на дне безумных янтарных огоньков в карих глазах теплится вера. Вера в него, парализованного оборотня, неуравновешенного альфы со стаей гормонально нестабильных подростков.
Нельзя спугнуть, нельзя ограничивать, нельзя утопить вместе с собой.
В последний раз глубоко вдохнул, касаясь носом взъерошенных волос, и выпрямился, прикладывая невероятные усилия, чтобы отпустить от себя своего человека.
– Что ж, я, наконец, вернулся домой.
***
Когда-то Питер поверил в надежду, что принес с собой приятный мягкий голос, и в будущее, которое появилось с касанием холодных пальцев и теплой ладони. "Я могу спрятать тебя от всего мира, но ты ведь не захочешь бежать от опасности? " – вспоминает свое обещание оборотень. Сейчас он чувствует куда больше, чем должно было старое прогнившее сердце. Его душа наполняется светом, а комок под ребрами тянется наверх и взрывается миллионами видений. Он сидит в плетенном кресле. Позади гремит стая, бегают дети, а за окном падают снежинки. Надвигается большая беда. Он сидит совершенно один, но ощущает шумное дыхание возле уха. Он стоит ночью в школе. Рядом раздается вой, а девушка с рыжими волосами что-то смешивает в пробирках в кабинете химии. Опасность за углом. Он стоит позади мальчишки в клетчатой рубашке, положив ладонь на знакомое плечо. Он идет уверенной походкой по лесу. Впереди маячит заброшенный склад, раздаются чужие грузные шаги. Проблемы полыхают пятью парами красных глаз. Он идет вместе со своей стаей, а рядом раздается привычное бормотание. Питер бежит в лес, а на его спине, крепко обнимая за шею…***
Силы рождаются в нем с верой мальчишки в него. Такого же безумного и одинокого. И мир взрывается тысячами бумажных журавликов, который кружатся по комнате и закрывают обзор. Они взлетают и падают, сгорая всеми оттенками желтого, голубого и красного, как глаза оборотней, и наполняют комнату золотым свечением. Это напоминает "метеоритный дождь", который вращается и мечется по пространству ежесекундными огненными всполохами. Тонко, живописно и по-звериному очаровывающе. Когда видимость вернулась с последними полыхающими журавликами, Питер уже сидит на своей кровати в полуобращенном состоянии, а напротив него стоит Кейт с огромными от паники глазами. Краем глаза оборотень замечает пустое кресло с дырками от пуль и отсутствие крови, как и самого мальчишки. Он смотрит в лицо убийцы, на котором застыло выражение превосходства с противной, ехидной усмешкой, и направленное на него дуло заряженного пистолета. – Ты всё-таки выжил, милый? – теперь в интонации скользит искренние забота и волнение. – Жаль. Костер-то получился отменный. Понимание ее слов приходит вместе с щелчком предохранителя и облаком приторного цветочного запаха, в котором раньше приходил с прогулок заметно повеселевший Дерек. Ловушка разворачивалась у них перед носом, но они не замечали её, боясь спугнуть аромат искренней радости и освежающего предвкушения, что только появился в их особняке. Они все были слишком беззаботны, слишком увлечены хорошим настроением. Стая готовилась к юбилею тети Марджи, когда собирались вместе четыре года назад. Он купил квартиру в Сан-Франциско для Дерека и Лоры, потому что те хотели работать и жить именно там. В подарок Коре Питер принес билеты на концерт, о которых она грезила вот уже три месяца, а близнецам Филлипса книжки по механике первого издания. Он обошел весь Бруклин в поисках причудливого сувенира для малышки До и старой куклы для коллекции Шерил. Кейт смотрит прямо ему в глаза, не стыдясь и ни капли не сожалея, и ядовито скалится. С насмешкой на губах и смешинками во взгляде она собирается убить его. Еще одного Хейла. Питер рывком отталкивается от больничной койки и встает во весь рост, пережидая момент слабости. Сейчас оборотень ощущает себя двухметровым монстром с недюжинной силой, которую он не в состоянии контролировать. "Когда-то давным-давно под светом луны и солнца родился первый оборотень. Это был огромный величавый зверь с белоснежной шерстью и золотыми глазами. В его теле бурлила мощь далеких предков, разум был чист перед сердцем, а душа искрилась ярким светом." Оборотень наклоняется вперед, уворачиваясь от пуль, и одной рукой толкает охотницу. Девушка налетает на стену, роняя оружие, и сползает вниз. Он не смог рассчитать свои силы, отчего охотница на несколько мгновений теряет ориентацию в пространстве, что дает время оборотню прийти в себя. Оборотень отшатывается, делая несколько шагов назад, и пытается восстановить дыхание. Всё так просто на самом деле. Кейт дергается, заваливаясь на бок, и хватается за ребра. Она кашляет, выплевывая сгустки крови, и дрожит, судорожно качая головой. Сейчас она не похожа на грозу сверхъестественного мира. Это была глупая девочка, свихнувшаяся в своей цели поймать монстров из детства. "Белоснежный зверь был надежным и справедливым. Он стал первым Белым Волком, большим Вожаком Стаи. И, несмотря на свою природу, зверь никогда не был монстром, не был беспощадным или жестоким. Это был первый оборотень с волчьим чутьем и рассудительностью человека. Белый Волк стал серебряной ниткой, которая связывает человеческий мир и живую природу." Питер отряхивается от невидимых пылинок и возвращает контроль над своим телом. Серый волчонок внутри него вырос, обрастая крепкими мышцами и мягкой шерстью. Новоприобретенная сила скользит по телу, наполняя каждую клеточку живительной энергией. Монументальность и всесилие. Оборотень не собирается устраивать кровавую расправу. Нет. Это будет тихая смерть, о которой никто не будет говорить. Словно Кейт Арджент никогда не существовало. Девушка о чем-то щебечет, прерываясь на кашель и нервное хихиканье, когда Питер, не обращая на представление никакого внимания, думает о том, что сотрет с лица земли всех её последователей. На них он оторвется. Каждый охотник теперь будет задумываться над своим выбором. Как они говорят: "Мы охотимся на тех, кто охотится на нас" – Я убила их всех, слышишь, Хейл! Я сожгла их всех! – Кейт задорно смеется, сплевывая очередную порцию крови. – Бедный мишка Дер, наверное, совсем с ума сошел, пока хоронил своих родителей! Это становится последней каплей. Питер громоподобно рычит, срываясь с места, и молнией летит к охотнице. Сжимая тонкое горло в руках, он всё же не может сдержать обращение, и волчьи гены выходят из-под контроля. Уши удлиняются, глаза сверкают алыми вспышками, губу царапают вылезшие клыки. – Я сожгла… – хрипит покрасневшая девушка. Сейчас в руках оборотня, ее лицо потеряло выражение надменности и вседозволенности. Охотница была повержена, несмотря на все едкие слова, за которые та цеплялась. – … сожгла их всех… сожгла… Синие глаза закатываются, и девушка виснет в сильных мужских руках, содрогаясь в предсмертных конвульсиях. Питер не может сдержать слабое рычание, когда охотница задыхаясь царапает ногтями его ладонь, а потом ослабевает, испуская последний вздох. Оборотень принюхивается, но ощущает только въевшийся в молодую кожу запах цветочных духов и ядовитых трав. Симпатичная девушка в его руках пахнет только душевной гнилью, отравой и смертью. Ни одной нотки пряной энергии или специфичного аромата женского тела. Кейт висит, будто сломанная кукла, брошенная своей хозяйкой. Он бы хотел, чтобы она умоляла его о пощаде, просила и плакала, извиваясь от боли и страха. Он бы хотел сломить ее, вырвать сердце, растерзать на ничтожные кусочки, стирая её в пыль, как пламя уничтожило его стаю в пепел. Щелк. Щелк. Щелк. Питер вспоминает раздражающее щелканье холодных пальцев возле уха, которое всегда возвращало его темные кровавые мысли в мирное русло. Предсказуемо, что это будет работать еще очень долгое время, потому как это стало рефлексом, почти что животным инстинктом угодить? Оборотень невесело фыркает, откидывая от себя мертвое тело. Какая ирония, намеренно убить человека в стенах больницы. Истлевшего заживо человека с сомнительными моральными принципами, конечно. Вернуть самообладание намного тяжелее, чем казалось вначале. Сердце съежилось, дыхание прерывалось, остановить сейчас обращение стоило последних остатков сил. Питер берет свое пальто со стула и, перешагивая через труп, одним движением натягивает его прямо на больничную робу. Рядом стоит Талия под руку с Робертом, а за ними вся его стая. Кузины из Мексики, троюродные братья из Канады и Аляски, безумный дядя из Техаса и странноватая тетя из Невады… И Лора. Повзрослевшая, высокая Лора Идэн Хейл с копной непослушных волос и поднятыми в усмешке уголками губ. Они выглядят такими живыми со своими грустными улыбками и сияющими глазами. Питер видит, как каждый из них кивает ему головой и бесследно исчезает в серой дымке. Талия тепло смеется, обнимая его, а Роберт притворно скалится и пожимают руку. Лора качает головой, показывая, что совсем не сердится, и смотрит с таким виноватым выражением, что заставляет душу свернуться в тугой комок. На их лицах читается просьба, и оборотень обессиленно закрывает глаза в обещании приглядеть за волчатами. Когда он открывает их вновь, призраки его прошлого растаяли. Теперь уже навсегда.***
Стайлз сидит на своем месте у окна. В свете луны его фарфоровая кожа отливает волшебным блеском и светится, как чистая озерная вода. Красная толстовка, каштановые волосы и размытое очертание сгорбленной фигуры. Питер подходит ближе, касаясь так, как давно уже хотел. Очерчивает вылезшими когтями горящие скулы, проводит шершавой ладонью по хрупкой шее, оставляя свою метку, скользит по тонким побледневшим пальцам, которые манили его с первого дня. Он всё еще восхищен болезненной ломкостью живого тела. Оборотень наклоняется, опираясь руками о подоконник, и вдыхает их смешанный аромат. Мягкий, изысканный и пьянящий. Волк внутри встряхивается и тянется мордой к животу человека, приветствуя младшего члена своей стаи. Свою первую бету. Он хочет сделать так много, на самом деле. Схватить и спрятать от всего мира. Закрыть в своем логове; сохранить нежный молочный оттенок кожи и оберегать от всех неровностей этого мира, преклоняясь угловатым изгибам юношеского тела. Едва ощутимо прикусить шелковую кожу шеи; по-настоящему пометить; попробовать дурманящую волка алую кровь, которая так очаровательно окрасила по-детски пухленькие щечки. Забрать, заклеймить и спрятать. Присвоить себе и стать единым. Вдохнуть плавность движений в стройные руки; вернуть ласковые огоньки в потухшие глаза; направить податливое тело к гармонии с собой и окружающим миром. Открыть свои знания и разделить умения; выделить место возле себя; безвозвратно отдать свое дыхание. Вверить, довериться и стать единым. Стая, семья, пара. Поделиться своим миром. "Так глупо и безрассудно, совсем как ты". Но вместо этого, оборотень просто наклоняется, чтобы оставить легкий поцелуй на покрасневших, вишневых губах и запомнить их сладкий вкус. Замирает, всматриваясь в коньячные глаза с золотыми и янтарными вкраплениями, и всё же делит свое дыхание на двоих. Питер шепчет, с хрипом выталкивая свои первые слова сквозь сухие губы, и не пытается отвести взгляд от темных трепещущих ресниц. – Здравствуй, маленький хищник, – с нескрываемым волнением и новой незримой силой внутри. – Солнце, это было безумным решением с твоей стороны. Стайлз на слова только усмехается, но Питер видит, как мальчишка задерживает дыхание.Конец Первой части.
