Red in tooth and red in claw

— Я слышал, в вашу богадельню кое-что свеженькое завезли? На этот раз он увел Киму в пустоши, «на прогулку», так что разговаривать вполне можно было в полный голос — услышать их мог разве что развалившийся на солнышке у озера жирный эйрох. — Рейес, ты же знаешь, что я не понимаю половину твоих…метафор, да? Просто скажи, что тебе от меня надо. — Вен Терев, — многозначительно произнес Рейес. Его драматизм, впрочем, тут же улетучился, столкнувшись с киминым равнодушным взглядом. — Он в камере, в штаб-квартире? — Да, — Кима пнула попавшийся на дороге камешек. Неясное беспокойство, терзавшее ее с самого утра, все усиливалось. — Слоан пока не решила, что с ним делать, но склоняется к обмену с Сопротивлением. — О нет, этого мы не можем допустить. Она уже спрашивала твоего совета? — Пока нет, и я не уверена, что спросит. Она в последнее время ужасно дерганая, постоянно чем-то занята. — Конечно спросит. Наша королева — не идиотка. К сожалению. Но, к счастью, наверняка не слушала, когда ты объясняла ей, кто такая Мошаэ и как много она для вас значит. Так что спросит, не сомневайся. — Моя задача? — Вен Терев будет передан Сопротивлению, — он вдруг остановился и как следует потянулся, подставив лицо солнечным лучам. Кима улыбнулась — ей нравилось видеть его таким, спокойным и довольным, — но не из рук Слоан. Я займусь Эфрой. К тебе он относится, по-моему, несколько предвзято. В такие дни он иногда начинал напевать что-нибудь, и это Киме нравилось еще больше — его мягкий, не слишком низкий, мелодичный голос почему-то напоминал ей о детстве. — Ты тоже заметил? — фыркнула Кима. Она подозревала, что заметил он не только это. — Ему же хуже, — усмехнулся Рейес. — В общем, я убеждаю Эфру, что Кадара не отдаст нашего маленького предателя ни за какие коврижки, и занимаюсь планом побега, а ты обрабатывай Слоан в том же направлении. Просто и со вкусом. — Как всегда, — она одобрительно кивнула. — Начну вечером, когда она устанет. Есть что-нибудь новое по убийствам? — Да. Это Роекаар, абсолютно точно, так что «Коллектив» напрямую действовать не может. По крайней мере, пока не закроем с ними все сделки. Мы с тобой в одиночку с целой группой не справимся. Придется подождать — может быть, скоро подвернется какая-то возможность. — Только не слишком долго, хорошо? — ветер осторожно, нежно даже, перебирал волосы Рейеса. Кима попыталась представить, каково это — ветер в волосах. Рейесу, судя по лицу, было приятно. — Иначе мне придется доложить Слоан. Жизни людей — дороже. — Не могу сказать, что полностью согласен, но понимаю твою позицию. К тому же, положению пришельцев из Млечного Пути вся эта история тоже вредит. Не переживай, я разберусь. — Ты так в себе уверен, — Кима тоже, на самом деле, в нем ни капли не сомневалась. — Я просто везучий. Вечера ждать не пришлось — Слоан, как и предсказывал Рейес, вызвала ее сама и спросила без обиняков, что ей делать с предателем. — Исход для него один — смерть, — сказала Кима, выдержав подобающую паузу. — Эфра хочет казнить его сам и… перетянуть на себя плед, так вы говорите, да? И заодно скрыть, что такое сотворил его подчиненный. Мошаэ для нас не просто символ, она как наша общая мать, и то, что он сделал — непростительно. Ангара требуют казни, и не только ангара на Кадаре. Это хороший шанс укрепить наши позиции и на других ангарских планетах. Так что, если хочешь мой совет — убей его сама, и убей публично. И не тяни с этим — мы отходчивые. Слоан долго молчала, глядя ей в лицо, как будто пытаясь отыскать признаки лжи, но в конце концов кивнула: — Спасибо, Кима. Можешь идти. Не то чтобы Кима переживала — она ведь действительно не врала, просто, по рецепту Рейеса, немного недоговаривала, — но дышать после этого все равно стало чуть легче. Через два дня, которые, видимо, Слоан потратила на попытки поторговаться с Эфрой — безуспешные, наверняка с легкой руки Рейеса, — королева прилюдно объявила о грядущей казни. Успех Кима решила отметить тем же вечером, в «Песне Краллы». А заодно — повидать Юми. — Раз уж в кои-то веки заглянула, может, сразу погасишь кредит твоего скользкого дружочка? — Юми принялась было протирать стойку, но быстро бросила это неблагодарное занятие. — Мужик пьет как лошадь, и хоть бы хны — а я ведь ему даже не разбавляю. Только из уважения к тебе, понятно. — Ты слишком строга к Рейесу, моя дорогая, — улыбнулась Кима. Юми ей нравилась, и это явно было взаимно, — он не так плох при ближайшем рассмотрении. — Да все нормально, — усмехнулась Юми, — у нас просто такая игра — он меня тыкает палочкой, я в ответ рычу. Но ты все же передай ему при случае, что у меня тут не шалавная — зазноб своих пусть к Киану водит. Кима, как обычно, не поняла половину слов, зато вполне уловила общий смысл. — Расскажешь поподробнее? — Он днем встречался тут с этим Первопроходцем, ну, ты, наверное, в курсе. — Юми, похоже, хотела поговорить ничуть не меньше, чем Кима хотела послушать: даже подалась вперед, оперевшись о стойку обеими руками, в одной из которых все еще сжимала тряпку. — О чем шушукались — не слышала, но между ними аж воздух искрил. Бедного парнишку так раскатало, что просто обнять и плакать, он нашего Видаля едва на стойку не завалил прямо при всех. Да и Рейеса накрыло конкретно, ну, по крайней мере, мне так показалось, по нему же вообще не поймёшь, что у него в голове творится. Так что ты ему скажи, чтобы впредь свой основной инстинкт выгуливал в специально отведенных местах. Еще налить? Домой она шла с тяжелой головой — и еще более тяжелым сердцем. Смутная тревога вернулась и словно липла к коже, как противные гнилые водоросли в мутном пруду. Уже перед самой дверью она передумала — и отправилась в «Тартар». — Зачем ты это делаешь, Рейес? — спросила она, сразу с порога, даже не поздоровавшись. — Кругом полно и мужчин, и женщин, которые с удовольствием пойдут с тобой в постель, зачем привлекать к себе внимание, связываясь с таким человеком? Рейес пристально посмотрел на нее, чуть сильнее сжав в пальцах свой датапад, и по взгляду было ясно — он прекрасно понял, о чем речь. — Мы не можем уступить Первопроходца Слоан, Кима, — твердо сказал он, возвращаясь к чтению. — Согласна, но нам-то он на кой? — она села напротив, на край стола, сложила руки на груди. — Мы даже не сможем заключить союз с Инициативой, потому что официально нас пока вообще нет. — Будем решать проблемы по мере их поступления. Пока — он нам нужен. — Зачем? — повторила Кима. — Разобрать на детали, найти слабые места, полезное оставить, остальное — утилизировать, да? — Если потребуется, — он даже глаз не поднял. — Но для начала надо втереться к нему в доверие. — И он совсем тебе не приглянулся? — Совсем, — его тон по-прежнему был холодным и жестким, как галька на озерном дне. — Почему я тебе не верю? — голос Кимы, наоборот, от напряжения чуть не дрожал — она и сама это слышала. — Потому что я вру, — Рейес внезапно сдался — со вздохом привалился к спинке скамьи, небрежно отбросив датапад, зажмурился и пальцами сильно надавил на веки. — Райдер действительно мне понравился. Юми — это же она тебе рассказала, да? — старая мудрая азари и видит нас всех насквозь. Довольна? — Не очень, — призналась Кима. Такого ответа она не ожидала. — Что-то в нем есть, — проговорил Рейес, не открывая глаз. — Что-то такое, от чего я слова забываю и не могу отвести взгляд. Он… особенный. Я никогда таких не встречал. Кима в ужасе уставилась на него, на то, как приподнялся левый уголок его рта в маленькой мечтательной улыбке, как он, забывшись, провел ладонью по идеально лежащим волосам. — Рейес, сейчас не время и не место для таких вещей, — сказала она, тихо и неубедительно. Его глаза тут же распахнулись и сфокусировались на ней, как два прицела. Голос был суше песков Элаадена: — А то я не знаю, Кима. — Делай, что хочешь, — она покачала головой, признавая собственное бессилие, встала и направилась к выходу. — Но не дай своим чувствам повлиять на План. — Ты меня еще поучи, — проворчал Рейес ей вслед. Вроде бы в шутку — а вроде бы и нет. *** «Да не переживай ты так» — сказал ей Рейес в ночь перед ограблением — «Мы с парой ребят просто зайдем, посмотрим, что там прячет старушка Слоан. Сделаем пару копий и все положим на место. Ну, может быть, не все. Никто даже не заметит». Прошло еще не больше полутора суток, а Кима уже могла с уверенностью констатировать — заметили. Слоан металась по тронному залу, как ехидна в клетке, досталось всем, включая Кетуса. И это было только начало. — Не переживай, Кима, — повторил Рейес, когда она поделилась с ним новостями и опасениями (в основном опасениями), — монархи все поголовно склонны к развитию паранойи. Ничего она не знает. Если б знала — мы бы здесь не сидели. Она просто в ярости из-за того, что там было. — А что там было-то? — Кима на склад не ходила и вообще не слишком интересовалась результатами операции («меньше знаешь — лучше спишь» — как-то сказал ей Рейес, и Киме это выражение очень понравилось), и, судя по тому, что Рейес эти самые результаты даже обсудить с ней не захотел — правильно делала. — Ничего особенного, на самом деле, — ответил он, — стандартный набор ценностей. Кое-какое оружие. — А ты чего ждал? — Сам не знаю. Смерть в яйце, наверное. Ключ к немедленной победе. Это ведь был квест с кладом, понимаешь? Кима понимала, хоть и очень смутно. — А бесится она из-за личных вещей. Особенно — детских. Ты знала, что у нее были дети? Погибли при нападении гетов на Цитадель, судя по всему. Жуткая смерть. Думаю, она не хочет, чтобы эта информация всплыла. Ее можно понять. Любовь — это слабость, в конце концов. — Ты что это, ей сочувствуешь? — Кима и сама не знала, зачем спрашивает, да еще и таким противным, почти издевательским тоном — ответ ей был отлично известен. — Конечно сочувствую. Просто это к делу не относится. Я же не ненавижу ее, Кима, я не какой-то опереточный злодей. У меня мотивы совсем другие. Она только меланхолично усмехнулась и отошла к окну, кутаясь в черный домашний рофджин. Рейес вылез, как будто нехотя, из ее кресла и подошел к ней сзади — неслышно, как всегда, аккуратно поправил складку сползшей ткани, прикрывающей ее ключицы и грудь — а вернее, шрамы на них. Эти шрамы от когтей дикого адхи, доставшиеся ей еще в детстве, она при нем давно не прятала и не знала теперь, с чего так разнервничалась, когда он увидел их в первый раз, завалившись к ней посреди ночи с каким-то срочным делом. Кима тогда не успела завернутся в свой рофджин, вышла к нему как была — в простом спальном комбинезоне без рукавов, и чуть в обморок не упала, поняв, куда он смотрит. Рейес отреагировал мгновенно: со словами «Ну, не знаю, по-моему, мои гораздо круче» — расстегнул куртку, задрал футболку и продемонстрировал свои: два рубца от пуль и еще россыпь — от химического ожога. И даже потрогать разрешил, когда она признала, что да, действительно круче. — Не бойся, я знаю, что делать, — сказал он ей на ухо, тихо и мягко, будто успокаивал ребенка. — Да ты уже достаточно сделал, спасибо. Раньше такого не случалось. Раньше они только собирали информацию, обрабатывали ее и отдавали распоряжения. Всю грязную работу делал кто-то другой — дохода от контрабанды Рейесу вполне хватало на обширный штат самых разнопрофильных специалистов. Раньше Кима не боялась, не чувствовала на затылке эти противные колючие мурашки, которые Рейес теперь пытался прогнать теплом своего дыхания. — Если запахнет жареным, можешь сама меня сдать, — предложил Рейес, подчеркнуто жизнерадостно, но Кима только бросила на него косой взгляд через плечо. Впервые за все время она ему не верила. Не верила в него. — Не поможет, — ответила она. — Но спасибо за великодушие. А вечером к ней наведался Кетус, с двумя людьми — потому что ловкие и мелкие человеческие пальцы для их задачи подходили лучше всего — и серьезными намерениями. Кима только плечами пожала, услышав о цели визита, и жестом пригласила их войти. Кетус раздал указания, а сам остался с ней. — Ты ведь ожидал, что я устрою сцену, — поддразнила она, глядя от входной двери, как люди переворачивают ее квартиру вверх дном, и Кетус отвел взгляд, шевеля жвалами, — признайся. — Я бы на твоем месте устроил, — ответил он. — Я говорил Слоан, что тебя-то можно в покое оставить, ты ведь даже о хранилище не знала. Но она как с цепи сорвалась. Видимо, что-то важное там было. — Ничего, Кетус, — Кима прислонилась спиной к двери, поплотнее запахнула рофджин, перебросив широкую полоску ткани через плечо, — я понимаю. — Тут так мало личных вещей, — заметил Кетус, силясь, очевидно, хоть как-то сменить тему. — И этот цветок, по-моему, сдох. — У ангара так принято, — соврала Кима, легко и непринужденно. Рейес на нее явно плохо влиял. Или наоборот, хорошо — это как посмотреть. — И он не сдох, это просто суккулент. — Это диффенбахия, — сухо ответил Кетус. — Была. Он извинился еще раз, когда обыск закончился — безрезультатно, само собой, а следующим утром Слоан собрала в тронном зале весь внутренний круг и объявила, что знает точно — среди них вероломный предатель, и кончится это все в любом случае головой на пике — а может и не одной, так что с тем же успехом можно и признаться. Признаваться, к большому сожалению Кимы, никто почему-то не спешил. Сразу после собрания она выскочила на крышу и выкурила, одну за другой, две сигареты. Потом открыла почту, собираясь отправить сообщение Рейесу — только чтобы увидеть сообщение от самого Рейеса: «Я с Райдером. Задержусь» — и пожалеть, что электронное письмо нельзя изорвать в клочья и бросить кое-кому в лицо. Снова этот Райдер. Его, видно, послала сама Скверна — в наказание за их гордыню. Это была не ревность, вовсе нет — Зиа же Киму так сильно не раздражала. Просто Рейес всегда был ее: ее сообщник, ее соратник, ее друг, всегда был рядом, всегда знал, что делать, и мог подобрать слова. А потом вдруг из ниоткуда появился Райдер, влез в их жизнь, влез в их План, влез Рейесу в голову — глубоко и явно надолго. Он был не вовремя, некстати и вообще ни к чему. Особенно сейчас. К приходу Рейеса эти мысли, приправленные страхом и парой бокалов вина, довели ее практически до кипения. Она и сама понимала, что вот-вот сорвется, но поделать уже ничего не могла. — Где ты шлялся? — резко бросила Кима, едва за ним закрылась дверь. — Я битый час тебя жду. — Зиа пыталась меня убить, — сообщил Рейес и привалился к стене у входа, лицом к обернувшейся в кресле Киме. Вид у него был какой-то потерянный. Волосы растреплись. Пятна человеческой крови на одежде добавляли интриги. — Ну, это был вопрос времени, — ответила Кима, смягчаясь. — Видимо, Слоан и ее прижала из-за этого хранилища. Решила убрать хвосты. — А Райдер сказал ей, что я лучше, чем она думает, — продолжил Рейес, как будто и не с ней разговаривал, а сам с собой. Опять. Опять этот проклятый Райдер. — Что там вообще делал Райдер? — А она ответила, что он ошибается и скоро в этом убедится. А он — разозлился, я тебе клянусь, разозлился… — вот такой — с вытаращенными глазами, полными искреннего изумления, не знающий, куда девать руки, он выглядел очень молодо, очень уязвимо, и это почему-то раздражало еще больше. — Такое впечатление, что я ему действительно нравлюсь. — А что с Зией-то? — Что?.. — он осоловело моргнул, мельком взглянув на Киму. — А… да все нормально, он ее застрелил. — Кто? — от волной захлестнувшего гнева даже дышать становилось трудно. — Ну, Райдер. Думаешь, это возможно? — Что? Рейес, тебя по голове там случайно не били? — Что я ему правда нравлюсь. — А почему нет? — Потому что… это же я. Она глубоко вздохнула пару раз, прикрыв глаза. Не помогло. — Ты перегрелся. Давай уже к делу? Он не отреагировал — так и стоял, вперив в пустое (не считая паутины) пространство где-то под потолком невидящий взгляд широко открытых остекленевших глаз. — Рейес, возьми себя в руки, — прошипела Кима. Взять себя в руки, наверное, стоило бы и ей самой. — Ты отлично знаешь, чем нам грозит любой неверный шаг, ты знаешь, что происходит, и ты мне нужен здесь и сейчас, думающий головой, а не членом, или что у вас там. — А?.. — Рейес! Я не собираюсь умирать из-за того, что ты втюрился в этого треклятого первопроходца, как сопливый подросток! — ее рука двигалась будто сама по себе, когда она схватила с подлокотника кресла тяжелую металлическую пепельницу и с силой швырнула ее в Рейеса, запоздало испугавшись, что вдруг попадет. Пепельница с глухим звуком врезалась в стену — слава звездам, довольно далеко от его головы, отскочила, упала на пол и закатилась под кухонный стол. Рейес взглянул на вмятину на стене, так, будто только что вошел, потом посмотрел на Киму — уже осмысленно. — Ты права, — негромко сказал он, опустив глаза. — Больше не повторится. В гробовой тишине он подобрал пепельницу, пересек комнату и поставил ее на место. *** От: Р Вам: К Тема: Вечеринка Мне нужно два приглашения на ближайшую вечеринку во дворце. От: К Кому: Р Тема: Rе: Вечеринка Серьезно, Рейес? Ты только вчера обещал мне, что избавишься от своей одержимости Райдером, а теперь меня же просишь организовать вам свидание? От: Р Вам: К Тема: Rе: Rе: Вечеринка Во-первых, никакое не свидание — я ему должен за Зию и Роекаар. Меньше всего я сейчас хочу быть в долгу у Инициативы. А во-вторых, спешу тебе напомнить — для всего, что я делаю, всегда есть веские причины. От: К Кому: Р Тема: Rе: Rе: Rе: Вечеринка Знаю я твои причины, Просто трахни его уже и успокойся Я добавлю тебя в список. Но за это ты нас представишь. Хочу наконец на него посмотреть. Не опаздывай. От: Р Вам: К Тема: Rе: Rе: Rе: Rе: Вечеринка <3 *** — То есть, ты стащил у нее бутылку виски? Довольно сомнительные «веские причины». Кима злилась бы, но все ее душевные силы еще днем ушли на имитацию беззаботности перед Слоан, Кетусом и утроенными патрулями. Теперь она просто переставляла ноги — скорее механически, плетясь по какой-то вонючей темной аллее. Рейес, бодро шагавший чуть впереди, обернулся и подмигнул ей. — Очень хорошего виски, прошу заметить, — он ухмыльнулся — самодовольно и, пожалуй, уж слишком весело. О причинах веселья, впрочем, после встречи с Райдером Кима догадывалась. Как и о том, где и с кем Рейес проторчал до глубокой ночи. — Возможно, лучшего в Андромеде. Ну и коды к терминалам систем фильтрации заодно. Запасайся чистой водой, Кима, со дня на день в городе ожидается масштабная коммунальная авария. — А можно я просто перееду в твою вторую квартиру? — Кима поравнялась с ним, перепрыгнув лужу чего-то маслянистого, как только переулок стал пошире. — Трущобы-то, как я понимаю, водоснабжения не лишатся? Рейес улыбнулся — особой улыбкой, опасной и хищной. Райдер такую точно не видел. — Правильно понимаешь, — его правый глаз вдруг поймал отсвет из щели в одном из контейнеров и сверкнул, ярко, как метеорит. — Твоя задача — убедиться, что люди узнают, чья это заслуга. И чья вина все остальное. Наутро после чудовищной аварии на сетях, когда вода — вернее, серная взвесь, — ушла, в тоннелях под городом нашли несколько обезображенных кислотой трупов, а на одном из них — сильно пострадавшую, но вполне узнаваемую магнитную кассету с копией электронного ключа, и какую-то безделушку — детский браслетик или вроде того, — ценности не представляющую, но, по слухам, с именем и весьма интересной фамилией. Слоан в покойном опознала своего саларианского советника, которого, как выяснилось, давно подозревала в измене. Учитывая, что выглядело все это как прерванная потоком кислотной воды попытка побега и последующего шантажа, приговор был постановлен посмертно, и на одной из пик у входа в город появился новый, довольно жуткий экспонат. Кима даже поучаствовала в паре разговоров о случившемся, скорбно покивала в ответ на реплики о том, как сложно распознать предателя, и как самые близкие в любой момент могут вонзить нож тебе в спину, так что настроение у нее было замечательное, когда она пришла к Рейесу в тот вечер. Он сидел спиной к дверям, за кухонным столом, водрузив на него босые ноги, качался на стуле и просматривал почту. — Мог бы и поделиться, — сказала Кима, стащив на входе перчатки и сапоги. — Виски, я имею в виду. Да и планом тоже. Сэкономил бы мне нервы. — Прости, я поделился кое с кем другим, — отозвался Рейес. Запрокинул голову, чтобы посмотреть на нее, и Кима подумала — с неуместным, в общем, весельем, что если он сейчас упадет и сломает шею, это будет самая идиотская смерть на свете. — Но для тебя припас еще бутылочку. Он кивнул на бутылку и стакан, стоящие у раковины (пустой и чистой, как всегда) как будто и правда в ожидании Кимы. Она тут же воспользовалась приглашением — налила себе немного, развернулась, встав к нему лицом. — А план был очень простой — я назначил бедолаге встречу в тоннеле, вырубил его, подбросил пару вещичек, которые специально для этого прихватил из сокровищницы, и ушел до того, как пошла вода. Извини, что не рассказал. От тебя требовалось правдоподобное волнение, а потом — правдоподобное удивление. Нервные клетки, конечно, не восстанавливаются, но и отрубленные головы, я слышал, — тоже. — Почему он вообще согласился с тобой встретиться? — Кима провела языком по нёбу, смакуя необычный дымный привкус, а еще то, как обжигающий холодок во рту уже в горле превращается в мягкое сладкое тепло. Рейес, похоже, и правда решил ее побаловать. — Да он работал на «Коллектив», — ответил Рейес, не отвлекаясь от омни-тула, так, будто сообщал что-то обыденное и общеизвестное. — Ну, подрабатывал, скорее. Слегка постукивал за непомерную плату. Жадный был товарищ, земля ему пухом, а Слоан никак не поймет, что она больше не в армии и на чистом солдатском энтузиазме далеко не уедет. — Ты, выходит, пожертвовал ради меня матерым шпионом? Ничего себе. — Твое удивление просто оскорбительно, моя дорогая, — он все-таки поднял глаза. В них искрилась озорная улыбка, как ручей на весеннем солнышке. — Не зазнавайся. Он с самого начала для чего-то в этом роде и был нужен. Кима вернулась к столу, привычно встав у Рейеса за спиной, как раз вовремя для того, чтобы увидеть на дисплее начавшуюся запись. В кадре появились знакомая фигура. Зазвучавший из динамиков голос — тоже был очень знакомым: — Это что, Акксул? — Кима даже наклонилась пониже, решив, что зрение ее обманывает. — Ага, — беспечно ответил Рейес и снова качнулся на стуле. — Опять угрожает. Не понимаю, как мой адрес попал в его хейтерскую рассылку, но что уж теперь. Хотя, нет, понимаю — это наверняка напрямую связано с уничтоженной Райдером кадарской ячейкой его ксенофобской секты. Он тебе досаждает? — Что-что? — Кима так отвлеклась на разгоряченную речь лидера Роекаар, что чуть не пролила свой виски — прямо на Рейеса. — Этот тип достает наших ребят на Эос и Хаварле, достает Райдера — очень даже, — он снял ноги со стола и сел ровно, — так что если он достает еще и тебя, может быть, пора задуматься о том, чтобы решить вопрос радикально. — Не трогай его, — сказала Кима, слишком быстро. — Только хуже будет — он станет мучеником, а его последователи, если найдут концы, сконцентрируются на нас. Как по мне — уже лучше пусть концентрируются на ком-нибудь другом. Рейес бросил на нее странный взгляд и чуть улыбнулся. Глаза у него были точно такого же цвета, как виски в ее бокале. — Ну хорошо. Как скажешь. В конце концов, война нам ни к чему. По крайней мере, пока мы не наладили серийное производство оружия, которым можно будет торговать. — А как же Райдер? — она вспомнила взгляд, которым первопроходец проводил Рейеса на вечеринке. Его милую, смущенную улыбку, голос — по-настоящему добрый. Если б только она могла побороть собственную гордость — непременно извинилась бы перед Рейесом за сцену с пепельницей. В Райдере, все-таки, и правда было что-то особенное: до него на Рейеса никто вот так не смотрел. — Райдер сам разберется. — Ты так в него веришь, — подначила Кима, прошла мимо, в гостиную, скользнув пальцами по его плечу. — В него все верят, — улыбнулся Рейес. — А ты разве нет? — Я верю в нас. — А вот это правильно, — он отсалютовал ей собственным бокалом. — Но и от Райдера, безусловно, польза есть. Наши люди с самого утра прочесывают указанное им место возле Драулира — уже нашли свежее захоронение. Говорят, там десятка два мертвых кеттов, вооружение, в том числе тяжелое. И все это — под носом у Слоан. Представляешь? — Замечательно. Нужно все аккуратно выкопать и разложить, как было. Не смейся, я серьезно, — он улыбался, вопреки собственным словам, но Кима уже начала набирать сообщение с распоряжениями. — Можно даже еще реквизита подкинуть, чтобы экспозиция была побогаче. Я пущу в городе слух о безнадежном провале предвыборных обещаний нашего диктатора, а для всех сомневающихся у нас будут убедительные вещественные доказательства. — Поняла. — В такие моменты очень не хватает средств массовой информации. Он ведь тебе понравился, да? — Рейес так резко сменил тему, что до нее не сразу дошло, о чем он вообще. — Райдер? — врать ему она не видела никакого смысла, а вот немного польстить, хотя бы в качестве компенсации за пепельницу, стоило бы. — Да. Очень даже. Я, в общем, в твоем вкусе и не сомневалась. Даже испугалась, когда на вечеринке он выпил что-то темно-синее и рухнул со стола, на котором танцевал. Решила, ты расстроишься, если он умрет. Рейес рассмеялся. — Действительно, вышло бы неудобно. Только сейчас Кима заметила, что у него под глазами залегли глубокие тени, а сами глаза сделались какими-то пустыми и блеклыми. Кима такое часто видела, в основном у Слоан Келли. Слоан обычно при этом становилась очень раздражительной, много кричала и принимала странные решения. Но Рейес, все-таки, был совсем другой. Он только начинал разговаривать медленней и тише, а еще — часто трогал собственное лицо, как будто хотел убедиться, что оно на месте. — Ты вообще спал? — бросила она, стараясь за небрежностью скрыть беспокойство. — А ты? — легко парировал он. — Я ангара, нам не нужно. — Второй раз это не сработает, Кима, я же не идиот, — он улыбнулся опять, хоть и совсем чуть-чуть. — Точно? — прищурилась Кима. — Справедливые сомнения. Выпьем еще? — Я с тобой больше не напиваюсь, Видаль, ты — комбинат по переработке алкоголя в дурацкие каламбуры, пошлые шутки и идиотские идеи. — И опять — не поспоришь, — с мягким смешком он закрыл дисплей омни-тула, сложил в стопку датапады на столе. Кима посмотрела в окно, но увидела только свое отражение — безлунная ночь была слишком темна. — Давай тогда хотя бы потанцуем. — Я не танцую. — С такими-то ногами? — он звонко щелкнул языком. Кима ужасно хотела научиться делать так же, но никак не могла понять принцип. — Преступление. Рейес встал и подал ей руку. Из динамиков зазвучал приятный, бархатный мужской голос: Всякий раз, когда небеса выглядят серыми для меня И проблема начинает варить, Всякий раз, когда зимние ветры становятся слишком сильными, Я сосредоточен на вас. — Проблема начинает варить?.. — Рейес медленно покачивался, легко придерживая Киму за талию, глубоко погруженный в свои мысли, так что понял не сразу, но когда понял — только усмехнулся. — Отключи переводчик. — Но… Когда судьба плачет «Nay! Nay!» мне И люди заявляют: «Вы прошли!», Всякий раз, когда голубые становятся моей единственной песней, Я сосредоточен на вас. — Отключи. Это же музыка, Кима, ее не нужно понимать. Она не для этого. Без переводчика действительно стало гораздо лучше. А еще вместе с голосом из динамиков она теперь слышала другой — чуть уловимый, но прямо над ухом. Это Рейес тихонько подпевал. On your smile so sweet, so tender, When at first your kiss I decline. On the light in your eyes when I surrender, And once again our arms intertwine And so, when wise men say to me That love's young dream never comes true, To prove that even wise men can be wrong, I concentrate on you. Песня закончилась, и Рейес рухнул на диван, как будто вконец обессилев. Кима устроилась у него в ногах. — А Райдер хорошо танцует? — спросила она, не сумев побороть какое-то совершенно детское любопытство. — Понятия не имею, — сухо ответил Рейес, глядя в потолок. — Думаю, не очень — двигается он, если честно, не слишком грациозно. Хотя, при обстоятельствах, подразумевающих грациозность, я его пока не наблюдал. — Так вы что же, еще не… — Нет. — он пошевелил пальцами на ногах. Они были еще страннее пальцев на руках — крохотные, нелепые, но в то же время почему-то ужасно милые. — Почему? Ты же хочешь. Он тоже хочет, если у тебя какие-то на этот счет сомнения. Это в глаза бросается. — Хочу. Но я не хочу, чтобы он потом пожалел об этом, — Рейес мрачнел на глазах, без видимых причин. — Когда — потом?.. — Есть ведь вероятность, что он все узнает. Кто я, чем занимаюсь. Ему и так тяжело, не хватало только мучительных терзаний из-за случайного секса с двуличным проходимцем. — Что значит «есть вероятность»? То есть, ты ему до сих пор ничего не рассказал? — жестокие слова Рейеса о самом себе задели Киму, но она решила не спорить — не в том он был настроении. — Конечно нет, Кима, — он даже голову с подлокотника приподнял, чтобы метнуть в нее сердитый взгляд. — Почему? — в битве любопытства и здравого смысла, как ни странно, вновь победило первое. — Он ведь уже с почками твой. — По многим причинам. Это просто опасно, например. И для нас, и для него. А еще я хочу, чтобы он мне доверял. Сложно доверять Шарлатану, не так ли? Сложно увидеть за ним человека. И правильно — «с потрохами». — Если ты хочешь, чтобы он тебе доверял, Рейес, попробуй для разнообразия говорить ему правду. — Правда ему не понравится. — Знаешь, что ему точно не понравится? Что ты решаешь такие вещи за него. — Кима, я разве просил у тебя совета? Что-то не припомню такого. Теперь он хмурился, упрямец, плотно сжимая губы, и Киме оставалось только пожать плечами. Она положила ладонь на его щиколотку, в попытке подбодрить. Сочетание цветов выглядело интересно — как кадарское небо и кадарская земля. — Делай, что хочешь. Но знаешь, как говорят — не выйдя на лед, не услышишь песню йевара.