Тайна Нашего Прайма

Это был тёплый вечер. Ветерок только легонько бился об сталь, не причиняя никакого дискомфорта. Оптимус сидел, не зная, как реагировать. Опи был таким... говорил так странно, словно доставал слова откуда-то изнутри Искры. Таким он его никогда не видел. Впрочем, Альфа Трион всегда знал, когда нужно что-то сказать, а когда помолчать, а потому, когда на поляне повисла слишком тяжёлая тишина, Опи встряхнул головой и безмятежно добавил: — Впрочем, всё это уже в прошлом. Просто давайте благодарить Праймуса за то, что Ориона я тогда всё-таки взял. А иначе остались бы от Кибертрона гайки да сервопроводы. Ладно, давайте о чём-нибудь более... ну, радостном и актуальном. — Хорошо, — моментально согласился Смоускрин. — Например о том, как вы смогли выжить? Мы ведь думали, что вы погибли. Бамблби что-то согласно просигналил и все присутствующие жадными окулярами и глазами уставились на Прайма-старшего. У Оптимуса был и свой особый пунктик на этот вопрос: он помнил, как умирал, и помнил, что перед тем, как соединиться с Великой Искрой — пусть и на совсем небольшое время, — видел Альфа Триона, который предлагал взять его за руку. Оптимус ждал пояснений. — Я сказал: "давайте о радостном", но они поняли это как: "Давайте о том, почему вы не дезактивировались"! — искусственно поразился Опи. — Каких воспитали, — вставил Ретчет. Альфа Трион наградил его таким взглядом, что медик отвёл глаза. — Впрочем, если вам так уж интересно... — начал он, — Матрица — вещь, конечно, не то чтобы очень желанная — кто был Праймом меня поймёт, — но то, что она до последнего спасает Искру своему носителю — функция очень даже хорошая, хотя ощущение, с которым ломаются шарниры, а ты это чувствуешь, я бы приятны не назвал. Но суть та же. А вот теперь вспомните, что я ещё и древний Прайм, у которого Матрица и Искра — это одно целое. Это, вообще-то, был секрет, ну да ладно... — буркнул Альфа Трион. — То есть? — подал вдруг голос Раф. — У вас что, нет Искры? Ну в том, понятии, в котором это воспринимают остальные Трансформеры. Автоботы спрашивать подобное, видимо, не посмели. Опи развёл руками. — Да, выходит, что так. Безыскренное и чёрствое я существо. Оптимус мысленно закатил глаза. Он как-то тоже в спаркстве поинтересовался, а как это Опи является Праймом, если Матрица всего одна и она принадлежала совсем другому Трансформеру, да и то, очень давно, на тот момент. Но, наверное, это довольно странно, когда не просто частица тебя является частью Праймуса, а когда ты с помощью этой частицы остаёшься всегда с ним рядом. Довольно жутко, если подумать. Впрочем, Опи заверял, что он давно привык. — Собственно, мы отвлеклись от темы, — снова заговорил Альфа Трион. — Из-за того, что Матрица у меня — это и есть Искра, я, можно сказать, вообще не убиваемый. Эээ, Бамблби — так ведь твоё имя? — выстрели мне в Искру. Но не слишком сильно. Растерялся даже Оптимус. Разумеется, верхушкой команды был только он, но Альфа Трион, кажется, тоже это понял, а потому посмотрел на спарка так, что тот потерялся совсем. Бамблби растеряно посмотрел на Оптимуса, ожидая его комментариев. Самое дикое было в том, что, даже являясь самым главным, являясь самой важной персоной Кибертрона — более влиятельной, чем Альфа Трион, — Оптимус не мог противоречить Опи. — Я жду, — сообщил Альфа Трион, когда пауза задержалась. Плюнув, как говорят люди, на всё, Оптимус решил, что Опи знает, что делает, а потому попытался сделать как можно более спокойное и уверенное лицо, мол, всё в порядке, и кивнул Бамблби. Жёлтый Автобот ещё секунду тупо сидел, но потом, не сводя окуляров с Оптимуса, активировал оружие и выстрелил Альфатриону прямо в грудь. Увидев, что произошло, люди едва не вскрикнули, а Автоботы с ужасом вытаращились на ранение. К Юникрону люди — Оптимус едва не заорал. На месте, где у всех Автоботов пульсировала Искра, зияла огромная дыра — не сквозная, но броню пробило да самой... Матрицы. Вот только Альфа Трион смотрел на это не как на смертельную рану, от которой все кибертронцы давно бы дезактивировались, а как на что-то столь... нормальное и обыденное, что выглядело это довольно дико. Максимум, что изменилось на лице Опи — он немного поморщился. Наверное, всё-таки было не самое приятное ощущение. Но секунду погодя, то, что было похоже на Матрицу и Искру одновременно, начало пульсировать сильнее, стало видно, как в венах и артериях течёт энергон. А вскоре прямо на глазах подпалённые края брони сгладились, что-то внутри сдвинулось, и Альфа Трион перетрансформировал какие-то новые детали, которые выдвинулись из-под старых пластин, и полностью закрыл грудную клетку. Корпус стал точно таким же, как и до выстрела. Комментариев никто не нашёл. Кроме профессора. — Да по вам можно анатомию изучать, — изрёк он. — Или как эта наука, смею поинтересоваться, называется на Кибертроне? — О да, благодарю, профессор, я польщён. — фыркнул Альфа Трион, но уголки его губ были приподняты. — Видимо, никаких других применений мы моим способностям найти не сможем... — А профессор Клинков прав, — задумчиво протянул Ретчет, видимо, раньше всех отошедший от шока. — Почему вы не показывали мне это тогда, когда я учился в медицинском институте? Знаете, это бы очень облегчило мне задачу. — Ага, а потом бы я перезаряжаться бы не смог — думал бы, а вдруг придёт в это время Ретчет и станет у меня в сосудах ковыряться. Нет, спасибо, я спасал себе жизнь. — Вы неубиваемый...? — Арси едва смогла оторвать взгляд от места на корпусе Альфа Триона, где совсем недавно плавился металл, и посмотрела Прайму-старшему в окуляры. — Такого даже у Оптимуса нет. Альфа Трион покачал головой. — Нет, никто не может быть застрахован он дезактивации. Просто мои шансы на соединение с Великой Искрой малы настолько, что почти не существуют. Как меня убить, я вам, пожалуй, объяснять не буду — мало ли кому дорогу перейду, тогда точно перезаряжаться не смогу. ...Ну, я так полагаю, что дальше можно не рассказывать, как я смог выжить пр осаде на Иакон? — Нет, лучше расскажите. — Мира, которая большую часть времени просто сидела и слушала, поменяла позу — наверное устала сидеть без движения. — У вас такой голос приятный. — Вот это комплимент! — Альфа Трион положил манипулятор на Иск... Матрицу, Юникрон побери. Пора запомнить уже. Хохотнув, Мира вдруг встала, обошла Оптимуса и селя рядом с его Опи. Прайм-младший немного не понял, но не особо возражал. Ладно, пусть сидит, где хочет. Но где-то рядом, а то... Так, мысли не о том. Краем окуляра Оптимус заметил, как зевнул Вадик, и вспомнил, как сам постоянно уходил в перезарядку, когда Опи рассказывал ему что-нибудь. Чаще всего это были рассказы про историю Кибертрона. Самое забавное, что Опи знал это не из учебников, а видел сам. Поэтому слушать всегда было безумно интересно — а если учесть, что голос у Альфа Триона довольно приятный и немного убаюкивающий, то Опи определённо нашёл идеальную формулу по усыплению своего ненаглядного спарка. Именно после этого Оптимус так полюбил Историю... ...Но это уже совсем другая история... — Поверьте, ничего интересного в этом не было, — со знанием дела сказал Альфа Трион. — Впрочем, если вам так уж интересно, скажу, что, когда Иакон взяли, я отправлял артефакты в космос, а последний, как вы можете знать, находился прямо в Смоускрине. Не суть. Своего помощника я вырубил и отправил в капсуле, поэтому, собственно, неудивительно, что он не видел меня после захвата Иакона. — Опи перевёл свой супер-пупер-всехнаместоставящий взгляд на Смоускрина, и тот втянул голову в плечи. А Оптимус готов был провалиться сквозь землю. Он сам идиот — столько волновался из-за того, что Автобот, которого ОТПРАВИЛИ В КОСМОС ПОСЛЕ ОТКЛЮЧЕНИЯ СОЗНАНИЯ, НЕ ВИДЕЛ НАСТАВНИКА. ПОТОМУ ЧТО ОНИ ПРОСТО ФИЗИЧЕСКИ НЕ МОГЛИ ВСТРЕТИТЬСЯ. И вот Оптимус что, зря всё это время убивался? Блеск! Альфа Трион, дождавшись, когда все поймут, в чём тут была ржавчина, снисходительно продолжил: — Но поверьте, мне приятно, что вы за меня волновались. Прямо тронуло. Но вернёмся к моему чудесному спасению. Меня, на самом деле, хорошо так потрепало взрывом, но, когда меня нашли Десептиконы, я всех их отправил в дезактив. Вот и вся история. Потом, правда, ранения пришлось восстанавливать, Лайстаф искать — если не ошибаюсь, её манипулятор как раз при следующем нападении был повреждён. Но мы не пострадали, а потому всё хорошо. Так, давайте не будем уже о войне. — А чем вы собираетесь заняться, когда вернётесь в Иакон? — спросил кто-то из детей. — И не об этом тоже! Я только от туда — дайте бедному Прайму хоть вечерок отдыха. Сейчас Кибертрон отстраивают, и думаете, мне жуть как интересно руководить всеми этими работами? Вот я понимаю — Оптимус! Сразу смекнул, что сейчас не самый сезон, и улетел куда подальше, а все свои обязанности свесил на остальных. Золото, а не спарк! Мне бы так уметь. Такие ирония и сарказм звучали в его словах, что Оптимус готов был зажать антенны, как тогда, когда что-то отвратительно скрипит. Вообще, он действительно, как говориться — свалил, когда нужно было бы делать кучу работы. Но вообще... где-то в глубине Искры, он нисколько не жалел об этом. Нет, ну а что? Все работают — а он на "Супер-мега-важной-миссии-от-Праймуса". И не важно, что он здесь как на курорте. Он работает. — Насчёт Иакона и у меня есть некоторые соображения, — произнёс Оптимус, чтобы Альфа Трион перестал сверлить его этим... опять же, "всех-на-место-ставящим" взглядом. — Мне нужно уладить дела с Советом и распоряиться касательно оставшихся военных отрядов. — И, наконец, провести официальную церемонию. — Альфа Трион улыбнулся краем рта, и Оптимус вдруг вспомнил одно обстоятельство, которое он за всеми этими военными делами успел позабыть. Когда он стал Праймом, церемонию по передачи власти проводить не стали — ждали, когда всплывёт, что дарование Ориону Матрицы всего лишь ошибка. А когда ошибки не обнаружилось, стало совсем не до церемоний — десептиконы всё больше пополняли свои ряды и различные восстания становились всё более масштабными. Поэтому, официально Оптимус пока не считается кем-то... важным. Если бы нужно было бы сравнивать, то Прайм сказал бы, что сейчас он всё ещё остаётся принцем, хотя по законам давно должен был бы стать королём — это, если Оптимус хорошо помнит человеческие обычаи. — Так, что-то мы засиделись. — Опи вдруг тяжело вздохнул и обвёл взглядом всех присутствующих. — Не подскажете, сколько прошло времени с моего появления? — Часа два, не меньше, — ответил профессор, посветив небольшим ручным фонариком на наручные часы. — Вы что, уже уходите? — разочарованно протянул кто-то из людей. — А ещё придёте? — А куда вы от меня денетесь? — с интересом просил Альфа Трион. — Я своего спарка, извините ли, столько тысячелетий не видел, конечно я теперь часто буду к вам заявляться. Но пока придётся расстаться. Альфа Трион поднялся, обвёл всех взглядом, а потом вдруг обратился к Оптимусу: — Скажи, могу ли я расчитывать, что ты составишь мне компанию и проводишь меня? Просто проводишь, а потом вернёшься. Нет, он ещё спрашивает! — Ретчет, ты побудешь за главного пока меня не будет? — уточнил Оптимус, а потом вдруг осёкся. — Прости, ты наверное, пойдёшь с нами, чтобы увидиться с Лайстаф... — Ну уж нет! — помотал головой медик. — Сейчас я очень боюсь с ней встречаться... Немного позже, но не сейчас. Можешь идти. "Боится за свой задний бампер", — вынес вердикт Прайм, но только кивнул другу и тоже встал, едва не наступив на Миру. Она, к счастью, этого не поняла. Альфа Трион скомандовал что-то по внутренней связи тем, кто находился в Иаконе, чтобы включили Космический мост, потом, когда перед ними открылась искрящаяся воронка, шагнул в неё. Оптимус последовал за Опи. Внезапно всё изменило свои очертания, спокойная поляна с костром сменилась огромным залом, освещённым огромным количеством светильников. Он не расчитывал, что окажется здесь так скоро. Когда Оптимус наконец перестал разглядывать знакомый зал, он перевёл взгляд на пару Трансформеров, которые, кажется, отвечали за Космический мост, и отметил, как удивлённо они на него таращатся. Видимо, возвращения второго Прайма они не ожидали. — Оптимус Прайм, — пробормотал один из них, а потом сообразил, выпрямился и отчеканил: — Добро пожаловать во дворец Иакон! Мы давно ждём вашего возвращения. — Рад иметь честь видеть таких верных Автоботов, — слегка кивнув, ответил Оптимус. — Благодарю за приветствие. Альфа Трион разбрасываться подобными красноречиями не стал, а дождался, когда его спарк опять к нему подойдёт и зашагал по коридорам. — Я всё хорошо помню, — выдавил Оптимус, оглядывая знакомые с самого спаркства стены. — Ещё бы ты их не помнил, — усмехнулся Опи, а потом вдруг перестал улыбаться. — Знаешь, хотел поговорить с тобой наедине. Как ты? — Лучше, чем мог представить, — улыбнулся Оптимус. — Знаешь, я ведь должен был просто остаться с Праймусом, но он вновь вернул меня сюда. И я не знаю зачем... — Уверен, что ты разберёшься. Я, на самом деле, смысл жизни потерял, когда узнал, что ты с Великой Искрой. НЕ знал, что делать. Всю войну думал, как мы с тобой встретимся — не важно, что расстались мы так себе... — Прости, что тогда накричал на тебя, — смутился Оптимус. Альфа Трион улыбнулся ещё шире. В его окулярах светилось какое-то очень сильное чувство. — Я никогда не обижался. Тем более, столько веков прошло, к чему помнить всё плохое. Но знаешь, недавно, когда я почувствовал, что ты жив, сразу понял, что должен тебя увидеть. Просто не знал, как... начать разговор. — В следующий раз лучше сразу сообщай. Поверь, уж лучше так, чем до белого накаливания доводить спарка. Альфа Трион засмеялся, но потом вдруг перестал и спросил: — А почему ты меня не нашёл, когда... воскрес. — Не знаю... — Оптимус отвёл окуляры. — Я просто боялся... точно узнать, что ты погиб. Знаешь, у людей есть выражение, что надежда умирает последней. Вот я и хотел никогда не знать, что ты дезактивировался. Чтобы была возможность мечтать, что мы ещё встретимся. — Я рад, что так оно и случилось. Пару минут они просто продолжали идти по пустым коридорам, совсем недавно приведённым в порядок. Потом Альфа Трион остановился у дверей, которые вели в зал Совета. — Я так понимаю, туда ты не пойдешь? — уточнил он у сына. — Нет, — помотал головой Оптимус. — Не сейчас. Альфа Трион понимающе кивнул, а потом обнял Оптимуса. Тот, нисколько не растерявшись, обнял его в ответ, опять уткнувшись шлемом тому в грудь. — Они не знают? — вдруг прошептал Опи. Оптимус сразу понял, о чём он. — Нет. За всю войну никто так и не догадался, — так же тихо ответил Оптимус. — Значит, я не зря столько тебя готовил, — улыбнулся Опи. Прайм-младший не мог видеть его улыбку, но определённо её чувствовал. — Я тобой горжусь. — А я люблю тебя. — Оптимус никогда никому такого не говорил, и впервые в жизни почувствовал, как в Искре разливается приятное тепло. — Я тоже.