Тайна Нашего Прайма

С минуту на поляне стояла такая гробовая тишина, что было слышно, как стрекочут сверчки и дышит Алатырь. Все смотрели на Праймов такими округлёнными окулярами, словно мечтали прожечь обоих взглядом. — Подождите, но… — Балкхед прокашлялся, пытаясь вернуть нормальный голос. — Как такое могло получится? Ведь, Альфа Трион, вы же… — кажется, дар речи у зелёного Автобота опять исчез, поэтому Альфа Трион просто заговорил сам: — Поверьте мне, мы всё объясним, — заверил он, а потом вдруг что-то вспомнил и достал неизвестно откуда-то кубик тёмно-синего Энергона. — К слову, для хорошего вечера я прихватил кубик Сверхзаряженного. Оптимус улыбнулся краем рта. Альфа Трион, какие бы обстоятельства не происходили вокруг, оставался неизменным. Либо через чур серьёзным и важным, либо безгранично весёлым и жизнерадостным. — Я не буду, — отказался Оптимус. Альфа Трион в ответ наградил его таким взглядом, что Прайм уж было подумал, что сказал что-то не то. — Кто бы тебе его ещё дал! — фыркнул Опи и повернулся к Рэтчету. — Друг мой? — Совсем немного, — покачал головой медик. — Разумеется. Ты что, Лайстаф меня убьёт, если узнает, что я дал тебе лишку. Арси вдруг прокашлялась и вкрадчиво спросила: — Постойте. Я знаю только одну фем с таким именем. Лайстаф — это единственная фем в Совете Кибертрона и главный медик планеты. Рэтчет, откуда вы с ней знакомы? Рэтчет слегка замялся, вздохнул и ответил: — Ну что же, раз уж у нас тут вечер великих признаний, то я поддержу. Лайстаф — это моя дани. Оптимус видел, как Рэтчет слабо улыбнулся, а окуляры Арси расширились. И не у неё одной. — Можно было догадаться, — хмыкнула она, наконец. — Если про Альфа Триона и Оптимуса я что-то подозревала, то… — Ты знала? — удивился Оптимус. — Догадывалась. — Арси улыбнулась шире и повернулась к Мире. — Мира, как ты говорила это называется? — Женская интуиция, — впервые за этот вечер подала голос девочка. — Точно. Я думала над этим тогда, когда к нам попал Смоускрин и сказал про дружбу с Альфа Трионом. Оптимус слишком просто согласился пустить его на базу и спрашивал про наставника. Просто потом я над этим думала. Но о том, что Рэтчет спарк Лайстаф... Она хмыкнула и замолчала. — К слову о Лайстаф, — вдруг вновь оживился Альфа Трион и посмотрел на Рэтчета и Прайма. — Она обещала, как только вы вернётесь, надавать вам по заднему бамперу. — За что? — нахмурился Рэтчет и нервно заёрзал. — Они ещё и спрашивают! — возмутился Прайм-старший. — Как война закончилась, Кибертрон вернулся к жизни, что нужно было сделать первым делом? Правильно — разыскать бедных родителей, которые, с ума сходят от того, что спарки до сих пор не вернулись! Но что сделали вы? — Альфа Трион так укоризненно на них посмотрел, что оба, и Рэтчет и Оптимус отвели окуляры в сторону. — Конечно отправились на другую планету, искать на свой, выше упомянутый, задний бампер новых приключений. В этот момент Оптимус чувствовал себя не командиром этого отряда, а маленьким-маленьким спарком, которого отчитывают у всех на виду. И такое почему-то невероятное это было чувство, что он захотел смеяться. Обычно, это он так отчитывал своих Автоботов, когда те провинились, а сейчас отчитывают его самого. Причём сурово так отчитывают. — Кстати, а как там Лайстаф? — спросил Рэтчет, который, кажется, был смущён так же, как и Оптимус. — Жива и здорова, — кивнул Альфа Трион. — Правда, во время какой-то битвы ей повредили нерв в правом манипуляторе, но, поверь мне, она и левым прекрасно бьёт. А теперь, кстати, мечтаю спросить — Оптимус, нашли ли вы те долгожданные приключение на важнейшие в воспитании спарков место, или всё это время скучным образом проводили время? — Это долгая история, — улыбнулся Оптимус. — Нам всем есть, что тебе рассказать. Лучше присесть. Спустя полчаса все сидели вокруг большого костра, который развели посреди поляны. Дул свежий ветерок, такой прохладный и долгожданный, что Оптимус готов был жмуриться от удовольствия, но, поскольку статус Прайма у него никто не забирал, он всё это делал внутри. Они с Рэтчетом сидели рядом с Альфа Трионом, расположившись по разные стороны от него, а остальные Автоботы и люди расселись, как им было удобно. Но Мира, естественно, села рядом с Оптимусом, так как статус её напарника, опять же, у Оптимуса тоже никто не забрал. Девочка вдруг легко коснулась его руки и посмотрела в окуляры. — Оптимус, да он потрясающий! — с искренним восхищением произнесла она, а потом хмуро буркнула: — Не понимаю, правда, в кого же ты такой серьёзный... Оптимус благодарно кивнул и перевёл взгляд на Опи. — Рад, что он тебе понравился, — ответил он. — Блин, да мы с отбой как будто женится собрались, и ты меня с семьёй знакомишь, — засмеялась она. Оптимус сначала не понял, была ли это шутка, но, кажется, это была именно она. Иначе он как-то не был готов к такому... сюжетному повороту. То есть, к отношениям. Легко встряхнув головой, он отогнал от себя лишние странные мысли и переключился на Опи. — Итак, я слушаю, — с деланной церемонностью проговорил Альфа Трион. — Должен же Опи знать, чем занимается его чудо, пока путешествует по другим планетам. Оптимус вздохнул и начал: — Я думаю, ты не успел изучить обитателей планеты Земля, на которой мы сейчас находимся, но в фауне этого мира встречается... И Оптимус всё рассказал. Рассказывал долго, часто остальные тоже что-то вставляли, смеялись, активно жестикулировали. Чем-то это было похоже на день, когда Оптимус наконец освободился из подземелья и они просто целыми днями ели, спали и разговаривали, сидя на полу. Люди тоже слушали. Мира, Алатырь и Джек натаскали с Базы подушек, одеял, пледов и кучу еды, поэтому помимо рассказа были слышны хруст печенек и бульканье чая. Когда Оптимус закончил, он едва мог говорить. Никогда не задумывался над тем, что голосовые приборы могут так уставать. — Скраплета ради, и почему ты меня не разыскал! — сказал Альфа Трион по окончанию рассказа. — Нет, я бы многое дал, чтобы посмотреть на тебя в виде белкового жителя этой планеты! — Думаю, если ты был бы с нами, этого могло бы и не случиться, — мягко возразил Оптимус. Альфа Трион усмехнулся так, что сразу стало понятно, что он об этом думает. — Знаешь, дитя моё, ты — где, когда и во сколько бы не находился — Всегда, ВСЕГДА, притягиваешь какие-либо галактические неприятности. В общем, я ещё во времена твоего спаркства понял, что если где-то с Иаконом происходит что-то странное, то тебя следует искать именно там. Или же ты, даже не задумываясь, восполняешь наш недостаток безумных событий в нашей жизни и даришь свои супер-влипательные-катастрофы нам. — Например? — спросил Смоускрин. Он быстрее остальных смирился с тем, что Оптимус спарк Альфа Триона, и, кажется, был не проч послушать какие-либо истории из довоенной жизни. В общем, быстро смекнул, где есть кладезь уморительных моментов. Альфа Трион что-то прикинул в процессоре, подумал и выдал, обернувшись к Оптимусу: — Арскраплеты, например. Оптимус тот час же захотел либо спрятаться, либо перебить и придумать новую ему для разговоров. Но, кажется, его желания даже Рэтчет не разделял, а потому пришлось играть в игру: "Делай вид, что всё в порядке. Или слейся с окружающей обстановкой". — Кто это? — нахмурился профессор Клинков. — Ребята и Автоботы рассказывали мне про то, что на вашей планете существуют паразиты, которых вы называете скраплетами, но в названии этих животных есть приставка "ар". Вы не просто так это добавляете, верно? — Арскраплеты, профессор, это разновидность этих паразитов. Только безвредная. — Зато ужасно страшная и противная, — буркнул Рэтчет. — Доводилось видеть — до сих пор мурашки по обшивке. — Соглашусь с Рэтчетом. — Альфа Трион покачал головой. — Арскраплеты безобидные, живым металлом не питаются, но они гораздо крупнее своих собратьев, постоянно выделяют масло и слизь, из-за чего вечно остаются ужасно склизкими и мерзкопахнущими. Но угадайте, кто же у нас их не боялся? — И Альфа Трион повернулся к Оптимусу. — Я и сейчас легко могу взять их в манипуляторы, — пожал он плечами. — Только попробуй! — в один голос сказали Рэтчет и Альфа Трион. — Ты нас итак в прошлый раз чуть до сгорания Искры не довёл! — Опи машинально прижал манипулятор к груди и наклонился назад, словно боялся сидеть рядом с сыном. Оптимус мысленно закатил окуляры. Он помнил, как все — АльфаТтрион, Рэтчет и Лайстаф — шарахались от него тогда, от Автобота с противнейшим существом в манипуляторах. Нет, ну что такого, что у него с детства отсутствует функция, отвечающая за неприязнь к подобным тварям? Что плохого в том, что он с лёгкостью берёт их? Ну вот чувствовал он с ними в спаркстве связь и всё. Бессильны доктора. В тот день, когда он ещё был Орионом, он зачем-то пошёл на склад в подвале Иакона — то ли по просьбе Альфа Триона или Лайстаф, то ли по собственному желанию, не помнит точно. Но тогда он в самом заброшенном углу нашёл гнездо этих паразитов. Они и сейчас смогут полностью сесть ему на ладонь — а ладони у Прайма совсем не маленькие, — что уж и говорить, какими огромными они ему казались в спаркстве. И вот тогда он, гонимый каким-то странный желанием, взял подобную "прелесть" к себе. Погладил, покормил, а потом решил похвастаться Опи и Рэтчету, мол какого я себе нашёл. Только вот они на животное в манипуляторах Ориона как-то странно отреагировали. Не обрадовались, ничего, а шарахнулись подальше и таращились такими огромными окулярами, что Ориону стало страшно. Он хотел подойти и спросить что случилось, но Альфа Трион и молодой ещё на тот момент практикант в медицинском институте только отступали назад и кричали, чтобы спарк с "тварью Юникроновой" не подходил ближе. В общем, самой смелой в итоге оказалась Лайстаф, вернувшаяся с какого-то заседания, которая, под угрозой ударов по заднему бамперу, заставила отнести Ориона своего "питомца" на место. В общем, в тот день Опи, Лайстаф и Ретчет ещё долго рассказывали маленькому Ориону о том, почему нельзя брать в руки Арскраплетов. Досталось ему всё-таки неплохо. — Погодите, а Аскраплеты в Иаконе водятся? — спросил Смоускрин. — Давно уже, — вздохнул Альфа Трион, а Оптимус заметил, как округлились у молодого Автобота окуляры, который, кажется, понял, что раньше столько времени проводил вблизи от этих тварей. — А почему вы мне ничего не сказали? — потрясённо выдохнул Смоускрин. — Я не хотел терять своего единственного помощника. — Альфа Трион виновато отвёл в сторону окуляры, потом снова поднял их и добавил: — Но сейчас дворец восстанавливают, поэтому скоро должны обезаразить подвал. В общем, мы будем ждать вас с гости. И людей тоже, — улыбнулся Опи, глядя на Земных существ. Мира улыбнулась в ответ, но возразила: — Нам очень жаль, Альфа Трион, но мы не можем дышать в атмосфере вашей планеты. — Но мы уладим этот вопрос, — добавил Клинков. Кажется, он всё-таки сильно желал посетить другую планету. На самом деле, Оптимус был бы не против показать своим соратникам и людям место, где он жил раньше. Они, не считая Рэтчета, никогда не бывали в Иаконе. Смоускрин не в счёт — он жил там уже во время войны и, насколько знал Оптимус, не в самой богатой его части. А вот показать им всю ослепительную красоту и мощь дворца... Хотя Оптимус и проводил там какую-то часть своего времени, после становления Праймом они с Альфа Трионом переселились в самый заброшенный и бедный край Иакона. Там, где не было толпы посетителей и работников. Как-никак, они не должны были знать тайну Прайма... Они с Опи жили в небольшом заброшенном корпусе. Там даже никто не убирался. Зачем было нужно это место и почему его оставили Альфа Трион не рассказывал, но это, собственно, значения не имело. Там были комнаты и большой зал, где Опи учил Оптимуса сражаться. И потом, из-за того, что корпус не обслуживался, Альфа Трион научил Прайма делать всё самостоятельно. И убираться тоже. Но уборку, как один из самых мрачных периодов своей жизни, Оптимус вспоминать не хотел. — Я ведь до сих пор там живу, — вдруг сказал Альфа Трион, словно услышав мысли Прайма-младшего. Оптимус посмотрел на него и поинтересовался: — Ты ведь мог переселиться в главные палаты дворца. Зачем тебе наш старый дом? — Люблю вспоминать, как мы вместе проводили там время, — повёл плечами Опи. — Но, думаю, когда ты вернёшься, всё-таки переберусь в центральный корпус. Как-никак, к тебе поближе. При мысли о том, что его переселят в более оживлённое место, Оптимус затосковал. Нет, наверное, каждый мечтает жить в такой роскоши, но вот Прайм с того момента, как получил это звание, не любил находится в шуме. Конечно, там и к Рэтчету поближе, хотя и из своего прежнего "обиталища" Оптимус мог к нему приходить. — Я думаю, что лучше будет, если просто наш корпус включат в основной состав Иакона. Проведут хороший свет, наладят доставку энергона. Но я не хочу оттуда уезжать. Альфа Трион согласно кивнул, будто тоже об этом думал. Кажется, и он очень привык к месту, где растил сына, вот только Оптимус знал, что Альфа Трион за свою оооооооооочень долгую жизнь успел много где пожить. Так трогательно, что он дорожит именно их с Оптимусом местом. Тем более, что когда они только туда перебрались, Прайм-младший успел заприметить там признаки присутствия Арскраплетов. Тогда он их прикормить не успел, но теперь время найдётся... ...И тут у Оптимуса в голове появился план, как отомстить Рэтчету за фотографии из спаркства... — На счёт Иакона, кстати. — Альфа Трион отпил из куда немного энергона и продолжил: — Рэтчет, ты помнишь, какой именно состав был у той краски, которую вы сделали с Оптимусом? В смысле, тогда ещё Орионом. Рэтчет переглянулся с Бамблби, словно тот мог понять, о чём идёт речь. Потом подумал, нахмурился и вдруг засмеялся. — Вы про ту самую краску? — спросил он. — Ага. Про ту, которую уже несколько тысяч лет не могут отмыть на полу лаборатории. Вы радуйтесь, что я уборщице до сих пор не сказал, чьих манипуляторов это дело! Иначе она каждый раз клянётся искру вырвать тем, кто эти кляксы там оставил. Оптимус посмотрел в глаза Рэтчету. У того в окулярах застыло такое же детское выражение, какое было, когда они в чём-то провинились, но их не наказали. — Но, ты же нас не сдашь? — уточнил Оптимус. — Как вести себя будете, — хитро прищурился Опи. — А зачем вам краска? — спросила Мира, двигаясь ближе к Альфа Триону. Тот вздохнул. — Дворец пострадал во время войны, его сейчас реставрируют. Поэтому перекрашивают снова. А чтобы не перекрашивать каждую тысячу лет, нужно найти хорошие краски. Стойкие. Короче, Рэтчет, с тебя формула. — Вы думаете, я её помню? — усмехнулся медик. — Вспомнишь. А то я раскрою страшную тайну кляксы в лаборатории. Кажется, против этого Рэтчет никаких аргументов не имел, но всё равно засмеялся. У Оптимуса же так тепло было на Искре. Он помнил, как, будучи совсем маленьким, тоже так сидел в компании Рэтчета, его Дани и Альфа Триона. Они все сидели прямо на полу, хрустели энергоновым печеньем и рассказывали, как прошёл день, какие смешные истории произошли, жаловались на бестолковых работников — это делали только Опи и Лайстаф, но Орион и Ретчет покорно слушали и запоминали новые витьеватые ругательства. Рэтчет, к слову, в этом знатно преуспел. —Альфа Трион, я, наверное, задам не тактичный вопрос, но... — вдруг подала голос Арси. — Вы являетесь Опи Оптимуса, а не просто наставником. Значит, он был вашим спарком ещё до того, как стал Праймом, верно? — Верно. — Альфа Трион поудобнее сел. — Я, признаться, вообще никогда не думал о том, чтобы приютить спарка. Никогда не понимал, если честно, зачем это делают. Есть ведь специальные детские центры, где за ними прекрасно ухаживают. Но вот однажды Лайстаф — насколько вы могли понять, мы с ней были не просто коллегами, мы были ещё и крепкими друзьями, — с какого-то перепугу взяла себе спарка. Сейчас он известен вам под именем Рэтчет. Я тогда долго не мог понять, зачем она вообще это сделала. Мало ей что ли работы или что? Но она как-то расплывчато на это отвечала — мол, почувствовала, что должна была его взять. Забегая вперёд я скажу, что она не ошиблась. — Альфа Трион подмигнул Рэтчету и тот с улыбкой закатил глаза. — Но потом... Когда это было, я не скажу, иначе ещё одна тайна за этот вечер станет известной. В общем, время спустя я должен был присутствовать на какой-то церемонии или что-то там подобное — не суть, — где осматривали новорождённых спарков. Что-то вроде медицинского осмотра. Зачем я там был нужен, я так и не понял, но в период, когда долгое время на Кибертроне не было Прайма, меня постоянно куда-то посылали. Я честно не помню, что от меня требовалось, но в тот самый день я впервые встретил эту прелесть. — Опи потрепал Оптимуса по шлему, а тот даже не запротестовал. — Ты мне тогда ещё приглянулся, я тебе поулыбался, что-то тебе наговорил, а потом... Ты посмотрел на меня таким... пронзительным взглядом, что у меня мурашки по обшивке побежали. На меня так никто ещё не смотрел. Знаете, чувство было такое, словно спарк знает о тебе всё, видит на сквозь. Вот и тогда у меня такое ощущение было. Я сначала попытался отмахнуться, мол, показалось. Но следущие десять дней бродил, как в тумане. — Голос у Альфа Триона был таким странным, словно он рассказывает это самому себе. Оптимус невольно поёжился. Опи почти никогда не говорил, почему его выбрал. — В конце концов я просто пришёл к Лайстаф и рассказал всё. Рэтчет, ты, наверное, даже помнишь этот момент, да? Ну, она мне тогда и посоветовала тебя взять, Оптимус. Говорила, что ты меня выбрал. Это, конечно, мистическое понятие, когда говорят, что спарк тебя выбирает, но я до сих пор помню это ощущение... Лайстаф поставила на стол небольшую прозрачную ёмкость, налила туда тёплого энергона и подвинула к Альфа Триону. — Ты ведь знаешь, что это было. Не мне тебе рассказывать, — мягко сказала она. В её голосе не было привычной ворчливости и стойкости. Она была у себя дома и говорила с другом. Не обязательно было быть жёсткой. — Я? — изумился Альфатрион. — Лайстаф, говорю же, это бред. Я — древнейший Прайм, один из тринадцати первосозданных, я не могу... быть Опи. Фем покачала головой и накрыла манипулятором манипулятор друга. — Нет таких правил. Ты можешь сколько угодно противиться этому, но сам понимаешь — всё будет зря. — Знаешь, довольно странно слышать от тебя — главного медика Кибертрона, — подобные суеверные поверья. Уж кому здесь и нужно говорить о мистических явлениях, так это мне. — Альфа Трион усмехнулся. — Вот именно. — Лайстаф вдруг откинулась на спинку стула, и Прайм осознал, как она устала за последнее время. — Ты первый, кто должен понять, что нужно сделать. — И последний, кто должен стать Опи! — Альфа Трион встал и зашагал из одного угла в другой. — Лайстаф пойми — это не моё! Ну какой из меня Опи?! Я невнимательный, занятой, могу что-то забыть. Ты вообще как себе это представляешь? Да спарк со мной дезактивируется быстрее, чем на войне! Альфа Трион продолжал мерить комнату шагами. Он видел, как устала Лайстаф. Фем долго молчала, даже прикрыла окуляры, собираясь с мыслями. Какое-то время они ничего не говорили, но потом, когда тишина стала тягостной и начала словно давить на двух Трансформеров, Лайстаф вдруг резко поднялась, схватила Альфа Триона за локоть и потащила к окну. Тот, кажется, был к такому не готов, поэтому воспротивиться не успел. — Вот. — Лайстаф встала у окна и и указала Прайму на вид за стеклом. — Посмотри, где мы живём. Посмотри, чего мы добились. Дворец Иакон, столица, старинные дома — настоящие сокровища нашей цивилизации! Ты сам должен помнить, как создавалось это всё, как строилось — ты должен помнить тот блеск в окулярах, когда Трансформеры стремились сделать то, чего ещё никто до них не делал. Опять же — Иакон! Это не только красивое место, это крепость, но какая! Мы живём в Золотом веке Кибертрона — вот то, к чему мы должны стремиться. — Лайстаф говорила это с напором, воодушевлением. — А теперь смотри туда. — Фем указала на горизонт. — Видишь разницу? Сравни те дряхлые, криво построенные корпуса с тем же дворцом. Вот куда мы катимся. И ведь Трансформерам это нравится! Особенно молодым поколениям. Они считают, что это здорово, что это какой-то новый глоток свежего Энергона, но разве это так? Все хотят что-то менять, мечтают разорить богатых и раздать их сбережения тем, кто ничего не добился. И все считают, что это правильно! Но ты-то, Ты, должен понимать, куда мы катимся. Если каждый увалень и придурок такое возомнит о себе, захочет иметь больше прав, что станет с планетой?! Вдумайся, Альфа Трион! Они все жаждут очистить наш мир от всего этого мусора, не понимая, что этот мусор создают они сами, и что это им нужно прочистить процессоры! На этот раз Лайстаф молчала долго. Пасмурное небо за окном тянулось до самого горизонта. Альфа Трион хотел поинтересоваться, всё ли в порядке, но чувствовал, что Лайстаф хочет не этого. Она жаждет, чтобы он что-то понял. И он понимал. Понимал, что они деградируют. Когда Альфа Трион уже намеревался что-то сказать, чтобы не стоять просто так, Лайстаф опёрлась манипуляторами о подоконник и опустила голову. — Ты думал, зачем я взяла Рэтчета? — вдруг спросила она. Альфатрион не ответил. — Знаешь, я ведь не зря последнее время, помимо операций и работы в лаборатории, занимаюсь преподаванием. Я хочу смотреть, кому мы передадим все те сокровища, которые создали. И я боюсь, очень боюсь, Альфа Трион! Когда я училась, я училась потому, что мне это нравилось. Я хотела исследовать, спасать — я жила этим! А эти? Да они не всегда манипулятор от сервопривода отличить могут! Учатся только потому, что это престижно, а что до самой работы... Да если такие медики появятся на Кибертроне — конец планете! Манипуляторы трясутся, даже надрез ровный сделать не могут. Да Праймус с ним, с этим надрезом — ты бы знал, что у них в процессорах! Каждую сессию только и ждут, когда снова можно будет залить в себя сверхзаряженного и отключиться. — Она тяжело вздохнула, прикрыла окуляры и прижала манипулятор к лицу. — Я хочу, чтобы когда мы дезактивировались, планета перешла к тем, кто сможет её сохранить. И вот однажды подумала, что, если я не могу повлиять на процессоры тех, кто учиться у меня, то я могу воспитать хотя бы одну Искру так, чтобы она смогла сохранить наши знания и не утратила уважения к планете. Так, как воспитывали нас. Тогда и взяла себе Рэтчета. Если не мы, то кроме нас, Альфатрион? Никто! Мы, и никто другой, должны воспитывать новые поколения, чтобы у них был шанс на счастливое будущее. И я рада, что это сделала. Ведь если сначала Рэтчет был просто моим подопытным, так сказать, то теперь он действительно стал для меня чем-то важным. Ты даже представить себе не можешь, какого это, когда ты спешишь с работы и знаешь, что тебя ждёт не сплошное одиночество и отдых, а что-то большее. То, что ждёт тебя каждый день и пытается во всём тебе подражать. Это непередаваемое ощущение! Да, я устаю, да, мне бывает ужасно плохо из-за недостатка энергии. Но я счастлива, хотя по мне это не всегда видно. Я счастлива, что решилась стать Дани. И Альфа Трион не смел спорить. Он видел, какие живые огоньки мерцают в окулярах подруги, какие сильные чувства она испытывает, когда говорит. Она устала, это он знал, но то, что она действительно счастлива — он чувствовал. — И ты хочешь, чтобы я воспитал этого малыша, верно? — тихо спросил он. — Этого хочу не я. Этого хочет Праймус. Это он помог этому спарку найти тебя. Он связал вас в тот момент. Из-за этого спарк тебя выбрал. Решать тебе, что с этим делать, я лишь скажу, что если ты выберешь то, о чём я говорю, ты сможешь меня понять! Я ведь тоже считала, что опекунство — это только для тех, кому делать нечего, но потом поняла, насколько это важно. — Лайстаф отошла от окна, опрокинула в рот стакан энергона, а потом усмехнулась. — Будем с тобой — два сумасшедших родителя на весь Иакон. Будешь мне помогать, а я тебе. Рэтчет, к слову, не спарк уже. Но и не особо взрослый. Выбери, что тебе с этим делать. Альфа Трион вздохнул, посмотрел вдаль и усмехнулся. — Ты ведь уже знаешь, что я сделаю, верно? Лайстаф одарила его усталым взглядом, но настолько счастливым, что даже Альфа Трион почти не мог вспомнить, когда видел кого-то более любящего свою жизнь и своё дело, чем Лайстаф. — Конечно знаю. Просто, тебе нужно было спросить меня, чтобы удостовериться, правильно ли ты делаешь. И она улыбнулось. Настоящей, живой улыбкой.