Инстинкт - помеха для любви

Келлан устало потер напряженную шею и опустился на скамейку, прикрывая глаза. Прошедшая смена в пожарной части номер восемь оказалась слишком насыщенной и напряженной для омеги, особенно когда веселые дни течки были все ближе, даже несмотря на то, что Келлан как обычно собирался провести ее в одиночестве. Уже привык за столько-то лет. Когда ему исполнилось четырнадцать лет, и его омежья сущность проявила себя в полной мере, Келлан тогда впервые осознал, что омегой быть не очень легко. И отношения со сверстниками в школе были здесь совершенно ни при чем. Келлан был одним из тех, кого со временем одноклассники просто даже не вспомнят: серый, незаметный, не хватающий с неба звёзд мальчишка с запахом черемухи. Удивительно, но в школе все было вполне нормально, в отличие от того, что творилось у омеги дома. Со стороны всем казалось, что у Келлана Тейда просто образцово-показательная семья. Трудящийся на заводе альфа-отец и скромный омега-папа с учёной степенью по истории. Чего ещё можно было ожидать от истинной пары, кроме любви и согласия? Но для Келлана все было иначе. Всю свою жизнь мальчишка видел лишь ревность отца к коллегам папы по работе, его возмущения по поводу внеклассных занятий мужа с выпускниками. Альфа всегда оправдывал свое поведением тем, что по-другому он вести себя просто не может из-за инстинктов. Он ведь настоящий альфа и просто обязан испытывать чувство собственничества по отношению к своей паре. И ему было совершенно наплевать на то, что его муж за годы совместной жизни не давал ему ни единого повода вести себя подобным образом. Так что ссоры в семье Тейд были частым явлением, пока однажды не произошла катастрофа. Келлан в то время заканчивал выпускной класс, когда на заводе, где работал его отец, началось сокращение. Новый владелец решил полностью пересмотреть кадровый состав предприятия, и в итоге глава семьи Тейд оказался без работы. И после очередного собрания кафедры, на котором задержался папа Келлана, его истинный альфа впервые поднял на мужа руку. Мальчик бросился защищать папу, но в итоге досталось и ему. Омеги тихо обливались слезами и обрабатывали синяки и ссадины в комнате Келлана, пока единственный альфа в их семье, опора и защита, методично напивался на кухне. – У него просто сложный период, Келли, – оправдывал мужа старший омега, клея пластырь на рассеченную бровь сына, – он не хотел поднимать на нас руку. Он нас любит. Просто я сам виноват… Он же альфа, ему сложно контролировать свои инстинкты. Глядя на собственную семью, Келлан все чаще задавался не дающими ему покоя вопросами. Неужели такие отношения между истинными партнерами и есть норма? Все крутится вокруг животных инстинктов, а ревность и собственничество здесь синоним любви и понимания? Так и должно быть? К собственному ужасу, Келлан понял, что был прав, когда его отец избил и изнасиловал его папу прямо у него на глазах, когда в преддверии течки мужа почувствовал на нем запах одного из студентов. И было не важно, что тот парень лишь помог преподавателю донести до кабинета стопки курсовых работ. Для альфы этого оказалось достаточно. В тот день Келлан лишился обоих родителей, ведь его папа впал в кому после случившегося, а затем умер, не приходя в сознание. Отца же задержала полиция и за убийство истинного партнёра отправила в тюрьму, где он и повесился через полгода. С того дня для Келлана понятие «истинная пара» оказалось под запретом, а он сам делал все, чтобы его перестали считать омегой. Он сменил фамилию, и теперь Келлан Нокс, двадцатичетырехлетний парень никак не походил на представителя омежьего племени: короткие светло-русые волосы с чуть удлиненной челкой, ёжиком приподнятой вверх, серо-зеленые глаза в обрамлении светлых почти прозрачных ресниц без грамма туши и подводки, чуть широковатый нос и сжатые в строгую линию губы. Роста парень был среднего, это он никак изменить не мог, хоть и оказался чуть выше среднестатистического омеги. Телосложение у него благодаря тренировкам было далеко не хрупким, а чётко выраженные бицепсы вполне конкретно говорили о постоянной физической нагрузке. Келлан был определённо симпатичным молодым человеком, но вот только тщательно скрываемый нейтрализатором природный запах делал его больше похожим на альфу, чем на омегу, что Келлана вполне устраивало. – Хреново выглядишь, Нокс, – раздался хриплый бас рядом с Келланом, заставляя того открыть глаза. Мускулистый альфа лет сорока с блестящей в свете потрескивающих ламп гладкой лысиной рылся в собственном шкафчике в поисках сменной одежды. – Хотя вряд ли кто из нас сейчас выглядит лучше. Келлан согласно хмыкнул. После тушения пожара на хлебозаводе им пришлось лезть на разбор завалов рухнувшего четырёхэтажного жилого дома. – Разве что только Матео, – хохотнул вошедший в раздевалку рыжеволосый веснушчатый альфа, который ростом был ниже даже Келлана, – наша звездочка умудряется сиять даже через слой сажи и пыли. – Завидуй молча, Арчи, – пропел откуда-то из-за приоткрытой двери тот самый Матео, который, с тех пор как Стью вышел замуж, был единственным омегой в их бригаде (ну, только официально), после чего скрылся за дверью напротив, что вела в раздевалку для омег. – Кто говорит о зависти, солнце ты наше, – выкрикнул Арчи, продолжая улыбаться во все тридцать два зуба, – это всего лишь комплимент твоей безукоризненной красоте. Келлан невольно улыбнулся, слушая очередную оду итальянской красоте и совершенству Матео, которую Арчи готов был петь хоть сутки напролет, только лишь бы омега его мечтаний обратил на него внимание. За этим было забавно наблюдать, ведь жгучий брюнет не отказывался от ухаживаний Арчи, но и близко к себе не подпускал. Вся бригада делала ставки, когда же Матео, наконец, сдастся напору альфы, вот только Келлан не был уверен, что это вообще когда-нибудь случится. Он уже почти год работал с этими парнями бок о бок, а танцевальные выпады этих двоих в адрес друг друга совершенно не менялись. – Парни, а кто лейтенанта видел? – поинтересовался Грэг, тот самый лысый альфа. – Его Гордон к себе вызвал! – послышался выкрик из душевой. – Вроде что-то важное, – за ним раздался еще один. Келлан нисколько не удивился, что близнецы Холли одними из первых отправились смывать с себя копоть и грязь. Бόльших любителей собственной внешности омега в жизни не встречал. Особенно среди альф. – Неужели наш старик решил выписать Шону благодарность? – усмехнулся Арчи, стягивая с себя футболку. – Или же он расщедрился-таки на еще одного стажера? У нас уже двойной недокомплект. Заметив манипуляции рыжего альфы, Келлан поднялся со своего места и отвернулся к собственному шкафчику. В его добровольной маскировке своей сущности был лишь один минус – общая раздевалка с альфами. Келлан всегда старательно задерживался после смены, чтобы принять душ и переодеться в одиночестве. Ведь, как бы Келлан ни старался походить на альфу, на самом деле он им не был, а значит, в общей душевой любой мог заметить отсутствие у него такой важной детали как узел, которого по физиологическим причинам у омег просто не было. Да и вода легко смывала нейтрализатор, раскрывая природный запах Келлана как бутон того самого цветка черемухи. В общем, у омеги были свои причины так себя вести, но вот парни из его бригады такими заморочками не страдали. Обнажиться и сверкать своими прелестями по дороге в душ для некоторых из них было вполне нормальным. Но Келлан в такие моменты особенно напрягался. Слишком явными были его воспоминания о собственном отце. – Келлан уже год с нами. Он давно уже не стажер, Арчи. Кончай его так называть. – Э, нет. Он будет стажером до тех пор, пока не появится новый. Это же традиция. – Ты сам ее придумал, – хмыкнул Грэг. – Только что. – Кто-то же должен, – расплылся в глупой улыбке Арчи. Келлан слушал болтовню друзей и постепенно расслаблялся. Глупые шуточки Арчи и близнецов Холли, умиротворенный тон Грэга, легкость и напускная легкомысленность Матео вкупе с братской заботой Шона заставляли омегу впервые в жизни чувствовать себя на своем месте, чувствовать себя… дома. Келлан никогда не подумал бы, что распределение в пожарную часть Дрейка Гордона, станет тем глотком чистого воздуха, которого искалеченному душой омеге так не хватало все эти годы. Впервые в жизни у него появились те, кого Келлан мог бы назвать своей семьей, хотя в сердце по-прежнему жил страх, который не позволял омеге открыться перед друзьями. Изо дня в день он продолжал скрывать свою сущность, используя нейтрализатор, и лишь тихо радовался тому, что течки у него были не такими частыми. Раз в три, а то и в четыре месяца Келлан придумывал повод исчезнуть из поля зрения своей бригады, чтобы пережить болезненные и мучительные три дня повышенного возбуждения, когда даже нейтрализатор не помогал скрыть природный запах омеги. – Вы идете, парни? – голос Матео вывел Келлана из задумчивости, в которую он даже сам не заметил, как погрузился. Кудрявая шевелюра паренька мелькнула в дверном проеме. – Ага. – Идешь, Келлан? – на ходу натягивая куртку, спросил Грэг. – Может, в этот раз все же сходишь с нами выпить? – Прости, Грэг, в другой раз. – Говори сразу, в другой жизни, – поправил омегу Марк, старший из близнецов. – Ты уже целый месяц никуда не выбирался с нами, – поддакнул младший Рик. – Не думаю, что вы скучали по мне все это время. Два блондина чуть ли не в один голос собрались что-то возразить, но Грэг схватил братьев за шкирку и со словами «Оставьте его в покое», потащил парней на выход. Ввиду возраста, только Грэгу удавалось утихомирить этих оболтусов. Оставшись один, Келлан спокойно принял душ и переоделся. Он как раз успел вновь обрызгаться нейтрализатором и надеть футболку, когда дверь в раздевалку неожиданно распахнулась. – Народ? Келлан обернулся на голос и увидел в дверях широкоплечего шатена с чуть заметным миндалевидным разрезом глаз, что достался ему в наследство от предков японцев. – Все уже ушли, лейтенант. – Шон, – поправил омегу альфа, – пора бы уже привыкнуть называть меня по имени. Особенно, когда смена уже закончилась. – Ничего не могу поделать. Привычка соблюдать субординацию. – Хорошая привычка, – усмехнулся Шон, небрежно взъерошив волосы на затылке, – ладно. Раз парни уже разошлись, то о пополнении узнают завтра на утренней планерке. – Пополнении? – Ага. К нам парня переводят из шестой части, пока временно, а там уж как получится. – А омегу или альфу? – поинтересовался Келлан. Ему хотелось узнать заранее, придется ли ему привыкать к еще одному тестостероновому самцу в своем окружении, но Шон, по-видимому, понял его вопрос по-своему. – И ты туда же, Нокс? Я думал, у нас только Арчи беспокоит нехватка омег в части. – Нет… я… – Ладно, – Шон небрежно отмахнулся от блеяния Келлана, – не думай об этом. Вторая смена уже заступила на дежурство, так что езжай домой. Отдохни, как следует. Не дожидаясь ответа от омеги, Шон покинул раздевалку, вновь оставив Келлана одного. Отогнав от себя ворох несвязных из-за усталости мыслей, Келлан надел куртку и, прихватив сумку с вещами, покинул пожарную часть. Ему действительно нужно было отдохнуть, а не забивать голову бессмысленными переживаниями по поводу нового члена их бригады. Омеге же удалось как-то найти общий язык с парнями из своей смены, вот и еще один альфа в случае чего не станет для Келлана исключением.

***

Еще до того, как Шон созвал всех парней на планерку, которая из-за аварии на третьем шоссе оказалась перенесена на послеполуденное время, вся бригада с нескрываемым любопытством обсуждала новенького, которого, кстати сказать, с утра им так и не представили. Не успели. Келлана радовало одно – причиной столь быстрого распространения новостей был не он, а Матео, у которого оказались какие-то связи в секретариате департамента. Правда, узнать неугомонному итальянцу удалось не очень много. Во-первых, новичок действительно оказался альфой, а во-вторых, новичком он в принципе и не был. Брок Дальбрег проработал в шестой пожарной части почти пять лет и имел все шансы на повышение, но его почему-то отправили в вотчину Гордона. Что было само по себе странно. – Может его капитан побоялся конкуренции? – предположил Грэг, когда вся бригада за исключением лейтенанта Шона Ву собралась в учебном зале. – Дальбрег же на повышение шел. – Или может, все дело было в омеге? – заговорщически улыбаясь, выдвинул собственную теорию Арчи. – Альфы не поделили красавчика-стажера, и нашего нового друга отправили в ссылку. Чтоб не маячил там своим узлом. Келлан брезгливо сморщил нос, услышав пошлые комментарии рыжего повесы, но в этот раз он был не одинок в своем мнении. Матео, что сидел за широким столом как раз рядом с Арчи, что есть сил, двинул ему кулачком в плечо. Омега хоть и был мельче альфы, но зарядил ему не слабо. – Фу, Арчи! Ты можешь хоть раз в жизни подумать верхним мозгом, а не нижним? Не все же в жизни крутится вокруг ваших узлов. – Ну, не знаю, – протянул Арчи, потирая ушибленное плечо, и как-то незаметно отодвигаясь от недовольного Матео, – омегам уж точно нравится крутиться на нем. – Ах ты, засранец! – Хорош, Арчи. – В яблочко! – Отставить галдеж! – раздался от двери зычный голос Дрейка Гордона, тут же заставивший всех притихнуть и, подскочив на месте, выровняться по стойке смирно. – Вы не на базаре, в конце концов! – Да, сэр! – разом гаркнула вся бригада. – Не буду долго рассусоливать, – вновь заговорил седовласый альфа, потирая собственные пышные усы, пока Шон занимал место рядом со своими подчиненными, – все новости вы уже и без меня знаете. Скажу одно, с этого дня в вашей смене будет работать еще один пожарный, Брок Дальбрег. На этих словах в учебный зал зашел незнакомый мужчина лет тридцати, от одного взгляда на которого сердце Келлана пропустило пару ударов. Мощный, статный альфа, комплекцией больше напоминающий викинга со скандинавских берегов, был просто настоящей горой мышц. Даже Грэг, что был самым высоким и мускулистым в их бригаде, оказался ниже новичка, не говоря уже обо всех остальных. Темно-синяя форменная футболка обтягивала накачанную грудь Брока и заметно выделяющиеся бицепсы, на которых были видны завитки татуировок. У альфы оказались длинные светло-русые волосы, заколотые в небрежный пучок на затылке. Келлан скользнул взглядом по мощной груди Брока вверх к широким скулам, покрытым весьма заметной щетиной, а затем натолкнулся на внимательный взгляд серых глаз из-под сведенных к переносице бровей. Его взгляд был цепким и пронзительным, проникающим в самую душу. Брок казался опасным хищником, который всем своим видом показывал, что его стоит бояться. Или возможно, так казалось только Келлану. Омега настороженно замер, когда оценивающий взгляд Брока скользнул по нему, а потом мгновенно переключился на Матео, что стоял рядом с Келланом. Викинг просто внимательно изучал каждого из присутствующих в комнате, а потом едва заметно шевельнул крыльями носа, втягивая ароматы альф и омег. Келлан сам не понял почему, но в следующую секунду он последовал его примеру, вдыхая аромат альфы. И это оказалось настоящей ошибкой, потому что как только легкие омеги окутал насыщенный древесный аромат Брока с нотками лесного ореха и ландыша, как внутри у Келлана все задрожало и затряслось. Он… Не может быть! Истинный… Брок Дальбрег был истинным альфой Келлана! Это открытие просто оглушило омегу, заставляя с силой вцепиться в край стола, отчего костяшки его пальцев побелели. Неужели все это правда? Неужели его кошмар стал реальностью? Келлан почувствовал, как в его груди разрастается неконтролируемый панический страх, готовый прорваться наружу в любую секунду. – Садитесь, парни, – Шон махнул рукой, принуждая всех вновь занять свои места, и Келлан практически рухнул на свой стул, потому что ноги его просто отказывались держать. Ну, почему именно сейчас? Почему? Когда у Келлана только стало все налаживаться. Почему?! Келлан сцепил пальцы в замок и опустил их на свои колени, которые нервно подрагивали. Он опустил взгляд и заставил себя практически не дышать. Сама мысль о том, что каждый день ему предстоит видеться с Броком, разговаривать с ним и невольно вдыхать его запах заставляла омегу чуть ли не скулить. – Эй, – тихий голос Матео вывел Келлана из оцепенения, а едва заметное касание пальцев к его сжатым ладоням заставили омегу чуть вздрогнуть, – ты в порядке? Келлан посмотрел на брюнета, что с беспокойством смотрел на него, после чего окинул взглядом учебный зал. Только сейчас омега понял, что Гордон уже давно ушел, а Брок стоял недалеко от двери и разговаривал с Шоном и Грэгом. – Я… – прохрипел Келлан неожиданно осипшим голосом, – со мной все в порядке. – Точно? – не унимался Матео. – Ты бледный какой-то. – Да, – Келлан попытался выдавить из себя подобие улыбки, – простыл, наверное. По-видимому, Матео не слишком-то поверил словам Келлана, продолжая с беспокойством поглядывать на него. И, наверное, бдительный итальянец заподозрил бы что-то неладное в поведении своего обычно спокойного друга-альфы, если бы не громкий вой пожарной сирены. – По машинам, парни! – скомандовал Шон. Впервые в жизни омега был рад новому вызову. Только работа могла помочь ему не думать о Броке, не вдыхать его запах, который оглушительно бил по всем рецепторам. Вот только дальнейшие слова лейтенанта заставили Келлана вздрогнуть. – Дальбрег и Нокс поедут на скорой. Подобно кадрам в замедленной съемке омега наблюдал, как викинг приближается к нему, словно грациозный хищник к добыче. По всей видимости, Шон указал новичку на него. – Келлан, верно? – заговорил Брок, протягивая руку для рукопожатия, и его чуть хрипловатый баритон прокатился раскаленной лавой по всем нервным окончаниям омеги. – Значит, сегодня работаем вместе? – Да, – Келлан не знал, откуда он нашел в себе силы ответить альфе, но заставить себя прикоснуться к нему так и не смог, – лучше поспешить. Омега тут же направился к выходу из учебного зала, проигнорировав протянутую ему руку, и даже не заметил, каким настороженным и немного удивленным взглядом проводил его викинг. Брок никак не мог понять, почему этот молодой альфа вдруг выказал такое неуважение к нему и даже не захотел пожать руку в ответ, но еще больше его удивило то, что от Келлана вдруг повеяло сладкими нотками черемухи, такими нежными и притягательными. Было в них для него что-то даже родное, и это было так странно. Нюх раньше никогда не подводил альфу, поэтому с первого же мгновения знакомства с бригадой он безошибочно определил в зале лишь одного омегу. Тогда откуда взялся этот аромат цветущей черемухи, что может принадлежать лишь представителю слабого пола? Брок сам не понимал почему, но этот вопрос не покидал его мысли всю оставшуюся часть смены. На каждом вызове он то и дело бросал взгляд на Келлана, наблюдая за ним, изучая и даже принюхиваясь лишний раз, когда оказывался рядом. Вот только парнишка почему-то старательно избегал его, а после первого вызова и вовсе не садился с ним в одну машину и по возможности не контактировал с альфой во время работы. Даже в то короткое время, что они проводили в части между вызовами, Келлана никогда не было рядом. За всю смену они перекинулись лишь парой слов, и альфа искренне не понимал, с чего вдруг у паренька возникло такое предвзятое к нему отношение. Хотя… Брок вспомнил причину, по которой он вынужден был покинуть стены родной шестой части. Альфа чуть слышно скрипнул зубами от злости и сильнее, чем следовало, хлопнул дверью отсека с пожарными рукавами на машине, которую должен был подготовить для передачи второй смене. И все из-за какого-то богатенького сосунка, папочкиного сыночка, которого отправили к ним стажером пару месяцев назад. Захотелось мальчику погеройствовать, ублажить свое эго и покрасоваться перед омегами. Вот только ни он, ни его ублюдок-отец не думали о людях, за жизнь которых отвечали пожарные. В ту смену Броку чудом удалось спасти омегу с ребенком и своего капитана, которые из-за халатности богатенького выродка оказались в кольце огня. И обладающий и без того взрывным характером альфа все же сорвался. Набил морду холеному выскочке и, если бы не парни из его бригады, Брок мог просто прибить его на месте. А потом были угрозы разъяренного родителя, разговор с капитаном и, наконец, перевод в пожарную часть Гордона. Все же Брок был на хорошем счету у начальства и до увольнения дело не дошло. Тогда скандала удалось избежать, многое замяли, но, судя по реакции Келлана, информация все же просочилась. И вероятнее всего, далеко не правдивая. Иначе откуда взяться неприязни со стороны молодого альфы? Брок почувствовал, что злится все сильнее. Меньше всего ему хотелось начинать новую работу с недопонимания и недомолвок, особенно со стороны какого-то юнца, к которому его почему-то тянуло словно магнитом. Вот только время шло, а отношения между Келланом и Броком оставались прежними. Остальная бригада приняла альфу вполне нормально, и лишь Келлан относился к нему предвзято, по крайней мере, как казалось викингу. Ведь тот не разговаривал с Броком. Вообще. Они уже почти месяц работали в одной бригаде, но за все это время лишь здоровались и вынужденно общались на вызовах. Дальбрега это злило, а омеге и этого было достаточно, чтобы не спать ночами, нервничать и переживать. А еще был запах… Нежный и обволакивающий, и в то же время такой пугающий. Омега никак не мог избавиться от страха и напряжения перед этим викингом, рядом с которым Келлан казался себе беззащитным мальчишкой. Брок словно проник ему под кожу, въелся в каждую клеточку тела, как, наверное, и бывает у истинных пар. Разве нет? Вот только Келлан этого не хотел. Боль пережитого когда-то кошмара по-прежнему была слишком сильной, и омега понятия не имел, как ее приглушить. Избавиться от нее было невозможно, но и жить с ней дальше ему было не под силу. Именно поэтому Келлан решил попросить Гордона о переводе. Потому что так дальше он просто не сможет. Сломается, особенно когда ненавистная течка неумолимо приближалась. В эти дни запах Брока просто вывернет его собственные инстинкты наизнанку, а Келлан этого очень боялся, да и вовсе не хотел. Он не хотел повторить судьбу родителей, а это было неизбежно, ведь они, как и чета Тейд были истинной парой. Именно поэтому, как только очередная смена закончилась, Келлан отправился в кабинет к начальству. – Это что, шутка такая? – Гордон уставился на омегу поверх очков, отказываясь верить в услышанное. – Нет, сэр. – У нас и так людей не хватает, а ты уходить собрался? С чего ради? – Это личное, сэр. Келлан стоял напротив стола Гордона и не мог заставить себя рассказать истинную причину увольнения. Он просто не смог бы это объяснить, не вдаваясь в подробности собственного прошлого. Конечно же, Дрейк Гордон видел его личное дело и знал, что Келлан – омега, но он еще в самый первый день дал понять ему, что пока парень работает и не создает проблем, Гордону нет дела до его сущности и заморочек по поводу ее сокрытия. – А мне плевать! – рыкнул Гордон. – Личное, наличное… Ты сказал мне, что мне не придется жалеть, что я взял тебя на работу, и до этого момента так и было. Но сейчас ты вдруг решаешь бросить бригаду в самый пожароопасный сезон, потому что что? У тебя что-то там личное? – Сэр… – Ты хоть понимаешь, что департамент не выделит нам нового стажера, раз уж к нам перевели Брока в прошлом месяце? При упоминании имени альфы Келлан невольно вздрогнул и тут же сцепил подрагивающие пальцы в замок у себя за спиной. И эта реакция не осталась не замеченной для Гордона. – Так это из-за Дальбрега? Дело в нем? – Нет…я… – Он вел себя непрофессионально? – стал допытываться Гордон. – Распускал руки? – Нет-нет, – тут же запротестовал Келлан. Уж чего-чего, а обвинять своего истинного альфу в ложных домогательствах он точно не хотел. – Тогда в чем дело? – не выдержал Гордон. Но Келлан молчал. Он просто не знал, что еще сказать. – Так. Я тебе в прошлый раз уже говорил, что твои заморочки здесь никого не интересуют. Если надо, возьми пару отгулов, проветрись, а потом возвращайся назад. Переводить я тебя в любом случае не буду. Разговор окончен. Келлан понимал, что переубедить Гордона он не сможет. Не сейчас, а возможно даже никогда. На негнущихся ногах омега покинул кабинет начальника и двинулся по коридору к комнатам отдыха. Ему нужно было привести мысли в порядок, взять себя в руки, пока он окончательно не рассыпался на части. Келлан прошел в раздевалку и устало прижался лбом к холодному шкафчику. Ему определенно нужно было остыть. Омега на мгновение прислушался к окружающим его звукам, но ничего не услышал. Вторая смена сейчас была на выезде в полном составе, а парни из его бригады уже разъехались по домам. Келлан был здесь сейчас один, поэтому и решил, что холодный душ ему сейчас не повредит. Быстро избавившись от своей одежды, омега обернул полотенце вокруг бедер и проскользнул в душевую, пространство которой было разделено лишь модульными перегородками. Свет в душевой был приглушен, что в принципе устраивало Келлана. Он повесил полотенце на перекладину у противоположной стены и шагнул в душевой отсек, тут же включая холодную воду. Отрегулировав температуру до комфортной, Келлан подставил голову под льющиеся струи, которые тут же стали скатываться по напряженным омежьим плечам, омывая спину и подтянутые ягодицы. Келлан уперся ладонями в стену и опустил голову, наблюдая, как стекающие с него потоки воды скрываются в сливном отверстии. Как же ему сейчас хотелось, чтобы вместе с этой самой водой сейчас растворились и его собственные проблемы, чтобы вдруг оказалось, что он не встречал своего истинного альфу, чтобы исчезли воспоминания о его притягательном запахе. А еще лучше, если бы исчезли воспоминания о тех далеких трех днях, когда он с ужасом осознал смысл выражения «животные инстинкты». – Вот значит как. Хриплый голос альфы раздался за спиной Келлана, заставляя того испуганно вздрогнуть. Его попытка резко обернуться была пресечена горячими ладонями, скользнувшими по ключицам омеги и крепко прижавшими мокрое от воды тело к мускулистой груди альфы. Келлан оказался в крепком кольце сильных рук, отчего дрожь моментально прошила его тело. Кожа просто горела в тех местах, где Брок касался его, и даже ощущение мокрой одежды викинга к его спине не помогало Келлану успокоиться. А то, как шумно альфа вдыхал его больше не скрытый нейтрализатором запах, просто оглушало омегу. – Я все пытался понять, – горячее дыхание Брока обожгло затылок Келлана, заставляя того судорожно хватать ртом воздух, но викинг этого даже не замечал, полностью опьяненный ароматом своего омеги, – почему ты избегаешь меня, почему воротишь нос, как будто я сволочь последняя. Еще и вдруг решил попросить о переводе. Да-да, детка. Я случайно услышал ваш разговор с Гордоном. И знаешь, что я скажу? Забудь об этом, слышишь? Не думай, что я позволю тебе сбежать от меня. Ты теперь никуда от меня не денешься, маленький… Последнее слово Брок буквально на выдохе прошептал на ушко Келлана, прижавшись губами к аккуратному хрящику, после чего чуть прикусил его. Омега в его руках вздрогнул и попытался отстраниться, но Брок лишь крепче прижал Келлана к себе и из его груди вырвался довольный рык, стоило ему только склониться ниже и провести носом по загривку омеги, наполняя легкие ароматом цветущей черемухи. – Что ты хотел мне доказать всем этим, детка? Что такой же сильный? Что можешь рисковать собой наравне с альфой? Ладони Брока скользнули вниз, задевая ареолы маленьких сосков, отчего Келлан задрожал сильнее. Вот только он никак не мог понять, от чего больше, от возбуждения или от страха. Все его чувства сейчас смешались в один коктейль, словно кто-то запустил огромный блэндер. Келлану было страшно, но в то же время так пугающе хорошо. В этих сильных руках, в будоражащем кровь коконе из аромата альфы, рядом с этим мощным телом. Но в висках продолжала биться мысль, что все это лишь физиология. Грязные животные инстинкты, которые непременно отравят его, так или иначе. Широкие ладони Брока стали жадно оглаживать грудь Келлана, то поднимаясь выше к ключицам, то соскальзывая вниз к напряженному животу, пока сам альфа с жадностью вдыхал такой сладкий аромат черемухи. – Боже, Келли, я тебя так долго искал, – Брок склонился к шее Келлана и стал покрывать влажную кожу горячими поцелуями, оставляя на ней собственнические метки, отчего омега не смог сдержать возбужденного стона, – мой сладкий мальчик. Какой же ты…. Келлан ощутил, как Брок теснее прижался бедрами к его ягодицам, ритмично двигая ими вперед, отчего омега вынужден был упереться руками в стену, чтобы не потерять опору. Хотя вряд ли Брок позволил бы ему это. Возбуждение альфы даже сквозь ткань форменных брюк заметно выпирало и в этот момент касалось ложбинки между ягодиц омеги. Келлана затрясло сильнее от ледяного ужаса, сковавшего его сердце, а еще от ни с чем не сравнимого чувства восторга и трепета. То, чего он так боялся все эти годы, все же происходило с ним в эту самую минуту, но почему-то вызывало совершенно противоречивые чувства, от которых затуманивался разум. Поэтому Келлан просто не мог найти в себе силы, чтобы оттолкнуть Брока, не мог заставить себя сказать альфе, чтобы он остановился, потому что уже не знал, хочет ли этого на самом деле. Тело омеги словно таяло в руках истинного партнера, словно оно решило предать Келлана именно сейчас. – Я так часто представлял себе, – прошептал Брок, чуть прикусывая местечко за омежьим ушком, где запах черемухи был особенно сильным, отчего Келлан издал надрывный скулеж, – как ласкаю твое тело… как вылизываю тебя с ног до головы… как ты начинаешь стонать подо мной… как твоя жаркая дырочка пульсирует и течет для меня… как мой узел растягивает тебя… как ты подаешься бедрами вперед, когда я оглаживаю твои член и яички… На этих словах Брок скользнул пальцами по низу живота омеги, а затем опустил руку на пах Келлана, мягко касаясь лобка с едва ощутимым пушком. А затем его пальцы сомкнулись на подрагивающей плоти омеги, которая практически полностью утонула в широкой ладони. Келлана затрясло от неизведанных ранее ощущений и от контраста обжигающе-горячих пальцев альфы и все еще льющейся сверху прохладной воды, и он безвольной куклой повис в руках викинга, откинув голову на плечо Брока и инстинктивно открывая тонкую шею и плечо для метки. Он даже не сразу осознал, что по его бедрам стекают вязкие капли белесой смазки, а пульсирующий жар, до этого копившийся внизу живота, быстро распространяется к горячей и призывно сокращающейся дырочке. – Маленький мой, – Брок стал покрывать шею омеги поцелуями-укусами, не спеша пока ставить свою метку, хотя сделать это альфе отчаянно хотелось. Но только не так, не в общей душевой пожарной части, а лишь наедине, когда его омега будет течь под ним и сгорать от страсти. И судя по густоте черемухового запаха, этого дня осталось ждать не долго. Брок продолжал водить ладонью по аккуратненькому омежьему члену, то чуть сминая маленькие яички, то потирая розовую головку. Свободной рукой альфа оглаживал ключицы омеги и ареолы торчащих сосков, проводил пальцами по ребрам и бокам Келлана, а затем проскользнул вниз к округлой ягодице. Брок сминал мягкое полушарие, все ближе подбираясь к такой соблазнительной ложбинке. Стоило же альфе двумя пальцами лишь коснуться вожделенной дырочки, чуть надавливая, но не проникая, как омега вдруг забился в его руках с надрывным стоном, вцепившись мертвой хваткой в по-прежнему ласкающую его плоть руку альфы. И уже в следующую секунду Брок ощутил на собственных пальцах так сладко пахнущие цветущей черемухой соки омеги. Оргазм оглушил Келлана, заставляя его полностью расслабиться в крепких руках своего альфы. – Умница, детка. Вот так… Мой похотливый омежка, – прошептал Брок, бережно поглаживая Келлана по бокам, и эти слова альфы, наконец, отрезвили омегу. Вот он кто. Лишь «похотливый омежка», нужный лишь для того, чтобы раздвигать ноги по прихоти альфы. Чувство отвращения и презрения накрыло Келлана с головой, и он тут же прижал ладонь к губам, чтобы хоть как-то сдержать болезненный стон. Вот они «возвышенные» отношения между истинными, которых так боялся омега, которые отравили его семью. Лишь похоть и желание обладать. Вот что он получил от истинного партнера. Из глаз омеги брызнули слезы, тут же смешиваясь с водой. Стало так противно и стыдно за реакцию собственного тела, за низменные инстинкты, которые он сам не смог удержать под контролем. Отдался, позволил совершенно чужому человеку касаться себя, как… как какое-то животное. – Келли? – Брок вдруг почувствовал перемену в состоянии Келлана. Того снова стало трясти, но уже точно не от возбуждения. – Что случилось? Ты замерз? – Отпусти… – едва слышно выдохнул Келлан, не в силах справиться с подступающими к горлу рыданиями. – Что? – Отпусти меня! – омега вдруг закричал и попытался выбраться из крепких объятий Брока, который совершенно растерялся от такой странной реакции и чуть ослабил хватку. Келлану этого хватило, чтобы выпутаться из плена сильных рук, но дрожащие после оргазма ноги тут же подкосились, и омега просто рухнул на скользкий кафель, больно ударившись коленями. – Боже, детка! Брок бросился на помощь омеге, но тот вдруг шарахнулся от него и закричал. – Не прикасайся ко мне! Альфа замер на месте, с ужасом глядя на своего мальчика, который съежился на полу… обнаженный и дрожащий. Такой беззащитный. Хотя больше всего альфу все же поразили его глаза. Они были преисполнены боли и тоски, горечи и разочарования, но помимо этого в них больше всего отражался страх. – Ты боишься меня, – Брок не спрашивал, а утверждал. Он видел, как дрожит омега и осознание того, что пара, которую альфа так долго искал, испытывает к нему лишь страх, заставляло сердце болезненно сжиматься от безысходности. – Какого черта здесь происходит? – неожиданно раздался от двери в душевую удивленный голос Шона. – Келлан? Омега продолжал дрожать со слезами на глазах, но стоило ему заметить, как Шон сделал пару шагов в его сторону, как он тут же инстинктивно отполз назад. Альфа… Шон тоже был альфой, а сейчас Келлан не мог позволить себе, чтобы хоть один самец прикоснулся к нему. Только не сейчас, а лучше уж вообще никогда. – Что у вас здесь за шум? – еще один голос раздался за спиной Шона. – О, мой Бог! Келлан заметил невысокую тень, которая мгновенно кинулась к нему, отчего он невольно вздрогнул, но стоило теплой ладошке коснуться его плеча, а сладковатому запаху сирени окутать его, как страх отступил. Омега. Белокурый омега со светло-зелеными глазами с беспокойством смотрел на него и с даже каким-то профессионализмом бегло оглядывал его дрожащую фигуру. – У вас так со всеми омегами здесь обращаются, Шон? – практически прорычал этот омега, зло сверкнув глазами в лейтенанта. – Конечно же нет, Алекс! – Тогда что ты замер как истукан?! Уведи отсюда этого извращенца, видишь же, что парнишка напуган! Этого хватило, чтобы Шон, наконец, отмер и вывел не сопротивляющегося Брока из душевой. Тот по-прежнему находился в какой-то прострации из-за произошедшего. В его голове никак не укладывалось то, что его пара, его истинный омега, предназначенный судьбой, на самом деле его боится. – Что ты сделал, Брок? – донесся до Келлана напряженный голос Шона. – Почему Келлан в таком состоянии? – Он… Ничего, просто… Он – мой истинный, – послышался приглушенный голос викинга, заставивший Келлана вновь поежиться и обхватить колени руками, словно пытаясь спрятаться, стать меньше, а то и вовсе исчезнуть. Он почувствовал, как друг Шона, Алекс, накинул ему на плечи полотенце и помог подняться на ноги. Со стороны это, наверное, выглядело весьма комично, ведь Алекс заметно уступал в росте Келлану, но того это явно нисколько не смущало. Они вышли из душевой и прошли в раздевалку, где альф уже не было. – Келлан, тебя ведь так зовут? – осторожно позвал Алекс, усаживаясь на скамейку рядом с все еще подрагивающим омегой. – Ты прости за этот вопрос, но я должен спросить. Этот парень… он сделал тебе что-нибудь? Принудил или заставил… – Он… – Это важно. Ты пойми, я спрашиваю это не из праздного любопытства. Я врач, и если насилие было…. – Нет, – Келлан отрицательно замотал головой. О каком насилии может идти речь? Как все случившееся в душевой вообще можно назвать насилием, если омега даже не сопротивлялся? Отдавался жадным прикосновениям и стонал, поддавшись инстинктам? – Я… сам. Позволил… Алекс все еще настороженно и взволнованно поглядывал на Келлана, явно не до конца веря в его слова. – Ладно, тебе решать. А сейчас, давай я помогу тебе одеться, и мы с Шоном отвезем тебя домой. Хорошо? Келлан лишь кивнул в знак согласия. Все происходящее казалось ему каким-то сном, изощренным кошмаром, который никак не хотел заканчиваться. Когда омеги, наконец, покинули пожарную часть, Келлан все время озирался по сторонам, боясь вновь столкнуться с Броком. Он не готов был увидеть его снова, не мог заставить себя встретиться с ним взглядом, потому что до сих пор ощущал прикосновение его рук к своей коже, чувствовал, как горят плечи и шея от поцелуев альфы и призрачного покалывания его щетины. Это было настоящей пыткой для омеги. – Его здесь нет, – заметив мечущийся взгляд Келлана, пояснил Шон. – Я отправил Брока домой, пригрозив вызвать полицию. – Не надо, – тут же отозвался Келлан. – Успокойся, – Алекс ободряюще сжал ладонь омеги, – никто не будет ничего делать против твоей воли, слышишь? Все хорошо. Келлан не мог не признать, что этот миниатюрный омега с таким серьезным взглядом светло-зеленых глаз одним лишь своим присутствием успокаивал его и помогал. От него так и веяло заботой и пониманием, словно Келлан вновь обрел любовь папы, его поддержку и защиту. От этих мыслей омега ощутил, как болезненно сжалось сердце, а перед глазами всплыл образ родителя в те страшные дни, когда жизнь семьи Тейд изменилась навсегда. Погрузившись в болезненные воспоминания, которые все время смешивались с недавними событиями, Келлан даже не заметил, как Алекс усадил его в машину на заднее сидение. Омега прислонился виском к холодному стеклу, безучастно наблюдая за мелькающими за окном неоновыми вывесками. Келлану стало казаться, что он потерялся. В собственных мыслях и воспоминаниях, в собственных чувствах и желаниях, и тонет… тонет… тонет. Неотвратимо идет ко дну и понятия не имеет, как теперь жить дальше.